Зашибись, это бета!

Я проснулся на рассвете, но поскольку светает зимой довольно поздно, великим достижением это считать нельзя. Но я открыл глаза раньше Эштона и теперь имел удовольствие наблюдать, как он спит. И думать. Вчера этот уникум меня серьёзно озадачил, даже поставил в тупик. Его отказ выбил меня из колеи настолько, что я еле сумел взять себя в руки. Я даже не понял, какие чувства испытывал и почему едва не разревелся. Это было что-то вроде старого горького сожаления, которое толком не зажило, но основательно подзабылось, хотя болеть не перестало. Точнее сказать не могу. К тому же размышлять о своих непонятных чувствах и странных реакциях было не время и не место, я на чужой территории и рядом со мной не тот человек, которому я мог бы полностью довериться. Так что я взял себя в руки, затолкал свои самоощущения подальше и сосредоточился на происходящем снаружи. Ведь я точно знал, что он хочет со мной переспать. Он не раз это говорил и делал что-то, чтобы мне это показать. Да, сначала я не воспринимал эти его поползновения в сторону моей ущербной тушки всерьёз, считал затянувшейся дурацкой шуткой, потому что ну кто поверит, что такой шикарный самец возжелает такого недомегу, как я? Но потом пришлось признать, что это всё-таки правда, слишком уж много усилий Эш прикладывал, подкатывая ко мне то так, то эдак. Была бы это просто шутка, уже забил бы и отстал. Версия про нашу с ним Истинную Парность подходила куда больше, если мы действительно предназначены друг другу судьбой, физиологией или высшими силами, то тут хочешь, не хочешь, а даже такого как я, захочешь. Вот так вот мальчику Эштону Линну по жизни не повезло. Бывает. Сам Эш себя почему-то несчастным не считал и вёл себя так, будто его всё устраивает. Было ясно, что он либо идиот и чего-то недопонимает, либо желание мне присунуть застилает ему здравый смысл. То есть он идиот, потому что меня хочет, или хочет меня, потому что идиот. И я вот даже не знал, что хуже. Выяснить правду было просто, всего-то и требовалось, что отдаться и посмотреть, что будет дальше. Конечно же, мне льстило, что самый красивый альфа школы так сильно на меня запал, но я не хотел привыкать к хорошему и тешить себя иллюзией, что так будет всегда. Тем более, что объективно он мою “капитуляцию” заслужил, характер-то у меня совсем не сахар, и, сколько раз я его посылал в пешее эротическое, не сосчитать, а он каждый раз возвращался с новыми силами и идеями. Ангельское терпение там у него или ослиное упорство, неизвестно, но однозначно выше всяких похвал. Он даже потрудился всё моё немаленькое семейство очаровать, чтобы поближе ко мне подобраться! А ещё мне было интересно, какой Эш в постели, страстный или нежный, следует заранее намеченному плану или предпочитает импровизацию, любит поруководить или предпочтёт, чтобы им поруководили, консерватор он или экспериментатор? Четвертым пунктом в списке, почему стоит дать Эштону Линну, стоял аргумент той самой нашей с ним Истинной Парности. Вроде как, чем ближе я с ним контачу, тем лучше это сказывается на моём здоровье, вот я и хотел проверить, что будет, если контакт станет максимально близким? И вот, когда я решился, преодолел неуверенность в своей привлекательности и пришёл к нему весь из себя в трепетном ожидании и в кружевах, он мне такой: “Нет! Не хочу, если ты не хочешь!”. Мы, что, в сопливой мелодраме для омег, у которых розовая сладкая вата вместо мозгов? Да какому альфе есть дело до того, хочет ли омега на самом деле секса с ним или не хочет, но соглашается на это из других соображений? Бери, что дают, и не выёбывайся! Ну в самом-то деле, что я ещё могу дать, кроме секса? Хорошее отношение? Восторженное обожание? Доброту, милоту и прочее омежье очарование? Очень смешно! Накатило какое-то мутное тупое отчаяние, ощущение, что ничего хорошего у меня не получится, а получится какая-нибудь уёбищная хрень, как всегда, как во все те разы, которых я не помню. Фантомной болью заныл рваный шрам на руке, перчатку я натянул раньше, чем открыл глаза, на ощупь, под одеялом. Захотелось съебаться подальше и оборвать с Эшем и другими нормальными людьми все связи. Будет больно, обязательно будет, рано или поздно, так или иначе, и мне, и всем им. Надо было ещё вчера свалить, как и хотел. Хотя не получилось бы, Эш в меня так вцепился, что не оторвать. Будто бы услышав мои мысли, парень, лежащий рядом со мной, повернулся во сне и закинул на меня руку. Вот так, значит, да? Он придвинулся ещё ближе, и я подумал, а что, если схватить его за крепко упирающийся мне в бедро член? В воспитательных целях, так сказать, заодно и габариты изучить поточнее. А ещё можно попробовать ему отсосать — есть у меня подозрения, что я в этом хорош — и посмотреть, что он будет делать. Героически откажется или мученически сдастся мне на милость. Коварно? Коварно! Подло? Подло! Но не достаточно! Настоящая жестокость не в том, чтобы не дать человеку того, что он хочет, а в том, чтобы дать и наблюдать, как он с этим всем мучается, ведь люди зачастую хотят какую-нибудь хрень. Так что я решил вообще не замечать, что у Эштона Линна есть член. Настроение заметно улучшилось, беспросветная муть в душе рассеялась, и стало почти хорошо.  — Доброе утро, — сказала ни о чём не подозревающая жертва моего злого умысла, голос у него был немного хриплым спросонья, а руки тёплыми и загребущими. Я пробурчал утреннее приветствие в ответ и почувствовал, как он зарывается носом в мои волосы. Вспомнилось, как он сделал это в первый раз, когда принёс меня в школьный медпункт, я тогда послал его нахуй, а он вроде бы сказал: “Да кому ты нужен, несчастный?” или что-то типа того. И вот сейчас мы с ним в одной постели. Забавно. — Я тут подумал… — выдал этот уникум, немного меня потискав, — нам надо больше времени проводить вместе. — Куда уж больше? — Всегда есть куда! Оставайся у меня на все каникулы, нам это нужно. Он так уверенно это сказал, что я даже переспросил: — Нам? — Да, нам. Мы с тобой редко видимся и проводим друг с другом не очень много времени, из-за этого не можем толком наладить общение. Началось у нас всё не очень хорошо, и мы до сих пор иногда об это спотыкаемся. Нам надо узнать друг друга получше, пообщаться в других условиях, перезагрузить систему, подкрутить настройки вручную, понимаешь? — Возможно, — осторожно сказал я, — но я не знаю, отпустят ли меня опекуны. У меня ведь особая диета и режим, как ты знаешь. Хотя что-то мне подсказывало, что, если я этого захочу, меня отпустят к Эштону и не только на каникулы, но и вообще насовсем. Типа “Он твоя Истинная Пара, Эрик, с ним тебе можно всё! Истинный под боком гораздо полезнее, чем диета и режим!” — Давай, я позвоню им и… — предложил Эш, но я с негодованием его перебил: — Я сам! Ещё не хватало, чтобы они обо мне без меня договаривались! — Ладно. А дальше мы валялись в кровати, и Эш рассказывал мне, что хотел бы попробовать сделать вместе со мной. У него, похоже, был целый список! Всё, что угодно, лишь бы сексом не заниматься! От катания на коньках я наотрез отказался, не хочу опять неуверенно держаться на ногах, отвратительное чувство! На хуй коньки! А вот в кино можно сходить. Парная йога? Серьёзно? Вообще от него такого не ожидал! Ну, у меня самого пока вообще никаких предложений по поводу совместного времяпрепровождения не было. Я о таком как бы не думал. Хотя нет, была вчера одна идея, но Эш её решительно забраковал! И как после такого проявлять инициативу? — Хочу приготовить тебе завтрак. Чего бы ты хотел сейчас? С козырей заходит, гад! ***Десять дней с Эштоном под одной крышей, десять ночей с ним в одной постели. Ну, что сказать? Это было… мило, хорошо, ненапряжно. Я думал, что мне придётся сдерживаться, чтобы не наговорить Эшу гадостей сверх меры и не разосраться с ним в ближайшие пару дней, но, о чудо, мне не очень-то хотелось говорить гадости, настроение было ровным и спокойным. Возможно, потому что Эштон очень старался меня не напрягать, даже дистанцию бесцеремонно не сокращал, как раньше. Да, теперь у нас были церемонии! Прежде, чем обнять, он, например, несильно тянул меня к себе за рукав, или ещё что-то вроде того, прежде, чем поцеловать, ласково касался носом щеки. Объятия и поцелуи случались частенько, практически всё время, что Эрик не был занят чем-либо ещё, он был занят мной.  Что мы делали вместе? Слушали любимую музыку друг друга по очереди, трек мой, трек его. Смотрели фильмы и сериалы. Делали школьные задания, выданные на каникулы. Сходили-таки на эту парную йогу, я согласился, чтобы бурчать по поводу того, что обычно это омеги тащат своих альф на подобные непотребства, а у нас всё не как у людей. К тому же в нашем возрасте ещё никто таким не занимается. Чем мы в таком случае будем страдать, когда нас догонит кризис среднего возраста? Курить, бухать, чёрте где шляться по полночи и слать нахер родителей?  Что ж, я оказался прав, на парной йоге мы были самые юные, кроме нас двоейожиться решили ещё три пары: альфа и омега лет сорока с синдромом “пустого гнезда”, подружки-беты из тех, которым лишь бы что интересное попробовать, и бета с омегой, он явный интроверт и домосед, а она старается его хоть куда-нибудь да вытащить, чтобы мхом не зарос. Так что мы были ещё не самые странные. Да и в принципе мне понравилось, многие асаны я знал, что-то похожее приходилось изображать на физиотерапии, а теперь это было в паре с Эшем, с взаимной помощью и поддержкой. Медленная восточная музыка расслабляла и умиротворяла, инструкторы помогали встать-лечь-сесть правильно и постоянно хвалили, а Эштон, который был сильнее, крупнее и крепче, а потому чаще всего оказывался снизу, позволяя на себя опираться, просто излучал желание позаботиться и поддержать, мне оставалось только довериться. Конечно, ничего слишком сложного или опасного инструкторы нам не предлагали. Один раз, когда мы наклонялись вперд, держась за плечи друг друга, наши с Эшем лица оказались близко-близко, и я, ухмыльнувшись, шепнул: — А могли бы трахаться! Альфа широко улыбнулся и ответил: — Будет наше семейной шуткой! Я слегка подзавис, до меня только сейчас дошло, что если так пойдет и дальше, то через несколько лет мы с Эштоном Линном станем семьёй, как Роберт с Джулианом, возможно, у нас даже совместные дети будут. Нет, пока для меня такое было слишком! А вот Эш, похоже, ничего не боялся, с моими опекунами запросто познакомился, и меня своим родителям хотел представить, папе, что носится по всему миру с каким-то своим журналистским проектом, через видеосвязь, отцу, что вот-вот станет отцом второй раз, живьём. Я отказался и был очень благодарен Эшу за то, что он не стал ни настаивать, ни спрашивать, почему. Один вечер мы провели раздельно, я завалился в гости к вернувшейся в город Кэрол, Эш укатил тусить с Майком. Подружка, узнав, где я провожу каникулы, сказала: — Ого! Так вы уже совсем-совсем сблизились? — Не совсем! — фыркнул я, абсурдность этой ситуации меня до сих пор поражала. Спим вместе, но в постели только обнимаемся и за ручки держимся! — А вот мы с Нейтом… — Кэр вдруг замолчала и зарумянилась. — Что? — прифигел я. — Поцеловались! — восторженно прошептала она. — Да ладно? Не то чтобы я не поверил, просто не ожидал, что Нейт так скоро решится. — Ага-а, — подтвердила бета, вид у неё был как у обожравшейся сливок кошки. — Я его под омелой поймала и чмокнула в щёку, он на меня вытаращился, а я сказала, что альфа должен поцеловать омегу, если увидел его под омелой. Он сказал: “Я не омега!”, а я ему: “Так и я не альфа!”, а он: “Правильно, альфа здесь я!”. А потом он меня как обнимет и ка-ак поцелует! Глинтвейн, который варит тётя Джерри — вещь коварная! Жаль, мама нас почти сразу за уши друг от друга оторвала и сказала, чтобы до моего шестнадцатилетия даже не думали! Но всё равно было классно! А шестнадцать мне уже скоро! — Что ж, подруга, поздравляю! — Спасибо! А Эль с Джейем, представляешь… Дальше она в красках принялась рассказывать, как её сестра оказалась одна посреди леса в охотничьем домике во время метели, а её друг детства рванул к ней на снегоходе. Что-то такое в новостях показывали, вроде. Или это фейк? — Да не фейк! В новостях показывали Ральфа и Руби. Ральф двоюродный брат Джерри, они вдвоем с Джеем поехали на снегоходе в метель, Джей к Элинор, а Ральф к Руби! Ральф с Руби истинная пара, это так романтично! У Эль с Джеем тоже романтично! Сначала они просто дружили, потом она начала встречаться с Нейтом, и Джей приревновал, расстался со своим омегой… — А Нейт ушёл к тебе… — Ага, до сих пор не верится, я думала, что никогда… — на секунду Кэр провалилась в то состояние болезненной неразделённой любви, которое прятала и от матери, и от сестры, и особенно от Нейта, и только я знал, чего ей это стоило. — Да, про вас сериал снимать можно! — насмешливо фыркнул я, чтобы вытащить её в реальность, где всё разрешилось наилучшим образом. — Да, это точно! Тем более, Джей с Эль уже опять разругались. Она захотела съехать от нас и пожить нормальной студенческой жизнью на съемной квартире с одногруппником-омегой, а Джей обиделся, что не с ним. Он вообще из тех, кому подавай всё и сразу… Я подумал, что все альфы такие, но потом вспомнил про Эштона и засомневался. Теперь уже наверное можно было признаться самому себе, что он мне нравился с самой нашей первой встречи несмотря ни на что. Я давил в себе ростки симпатии к этому дубовому придурку, потому что думал, что он мудак, а влюбляться в мудака последнее дело, а точнее ёбаный пиздец. Забавно, конечно, получилось, сначала я от него бегал, то есть уползал, как мог, потому что думал, что он мудак, потом я понял, что он в принципе нормальный, и гонял его от себя уже потому, что думал, что его недостоин. Эта херня с Истинностью, наверное, немного примирила меня с происходящим, потому что, вроде как, быть вместе — это не наш выбор, это природа так решила.  В один из вечеров мы пригласили в гости Кэрол, Майка и Сэма с Кевином и устроили посиделки с настольными играми. Было весело, даже Сэм через час перестал хмуриться и даже иногда улыбался, в основном, когда смотрел на переполненного положительными эмоциями Кевина. — Истинные парочки такие милые! — умилялась Кэр, глядя на них, а вот Майк после её слов отчего-то загрустил.  Я не очень-то интересовался делами рыжего идиота, но заметил, что в последнее время он вроде как изменился в положительную сторону, начал лучше учиться и перестал кадрить омег, то ли здравый смысл заимел, то ли совесть отрастил. Подозреваю, что Эш как-то вставил ему мозгов, но подробности меня не интересовали, и я не спрашивал. В десятом часу за Кэрол заехал её Нейт, а остальных мы развезли по домам на машине. Решили, что надо будет повторить. В предпоследний день каникул мы с Эшем заговорили о будущем. Я с удивлением узнал, что мой парень хочет стать архитектором и подал документы в несколько вузов на эту специальность. А вот я о своём будущем совсем не думал, моей главной задачей было выздороветь и вернуться к нормальной жизни. Что потом с этой жизнью делать, я даже не предполагал. В любом случае, даже если бы я знал, чем хочу заниматься по жизни, подавать документы было уже поздно, к тому же оценки у меня оставляли желать лучшего, если меня куда и возьмут, то за очень большие деньги. — Ты можешь записаться на подготовительные курсы туда, куда я поступлю, и мы будем учиться вместе. Мне кажется, ты бы смог заняться дизайном, например. Ты стильно выглядишь, даже если одеваешь всё серое. Возможно, у меня действительно были какие-то таланты в этом направлении, я чувствовал, что с чем лучше сочетается и где что нужно добавить или убрать, чтобы объект стал приятен глазу. Но вряд ли Эвансы смогут оплачивать мне подготовительные курсы, я вообще думал, что сразу после школы устроюсь куда-нибудь работать, лишь бы хоть что-то зарабатывать. — Всё можно решить, — заверил меня Эштон, я подумал, что он юный наивный идиот, но вслух это озвучивать не стал. По логике я тоже должен быть юным наивным идиотом, но почему-то не был, может, потому что у меня год за два шёл? Вечером в последний день каникул Эштон привёз меня к Эвансам, а потом долго не отпускал не отпускал мою руку, переплетя наши пальцы. — Не хочу с тобой расставаться. — Да, было хорошо, — хмыкнул я, — но совесть надо иметь. Не думаю, что нам позволят жить вдвоём, пока мы не закончим школу. — А если я перееду к вам? — полушутя спросил он. — Только тебя там не хватало! Я лучше буду сбегать к тебе на выходные. Всё-таки я тяжело привыкаю к новому, даже хорошему. И одно дело согласиться на что-то временно, например пожить у парня десять дней, и совсем другое уйти в новое с концами на неопределенный срок. На чужую территорию, в зависимость от другого человека. Нет, спасибо, лучше у опекунов, в тесноте да не в обиде.  В первую ночь дома я плохо спал из-за того, что не чувствовал запаха Эша, и не ощущал его рядом с собой. Знал бы, что так получится, стащил бы какую-нибудь его шмотку, чтобы держать под подушкой. Просить теперь неловко будет. Дубочку легче, у него вся кровать моим невразумительным запахом пропахла, а ещё пижама есть, которую я носил. Напроситься, что ли, в гости и всё же что-нибудь стащить? Утром Эш заехал за мной, чтобы отвезти в школу. Я всю дорогу раздражённо бурчал на тему несомненных минусов феномена Истинных Пар и о том, как мы с ним встряли, в это дело вляпавшись. — Мне тоже без тебя толком не спалось, Рикки, — сказал этот придурок, — только и мог, что подушку с твоим запахом обнимать. — А у меня даже подушки не было! — слова вырвались прежде, чем я успел закрыть рот. Вот засада! — Да, это мы не подумали, — кивнул Эрик, — заедем после школы ко мне, возьмёшь что-нибудь. — Вот скажи, разве это не бесит? У нас теперь зависимость друг от друга как от наркотика какого-то! Это ведь жутко на самом деле, нет? — Может быть, но ничего поделать с этим мы не можем, остаётся только учитывать обстоятельства и жить дальше. И я рад, что это ты, а не кто-то другой, Эрик. — Не дождешься! — буркнул я, не желая говорить вслух, что вообще-то тоже предпочёл бы его, а не какого-то идиота, вроде Майка или Брайана. *** Это случилось внезапно, я сначала даже не понял, что происходит, настолько отвык от ощущений. На третий день нового семестра у нас случился урок биологии, и после него учитель послал нас с Кэр, как самых ответственных и не склонных к идиотизму, отнести учебные материалы в кладовку. Первым в кладовку зашёл я, Кэрол почему-то задержалась, а потом стало ясно почему, так как вместо неё ввалился Эштон, быстро пристроил плакаты на полку и прижал меня к стене в узком пространстве между стеллажами. Я, понятное дело, возмущённо зашипел, но это альфу не остановило, а наоборот даже раззадорило, впрочем шипел я только для порядка, а сам вполне активно участвовал в поцелуях и обжиманиях. Вот так вот мы стояли втроём: я, он и у него — и вдруг мой тоже решил присоединиться! Ни с того, ни с сего, до этого у меня даже утреннего стояка ни разу не случалось, и вот на тебе! Лучшего места и времени не нашлось! Я даже замер в шоке, осознав, что произошло. Эш тоже замер, когда почувствовал, что его твердость встретилась с моей. — Эрик, ты?.. — нерешительно выдохнул он. Тут можно было только подтвердить очевидно, что я и сделал, хмыкнув: — Неожиданно, правда? — Но очень приятно! Этот засранец так самодовольно разулыбался, что захотелось ему врезать, а потом прижался ко меня ещё сильнее и прошептал на ухо: — Помочь тебе с этим? Я, растерянный и сбитый с толку, выдал в своём обычном пессимистично-ироничном стиле: — Давай, только слишком не обольщался, вдруг оно ненадолго. — Разберёмся. Я чуть глаза не закатил от этой чисто альфовской интонации, а Эштон соскользнул по мне вниз, попутно расстегивая мою рубашку, и встал на колени. Чёрт! Я думал, он мне быстренько отдрочит и не станет заморачиваться. Мысль о том, что мы в школьной кладовке и, хотя дверь закрыта на ключ, сюда кто угодно может начать ломиться, вымело из моей головы, когда губы Эша прикоснулись к моему обнажённому члену. Я даже стон не сдержал, настолько острым оказалось удовольствие. Пришлось прикупить палец, чтобы не издавать лишних звуков, хотя они всё равно прорывались. Хорош, подлец! Или меня просто так ведёт от его усилившегося запаха? А может, это с непривычки всё случилось для меня так ярко и остро. Как у девственника, честное слово! И точно так же, как девственник, я долго не продержался, стоило Эштону взять поглубже, меня унесло в эйфорию до состояния нестояния. Я буквально сполз по стенке на пол в объятия альфы и впился поцелуем в его блестящие припухшие губы. Эш застонал и потерся о моё бедро своим стояком, а мне ещё с прошлого раза было интересно, что там у него за роза, так что я воспользовался моментом и потрогал, а потом расстегнул молнию и потрогал сквозь тонкую ткань боксеров, обнаружил влажный след предсемени и пальцем потёр налитую головку, но с сожалением подумал, что нормально отдрочить ему сейчас вряд ли смогу, руки после оргазма стали слишком расслабленные. — Хочу оказать тебе ответную услугу, — промурлыкал я, оторвавшись от его губ. — А? — расшифровать мою фразу вот так сразу перевозбужденный альфа не смог, поэтому я прижался к нему теснее и прошептал на ухо: — Трахни меня в рот, Эш. Вот это он уже понял, а потому даже немного пришел в себя и ляпнул: — Ты не обязан. Джентльмен, блин! Но я тоже нашёл, что сказать. — Я хочу. Хочу твой член внутри хотя бы так. Сработало моментально. Я мастер грязных разговорников? Очень может быть. Эш поднялся на ноги и наконец-то явил мне свою розу. Мой любимый цвет, мой любимый размер! Остальных не помню, но точно знаю, что это то, что надо! Я облизнулся и приступил к дегустации. Как я и предполагал, мой рот прекрасно знал, что надо делать, даря мне власть над чужим наслаждением. Движения языка, скольжение губ и затягивающая глубина. Один-один! А вот потом… потом мне почему-то стало хреново, очень тревожно и неуютно. Вроде первый удачный интимный опыт с парнем, который нравится и с которым всё взаимно, а всё равно было смутное ощущение, что сейчас сделает больно, обзовёт, прогонит, укажет мне моё место. И я почувствую себя грязным, использованным, никому на самом деле ненужной дешёвкой. Во время секса хорошо, после секса плохо, всегда так было. И снова никаких воспоминаний, всё на уровне неясных предчувствий. Захотелось застегнуть штаны и побыстрее убраться подальше, чтобы там как-то отвлечься от этих мерзких чувств, например, напиться или закинуться чем-нибудь. Зашибись! — Эрик, что-то не так? — с тревогой в голосе спросил Эштон, считав моё херовое состояние. — Мне не нравится, что мы сделали это в школе, — высказал я первое, что пришло в голову, — я вообще не хочу больше в общественном месте…. В принципе, не так уж я и врал, мне действительно не была близка подобного рода публичность. — О, с этим я полностью согласен! Тоже предпочёл бы свою территорию, чтобы можно было полностью расслабиться и ни о чём не беспокоиться. Хорошо, что у нас есть своя территория, — он счастливо улыбнулся и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. — Люблю тебя. Я не позволил поцелую перейти во что-то ещё и потянул своего парня с пола. — Пошли уже отсюда! Хорошо, что урок биологии был последним и мы могли сразу пойти домой, сообщать посредством запахов всей школе о том, что мы с Эшем только что поимели интимную близость, не хотелось. А насчёт этой херни, что накрыла меня после того, как мой парень кончил, надо поговорить с Джулианом и как-то решить вопрос, очень не хочется каждый раз после секса придумывать какую-нибудь фигню, объясняющую моё отвратное настроение.