Несколько дней из жизни актрисы Платоновой

      День пятый       Гром аплодисментов, шуршание шелка, крики и летящие на сцену цветы! Бенефис удался! Все актеры были в ударе, любая произнесенная фраза находила отклик у зрителя, в зале смеялись, хлопали, молодежь свешивалась с балконов и кричала в восторге!       За кулисами творилось что-то невообразимое! Успех, обрушившийся на труппу и виновника торжества, был ошеломляющим, все смеялись, пожимали друг другу руки и казалось, что на какой-то краткий миг все стали родными и близкими, что успех постановки спаял всех воедино - и друзей, и врагов, и завистников. Всех! Но вскоре зрительный зал опустел, погасли огни, а актеры и приближенные собрались на банкет.       Анна стояла в сторонке возле лестницы, по которой должен был спуститься Виктор Михайлович. Она стояла там уже давно, осматриваясь и гадая, что могут выкинуть их недруги.       Вот раздался шум, смех, и на лестничной площадке появился уже нетрезвый Замятин в новом фраке и с букетом цветов. Анну оттеснили к стене, закрыв от ее глаз все, что происходило наверху. Она тянулась на носочках, пытаясь разглядеть что-то, но видела все урывками, будто вспышки костра в ночной тиши. На секунду все замерли, и Анна услыхала сначала негромкий шепот, который быстро перерос в смех, крики, какие-то оскорбительные намеки. Она оттолкнула стоящую рядом девицу из сценической прислуги, заметив про себя, что ее, одну из ведущих молодых актрис, как-то очень быстро и незаметно отодвинули на задворки театральной табели о рангах. Она подошла к основанию лестницы и замерла в ужасе. На верхней площадке стояли Замятин со слезами счастья на глазах и Кайзерлинг, который медленно надевал на голову Виктора Михайловича большую мушкетерскую шляпу с перьями… украшенную большими бумажными рогами… Рядом послышался стон, Анна резко повернула голову и увидела расширенные глаза Ксении.       Замятин под общий смех и скабрезные замечания спускался по лестнице, гордо подняв голову вверх, как и подобает виновнику праздника, не догадываясь о людской злобе и ненависти. Анна легкой птицей взлетела на несколько ступенек вверх, обняла Виктора Михайловича за широкие плечи и сдернула шляпу с его головы.       - Виктор Михайлович! - сияя глазами и отбрасывая нелепый головной убор за спину, громко сказала она. Все как-то разом замолкли и уставились на них. Кто с недоумением, а кто и с ненавистью. - Сегодня такой праздник! Вы доказали всем, что Вы замечательный, гениальный актер, и Вашу голову в этот день должна венчать не шляпа придворного, а корона короля! Виват!       Все вокруг зашевелилось, зашепталось, зашипело - и вскоре раздались одиночные хлопки, а потом загремели овации. Анна и Замятин спустились вниз, к ним бросилась рыдающая Ксения, обнимая и целуя мужа, а Анна тихо отошла в тень кулисы и опустилась на пол. Ноги ее не держали. От волнения, от полученной вчера простуды, от осознания того, что ее вмешательство хоть как-то сгладит ту гадость, что задумал Кайзерлинг и его подручный Шишкин.       Она медленно поднялась и скрылась в полутемном коридоре.       - Зря старались, любезная Анна Петровна, - раздалось из темноты, и в круг света вышел упомянутый помощник директора театра. - Все равно рано или поздно он все узнает, а Вы помешали нашему веселью. Как Вы думаете, граф остался доволен вашим вмешательством?       - Я не знаю, доволен ли граф, мне нет до него никакого дела, но так поступить с человеком в день его триумфа могут только мерзавцы!       - Вот как? Что ж, тогда я ставлю Вас в известность, что для Вас, милейшая Анна Петровна, ролей в Императорском театре нет. И не будет. Это просил передать Вам наш новый директор князь Щербанов. Пока не будет. Я уже говорил, что Вам надо хорошо подумать о своем будущем, чтобы потом не жалеть. О своей гордыне.       - Вы мерзкий человек, Кирилл Матвеевич. А что Вы понимаете под громким словом «гордыня»? Гордость и чистоту души и тела? Или, может быть, вы равняете гордыню и вседозволенность? Или, по-вашему, соблюдение жизненных, православных и просто человеческих канонов бытия - это и есть гордыня? Мне жаль Вас, Вы никогда не поймете понятие слов «честь» и «порядочность». Прощайте!       - Ну уж нет!       С этими словами он схватил Анну за локоть, открыл маленькую боковую дверь и с силой втолкнул ее внутрь. Анна пролетела несколько шагов, зацепилась ногой за какой-то предмет мебели и, пытаясь ухватиться руками хотя бы за что-нибудь, упала на пол, ударившись головой о выступающую столешницу, и погрузилась в вязкую холодную темноту.