Узы вежливости

Честность может сделать тебя хорошим человеком, но это не делает тебя правильным. Капитан Алдис.

22 Руки Дождя, 4Е 202, Драконий Предел, Вайтран Алдуин был мертв.       Алдуин, Пожиратель мира, первенец Акатоша, свалился тяжким грузом на плечи молодой девушки двадцати лет. Эта Имперская девушка даже не приехала в Скайрим как боец, была не по стандартам нордов, хотя утверждала, что ее родословная состоит из боевых магов. — Ты удивлена, что я вернулась живой? — Сесилия поприветствовала Айрилет вскоре после того, как вошла в Драконий Предел. — Совсем нет, — ответила Айрилет. — Если бы ты была нордом, я бы волновалась за твое возвращение. Но тебя научили, как остаться в живых, Варо. Сесилия светилась от гордости. Одобрение Айрилет значило для нее гораздо больше, чем лесть соратников или магов Винтерхолда. Данмерка была профессиональным солдатом, как и ее родители. Собрав несколько подсказок, Сесилия заподозрила, что Айрилет и Балгруф служили в армии генерала Йонны, так же, как ее мать и дядя. Но, как и большинство ветеранов Великой войны, они предпочитали не вспоминать об этом. В ту ночь Вайтран сверху донизу был одним огромным фестивалем. Столы были вытащены на улицу, каждая стена была увешана цветами и зеленью. Несколько сотен фонарей висели на безлистном Златолисте. Стражники были заняты тем, что выкатывали бочки с медом на улицу, и поэтому дети Вайтрана получили возможность плескаться в бассейнах Облачного района без страха быть наказанными. Благородные семьи Вайтрана, следуя примеру Сынов Битвы и Серых Грив, распахнули двери в свои дома, приглашая толпу пить и пировать с ними. В Драконьем Пределе вечеринка не заканчивалась. Сначала празднование было слегка омрачено присутствием детей ярла, которые, очевидно, не собирались ложиться спать, и заимели привычку подсаживаться к кому-то, рассказывающему нецензурную шутку или поющим непристойную песню. А потом начинали задавать весьма неловкие вопросы. Около часа ночи Лидии это надоело и она отправила их спать. Сесилия пила много меда. Так много, что ее товарищи вскоре отказались от своих попыток перепить ее. Но она быстро переключилась на кувшин с холодной водой: отличное решение, которое позволило ей наслаждаться остальной частью праздника, танцевать и слушать различные истории. Рассвет незаметно подкрался к Вайтрану. Зал был заполнен спящими пьяницами, а те, кто остался на ногах перебрались на крыльцо. Сесилия сидела на скамейке, наполовину сонная, Лидия спала у нее на коленях. Несколько товарищей тоже были с ними. Так же, как и Фаренгар Тайный Огонь, который, казалось, не наслаждался праздником, но упрямо держался в надежде, что Варо начнет рассказывать о драконах. Ярл Балгруф встал и подошел к дальнему концу крыльца, глядя на коснувшийся рассветом пейзаж своего владения. Айрилет стояла на страже позади него. Айрилет отказалась пить при исполнении служебных обязанностей, но Балгруф пил столько же, а может и больше, чем любой другой норд. Было удивительно, что он стоял прямо и разумно разговаривал. Вначале, будучи сонной, Сесилия не понимала, о чем они говорят. Но от одной услышанной фразы ей резко перехотелось спать. — Мы скоро услышим от Ульфрика, — сказала Айрилет. Сесилия поднялась, аккуратно убирая голову Лидии, протерла глаза и направилась вниз по крыльцу к разговаривающим. Они повернулись на звук ее шагов. Балгруф улыбался, а Айрилет была такой же суровой, как и всегда. — Мне нужно тебе кое-что рассказать, — выпалила Сесилия. — Тебе это не понравится. Айрилет подняла брови. — Это личное? — она указала рукой на остальных товарищей, которые тут же навострили уши, прекращая разговоры. — Публичное, — в отчаянии сказала Сесилия. — Я собираюсь сделать кое-что такое, что точно всех разозлит. — А ты не можешь просто не делать этого? — Балгруф выглядел скорее озадаченным, чем обеспокоенным. — Я дала слово. — Выкладывай, Варо, — сухо сказала Айрилет. Сесилия начала бормотать что-то нечленораздельное. — Прости? — переспросила данмерка. — Я обещала Ульфрику Буревестнику, что выйду за него замуж! У Балгруфа отвисла челюсть. Айрилет выругалась на данмерском. — Именно поэтому он согласился на перемирие, — продолжила Сесилия. Ее глаза становились влажными. Она собиралась плакать прямо здесь, как будто она стала жертвой этого решения, а не двумя людьми перед ней. Она чувствовала отвращение к себе, но не могла остановиться. — Что за идиотские вещи ты говоришь? — презрение Айрилет, как нож. — Мой ярл, мы должны держать ее здесь, в Вайтране, пока ее семья не сможет забрать ее. — Но я обещала! — воскликнула Сесилия. — Тогда будь благодарна, что мы этого не сделали! — огрызнулась данмерка. — Мой ярл, отдай приказ! Балгруф наконец пришел в себя от шока. — Не будь идиоткой, Айрилет! Ты не можешь держать Довакина взаперти. — Дай мне попробовать! — Я не хочу драться с тобой! — воскликнула Сесилия. Слезы катились по щекам. — Я никогда не буду драться на стороне Ульфрика. Обещаю. — Ярл Ульфрик знает об этом? — спросил Балгруф. — Это не имеет значения, — сказала Айрилет. — У него будет она. Остальное придет само собой. Проклятый повстанец! — Могу ли я вмешаться… — один из темноволосых героев-близнецов начал приближаться к ним. Сесилия не знала его имени. — Нет, Фаркас, не можешь, — бросила Айрилет. — Послушайте, я ничего не понимаю в политике. И это нормально, потому что я — компаньон, и мы не должны вмешиваться в политику. Все, что я знаю: если Драконорожденная собирается в Виндхельм, чтобы выйти замуж, ей нужны почетные сопровождающие. — А компаньоны будут этими почетными сопровождающими? — мягко поинтересовался Балгруф. Фаркас кивнул. — Это меньшее, что мы можем сделать. Верно, ребята? — он обратился к остальным. — Если вы дадите мне сначала отойти от похмелья, то верно, — ответила рыжеволосая женщина. — На самом деле, неплохая идея, — вставил другой близнец. — Но действительно ли Драконорожденная хочет отправиться в Виндхельм? Все посмотрели на Сесилию. — Я отправлюсь в Виндхельм, и посмотрю, что из этого получится. — сказала она. — Извини, Айрилет. И ты, мой ярл, — она начала задыхаться, обращаясь к Балгруфу. — Я не отплатила тебе за твою доброту. Ты это заслужил. Я оставлю титул тана, дарованный тобой. Балгруф покачал головой. — Ты убила Пожирателя мира. Ты поймала в ловушку дракона на моем собственном крыльце. Я никогда не забуду твои заслуги. Уже слишком поздно упрекать тебя в твоем выборе. Айрилет, я иду спать. Мы обсудим это позже. Кто знает, какой конец Боги приготовят для всех нас? — Как пожелаешь, мой ярл, — кивнула Айрилет. Она все еще со злостью смотрела на Варо, но больше ничего не сказала. 22 Руки Дождя, 4Е 202, Королевский дворец, Виндхельм       Когда Пожиратель мира был побежден, крики драконов на Глотке Мира потрясли весь Скайрим. Многие были парализованы страхом, думая, что пришел конец света. Ульфрик Буревестник, однако, издал громкий и радостный крик. — Все кончено, мой друг, — он повернулся к Галмару Каменный Кулак. — Алдуин пал. — Откуда ты знаешь? — требовательно спросил он. — По звуку похоже, что они собираются напасть на нас. — Я слышу их крики. Алдуин мертв, убит Довакином. — Я полагаю, ты в этом уверен, — голос Галмара звучал все еще скептически, но, как и во всем, он готов был довериться Ульфрику. Официальные новости о победе Драконорожденной курьер принес на следующий день. Он сказал, что Довакин возвращается в Вайтран. И неизвестно, что планирует делать дальше. И вот, пока Вайтран засыпал тостами свою приемную дочь, Ульфрик Буревестник тихо сидел у камина в своей спальне, деля чашку меда со своим самым близким другом и слушая звуки празднования за стенами дворца. — Ты думаешь, она действительно придет к тебе? — внезапно спросил Галмар. — Она дала слово. Галмар вздохнул. Он был против этого с самого начала. Они могли бы получить Предел, если бы продолжили переговоры. Вместо этого Ульфрик остановился на Фолкрите, потому что у него было обещание Довакина. — Я не доверяю ей. Вообще, — продолжил Галмар. — Она имперка. Насквозь. Ты не изменишь ее. — Я и не думаю, что смогу. Но она достаточно заботится о Скайриме. Несмотря на достигнутые договоренности, Ульфрик на самом деле не знал, нравится ли ему Драконорожденная. Она была такой тихой, такой уединенной и застенчивой всегда, когда они встречались: судя по всему, образ молодой знатной женщины, которой некуда было прогуляться по дебрям Скайрима. Но интуиция ярла Виндхельма подсказала ему, что это не был истинный или полный характер Сесилии Варо. В ее бледно-голубых глазах временами вспыхивали гнев и смех, когда она разговаривала со своим хускарлом. Но он был уверен, что может доверять ей. Те же родственные связи, которые волновали Галмара, его, наоборот, успокаивали. Она происходила из семьи, которые боролись и страшно страдали от рук Талмора. Эта семья научила ее поклоняться Талосу с самого рождения, вопреки Конкордату Белого золота. Ее бабушка была нордом, которая жила в Скайриме. Конечно, была и альтмерская связь: незначительная капля крови в жилах Сесилии Варо. Он не испытывал недовольства по отношению к боевым магам, но его люди справедливо относились к магии, особенно к магии эльфийского происхождения. Он отбросил свои заботы. Сесилия умела держать себя в руках. Похоже, она понимала, чего ждет от нее норд и как добиться одобрения. Вряд ли что-то изменится, когда они поженятся. 23 Руки Дождя, 4Е 202, где-то вдоль Золотого Берега, Сиродил Две потрепанные фигуры появились из дождя. — Вы не можете продолжать делать это, — сказала хозяйка, когда увидела, как они входят в дверь. — Это твоя кровь, Юний? Высокий мужчина покачал головой. — Это Эмилин, — сказал он, указывая на свою босмерскую спутницу. — Но сейчас я в порядке, — быстро сказала Эмилин. Она стянула с себя мокрое пальто, а под низом ее туника повисла кровавыми клочьями. — У тебя есть запасная одежда, которую я могу одолжить, Ханна? — Я говорю вам. Вы не можете продолжать это делать. Эти златокожие рыщут на побережье, разыскивая вас. — Они точно знают, кто я, — возразил мужчина. — И где меня найти, когда я дома. — И они точно знают, что для них это кончится плачевно, — вмешалась Эмилин. — Моя жена умерла, мои родственники в Скайриме и моя дочь в безопасности вместе с ними, — продолжил мужчина. — Так что я могу продолжать делать это столько, сколько захочу. — Хорошо, пусть будет по-твоему, — согласилась Ханна. Она повернулась к босмерке. — Я найду тебе что-нибудь переодеть, хотя оно будет слишком большим для тебя. Она обернулась и увидела мужчину, сидящего у ее бара и кусающего яблоко. — Я надеюсь, ты планируешь заплатить за это, Юний? — Запиши на мой счет. Ханна записала, хотя сомневалась, что он когда-нибудь заплатит. Одно яблоко — половина септима. На счет Юния Варо. — гласила запись.