О долгах и их последствиях

В Полную Даму полетела Бомбарда. Та взвизгнула и открыла проём. Проходящей в него через четверть часа гриффиндорке она оправдывалась: «По-твоему, я должна была дожидаться Бомбарды Максима? Он бы её использовал без промедления!» Малфой неаристократично сидел на полу, голова Гарри покоилась у него на коленях, а рука Драко лежала напротив сердца, лишь слегка подрагивая от напряжения. Глаза были подозрительно красными, но слёз не было видно. Прислонившись спиной к каминному порталу, он, едва касаясь, перебирал пальцами тёмные волосы. — Прости, Гарри, если бы я мог, я всё бы исправил. Правда. Я всё бы исправил. Но моё мнение опять ничего не решает. Гермиона в панике подбежала к другу, теребя его за рукав мантии, пытаясь нащупать пульс. — Ты же волшебница, Грейнджер. Используй магию, — презрительно скривился Малфой и щёлкнул пальцами. Дыхание Гарри окрасилось золотистым цветом, и девушка расслабленно села на пятки. — Он жив, и если хочешь, чтобы так и оставалось, вот эту держи от него подальше, — он указал на угол, где связанная, полуголая и злая как тысяча демонов сидела Джиневра. Она взбрыкнула спутанными коленями, что-то, видимо, промычав, но Силенцио не дало звуку потревожить уютную гостиную, — и если хочешь сохранить её жизнь, отсюда убери. Потому что я за себя не ручаюсь! Девушка тут же кинулась к связанной подруге: — Что ты с ней сделал? Как ты посмел? Сними сейчас же… — Малфой неловко взмахнул палочкой, и Гермиона тоже оказалась обеззвучена. — Когда я вошёл сюда, — видя скептически-возмущенный взгляд Грейнджер, явно говорящий «скорее вломился», он всё же поправился, — прорвался сюда, эта сидела на его бедрах, расстегивая ему ремень. И ей было АБСОЛЮТНО не интересно, что он потерял сознание, как минимум, за несколько минут до этого! — наблюдая за изменением лица Гермионы, он снял чары, когда лицо её стало встревоженным и просительным. — Откуда тебе об этом знать? Малфой закрыл глаза и очень устало вздохнул. Потом, будто смирившись с чем-то неизбежным, открыл их, чтобы встретиться взглядом с двумя заинтересованными девушками. — Я почувствовал. Что с ним что-то не так. Но в первый раз я не понял, что это было. Потом догадался, когда Гарри был у Помфри так долго. А в этот раз я сразу понял, что он… его жизнь снова в опасности. Просто повезло, что я не отправился в подземелья и смог быстро сюда добраться, — он вспомнил, как, не разбирая дороги, летел сюда, перелетая через ступеньки, сшибая встречных на своем пути. Как полузадушенно шепнул: «Открывай» жуткого вида тётке, и, не дослушав её «ты не из Гриффиндора…» и, возможно, что-то ещё, просто применил заклинание. Как ворвался в гостиную, моментально увидев своего Поттера под этой… этой… девкой, которая увлечённо вытаскивала его член из штанов, игнорируя его бессознательное состояние. Вряд ли бы у неё что-то получилось, но неприкасаемость тела для магии так же важна, как и намерения. Кто знает, о чём Поттер думал перед тем, как отключиться. И если о чём-то взаимном — на этом слове он скривился — то любая секунда могла его убить. Как Драко её не заавадил — загадка даже для него самого. Но факт остаётся фактом — Джинни лишь отлетела, шмякнулась о стену с какой-то картиной, и отключилась ненадолго. Чтобы очнуться связанной, заглушенной и очень-очень злой. Вернувшись в здесь и сейчас, Малфой продолжил: — В любой момент она могла его убить. Точнее, не сама Уизли, а её прикосновения. Магия покинула бы тело Гарри из-за неё. Гермиона сидела в ужасе, не поддаться панике ей помогло только то, что она прошла войну. Джинни же выглядела скептически, недоверчиво глядя на лицо брюнета и его волосы, то и дело мелькающие между белых пальцев. — Но почему? — девушка выдохнула еле слышно. — Джинни использовала что-то темномагическое? — Грейнджер, ты не можешь быть такой тупой! — этот новый голос принадлежал Паркинсон, которая тут же уселась рядом с Поттером и положила руку ему на лоб. — Ему уже лучше, нужно отнести его в лазарет. То, что твою Бомбарду было слышно везде в замке, но только не в спальнях Гриффиндора, раз уж никто не проснулся — небывалая удача. Но это не отменяет того факта, что если мы хоть одного разбудим, начнется цепная реакция. Джинни на это резво покачала головой. Гермиона посмотрела на неё, приподняв бровь, потом кивнула, прикусила губу и опять как-то посмотрела. — Нет, все под Пологом тишины. Джин постаралась, чтобы их с Гарри никто не отвлек. — Дура ты, хоть и интриганка! — зло выплюнула Панси. — Неужели было незаметно, что ему становится совсем худо рядом с тобой? Гермиона встала на защиту подруги: — Она думала, что Гарри таким образом пытается избежать их сближения. Что он притворяется, чтобы не начинать с ней снова встречаться. — Я ж и говорю — дура. Чуть не угробила его! А я ведь говорила тебе! — она тыкнула острым ноготком в сторону рыжей. — Говорила, что Гарри нельзя трогать руками. Что не для тебя ягодка зрела! Тут у Гермионы уже совсем потерялась нить повествования. Она решила взять тайм-аут от выяснения, кто виноват, и перейти к следующему вопросу: что делать? — Сейчас его можно перемещать? Нам нужно в лазарет… — Можно, только без магии, — пока Панси аккуратно придерживала голову, Драко поднялся и взял его на руки. Гриффиндорка хотела было помочь Джинни подняться, но, увидев убийственный взгляд Паркинсон, передумала. Она накинула на неё свою мантию, чтобы прикрыть оголенные плечи и слишком откровенное из-за встречи со стеной декольте, сделала очень-преочень виноватое лицо и вышла вслед за слизеринцами. — Малфой, ты проклял его? — Гермиона, пораженная до глубины души тем, с какой нежностью слизеринец понес его к выходу, тем, что он вообще заботится о Гарри, вместо угрожающей и подозрительной интонации, спросила так, будто интересовалась чем-то интимным, личным. Тот только горестно вздохнул: — Можно и так сказать… — Панси, ты понимаешь что-нибудь? — девушка не обратила внимания, что обратилась по имени к протеже Гарри, она была совершенно растеряна. — Я все понимаю, Гр… Гермиона. Но рассказать не могу. Только эту и, правда, нужно подальше держать от Гарри. Она же идиотка! Когда коридоры стали сменять один другой не в том порядке, к которому приучили Гермиону частые визиты в больничное крыло, она насторожилась: — Куда ты его несешь? — В лазарет нельзя, там Лонгботтом, его тоже рядом держать опасно. — Что с ним? И как я это все умудрилась пропустить? — отличница и староста прекрасно знала, что все это время проболтала с профессорами. После войны относиться к ним, как к обычным подросткам, никто не мог. Поэтому общение стало более неформальным, а, значит, интересным и открытым. — С ним? То же, что и с Гарри, только в обратном порядке. — Паркинсон, говори понятно. Или ты специально? Намекни хотя бы… — брови нахмурились, а волосы, уже не лохматые, но всё ещё длинные, подпрыгивали в такт быстрым шагам. — Ладно. Что ты знаешь о долге жизни? — и пока Гермиона подвисла, уже привычно для Панси выпадая из беседы, они дошли до подземелий. Пройдя несколько особенно тёмных коридоров, они добрались до знакомой двери. Покои профессора Снейпа приветствовали их тишиной и запустением. Хотя было видно, что здесь кто-то бывает. — Драко, позвать Помфри? — Паркинсон следила за тем, как Героя укладывают на кровать, аккуратно поправляя свисающую руку. — А смысл? — Ну да. И ты, и я знаем самый быстрый способ вывести его из этой комы. Просто трахни его, и он оживет! — Что?! — Гермиона вынырнула из глубин своего сознания очень вовремя. — Где мы? — она оглядывалась, пытаясь вспомнить обстановку. — У Снейпа. Драко иногда бывает здесь, когда хочет спрятаться ото всех… — на это Малфой раздраженно цокнул языком. — А на первый мой вопрос не хочешь ответить? — девушка уже подбиралась поближе к другу, чтобы, если что, защитить его честь. — Панс, не неси бред. Он и так меня ненавидит. Он придет в себя, если захочет. Хотя в последнее время мне казалось, что он готов умереть. И если это его выбор, то я не стану ему мешать. Но и помогать никому не позволю! — он яростно убрал приближающуюся к голове Гарри руку Гермионы. — Его никому нельзя трогать, кроме меня. Пойми же! — Ну, так объясните мне толком!!! — взорвалась Грейнджер, и по искрящимся глазам, чуть подрагивающей магии и потрескивающему воздуху вокруг стало понятно, что это не просто девочка с волшебной палочкой — это сильная, а сейчас ещё и взбешённая, волшебница. — Или ты сейчас рассказываешь мне, что с ним, или я сама выбиваю из тебя всё, что мне нужно знать! — Хорошо, — неожиданно согласился Малфой. — Только давайте выйдем отсюда. Ему ни к чему эти эмоциональные горки.

***

— Прости, Малфой, но даже если всё так, как ты мне говоришь, он никогда ни о чём подобном не рассказывал. Обычно парни делятся таким друг с другом, наверное. Но это объясняет, почему по утрам ему всегда было намного лучше, чем к вечеру… — А что он говорил? — Гермиона уловила жадный интерес в глазах Драко. — Мне жаль. О тебе он давно ничего не говорит. На шестом курсе Гарри был натурально одержим тобой. А после этого он замолчал. Ни в палатке, ни на Гриммо ни словом о тебе… — глаза её собеседника потухли. — Драко, а ты уверен, что он знает правильную подоплеку того, что с ним происходит? Вопрос поставил парня в тупик. Ну не мог Избранный быть таким тупым, чтобы не понять. Или мог? Гермиона между тем продолжала: — Я понимаю, что для тебя всё выглядит, как его осознанный выбор. Что он принял решение умереть, понимая, что другого выхода у него нет. Но Гарри, он… Он отчаянный, и смелый, и… глупый… Особенно, когда дело касается таких вопросов. Потому я спрашиваю, ты уверен, что он правильно тебя понял, когда ты пытался, как ты говоришь, с ним поговорить? Он ведь может не знать, что это долг жизни, — и в подтверждение своих слов она кивнула: «может!» — Ну, пока он не очнётся, мы ничего так и не узнаем… Если… — Малфой не договорил, но все всё поняли. — Но… — Гермиона немного поколебалась и всё же вскинула глаза. — То, о чём говорила Панси… — её щеки вспыхнули. — Это, правда, поможет? Драко медленно кивнул, а потом его зубы сжались, заставляя скулы сделаться хищнее и ещё жёстче: — Но я уже говорил: я так никогда не поступлю. — Но… — Ты хочешь сказать, что это может спасти ему жизнь. Что он умирает, и ничего важнее его жизни нет. Но… Если он не хочет жить, понимая, что магия поставила его в такие условия, кто я такой, чтобы ломать его план? Я уважаю его решение — это, пожалуй, единственное, что я могу. Я буду рядом, чтобы магия не покинула его. Но не буду его заставлять вернуться. — Но он из-за Джинни сейчас в таком состоянии! И ты не знаешь точно, чего он хочет! И можешь никогда не узнать… А если твои догадки ошибочны? А ты ничего не сделаешь, чтобы это проверить?.. — Я никогда не повторю этого. И буду всё отрицать. И даже не знаю, почему собираюсь тебе это сказать. Но. Всё же, — он тяжело вздохнул. — Я его люблю, Грейнджер. Сильно. Но я верю в Магию. И если так всё складывается, то единственное, что остаётся — это отпустить его. Если он так хочет. Даже если это меня убьёт. Так что… Я просто буду надеяться! Смешно, да? Смиренный Малфой, — он до боли закусил губу и встал. — Пойдём, я провожу тебя из подземелий,— увидев полный волнения взгляд, он успокоил девушку. — И вернусь сюда. Я не оставлю его. Гермиона только кивнула. Информация, которой с ней поделились слизеринцы, шокировала её. Это было почти так же неправдоподобно, как и предсказуемо. И нужно было много времени и Огневиски, чтобы она улеглась в голове. В душе дёргало беспокойство за Гарри. Единственный человек, которому она ещё была небезразлична во всем мире, мог умереть. И это был его собственный выбор. Он прошёл войну и выжил, чтобы уйти вот так. Слёзы собрались в уголках глаз. Малфой прав. Остаётся только надеяться.