О долгах и их последствиях

Рождество пришло неожиданно. Пустынные коридоры Хогвартса будто не хотели его принимать, выставляя лицемерные украшения и рождественские блюда как дань традиции, а не как долгожданное и весёлое приглашение праздничного духа. Гарри не приходил в себя. Панси странным образом поддерживала Гермиону, принося ей самые странные книги из библиотеки и рассказывая тонкости восприятия магии, которые в книгах не прочтёшь. Это было как таинство для кого-то, кто не впитал эти знания с молоком матери. Сочельник проходил в жуткой траурной атмосфере. Будто похороны. Каждый вспоминал своих близких. Гермиона, получившая свой подарок со всеми на балу, указала Панси на коробочку в странной обертке. — Это от Гарри. Он всем подарки завернул в такую упаковку. Панси с интересом взялась за ленту. Открыв подарок, она с разочарованием отложила коробку и взяла в руки кусок зеркала. — Он подарил мне осколок для связи… Логично. Доступ к своему камину он мне вряд ли даст. А общаться нам придется… Внезапно в осколке появилось движение, которое было невозможно. Гарри был все ещё без сознания. — Детка? Детка, это ты? Девушка чуть не выронила подарок из рук. — Мама? Но… Как?.. Гермиона вышла из комнаты. Незачем ей это видеть. Боль от того, что она так с мамой не сможет поговорить, почти знакомо легла на сердце. Когда-нибудь она совсем к этому привыкнет. Она стояла у выхода из слизеринских спален, когда на неё почти налетел Драко. Он не сразу понял, кто перед ним, но когда сообразил, вцепился в неё клещом. — Он купил мне подарок? Грейнджер, он купил мне подарок? — Я не знаю, Драко! — Малфой растерянно на неё смотрел, а потом поник и опустил руки. — А какая была обертка? Он всем упаковывал в одну и ту же бумагу… Схватив девушку за руку, он поволок её в свою спальню. Взмахнув палочкой, он приподнял из вороха оберток желтый безликий пергамент. Гермиона разочарованно помотала головой. Малфой отвернулся, руки его сжимали что-то, но рассмотреть это было нельзя. Сумев, наконец, справиться с лицом, он повернулся к гостье и указал на стул. — Присаживайся. Раз я так бесцеремонно тебя сюда притащил, меньшее, что я могу — это угостить тебя чашечкой чая с домашним шоколадом. Гермиона растерянно присела и приняла из воздуха чашку чая с аккуратным шоколадным книззлом. — Мама всегда делает что-нибудь сладкое на Рождество. Шоколад ей особенно удается. — Очень вкусно, Драко, спасибо, — они немного помолчали. — У нас принято подарки открывать на утро после Сочельника. Но я всегда дожидалась, когда меня уложат спать, притворялась, что уснула, и пробиралась к ёлке, чтобы посмотреть, что же мне подарили. Трясла коробки, пытаясь угадать, что внутри. — В Мэноре тоже подарки открываются утром. Но здесь, с самого первого курса, как только сова доставляет что-то, мы сразу же открываем. Видимо, подарки на Рождество — не исключение. Мне кажется, студенты чувствуют, что можно немного нарушить это правило, раз родители не узнают… Хотя это — моё первое Рождество в Хогвартсе. Светская беседа получалась хоть и немного натянутой, но вполне дружелюбной и искренней. Гермиона всё же не выдержала: — Покажи мне, Драко. Подарок. Покажи мне его. Малфой несколько минут сомневался, аккуратно отламывая кусочки шоколада и собирая их в горку. Потом одним глотком допил чай и нервно протянул на раскрытой ладони браслет. Гермиона взглядом спросила разрешения взять его, и, получив положительный ответ, аккуратно поднесла его к свету. Как только луч заиграл на грани изумруда, она улыбнулась широко и радостно. — Это Гарри. Точно! Малфой с надеждой взглянул на украшение. Потом с сомнением на Гермиону. Она засмеялась вслух. Ей самой было непонятно, чему она так радуется, но скрыть эту радость она не могла. Уверенно кивнув, она вернула подарок. — Ну, посмотри же, Малфой! Изумруды такого же оттенка, как его глаза. А лунный камень, как твои! Видишь теперь? Он не оставил записки, да? — Прислал с добрыми намерениями… — чуть смущённо ответил Драко. — Думал, что ты не примешь от него. Знаешь, что это значит? — увидев растерянность и ожидание в глазах, она продолжила: — Что он тебя не ненавидит! — она подождала, пока Малфой переварит эту информацию, и решительно поставила чашку на стол. — Иди к нему. Сегодня Рождество! Я верю в чудеса! Иди!

***

Малфой летел по коридорам к покоям Снейпа, сворачивая на автомате в нужные проходы. Но не успел. Его остановила директор Макгонагалл всего в нескольких десятках метров от нужной двери. — Мистер Малфой, я была терпелива. Но уже неделю, как Гарри не приходит в себя. Я понимаю, что это ваше с ним личное дело. Но вы не можете вечно держать его у бедного Северуса, скрывая ото всех его самочувствие. — Как вы правильно заметили, госпожа Директор, это наше личное дело, — ему было странно говорить о них с Гарри, как о чем-то общем, уж тем более личном. — Я думаю, Министерство вряд ли сможет повлиять на его состояние, равно как и обвинить меня в нем. Больше ста человек слышали, что я ответил мистеру Поттеру на его признание долга жизни. А все, кому он дорог, и так знают достаточно. Если вы позволите, мне нужно к нему, — Макгонагалл покорно кивнула. — Как он, мистер Малфой? — Профессор Макгонагалл, сегодня Рождество. Кое-кто мне сказал, что верит в чудеса. Думаю, нам всем стоило бы, — Малфой еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на бег. — Счастливого Рождества, Драко! — директор кивнула и уступила ему дорогу. Влетев в комнату Снейпа, где находился Гарри, он присел на корточки возле кровати. — А ты умеешь удивлять… И умеешь хранить секреты, Гарри. У тебя, оказывается, есть вкус! Твой подарок просто прекрасен… — он тихонько говорил это прямо на ухо Поттеру, почти касаясь его своими губами. — Я не решался с тобой заговорить всё это время. Не знал, поможет это тебе или только усугубит ситуацию. Но сегодня Рождество, Гарри. И я получил от тебя самый долгожданный, самый нужный, самый дорогой подарок. И я сейчас переполнен надеждами и мечтами, а потому буду нести всякий сопливый бред… Поэтому мне лучше бы заткнуться, чтобы потом не было стыдно за самого себя, — он поднялся и присел на кровать, взяв ладонь Гарри в свою и немного сжав. — Спасибо тебе. За браслет. За Мэнор — я знаю, это ты… За Адское пламя. За маму. За полёт. За мир без него. Это стоит сказать, независимо от того, по каким причинам. Я люблю тебя. Это тоже стоит сказать. Это тоже самые важные слова. Ты нужен мне. Это тоже правда. Нужен. Я не знаю, всегда ли правду нужно озвучивать, но важные слова должны быть сказаны. Этому я научился у тебя. Поэтому, — он наклонился ближе, чтобы чувствовать его дыхание, — спасибо, нужен и люблю — это то, что ты должен знать, должен услышать. Поэтому очнись! Прошу! — и он преодолел последние сантиметры, легонько, трепетно касаясь его губ своими, чуть-чуть сжимая то верхнюю, то нижнюю, вызывая в них покалывание и прилив крови, проводя языком, и стесняясь пробраться без разрешения глубже. — Счастливого Рождества, Гарри. Драко почувствовал легкий отклик его магии, едва заметный, но такой долгожданный, что ни с чем его не спутать. Цветок надежды ещё ярче расцвёл в душе слизеринца, и от этого осознания — что всё ещё может быть хорошо, что Гарри может выжить, что Гарри может… — даже дух захватывало. Это были настолько переполняющие его ощущения, что силы будто оставили его. Он аккуратно прилег рядом с Поттером, переплетя свои и чужие пальцы, и почти мгновенно уснул.

***

Проснулся он от всхлипываний и рыданий. Моментально вспомнив, что засыпал в комнате с Гарри, он напрягся. Чуть приподняв голову, он столкнулся с твердым, немного неприязненным, но требовательным взглядом зеленых глаз. Потом эти глаза указали на кого-то ниже, и Драко увидел брюнетистую длинноволосую макушку, подергивающуюся и вздрагивающую, упирающуюся в ребра Героя. Звук показался отдаленно знакомым, и Малфой в шоке уставился на макушку, тщетно пытаясь удержать лицо. — Ты мне сейчас же всё объяснишь. Медленно, тщательно, как для тупого первогодки. Иначе я зааважу тебя, перед этим мучительно… — почти шепчущий тихий голос прервали пальцы, скользнувшие на его губы. Малфой кивнул и махнул головой в сторону девушки: — Давно она так? — почти в самое ухо почти беззвучно проговорил Драко. Гарри пожал плечами, отчего кровать немного скрипнула и зарёванная Панси подняла глаза: — Вы оба живы!!! — она тут же отвернулась, вытирая слёзы, потом зло повторила: — Вы! Оба! Живы! Драко уже пришел в себя, поднялся и попытался пригладить волосы: — Не так трудно это было определить… Один взмах палочкой и… Но Панси не дала закончить: — Взмах палочкой, говоришь? Я не смогла произнести диагностическое заклинание на вас по-отдельности. Чары срабатывали только на вас вместе. И раз Гарри не приходил в себя столько времени, я подумала… А вообще не важно, что я там подумала. Я просто пришла проведать Поттера. И сказать ему «спасибо» за рождественский подарок. Ничего не понимающий Поттер смотрел на неё, не отрываясь: — Что значит «спасибо за подарок»? Уже Рождество? — Ах, да… — спохватилась Паркинсон. — Счастливого Рождества, мальчики! — и тут, увидев какой-то растерянный и странный взгляд Малфоя, быстро откланялась и убежала. Драко осторожно перебрался через Поттера, чтобы слезть с кровати. Тот даже не предпринял попытки подняться, так и остался лежать, упираясь в предплечье и внимательно следя за блондином. — Чего это она так расчувствовалась? Что ты ей такого подарил? Я её рыдающую лет с семи не видел… — Драко сделал непосредственный вид и, чуть отойдя, применил Агуаменти в стакан. — Я подарил ей осколок для связи с мамой в Азкабане, — сказал Гарри как-то буднично, будто это прям, ну, ничего особенного. Ещё одна пара горячо любимых туфель… Драко застыл на минуту, потом всё же справился с собой и пошёл в ванную. Уже оттуда он крикнул: — Что последнее ты помнишь? — послышались звуки воды и каких-то бормотаний. — Почему бы тебе просто мне всё не объяснить? Или я тебя прокляну, как только найду свою палочку… — уже менее уверенно прозвучало из комнаты. — Она на тумбочке у кровати! — отозвался Драко. А потом внезапно выглянул из ванной и призвал её к себе. — Но я её пока тебе не отдам. Иначе, мы с тобой никогда не поговорим, — спустя ещё минуту, он сидел у кровати в кресле и выжидательно смотрел в зелёные глаза. Пока он был в ванной, к нему пришло осознание, что Гарри очнулся, что его мечты прямо вот сейчас сбываются одна за другой, и это вообще сказка какая-то. Но много времени себе на то, чтобы пережить это счастье, он не дал, понимая, что Поттер легко разнесет эту комнату, если ему и правда всего не объяснить. Они уже минуту сверлили друг друга взглядами. Неожиданно лицо брюнета засветилось беспокойством. — Как Невилл? — Ну, наконец-то! Он в порядке. Жив, здоров, полон сил и энергии. Вопрос, что с ним, не озвучивай. Иначе только всё запутаешь! Гарри как-то смиренно сложил пальцы на животе. — Ладно, но я бы поел, — Драко щёлкнул пальцами и перед ним оказался… Кричер. Подобострастно поклонившись, он запел какую-то странно-вежливую песню о том, чем мог бы быть полезен чистокровному Малфою, в котором течёт славная кровь Блэков. Сюр этот долго выдержать Гарри не смог. Но Кричер удивительно живо выполнил просьбу Драко о плотном завтраке. И пока голодный как стая пикси Поттер уплетал за обе щеки, отметив про себя, что необходимо выяснить причину, по которой Кричер вообще откликается на зов Малфоя, тот терпеливо объяснял: — Если бы я позвал домовиков из Хога, уже через пять минут все были бы в курсе, что ты очнулся. А нам — в сотый раз, кажется, повторяю — нужно поговорить. Мне прям не терпится исполнить твою просьбу и разъяснить как первогодке, что происходит. Но ты мне ответь, пожалуйста, что ты помнишь? — Я пришёл в гостиную, потом меня, кажется, пыталась поцеловать Джинни, а потом я умер. То есть, думал, что умер. Я до сих пор ощущаю свою магию… — тут он замялся, не зная, стоит ли об этом говорить Малфою. Увидев напряженный взгляд, он мотнул головой. Единственная причина, по которой он всё ещё находился в этой странной комнате — это то, что он почти не ощущал свою магию. Подавив первые порывы паники, как только осознал, что не может дотянуться до неё, он прислушался. И услышал мерное дыхание рядом. Его ладонь кто-то нежно, но крепко сжимал. Было тепло и уютно лежать вот так. Запах в комнате был смутно знакомым. Не успел он открыть глаз, чтобы посмотреть, кто рядом, как дверь открылась и в комнату кто-то зашёл. Почему Гарри решил не открывать глаз, непонятно. Но спустя несколько минут этот кто-то бухнулся на колени рядом с кроватью и уткнулся лбом в его ребра. Стало мокро и как-то неловко. Потом он все же открыл глаза, увидел ревущую Панси, увидел спящего Драко. Замерев от неожиданности — ну не этих двоих он ожидал лицезреть рядом с собой — он пробыл в полном оцепенении несколько минут. Потом почувствовал, как дыхание Драко изменилось, и снова на него посмотрел. Ну, кто-то же должен объяснить ему, что здесь происходит! Вот так он встретил рождественское утро… Что ж. Могло быть хуже. — Но я не умер. Так что, теперь твоя очередь. Элегантно отставив чашку с чаем на столик, Малфой откинулся в кресле и уложил свои сцепленные руки на колени. — Ладно, но ты дашь слово, что будешь держать себя в руках, и позволишь мне закончить, перед тем, как разнесешь не так давно восстановившийся замок, — он многозначительно замолчал, ожидая. Гарри сдался совсем быстро. — Даю слово, что выслушаю тебя до конца. — И… — И буду держать себя в руках. — Отлично. Итак, кхм-хм. Гарри Джеймс Поттер, мы с тобой помолвлены, — он сделал паузу, чтобы дать ему время переварить это. Судя по глазам Поттера, времени понадобится очень, ну очень много. — Когда я избрал магию исполнителем твоего долга, я невольно дал ей все и любые полномочия, — Гарри нетерпеливо покивал, показывая, что он и так знает, что магия может всё, и даже больше, назначая расплату за долг жизни. — И магия, повторюсь, избрала ценой твоего долга жизни передо мной наш магический брак, — Драко снова замолчал, а потому Поттер нашёл возможным задать вопрос. — Мерлин… И как давно ты знаешь об этом? — С момента, как ты вернул мне мою палочку. А мать потом подтвердила помолвку, прислав письмо об изменениях на родовом гобелене, — увидев ярость, вспыхнувшую в глазах Гарри, он быстро покачал пальцем, призывая его помнить о данном слове. — Поэтому тебе было плохо рядом с рыжей Уизли — магия принимала ваше общение за измену. И поэтому Лонгботтом упал без сознания, когда прикоснулся к тебе, — видя непонимание, он горестно-комично вздохнул. — Ох, мой герой… Он влюблён в тебя до зелёных пикси, и магия отталкивает его от тебя, защищая нашу помолвку. Гарри ошарашенно смотрел на рогалик, который держал в руке, будто тот мог дать какой-то другой ответ на мучающий его вопрос. — Невилл? Не может быть… — он помолчал немного. — Мерлин! Я же его чуть не убил! — Ну, он и сам не сильно доходчивый, раз довёл себя до того, чтобы отключиться от магического отката. Но винить себя в этом глупо — ты, очевидно, не знал, что он в тебя по уши втюрился. — Но ты знал! Почему ты мне не сказал?! — глаза Гарри воспылали праведным гневом. — И как ты себе это представляешь? Мы едва-едва общаемся, и тут я к тебе подхожу и говорю: «Слушай, Поттер, а ты знаешь, что Лонгботтом в тебя влюблен? Ты бы держался от него подальше… А то он ещё копыта отбросит…» Так что ли? — нахальная ухмылка всё сильнее растягивала губы слизеринца. — Ты бы смог придумать, как! Через Панс мог бы передать! Ты понимаешь, что он из-за меня чуть не умер?! — его лицо выражало полнейшую панику и разочарование. Драко не выдержал и рассмеялся: — Мерлин, Гарри, как это типично для тебя… Поттер замер, переключаясь от бессмысленных переживаний о том, чего не произошло, и во все глаза уставился на Малфоя: — Что ты сказал? — Я говорю, что это типичная демонстрация твоей модели поведения. Ты сам чуть не умер, а за своего Лонгботтома переживаешь до бледных костей, и во всём винишь только себя. Он, между прочим, тоже взрослый волшебник. — Мг… — брюнет ответил первое, что пришло в голову, проигрывая у себя в голове так зацепившую его фразу собеседника. То, как непривычно прозвучало имя из его уст, как невероятно гармонично разливался его смех. — И всё равно, я значит, друга потерял, да? Если ему со мной больше нельзя общаться… — Я смотрю, — Драко старался оставаться саркастичным, но вопрос, который он сейчас готовился озвучить, был для него прям-таки животрепещущим, — ты беспокоишься о последствиях для Невилла больше, чем о последствиях для себя? — Гарри же снова вцепился зубами в многострадальный рогалик и только пожал плечами. Не зная, как на это реагировать, блондин решил продолжить беседу. — Я думаю, что магия будет отталкивать от тебя Лонгботтома ровно до того момента, пока ты не признаешь помолвку. После этого и с девчонкой Уизли, — он с огромным трудом удержал себя от оскорбления, — и со своим другом ты сможешь снова общаться. — Точно! Ты мог просто сказать мне, что мы помолвлены! И тогда Невилл бы не пострадал! Как я могу признать что-то, о чем даже не подозреваю! — Гарри обвинительно выставил палец в сторону Малфоя. — А сам ты как об этом узнал? — он прищурился, пытаясь вывести слизеринца на чистую воду. — Я почувствовал твою магию на своей палочке, и она была ммм… теплая, что ли… Родная… И в этот же момент просто уже знал, что мы с тобой эээ… семья? Мерлин, когда ты задаёшь вопросы, описать это становится просто невозможно! Магия сказала мне, если короче, — он раздраженно всматривался в глаза Поттера. — Так же, как и тебе! Гарри никак не мог понять, когда же магия с ним разговаривала. Но тепло, охватившее всё его тело, когда они с Малфоем летали на метле, было, наверное, самым близким, что подходило бы под описание. Он невольно разозлился: — И как я должен был понять, что мы помолвлены, только по какому-то теплу?! — Не только по теплу, Поттер. Не включай идиота. Когда ты сразу не признал помолвку, магия стала подсказывать тебе. И она могла становиться всё навязчивей и настойчивей, подталкивая тебя ко мне. Я почти на миллион процентов уверен, что тебе снились сны обо мне, — Гарри до того густо покраснел, что ему стало жарко. Он схватил стакан тыквенного сока и залпом опрокинул. — В конце концов, она прямым текстом показала бы тебе, что должно произойти. Но прошло почти четыре месяца, а ты никак не проявлял своё… — Я видел во сне нашу свадьбу… — быстро проговорил Гарри, смущаясь и краснея снова. Потом он разозлился ещё сильнее, забыв про своё смущение. — Но магия могла бы быть и попонятнее!!! Откуда мне было знать, что эти сны какие-то особенные?! Они ничем не отличались от других!!! — А что тебе ещё надо было, кроме появления моей персоны перед алтарем в твоих снах? Чтобы во сне появилось объявление из фейерверков братьев Уизли: «Гарри, отдай долг жизни! Признай помолвку с Малфоем?» — по мере того, как Драко заканчивал фразу и как менялось лицо Поттера, у слизеринца появилась догадка, которую ему тут же нужно было проверить: — Каких, других? Или это не первый год, когда я тебе снился? — Гарри молчал. Он никому не говорил об этом. Просто не мог. И сейчас не мог выдавить из себя ни слова. — Как давно тебе снились мокрые сны с моим участием, Гарри? — неожиданно требовательно произнес Малфой, и брюнет вздрогнул от резко прозвучавшей фразы. — Когда в первый раз тебе приснился алтарь перед нами обоими? — Гарри продолжал молчать. — Так ты не понимал магических снов, потому что они были для тебя привычными? Ты действительно не отрицал нашу помолвку, ты о ней не знал? Ты же чуть не угробил себя, идиот! — Невелика была б потеря, — пробормотал Поттер и отвернулся от Драко, игнорируя недоеденный завтрак. — Я устал, я, пожалуй, посплю. Никто же не знает, что я очнулся? — тот кивнул, но потом, поняв, что Гарри его не видит, подтвердил это словами. — Вот и отлично. Заодно будет время подумать. Малфой слабо возразил: — Но мы же так и не поговорили… — А у тебя какие-то планы? Я буду здесь, если что. Драко не выдержал, подошел к кровати и присел на неё, пытаясь заглянуть в лицо Поттера: — Тебе всё-таки противно, да? И ты не хочешь связывать свою жизнь с таким, как я, даже если испытываешь ко мне желание и что-то вроде симпатии? Но ты понимаешь, что если ты будешь отрицать нашу помолвку, то магия тебя покинет? Никто не осудит тебя, это же долг жизни! Который назначила сама магия! Хотя бы подумай об этом! — Он коснулся тыльной стороны ладони лёгким жестом. — Хотя бы попробуй…