О долгах и их последствиях

Малфой поднялся с кровати и вышел из комнаты. Покои он не оставил, устроившись за письменным столом крестного, перебирая корешки оставшихся там книг, открывая изредка то одну, то другую, скользя пальцами по приглашающим страницам. Он старался не думать о том, что сейчас творится в голове у Героя. Радовало хотя бы то, что он не хотел умирать. Тут так некстати вспомнился комментарий мадам Помфри, которая пришла проверить Гарри на третий день его магической комы. «Если бы он хотел умереть, уже давно бы умер. Магия держит его здесь. Видимо последние его мысли были о том, что поддерживает его и сейчас». О чем же думал Гарри, когда его целовала эта рыжая? Гарри тем временем пытался уложить в голове то, что он только что почти признался Малфою. То есть, тот сам обо всем догадался, но это мало что меняло. Теперь этот белобрысый хорек знает, что снился Гарри несколько лет. И… И что? Мысли Поттера тормозили и спотыкались в этот момент, буксовали, не желая выстраиваться в логическую цепочку. Неожиданно вспомнился их разговор после полета. «… Но виноват я только в том, что не думал! Это магия решила исполнить мое потаенное желание. Я и сам не осознавал его масштабы, пока магия не показала мне». Значит, и Малфою снился алтарь и свадьба… Потаенное желание! Так значит, свадьба — это и есть потаенное желание Малфоя. Надо же, как магия поиздевалась над ним — помолвка и свадьба со шрамоголовым кретином… Если подумать, он, как чистокровный, с безусловной покорностью принял эту издевку. Магия превыше всего! И даже ему пытался помочь… Это действительно достойно уважения. А Гарри психует, как девчонка-первокурсница! Тут человек смирился с выбором магии, даже если выбор этот самый ужасный из всех, а он истерики себе придумывает, хотя, по сути, исполняется его мечта! Гарри представилась их совместная жизнь… Ему будет в сто раз легче жить с тем, кого он любит, чем Драко жить с ненавистным полукровкой с маггловскими привычками. Но сможет ли Гарри смириться с тем, что никогда в реальности не увидит той нежности и тепла в глазах, которые видел во сне… Он задумался, и мысли неожиданно привели его в тот вечер рождественского бала. «Надо же, как сильно ты меня ненавидишь…» То, как прозвучал его голос, совсем не было ненавистью или безразличием. Почему голос Драко так печально и горько звучал? И почему слизеринец поцеловал его в губы, хотя для глупой рождественской безделушки хватило бы и простого касания к щеке? Догадка, подозрение, надежда, предчувствие пронзили его словно молнией. Он подхватился с кровати, роняя на пол поднос, и помчался босиком из комнаты. А что, если его потаенным желанием был сам Гарри? А что, если он тоже… От стремительного напора дверь из комнаты с громким стуком врезалась в стену. Гарри хотел уже бежать дальше из смутно знакомого кабинета, как увидел ничего не понимающего, напрягшегося Малфоя. Ничего ему не говоря, он уверенно обошел стол и взял его за воротник, сильно натягивая рубашку, приоткрывая тонкие ключицы. — Это твое потаенное желание? — И с размаху вписался в малфоевские губы, сильно сжимая их, боясь, что его решимости не хватит, что он ошибся, что сейчас его Малфой точно убьет, и даже много сил не истратит. У него было так много мыслей в голове, что он едва чувствовал сам поцелуй. Но когда Драко чуть приоткрыл рот под его натиском, когда его юркий язык коснулся нижней губы, как тогда в коридоре, Гарри от потока обезоруживающих эмоций выпустил из рук многострадальную рубашку и чуть отстранился. Однако Малфой не был готов закончить этот неожиданный поцелуй и снова притянул его к себе за подбородок, на этот раз касаясь мягко, нежно, но уверенно и по-хозяйски. Не сумев сдержать стон, он все же откинулся на спинку стула. — Ты, Гарри, ты — мое потаенное желание. — Глаза его смотрели тепло, но настороженно и немного опасливо, а голос был таким, будто речь идет о чем-то очевидном. Герой выглядел очумело и восторженно: — Драко, мы помолвлены! — Я прекрасно осведомлен об этом, спасибо. И я рад, что мы теперь разделяем это знание вместе. — Надо же всем рассказать!!! Мерлин! Я и мечтать о таком не мог! — Все еще не верящий в такую внезапную разительную перемену в Поттере, Малфой сдержанно ему отвечал: — Не хочу тебя расстраивать, но почти все уже знают. Мои — понятное дело — по гобелену. Даже отец ни слова не сказал, когда узнал, что это долг жизни. Профессура узнала, когда ты второй раз впал в магическую кому из-за этой своей… младшей Уизли. Гермионе я сам рассказал, а Панси узнала на неделю раньше. С кем ты еще хочешь поделиться? Не в курсе только Министерство и широкая общественность… — Вот и замечательно! — Поттер снова наклонился к Драко и коснулся его волос, убирая выбившуюся прядь, продолжил движение, проводя кончиками пальцев по скуле, сползая ими на шею, обхватывая за затылок, и, наконец, приближая его лицо к своему за очередным поцелуем. — Я ведь всегда смогу это делать? — Что делать? — Шепнул ему прямо в губы блондин. Гарри ответил мучительно медленным, нежным, тягучим поцелуем. Выбив из холодного с виду слизеринца еще один стон, он отошел от стола. Он ступал на носочках, потому что пол в холодных подземельях был жутко ледяным. Только-только пришедший в себя Драко поднялся за ним. Гарри забрался на кровать, укутав ноги в одеяло. Малфой присел на ее край, не решаясь задать вопрос. Наложив Согревающие чары на постель, он осторожно взглянул на своего жениха. Тот признал помолвку, значит… Вот, что именно это значит, Драко и боялся спросить. Поттер с особой внимательностью рассматривал его, медленно скользя взглядом по лицу, останавливаясь на мгновение и продолжая свое визуальное путешествие. Парню так нравилось это внимание, не приправленное агрессией или подозрением, что он не смел прерывать Гарри. — Мы ведь совсем не умеем общаться, Драко. Даже имя твое вслух произносить так непривычно… Сладко, но непривычно. И свое слышать тоже. Ты когда рассмеялся над чем-то, я просто выпал из реальности. Ты впервые смеялся со мной… — Я думаю, это поправимо, Гарри. Брюнет широко улыбнулся, глаза его засияли, отчего Драко завороженно уставился на него, не отводя взгляда. Гарри смущенно опустил ресницы. — Это же не просто долг жизни, Драко? — со странным волнением спросил Поттер, теперь его глаза пытливо высматривали что-то в лице жениха. Тот внезапно расслабился и сделал то, чего ему так хотелось: засунул руки под одеяло и сгреб ими холодные пальцы, согревая своим теплом и мягко массируя. Улыбнулся в ответ и смело, совсем по-гриффиндорски, ответил: — Я люблю тебя, Поттер. Ты нужен мне, всегда был нужен… Не смей сомневаться в этом, потому что у тебя в голове и так куча глупостей. Этой там совсем не место. Я счастлив, что ты, наконец, тоже в курсе, что мы помолвлены, потому что я хочу целовать тебя постоянно. И не только… — На этих словах его скул коснулся очаровательный румянец, отчего Гарри задержал дыхание, пораженный и восхищенный. Невольно вспомнились его сны, где Драко, ласковый и податливый, с таким же румянцем смотрел на него призывно и нетерпеливо. Вообще, все, что только что сказал Драко, казалось какой-то сказкой. И Гарри поспешил увериться в реальности происходящего. Он чуть склонился, чтобы дотронуться до своей нереальной мечты, и горячо зашептал: — Я тоже, Драко! Я тоже! Люблю, хочу, мечтал так долго! Так долго! Ты понимаешь? И так боялся, что этот год закончится, и я тебя даже не увижу больше… Так переживал за тебя, так мучился, что тебе плохо, а я больше ничем не могу помочь. Видел твое холодное, безразличное лицо и не мог дождаться, когда, наконец, усну, чтобы во сне ты смотрел на меня, касался меня, любил меня… Последний месяц, когда мне снилось наше счастье, не хотелось просыпаться, не хотелось никуда выходить из спальни, ничего, кроме как снова уснуть. — Глупый, глупый мой, хороший мой, — Драко уже забрался на кровать и обнимал своего Гарри, прижимая к себе, практически сидя верхом на его коленях, пытаясь погладить, прикоснуться к каждому сантиметру, — Когда ты пропускал занятия, я так тосковал и беспокоился. Я думал, что ты ненавидишь меня, ненавидишь за то, кем я был, за то, что я сделал с тобой, ненавидишь магию за то, что заставляет тебя видеть эти сны, чувствовать то, чего ты не хочешь… Я думал, ты ненавидишь все это настолько, что готов умереть, лишь бы не быть со мной… В глазах Гарри разлилась такая паника, а в голове так отчаянно билась мысль, что Драко страдал из-за него, что он сгреб его в объятия, полностью усадив к себе на колени, и сжал так сильно, что казалось, еще чуть-чуть, и у того треснут ребра. — Мерлин, любимый, прости меня, прости, я не знал… — Он практически стонал от осознания, сколько боли принес, хоть и не нарочно, своему, теперь уже точно своему Драко. — Я думал, тебе все равно. Я давно смирился с тем, что тебе все равно. — Он скользил печальным взглядом по серым глазам, высоким скулам, таким близким сейчас губам, не понимая, как так вышло, что за все эти месяцы он делал все, чтобы ему стало легче, а в итоге сам же превратил его жизнь в ад. Не выдержав такого огромного расстояния между ними, он еще сильнее впечатал его в себя, зарываясь носом в шею. Будто пытаясь загладить свою вину, он принялся выцеловывать дорожку от ключицы до уха, перемежая поцелуи с ума сводящим шепотом: — Люблю тебя… люблю… никогда больше, слышишь… всегда хочу… не обижу… не причиню боль… чтобы рядом… люблю… только ты… Драко таял от этих слов, боялся закрыть глаза, чтобы все это не растворилось, как один из миллиона снов, чтобы быть уверенным, что все это происходит наяву. Не слышавший такой искренности и открытости по отношению к себе никогда в жизни, он почти сомневался в своей вменяемости. Но это он был тем, кто открыл этот ящик Пандоры своим гриффиндорским признанием. И теперь ничто не могло сдержать такие желанные, такие необходимые, такие нестерпимо жгущие сердце слова. Как цепная реакция, как лавина, сходящая с вершины из-за неосторожного шепота, все, что скрывалось и подавлялось годами, сейчас неудержимо рвалось наружу. — Всегда был только ты, Гарри, только ты… Любишь? Правда, любишь? — Он зарылся пальцами в темные волосы, наслаждаясь самой возможностью сделать это. — Скажи мне, что я не сплю… Боже, вот так держать тебя в своих руках — это самое правильное, что я когда-либо делал. — Он гладил его спину, прижимаясь в ответ, наслаждаясь ощущением твердых мышц под своими ладонями. — Будешь моим? Правда, скажи мне? Будешь моим? — Он торопливо, хоть и нехотя отстранился. — Погоди, погоди минутку, — вскользь коснувшись взглядом его зеленых глаз, он выпрямился и полез во внутренний карман жилета. Достал оттуда что-то, но показывать не спешил. Дождался, пока Гарри посмотрит на него уже осознанно. — Что это, Драко? — Гарри с любопытством смотрел на сжатый кулак. — Будешь моим, Поттер? — Как-то зло и с вызовом сказал Малфой, вперив тяжелый серый взгляд в брюнета. И куда только делись все трепет и нежность из этих глаз? — Уже твой, Драко… — немного растерянно проговорил Гарри и сузил глаза. — Ну как тебе это доказать? Слизеринец хитро на него взглянул: — Вот! — Он распахнул сжатые пальцы, и на ладони оказалось небольшое черное кольцо. — Что это? — Гарри заинтересованно принялся разглядывать предмет, протягивая руку, чтобы потрогать. Драко отвел ладонь подальше. — Это наше родовое помолвочное кольцо. Я его носил при себе постоянно, как только узнал обо всем. Все надеялся, что ты передумаешь и примешь меня… — Так неожиданно искренне ответил Малфой, что тут же смутился. Поттер с нежностью провел по его щеке пальцем: — А сам ко мне подойти и спросить ты никак не мог? Веришь, нет, но я бы согласился… Подумал бы, что сошел с ума, но согласился бы… — От широкой улыбки в комнате будто бы стало светлей и теплее. — Я боялся… И ждал… — Вот так признаться в своей слабости перед кем-то Драко смог в первый раз в жизни. Видимо общение с гриффиндорцами плохо на него влияет. Сначала душещипательные беседы с Грейнджер, теперь вот перед Поттером душу на изнанку… — И я жду… — Почему-то шепотом сказал Гарри и посмотрел куда-то в сторону. Драко тут же подобрался, поудобнее уселся на коленях у Гарри, всеми силами в этот момент игнорируя свое и чужое возбуждение. Для этого у них еще будет время. — Я призываю магию в свидетели моего намерения. Гарри Джеймс Поттер, с этим кольцом я вверяю тебе свою правду: мое сердце — твое, моя жизнь — тебе, твой путь — наш путь. — С этими словами кольцо засияло и изменило цвет с угольно-черного на золотой. Спустя мгновение Гарри увидел, как оно полностью потеряло плотность, превратившись в концентрированный сгусток лунного света. Спустя еще немного свет стал настолько ярким, что Гарри невольно зажмурился. Он почувствовал, что Драко смотрит на него, и распахнул глаза, чтобы увидеть едва сдерживаемый вопрос и напряженное ожидание в глазах. Ответ уже давно вертелся на языке, но Гарри будто не мог поверить, что это происходит на самом деле. Драко был на грани паники, его лицо ожесточалось, словно готовясь к отрицательному ответу, поэтому Поттер снова улыбнулся и прошептал: — Я принимаю тебя. — Малфой вздрогнул и тут же резко и дергано надел на палец лунное кольцо, будто боялся, что если промедлит, то опоздает навсегда. Кольцо засветилось на руке, медленно обхватывая палец, но Гарри не мог отвести взгляда от руки Малфоя, в которой все еще светилось кольцо. Еще одно. Он поднял растерянный взгляд на Драко. Тот так же удивленно смотрел на него. Спустя удар сердца улыбка Гарри стала еще шире и ярче. Он смело взял кольцо в свою руку и медленно, отчетливо проговорил: — Драко Люциус Малфой! С этим кольцом я вверяю тебе свою правду: мое сердце — твое, моя жизнь — тебе, твой путь — наш путь. — И в эту же секунду услышал сдавленный, чуть хриплый ответ: — Я принимаю тебя. — Кольцо легло на чуть подрагивающий палец будто само. Снова вспышка света, и мягкое касание брачной магии ко лбу. Ощущение теплых любимых губ на губах, и Гарри падает в невесомость, теряя связь с реальностью. Он еще слышит отголоски взволнованного крика Драко, зовущего его по имени, но он купается в счастье и свете, и не может ответить.

***

— Драко, я ей ничего не говорила! Она сама догадалась, говорит, у меня все на лице было написано… — Панси пытается оправдаться, но вид у Малфоя становится еще более мрачным и убитым. Кажется, что отчаяние поглощает его, и еще минута, и он расплачется. Его не останавливает даже то, что в коридоре недалеко от двери Снейпа он наталкивается не только на Паркинсон, но и на Грейнджер. — Что случилось? Что-то с Поттером? Вы поговорили? — Он все же ненавидит тебя? Мы ошиблись? — Вступает Гермиона, но тут видит все еще сияющее магией кольцо на руке Драко и удивленно поднимает глаза. — Что случилось, Драко? У него дрожит голос. У него дрожат руки. Он пытается собраться, чтобы ответить, нервно теребя подарок Гарри на Рождество, заставляя свет от факелов играть на гранях камней. Девушки не выдерживают и несутся к покоям Снейпа. Врываются в комнату, где Гарри лежит на кровати снова без сознания. Гермиона решительно взмахивает палочкой, ее движения повторяет Панси. — Драко Люциус Малфой! — Тишина комнаты взорвалась влетевшим в покои вопиллером. Ему вторила Панси, на ходу уничтожая кричащее письмо. — Драко Люциус Малфой! — Повторила еще раз Панси. — Ты непроходимый тупица! Все с ним в порядке! Просто его магия восстанавливается! — Но… Он очнулся. А потом снова упал в обморок! — Облегчение уже подбиралось в голосе, но слизеринец еще не мог поверить, что ничего страшного не произошло. — Я не могу назвать тебе причины, я все-таки не колдомедик. Но ему просто нужно время… — И сила, — добавила Грейнджер. — Почему ты просто с ним не поделишься, пока его собственная магия восстанавливается. Панси удивленно вскинула брови: — Ты, кажется, все слишком буквально поняла, когда я тебе про восприятие магических потоков рассказывала… — Да нет, я про простой магический обмен между супругами. — Эта фраза произвела эффект взорвавшейся бомбы. Панси хлопала ресницами, не в силах произнести ни слова. Рот несколько раз открылся и закрылся. В конце концов, она не нашла ничего лучше, чем требовательно впериться взглядом в Драко. Но тот полностью игнорировал ее, как под Империусом подходя к кровати. Положив руку Гарри на сердце, он сконцентрировался и отпустил свою магию. Она сама устремилась к супругу, восполняя истощенный резерв, приводя в сознание. — Драко… Драко? Что случилось? — Все в порядке, хороший мой, просто магическое истощение. — Драко, бережно поддерживая брюнета, помогал ему сесть. — Гарри! Ты — это просто какое-то рождественское чудо!!! Я же говорила, Малфой, что нужно верить в чудеса! — Гермиона радостно подлетела к кровати, чтобы обнять друга. — Счастливого Рождества! Она продолжила что-то щебетать, пока Паркинсон находилась в глубоких раздумьях. Гарри рассеянно улыбался, а вот Драко опять помрачнел. И с каждой минутой он все сильнее смурнел и расстраивался. Его печаль прервала внезапно пришедшая в себя Панси: — Ты ничего не отрицаешь. Так, значит, это правда? Вы уже женаты?! Как ты мог? Ты украл у меня самое громкое торжество столетия! Люциус, наверное, рвёт и мечет! — Так получилось, Панс. Мы это не планировали… — Потухшим голосом ответил Малфой. Видимо, упоминание родителей сделало свое дело, потому что следующую фразу он сказал намного холоднее и сдержаннее. — Однако изменить что-то мы не в силах. В комнату ворвался очередной вопиллер, скорее всего также от Люциуса. Драко и его испепелил, справедливо расценив, что с этим он сможет разобраться позже. — И никакое он не чудо, — продолжала Паркинсон, — просто, если бы у Драко хватило смелости, он бы его и раньше в себя привел! Гермиона как-то неловко моргнула и повернулась к Малфою: — А к-как ты е-его в себя п-привел? — Она еще помнила их предыдущий разговор в этих покоях. Драко чуть смутился. Первое, что хотелось сказать: «Не твое дело, Грейнджер!» Но заинтересованный взгляд мужа (Мерлин, как естественно в мыслях закрепилось это слово, хотя они женаты еще неполные пятнадцать минут) заставил его придумать другой ответ. — Я с ним поговорил. А очнулся он сам. — Он пожал плечами, будто это было само собой разумеющееся. — С чего ты взял? Я же не зря не могла вас по-отдельности просканировать… — Панси подозрительно прищурилась. — Ну, за разгадкой этой тайны обратись к Флитвику, а я точно знаю, что его магия отозвалась мне. — Как именно? — Видимо у Паркинсон включился режим аврора на допросе. Драко уже терял терпение, но не хотел грубить девушке: — Я почувствовал его магию, когда поцеловал его. Так что, он очнулся сам. — Так ты разбудил меня, как гоблинову Спящую красавицу? — Гарри подал голос, в котором было и возмущение, и удивление, и небольшая щепотка иронии. — Какую еще Спящую красавицу? — Малфой угрюмо уставился на него. — Не бери в голову, Драко, это маггловская сказка. Так ты его поцеловал, и он очнулся? — Гермиона попыталась сгладить ситуацию. — Нет. Я поцеловал его. Его магия уже тогда откликнулась. Но проснулся он утром. — Драко был упрям. — И ты всю ночь провел рядом? — Парень кивнул в подтверждение. — А дальше? Малфой стал вспоминать последний час, и его лицо с каждой секундой становилось темнее и темнее. — Так, девочки, я рад вас конечно обеих видеть! Счастливого вам Рождества, раз уж оно наступило. — Гарри решил попозже ужаснуться тому, что пролежал так неделю. — Надеюсь, вам пришлись по душе мои подарки. И я был бы благодарен, — на этих словах он ловко спихнул Гермиону с кровати, — если бы вы дали мне побыть наедине с моим любимым супругом в качестве ответного жеста. Паркинсон мгновенно схватила Гермиону за локоток и утащила из комнаты. Недалеко, впрочем. Они остались в кабинете. — Драко. Я вижу, что ты что-то такое жуткое себе надумал, что мне даже страшно подумать, что именно. Поэтому, чтобы я не думал, давай, рассказывай. — Гарри протянул руку, чтобы помочь мужу усесться на кровати. Тот нерешительно ее принял. Устроившись в ногах у вновь ожившего Поттера, он несмело посмотрел на него и вздохнул. — Ни разу не видел, чтобы Малфой робел. Давай-ка, выкладывай. А то я подумаю, что это не ты, а кто-то под оборотным. — Фраза произвела нужный эффект. Драко дерзко поднял подбородок. — Ты снова отключился, как только мы скрепили союз. От магического истощения. Значит, магия почувствовала, что у тебя на уме что-то, что противоречит сказанной Формуле. — Несмотря на вызов в глазах, звучал он обреченно. — Ты совсем идиот, что ли? Да я очнулся в одном шаге от этого истощения! Я и сейчас магию ощущаю так, будто она… посторонняя какая-то. А тогда только всполохи редкие вместо ровного пламени! Я даже боялся, что у меня может не хватить сил произнести свою часть… — Поттер! Ты кретин? Ты шрамоголовый, тупой идиот! Ты зачем на последней магии отзыв дал? Ты подождать не мог? Можно было на помолвке остановиться! Так нет же! Ему сразу магический брак подавай! Ты же чуть всю магию не отдал! Ну, за что мне такое наказание? В мужьях у меня опрометчивый, легкомысленный… — По мере того, как Драко говорил, нависая над мужем и периодически хлопая его по груди, Гарри улыбался все шире и шире, и, в конце концов, просто притянул его к себе за все тот же ворот рубашки, любуясь молниями, что метали его глаза, и поцеловал. На это у Малфоя ответа не было заготовлено, так что он просто не смог сопротивляться разливающейся нежности. Когда у обоих от счастья кружилась голова, Гарри, наконец, ответил: — А ты мог бы подождать на моем месте? Я не смог. Ты сам видел, что магия разделила кольцо. И ты же чистокровный — должен лучше меня знать, что это значит! И как редко такое случается! Ты действительно хотел услышать мою половину Клятвы только через… Сколько там твои родители обычно времени устраивают всякие торжества? Полгода? Ну, пусть даже пара месяцев… Ты готов был бы подождать? — Ну, не последнюю же крупицу магии отдавать! Я уж лучше подождал бы, чем рисковать тебя навсегда потерять! — Малфой улыбался, что дурной. Как в его голове складывались слова в предложения было непонятно, потому что набатом билась одна только мысль: «Мой! Любит! Навсегда!» И так по кругу. — Ну, а я рискнул! — Зеленые глаза сверкнули, и он уткнулся носом в основание шеи мужа. — Я же удачливый! И я люблю тебя, Драко! — Это он уже шепотом произнес. Потом оставил поцелуй на шее и поднялся выше, сжимая зубами мочку уха. — Любимый мой супруг, — хрипло продолжил Гарри, — если я правильно помню, после обмена Клятвами идет поцелуй, а после поцелуя — брачная ночь… — Жаркий шепот пробудил совершенно неконтролируемое желание в блондине, и тот со стоном подался вперед, забираясь на колени к Поттеру, устраиваясь на них, как в момент произнесения Клятвы, пробираясь руками под рубашку. — Ты пропустил свадьбу между поцелуем и ночью… — Малфой абсолютно несдержанно и неприлично потерся о пах супруга, закусывая губу, чтобы снова не застонать в голос. — Ты предпочел бы подождать этого знаменательного события? — Гарри перевел одну руку на бедро парня, крепко сжимая его, большим пальцем почти касаясь уже заметного бугорка в брюках, а второй зарываясь в блондинистые волосы, притягивая к себе еще ближе, нагло рассматривая раскрасневшиеся губы с явным намерением снова их зацеловать. От одного вида настолько жаждущего его Поттера, Драко снова не сдержал стон, и готов был уже броситься в омут с головой, полностью растворяясь в любимом. — Мальчики, там… — Гермиона смущенно отвела взгляд. Но ее тут же кто-то отодвинул, и на пороге комнаты появилась госпожа Директор. — Мистер Малфой, как это пони… — Профессор замолчала, цепким взглядом осматривая растрепанных парней. — Профессор Макгонагалл, разве вы не видите — у них тут первая брачная ночь намечается. Лучше предоставить им немного приватности. — Паркинсон была в своем репертуаре. — Мг. В данных обстоятельствах, я думаю, ребята могут и повременить. Их внимания ожидают в моем кабинете. — А промедление не навредит Гарри? Еще не скрепленные узы магического брака могут истощать его магию. Возможно, разумнее позволить им закончить ритуал… — Гермиона была как всегда прагматична. И Драко был ей как никогда благодарен за такие слова. — Думаю, он будет в порядке, мисс Грейнджер. А если нет, то мистер Малфой сможет произвести… Гермиона перебила ее, нисколько не смущаясь: — Но Гарри сейчас в сознании только потому, что Драко уже поделился с ним своей магией! Я полагаю, нам все же лучше оставить их для окончания брачного ритуала путем… — Мы поняли, Гермиона, думаю, мы все поняли, что ты хочешь сказать. — Панси, глядя на стремительно краснеющего Поттера, поспешила прервать этот энциклопедический поток. — Я боюсь, уважаемые, что я вынуждена настоять на присутствии этих молодых людей в моем кабинете. Там сейчас ожидают их появления слишком много почтенных господ. Включая Министра Кингсли! Дорогие новобрачные! Приведите себя в надлежащий вид. И я жду вас у себя. Сейчас! Драко, порывавшийся в течение всей беседы вставить слово, поскольку не привык отмалчиваться, пока обсуждается решение о его жизни — если речь не шла об отце и роде Малфоев — с надеждой уставился на Гермиону, а Гарри примерно с таким же выражением лица искал поддержки у своей протеже. Обе сделали вид, что не заметили посланных в их адрес взглядов и благополучно исчезли из комнаты. Парни, все еще вцепившиеся друг в друга, разочарованно вздохнули и встретились лбами. — Сейчас, мальчики! — Повторила из кабинета профессор, и Драко несколькими взмахами палочки привел в порядок себя и супруга. — Похоже, нам и правда придется дождаться этого знаменательного события… — Гарри кивнул, и Гермиона могла бы поклясться, что таким угрюмым он не был, даже когда шел в лес на верную смерть от рук Волдеморта.