С чистого листа

      Свинцовые воды казавшегося бесконечным океана, чуть прикрытого рваным саваном облаков, расстилались внизу, насколько хватало глаз. Двигатели мерно рокотали где-то за бортом, давая понимание того, что быкоглав летит вперед.       Гарри во весь рост разложился на паре пассажирских сидений, перевесив ноги через подлокотник и использовав рюкзак в качестве импровизированной подушки. Прикрыв глаза, он думал. О неизвестности, которая ждала впереди и, если честно говорить, немало пугала. О своем будущем, которое уже не произойдет, о своем нежданном сопровождающем, что будто явился в ответ на его желание свалить.       А еще о том, насколько правильно он поступал.       Хотя, тут больше подошел выбор из двух зол.       Он мог отказаться… И Кроу нашел бы кого другого, а сам Гарри вскоре познакомился с новой семьей кадровых военных Атласа.       Но было чертово «но». Даже два.       Первое — Атлас ему не нравился. Совершенно. Слишком холодно. Слишком бездушно. Слишком суматошно. Для новых впечатлений, конечно, хватило (как и на осознание того, что он в другом мире), но со временем пейзаж за окном начал навевать уныние.       Второе — по словам Кроу, его должны были распределить в семью кого-то из военных. А значит — вполне возможен жесткий контроль за каждым его шагом с постоянными докладами куда надо. И как очевидный выбор — карьера атласского специалиста единственно возможный исход без других альтернатив. Не то чтобы он был против дисциплины, но когда ее слишком много и она неуместна — это паршиво.       А еще, присмотр за ребенком они могут воспринимать исключительно как обязанность, с соответствующим отношением к нему.       По сравнению с этим, отправиться в столицу другого государства в академию охотников, чтобы ее директор что-то посмотрел, выглядело как минимум немногим хуже. Правда, было какое-то подозрение о том, что директор Бикона — что-то вроде местного Дамблдора. Но подозрения — это одно, а вот утверждения с доказательствами — совершенно другое. Пока что выходило, что у директора академии охотников Вейла есть несколько более широкие возможности и совершенно непонятный адрес.       Так что, что сделано, то сделано. Да и не поступил бы он иначе.       — Не спишь?       Гарри повернул голову и приоткрыл глаз.       Его визави сидел в кресле напротив, сцепив пальцы домиком, со взглядом преисполненным… Чего-то.       — Не-а. Что хотел?       Крохотный нюанс — Кроу попросил его называть его исключительно на «ты». Без мистеров, сэров и прочего официоза, который, походу, действовал на Бранвена сродни изжоге.       — Поговорить.       — О чем?       — Не знаю. Зависит от твоего вопроса.       — А почему я должен их задавать?       — Шкет… — голос Кроу приобрел нотки, с которыми уставший от тупости учеников учитель разъясняет элементарные вещи. — Ты месяц прокуковал в закрытом заведении и летишь в другую страну. Я ни в жизнь не поверю, что у тебя нет вопросов. Итак?        Гарри сел в кресле как полагается, сложив руки на груди и закрыв глаза.       — Ты охотник, верно? — спросил он, решив, что именно надо спрашивать и открыв глаза.       Кроу изобразил аплодисменты.       — Как ты понял? Мой меч? Прикид? Или что-то еще?       — Слишком уж странная походка. Да и внешность… Есть… Что-то такое, — мальчик изобразил руками жест, обозначавший «что-то».       — И все? Это и есть вопрос?       — Расскажи, что такое аура? В сети было слишком мало конкретики.       — В сети было мало конкретики еще и потому, что твой свиток был служебным, с ограниченным доступом к сайтам. Кроме того, выдан он был с разрешения главврача, получавшего указания сверху. Ты чисто физически не мог узнать что-то сверх разрешенного минимума, — начал свой ответ Бранвен, заодно дав понять Гарри, что за ним наблюдали еще и через свиток. Если честно, это вызвало довольное неприятное ощущение, которое тут же было пинком отправлено на задворки подсознания. Для него не было нужного времени и места. — Что до твоего вопроса… Аура — то, что делает охотника охотником. Сила, скорость, выносливость, реакция, живучесть. После открытия все это возрастает в несколько раз. Что и насколько — уже зависит от самого охотника и тренировок, через которые он проходит.       Впрочем, это далеко не все, что делает открытая аура с телом разумного. Весьма приличная часть врожденных болезней, проблемы со зрением и еще ряд некоторых вещей, осложняющих жизнь, уходят в прошлое.        Однако, минусы есть и у открытой ауры. В первую очередь — это мнимая неуязвимость. Наличие ауры не делает всемогущим. Иногда об этом забывают. Последствия фатальны.       Во вторую очередь, открытая аура — сродни маяку в кромешной ночи для гримм. Эти ублюдки могут даже отвлечься от охоты на гражданских, если рядом будет кто-то с открытой аурой. А уж если от него прет негативом…       — Негативом? — переспросил Гарри, примерно понявший, о чем идет речь, но решивший, что Кроу имеет в виду что-то другое.       — Страх, ненависть, отчаяние, депрессия. Список довольно длинный… Для гримм это сродни приглашению на ужин. Чем больше людей испытывают его, тем больше их придет. Но в случае с охотником все еще хуже на несколько порядков. Проверено на своей шкуре.       — Это все? — уточнил Гарри, усваивающий услышанное.       — Ну, еще есть хотеться будет больше и чаще. И пристрастие к сладостям и прочей вредной еде вне зависимости от возраста и пола. Ах, да… Алкоголь тоже действует слабее. Но вот последствия дебошей — круче. Есть еще пара вещей, но знать о тебе о них рановато.       Ребенок согласно промычал, про себя уже прикидывая, что еще может вытечь из того, что ему сказали.       — А сколько на охотника учиться? — спросил он на всякий пожарный.       — Девять лет, — ответил Кроу. — Пять лет — в одной из подготовительных школ, где преподают основы, и еще четыре — в академии охотников, где проходит более углубленное изучение основ и формируются команды. Второй этап уже необязателен. Ещё вопросы?       Гарри думал недолго. Такой источник знаний под боком… Терять шанс узнать что-то… Он никогда не был дураком, да и Кроу явно хотел почесать языком. Так что он просто воспользовался шансом и завалил Бранвена кучей вопросов, за ответами на которые прошло практически все оставшееся время полета.        Настойчивый допрос прекратился, когда пилот по громкой связи объявил о том, что они подлетают к Вейлу.       Море сменилось изумрудно-зеленым покровом леса, рассечёнными серыми линиями дорог. Иногда на глаза попадались проплешины городов, окруженных стенами.        Малость постеснявшись Кроу, Гарри ушел переодеваться в туалет, благо что при выписке ему предоставили два комплекта одежды, плюс совершенно безвкусный рюкзак, куда был упрятана зимняя одежда. Вернувшись в салон, мальчик вновь прилип к окну, наблюдая за тем, как начавший снижаться быкоглав летит над Вейлом.       Огромный мегаполис, не уступающий Мантлу, разросся внизу продолговатым пятном в окружении гор за немаленьких размеров стеной и разделенный рекой на несколько островов. Иногда на глаза попадались воздвигнутые над крышами домов путепроводы, по которым проносились вытянутые силуэты поездов.       Воздушного транспорта было на порядок меньше, чем в Мантле, и он не отличался разнообразием форм и размеров. Изредка можно было увидеть разноцветные точки машин, ползающих по паутине дорог.       А затем быкоглав вильнул в бок и пейзаж сменился вновь, открыв вид на замок на холме.       Огромный. Величественный, являвший собой переплетение из нескольких архитектурных стилей и выстроенный из бело-серого камня. А в центре его свечой взмывала вверх башня межконтинентальной связи. По сравнению с этим Хогвартс смотрелся как-то блекло. Или все дело было в том, что тогда он был маленьким.       — Это Бикон, — пояснил стоящий за спиной Гарри Кроу каким-то странным тоном. — Место, прозванное жемчужиной Вейла. Из его стен вышло немало охотников. В том числе и я. Когда-то.       Мальчик на это лишь молча наблюдал за приближением громады школы охотников и открывающимися деталями. Как пример — темное аккуратное пятно взлетно-посадочной полосы, с которой то и дело взмывали светящиеся точки воздушных судов.       Через какое-то время их транспортное средство коснулось поверхности шасси. С тихим шипением дверь отворилась в сторону, пропуская в салон солнце и запахи раскаленного бетона, кошенной травы и чего-то еще.       Кроу тут же поспешил покинуть салон, прихватив свой здоровенный меч. Гарри последовал за ним.       С минуту мальчик стоял, привыкая к яркому солнечному свету и теплому ветру, в который вклинивался многоголосый рев двигателей. Что до Кроу, то он с видимым удовольствием разминал затекшие во время полета кости, повесив свое оружие за спину под пижонский багровый плащ. Худо-бедно размявшись, охотник призывно махнул рукой и неторопливо побрел в сторону какого-то строения, при приближении оказавшегося лестницей, ведущей куда-то под землю.       Еще одна лестница наверх, и коридор кончился, сменившись галереей с высоким сводчатым потолком. Сквозь высокие стрельчатые окна падал солнечный свет, создавая на диво уютную картину. То и дело на глаза попадались одетые в форму студенты, спешащие куда-то по своим делам и не обращавшие на охотника и его спутника должного внимания. Иногда глаз цеплялся за яркие пятна нарядов студентов в боевой униформе. Впрочем, униформой это можно было назвать довольно условно. Куда больше это походило на помесь обычной гражданской одежды с супергеройскими костюмами.       Кроу, прекрасно зная, куда идти, чуть ускорил шаг, непроизвольно заставив Гарри семенить за собой.       Спустя неопределённое количество лестниц и коридоров Кроу замер напротив дверей какого-то лифта, ткнув пальцем в металлическую кнопку, вокруг которой тут же вспыхнул голубой ободок. Раздалось тихое «треньк», и створки разошлись в сторону, приглашая в кабину.       А затем был подъем. Судя по ощущениям в животе — явно быстрее обычного.       Еще один «треньк», и двери разошлись в стороны.       Кроу вышел из лифта, приглашающе махнув рукой.       Гарри, помедлив, последовал за ним, разглядывая помещение, судя по всему бывшее конечной точкой маршрута.

***

      Круглой формы кабинет директора Бикона походил на странную смесь внутренностей Биг-Бена и тронного зала Императора из «Возвращения Джедая». Пол, декорированный под отметки на циферблате, огромное количество шестеренок, в том числе находящихся за толстым светло-зеленым стеклом на потолке и на стенах. Огромные панорамные окна занимали практически все стены. Круглое окно на противоположной стороне от входа являло собой еще и часы, чья секундная стрелка мелко подрагивала, перескакивая меж цифр.       После Атласа, являвшего собой то, что можно назвать емким словом «хай-тек», это выглядело несколько бледновато.       И вот посреди такого интерьера, напрочь лишенного какой бы то ни было мебели, стоял одинокий стол, за которым восседал директор академии Бикона.       Высокий, седовласый, с золотисто-карими глазами и очками с маленькими черными стеклами, одетый в расстегнутый темно-зеленый, практически черный костюм, под которым виднелся такого же цвета жилет и рубашка на несколько оттенков светлее. Он внимательным образом изучал что-то на голографическом дисплее, время от времени отхлебывая из стоящей на столе чашки с гербом академии.       — А, Кроу, — поприветствовал он, ткнув во что-то на своем столе и тем самым погасив дисплей. — Ты быстро. А это…        — Меня зовут Гарри, сэр, — ответил Поттер, шагнувший вперед. — А вы?       — Озпин. Директор академии Бикон, — тут же последовал ответ, наполненный дружелюбием, которое Гарри мог бы назвать искренним.       — И что же понадобилось директору целой академии от меня? — решил перейти мальчик к сути его пребывания здесь.       — Ничего болезненного или неприятного. Просто я хочу проверить кое-какую теорию. Ты ведь не против?       — Был бы против — сидел бы сейчас в больнице в Атласе. Что мне нужно делать?       Озпин что-то набрал на панели на своем столе, и из пола появилось кресло, своим дизайном похожее на то, в котором сидел он сам.       — Присаживайся, закрой глаза и расслабься.       Гарри выполнил указания Озпина, развалившись в неожиданно удобном кресле. Он почувствовал, как теплая ладонь коснулась его лба, а затем как будто нырнул в глубины огромного океана. Бездонного. Темного. Тихого. Он не испытывал ничего.       Скрип. Скрип.Скрип.       Тишина нарушилась скрежетом. Громким, пронзительным, задевающим за каждый нерв в теле.       Вспыхнул тусклый изумрудный огонек, вернувший понятие пространства.       Шестерни. Большие. Маленькие. Деревянные. Металлические. Стеклянные и еще черти какие… Из них состояли две стены, уходящие в темноту, и между которых он очутился.       — Гарри! — такой знакомый голос, к которому он уже успел привыкнуть за относительно недолгое знакомство.       Бонни.       Словно откликаясь на его мысли, перед ним возник еще один огонёк, светло-голубого цвета.       — Что произошло? — язык заплетался, едва слушаясь.       — Тот человек… Озпин… Он погрузил нас во что-то типа транса, — дух интеллекта замерцала, о чем-то глубоко задумавшись. — Полагаю, это его подсознание. Кстати, взгляни на себя.       Выполнив действия, Поттер удивленно выдохнул. Его старое тело. Родное, покрытое шрамами и находящееся в той одежде, которая была на нем в момент смерти.       — А это не слишком рискованно? — все же уточнил он, прекрасно помня рассказы Дамблдора об опасности таких операций.       — Он погрузил нас. Сам. Это значит либо идиотизм, либо то, что он полностью уверен в своих силах. И я склоняюсь ко второму. И… — дух интеллекта замялась. — Ты не чувствуешь ничего странного?       — О чем ты?       — Эта вода… Она ощущается как-то странно. Как-то знакомо…       Бонни не договорила, так как внизу что-то вспыхнуло.       Это была гигантская звезда. Пульсирующая, сотканная из сотен разноцветных кусочков. Живая, пугающая и неправильная. А еще он понял, что именно имела в виду дух интеллекта.       Прежде, чем Гарри смог сказать хоть слово, его выкинуло из подсознания, и он понял, что вновь сидит в гостевом кресле в кабинете директора Бикона.       Хозяин кабинета сейчас вернулся за свой стол, с каким-то странным выражением лица наблюдая за гостем.       — Кто… ты, дементор побери, такой?! — ошеломленно выдохнул брюнет, перед глазами которого до сих пор стояла та звезда из лоскутов.       — Это довольно интересный вопрос, — сказал Озпин, проигнорировав реакцию гостя или сочтя ее закономерной. — Я могу ответить на него… Если ты ответишь на аналогичный вопрос.       — Что?       Послышался тяжелый вздох. Озпин встал со своего кресла и неторопливо двинулся по кабинету, не смотря на собеседника.       — Прежде, чем ты мне что-то ответишь, позволь кое-что объяснить. То, что я применил на тебе, является одной из продвинутых техник манипуляции аурой. Если сильно упрощать, то она позволяет считать кое-какую информацию с души.       — Какую именно? — уточнил Гарри, внутренне холодея.       — Не так уж много. Более-менее точный возраст, пол, возможный предел ауры в случае ее открытия, а также позволяет понять, через какие испытания прошел тот или иной человек. То, что я увидел, используя на тебе эту технику… Позволило мне примерно понять, кто ты. Более или менее.       — И что же ты увидел? — Гарри стоило больших усилий, чтобы его голос звучал ровно. Возможности директора пугали неслабо. Что, Волдеморт его полюби, Озпин еще может? Дамблдор на его фоне смотрелся как-то бледновато.       — Солдата, — директор сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить и развернуться лицом к Гарри. — Прошедшего войну. Не раз и не два сражавшегося не на жизнь, а на смерть. Неоднократно терявшего близких, мучимого странной формой безумия, с которым ты умудрился бороться до последнего вздоха, и оказавшегося в теле маленького мальчика в совершенно чуждом мире. Скажи, я ничего не упустил?       Гарри глубоко вдохнул, выдохнул и сделал так несколько раз для внутреннего успокоения. Про себя же он матерился последними словами, и Бонни полностью разделяла мнение своего носителя, изредка вставляя крайне экзотические конструкции.       — Оз? О чем ты, гримм побери, говоришь? — подал голос Бранвен, явно удивленный услышанным.       — Я сказал лишь то, что я сказал. Не больше и не меньше, Кроу. Этот мальчик пережил немало испытаний в своем мире, прежде чем его душа оказалась здесь в подходящем сосуде.       — А тело?       — Судя по всему… Тело было свободно. У меня есть лишь теории относительно того, как это возможно. Но все же, я хотел услышать историю Гарри. Возможно, это сможет прояснить, как так вышло.       Директор наконец развернулся к странно поникшему собеседнику.       — Твои ответы… Какими бы они ни были, не изменят твое будущее. Оно зависит только от одного человека — тебя самого.       — С чего мне начать? — уточнил Гарри, протяжно вздохнувший и решивший, что хуже уже не будет.       — С того, кто ты такой.       Еще один громкий выдох. Мальчик закрыл глаза, собираясь с мыслями.       — Мое имя — Гарри Поттер, и я…

***

      За всю свою долгую и крайне насыщенную жизнь Кроу повидал и услышал о гримм много всякого разного, выбивающегося из понятий «нормально». Каждый раз, когда он сталкивался с чем-то этаким, то начинал думать, что его не удивить ничем… До следующей непонятной фигни, повышающей планку и заставляющей тянуться к фляге с вискарем на поясе.       И да, он совсем не ожидал того, что пустяковое задание обернется… Вот этим.       Рассказ о другом мире. Совершенно непохожем на Ремнант или Гансмок, о котором рассказывал Капелла. Еще одном мире, где нет гримм, где остались волшебники, живущие в тайне от обычных людей. Мире, где не отлипнувшим от школьной скамьи детям, не имевшим практически никакой подготовки, приходилось сражаться и умирать. Исключительно потому, что взрослые физически не могли что-то сделать. Или не хотели. Кроу так и не понял, что именно происходило на Земле. А задать наводящие вопросы… Было такое чувство, что это будет… Преждевременно.       Сидящий в кресле для гостей пацан хорошо владел собой. Его голос был поразительно ровным. Но недостаточно хорошо для того, чтобы Озпин, внимательно слушавший рассказ, в какой-то момент не вернулся за свой стол и не нажал там пару клавиш, после чего скрытый до определённого времени кулер с водой с шипением появился из пола.       Еще две нажатые кнопки, и одноразовый стаканчик, которые используют в разномастных кафе, оказывается заполнен прохладной водой и протянут благодарно кивнувшему Гарри, залпом выпившем всё.       Рассказ продолжился вновь спустя небольшую паузу. Пара последних месяцев их войны заняла в его изложении где-то минут с пять. А после опять тишина, прерванная Озом.       — И что ты собираешься делать дальше?       — Не знаю, — последовал тихий ответ, в котором явно чувствовалась неуверенность. — Попробую жить. Как-то. Дальше пока не думал. А теперь… Кто ты такой?       — Я — волшебник. Последний из тех, кто когда-то был в этом мире. Упреждая следующий вопрос — я физически не могу вернуть тебя обратно на Землю. Да, моя раса когда-то создала немало порталов, способных доставить в иные миры, но… Они были уничтожены, и восстановить их нельзя. Да и моя магия далеко не та, что раньше. Тем более, признаюсь откровенно, специализировался я совершенно в иных областях. Так что… Сожалею.       — Спасибо за прямой ответ, — грустно усмехнулся Гарри.       — Наверно, тебе это может показаться неуместным, но если ты по каким-то причинам получил второй шанс на жизнь, используй его.       — Оу… То есть хочешь предложить пожить обычной жизнью?       — Это хорошая мысль. Вот только, — трость, которую Озпин все время машинально вертел в руках, звонко ударилась о пол. — Вопрос в том, позволят ли они тебе жить так, как хочешь ты, а не как нужно им.       — Им? Кому это «им»? — подозрительно осведомился Гарри.       — Речь о тех, кто вживил в твое тело метаткань гримм, — трость вновь пустилась в пляс, раз за разом вырисовывая круги в воздухе. Судя по выражению лица директора, он проделал это чисто машинально и не обращал внимания на то, что творит его рука, продолжая рассказывать свои выводы. — Ты ведь не думал, что это проделала группа энтузиастов, верно? Тут нужны годы исследований и весьма крупные денежные вливания, исправная подача нового материала по мере необходимости, а также те, кто прикрывают всю эту деятельность. Во избежание проблем.       И именно последняя группа лиц в один прекрасный момент может прийти по твою душу.       — Устранение? — с кривой усмешкой, инородно выглядевший на детском лице, предположил мальчик.       — Или похищение с последующей вербовкой. И я не думаю, что тебе понравится то, как это будет сделано.       — Выходит так, что, по твоим словам, ход на гражданку мне заказан, — последовал медленный ответ от мальчика, прикрывшего глаза. — Как и шансы на нормальную жизнь. Так?       — Не совсем. Альтернатива есть в обучении на охотника. Хотя бы начального уровня.       — Звучит так, будто это панацея от всех проблем, — хмыкнул Поттер.       — Нет, но это серьезно повысит шансы защитить себя, случись что-то из того, что я назвал. Есть и другое предложение, но об этом мы поговорим, когда придет время.       — Это звучит так, будто я вижу вас далеко не в последний раз.       — Кто знает, — Озпин поправил свои очки пальцем. Трость опять уткнулась в пол. — Жизнь — штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что она подкинет в следующий момент.       — Это все, конечно, замечательно, но где я буду жить дальше? — Гарри наконец-то задал тот самый вопрос, которого подспудно ожидал Кроу.       — Насчет этого… Я думаю, что мистер Бранвен согласится приютить тебя в своем доме.       Гарри немедля повернулся к нему. Кроу прочел в глазах мальчика ничем не прикрытый скепсис.       — Стесняюсь спросить, где ты живешь, — выдал он спустя еще одну неловкую паузу.       — Какие-то проблемы? — сам тон, с которым была произнесена фраза, возмутил Бранвена до глубины души. Было в этом что-то… Что-то.       — Внешний вид, перегар, отсутствие обручального кольца, — начал тут же загибать пальцы мальчик. — Все вместе — выходит, что ты холостяк, живущий в какой-нибудь небольшой захламлённой квартирке. Я не прав?       — У меня нормальный дом! — возмутился охотник, слегка покривив душой.       — Докажи.       С тяжелым вздохом Бравнен оторвался со своего места, на ходу доставая лежащий в кармане свиток и начиная искать фотографию его дома на Патче. Уточнять, что строго говоря, дом не его, а его зятя, и что ему самому там принадлежит всего одна комната, он не стал.       — Вот мой дом, — произнёс он, развернув свисток к недоверчиво прищурившемуся мальчику.       — Хмм…       В этот момент свиток зазвонил, оповещая о входящем видеовызове от племянниц.       Чертыхнувшись, Кроу развернул свиток к себе и нажал на кнопку ответа.       — Что за… — произнес он, когда на экране появилось нечто, обладающее красно-желтым мехом. При звуке его голоса оно зашевелилось и повернулось хорошо знакомой мордой к камере.       — Цвай? — недоверчиво переспросил Кроу. Неужели девочки обучили пса звонить по свитку?       — Гав! — Корги негромко гавкнул, поприветствовав Бранвена.       Камера затряслась, и в кадр влезли два перепачканных лица его племянниц, светящихся радостью.       — Дядя Кроу! Ну, как тебе?       — Один вопрос: зачем? — только и выдавил из себя Кроу.       Руби стушевалась, явно ожидая услышать что-то другое.       — Ну, папа начал красить дом и оставил ведра с краской на улице, а мы играли в мяч. Цвай гонялся за ним и случайно снес банку с краской на себя. Мы хотели его отмыть. Но… Он выглядел так круто, что я просто не удержалась и добавила еще краски для красоты, вот, — поведала Янг. — Ну как? Правда круто?       — Честно? Выглядит неплохо. Вот только как вы его отмывать будете?       На этих словах Руби достала откуда-то полупустую канистру с явно бултыхающейся в ней жидкостью.       — Вот этим вот, — гордо поведала она. — Развести в воде и отмыть.       — Я бы воспользовался ножницами и постриг его, — две пары глаз по ту сторону свитка направились на Гарри, который видел происходящее на экране.       — Ножницами? — переспросила Янг.       — Ага. Типа безопаснее. Растворитель — он же вредный для кожи. Типа ожоги и прочее.       — Хмм, — на лице блондинки отразилась напряженная работа мысли. — Я это учту. Кстати говоря… А кто ты такой и почему ты в свитке дяди?       — Меня зовут Гарри, и пусть ваш дядя скажет это сам.       Кроу готов был поклясться, что нейтрально-постное выражение лица, которое находилось на лице Гарри, чуть-чуть сменилось на некое подобие улыбки. Впрочем, это не отменяло желания ругнуться. Кажется, шкет только что прибавил ему чуть больше головной боли.