Отсутствие

POV Tord        Это могло быть обычным вечером, в какой я направляюсь после тренировки в свою квартиру, в свой дом, но что-то тогда помешало… А точнее кто-то, худощавый парень в тёмно-персиковом комбинезоне, что совсем не видел перед своими глазами огромного размера автобус, который с лёгкостью и за считанные секунды смог бы отправить этого паренька на тот свет. Весь квартал, в котором я и он находились, был практически пуст, за исключением этого самого транспорта. Дождь тогда поливал с неимоверной силой, словно хотел пробить каплями давно застывший бетон, тёмного цвета облака также продолжали застилать луну и не давали ей хоть слегка осветить этот город. Никого рядом не было и… Твою мать, появился он…        Не знаю даже, что тогда на меня нашло, но, может быть, мне просто захотелось помочь… Бред. Этот парень чем-то сильно притягивал, хотя я даже толком и не рассмотрел его внешность, ведь было не до этого. То, как мои ноги, совершенно не слушаясь меня, быстрым бегом направились к этому слегка покачивающемуся из стороны в сторону мальчишке, как руки быстро сковали эти узкие плечи и тело толкнуло его вперёд, было единственным, что я тогда запомнил очень отчётливо… А ещё очень отчётливо я слышал, как сильно заколотилось там, где-то под левой частью рёбер…

POV Tord

       Это утро не было таким обычным, какое видел каждый день гитарист, находясь в камере, за решёткой. Кажется, он смог за всё это время наконец нормально заснуть, не ожидая каждый раз этого противного скрипа старой, но очень прочной металлической двери. От этого, наверное, постепенно становилось спокойнее… — Как же тебя так угораздило, Ларссон? — спрашивал сам у себя коммунист, придерживая двумя сомкнутыми пальцами основание наполовину выкуренной сигареты. — Вроде и без всего этого дерьма забот хватает…        По комнате витал, кажется, такой противный запах никотина, но и без этого в помещении пребывал лишь мрак. Серые, но, почему-то, словно новые, только что купленные обои хоть как-то разбавляли гнетущую обстановку, рядом с панорамным окном стоял небольшой комод из, видимо, дорогого дерева, но особой прелести это всё не вкладывало в первое впечатление, а на кровати, постельное бельё которой было в червонных и красных тонах, лежал совсем не высокий паренёк, что точно не могло создать плохую атмосферу — такой вид представился курильщику, когда тот просто повернул голову в бок.        Но всё-таки кое-что заставляло немного напрячься — его глаза… Ведь когда этот юный паренёк ворочался в кровати, то редко приоткрывал веки, хотя сам ещё был на стадии достаточно глубокого сна. И вот они приоткрылись, а там лишь чернота… Незримая, неизведанная и немного пугающая, так как не было видно ни радужки, ни зрачков.        Медленно, норвежец подошёл к, кажется, мирно лежащему парню с пепельного цвета волосами, что также забавно торчали вверх, после чего припал коленями к чёрно-коричневому паркету. — Что же с тобой? Это линзы? — тихо прошептал Торд, протягивая одну оголённую руку к закрытым векам, но… — Не трогай меня, урод… — резко, он открыл глаза, после чего намертво схватил запястье курильщика, хоть и не мог до конца сцепить в маленького размера ладонях руку, после чего швырнул в противоположную сторону. — Очнулся… Я уж начал думать, что ты помер… — его пластырь на правой щеке приподнялся от неожиданной ухмылки, отчего по холодной спине пробежалась некая дрожь.        Не спеша, черноглазый поднялся с кровати, принимая сидячую позу. Понимать всё до конца он вовсе не мог, так как сразу же почувствовал головную боль, предварительно ухватившись за волосы обеими руками. В ушах раздавался противный звон, что нехорошо сказалось на лице гитариста, ведь он, к большому удивлению, совсем не выразил никаких эмоций. — Так ты сбежавший заключённый, верно?.. — с неким ехидством в голосе спросил обладатель торчащих вверх рожек, дотронувшись рукой до мокрой оранжевой ткани, слегка оттянув край. — Ну и зачем? — со злобным лицом спросил черноглазый, сжимая в руках одеяло. — «Зачем» что? — переспросил сероглазый, убирая руку от верхней части одежды. — Ты бы не соизволил свалить с моей кровати, ведь как раз-таки из-за тебя она промокла?! — Зачем ты спас меня?! Тебе что, жизнь настолько наскучила?! — уже более злобным, но слегка хриплым голосом, буркнул гитарист, попутно спуская ноги с мягкой кровати. — Ну давай, попробуй выйти! Тебя же узнают!!! — продолжал ухмыляться тот, но голос всё же повысил, резко встав с, кажется, такого холодного пола. — Да они считают, что я уже давно на том свете!!! — тоже начал кричать британец, встав с постели, но после лишь на секунду остановился, ведь заметил, какая сильная у них разница в росте… Макушкой он доставал до ключиц парня еле-еле, поэтому вмазать ему было бы не самой удачной идеей. (Ну, а что поделать, если при первой встрече с человеком, он уже конкретно начинает тебя выбешивать?..) — Что?.. То есть как? — по началу не понял норвежец, слегка изгибая одну бровь вверх. Его злоба и раздраженность куда-то просто мгновенно улетучились, оставляя после себя лишь удивление и ступор. — А это тебя никаким боком не касается… — отвернул тот взгляд в сторону, но после почувствовал подступающее к нему тепло, ведь Ларссон резко схватил того за запястья, мгновенно сжав, после чего услышал тихое шипение. — Вот таким способом ты решил их провести, да? — снова… Снова Риджуэлл видит перед глазами эту ухмылку, полную уверенности в себе и неким горящим желанием завладеть чем-либо. — Единственное, что мне непонятно, почему на твоём горле тоже глубокий порез, а ты вовсе не умираешь?.. — СКАЗАЛ ЖЕ, НЕ ТВОЁ ДЕЛО!!! — крикнул гитарист, толкая высокого парня в грудную клетку, но, к сожалению, ничего из этого не вышло. — Хм… Как думаешь, плохо ли будет, если они внезапно узнают о твоём воскрешении? — резко, он оттянул уголок губ, создавая непонятную и, почему-то, именно хищную улыбку, что могло бросить в дрожь и так далее, но… Эмоций не было совершенно никаких. — Это угроза? — Да, глупый… — кинул тот, щёлкая юношу по лбу, но после почувствовал, как желудочный сок горит желанием вырваться наружу, так как в брюшной полости ощутилась резкая и неожиданная боль. От такого расклада норвежец лишь слегка сгорбил спину, наклонившись к черноглазому. — Ты хочешь остаток своих дней провести в той дыре? — Что тебе, блять, от меня надо?! — недовольно поморщился обладатель торчащих вверх волос, скрещивая руки на груди и поспешно отходя в сторону от коммуниста.        Но, если честно, действительно было непонятно, почему курильшик с таким ехидством в ухмылении и явно уверенностью в себе лишь наблюдает за этим невысоким пареньком. Было непонятно, почему же он его спас от смерти, почему в тот момент старался так аккуратно взять на руки музыканта, дабы не ухудшить его и без того плохое физическое состояние?.. Ларссон, наверное, сам не знал, почему капля заботы всё же была в его действиях, но только немного, только чуть-чуть… — Твоё имя? — со спокойным лицом спросил коммунист, лениво помяв позвонки в шее. Это, конечно, вызвало немало удивления, но после всё же последовал ответ… — Том… Том Риджуэлл, — тоже с более спокойным голосом сказал британец, слегка наклоняя голову в бок, но только для того, чтобы рассмотреть до конца его устрашающую комнату… — Ты? — Торд Ларссон, — сухо кинул обладатель торчащих вверх рожек, блестнув в тёмном углу комнаты серебристыми глазами, словно подставляя лезвие под яркие лучи солнца, после чего слегка прикрыл веки.       И ведь, Томас вовсе не ожидал, что это утро будет для него таким спокойным, по сравнению с тюрьмой. Он вовсе не ожидал, что случиться может даже такое, но где-то в своих мыслях он, наверное, даже благодарил этого ещё не известного человека за утренний скандал. Было просто спокойно находиться рядом с ним, нежели с тем мужчиной, чьё горло было давно вскрыто… — Дай я хоть зашью порез, а то завернёшь голову и тут же сдохнешь… — усмехнулся Ларссон, уходя куда-то за дверной проём. — Зашьёшь?.. — тихо прошептал Риджуэлл, медленно при коснувшись холодными пальцами к горлу, но после резко убрал, так как ощутил боль и неприятное ощущение. Это было так внезапно, словно проводят вовсе не по поверхности кожи, а по внутренностям. Но даже от такого мерзкого ощущения черноглазый не перестал удивляться поведению своего спасителя, пусть они уже и успели покричать, выпустить пар друг на друга.        А вернулся он с кучей бинтов, спиртом и нитками, что немного насторожило гитариста. Он, кстати, только сейчас смог нормально разглядеть парня: довольно высокий рост, что просто не позволило бы ему вовремя не увернуться от простого нападающего, какая-то чёрного оттенка тонкая худи, но эта уже была с обрезанными по основание плеч рукавами, что открывало вид на просто прекрасную мышечную массу, обычных серых тонов спортивные штаны, в которых, видимо, было действительно комфортно, наверняка, удобно бить и самые обычные кеды, какие облегали довольно большую ступню — представление о нём ухудшилось в разы… — Может, ты дашь мне что-нибудь, во что я переоденусь, дабы не запачкать Вашему величеству кровать? — язвительно произнёс гитарист, лениво оттягивая край губ в сторону, что никак не могло выражать улыбку, а лишь одно недовольство. — Снимай с себя это! — скомандовал сероглазый, ставя все необходимые вещи на тумбочку, после чего направился к шкафу и за считанные секунды достал оттуда первое, что попалось на глаза, направляя вещь, дабы кинуть, в сторону черноглазого. — Лови! — Вот же… — со слегка смещёнными к переносице бровями буркнул британец, растягивая в изрезанных руках достаточно длинную серую футболку. — А ничего ПОМЕНЬШЕ не нашлось?! — Бери от этой жизни, что дают, Томми, — можно было и не смотреть на его лицо, ведь и без этого было понятно, что этот блатной засранец ухмыляется… — Иди уже, переодевайся в ванной, если так сильно стесняешься! — Заткнись, а?! — быстро взъелся юноша, но после почувствовал, как плечи резко сжали большие ладони, куда-то подталкивая. — И не трогай меня! — Тогда как же я обработаю твои раны? — быстро поднял брови вверх коммунист, а после и руки. Последовала резкая улыбка. — Да я не… — черноглазый немного замялся в голове, но хмурое лицо по-прежнему оставалось непоколебимым. Практически зайдя в ванную комнату, договорил довольно тихо, прикасаясь кончиками пальцев к горящему участку тела. — Не это имел ввиду…        Это парень казался просто невероятным и в хорошем, и в плохом смысле. С первого взгляда он был настолько противным, даже для общения, но тогда почему, стоит ему увидеть эти достаточно глубокие порезы на горле и руках, он, хоть и не сразу, хоть и не очень заметно, но пытается как-то помочь?.. В его глазах читается некая похоть и желание власти, а на деле он ведёт себя совершенно по-другому… Предположения оказались верными, ведь футболка действительно велика… Она, к счастью, тогда целиком закрывала полынью колени, поэтому можно было выдохнуть. Но на ощупь ткань всё же оказалась приятной, поэтому даже некая недавняя злость тут же исчезла. И было, знаете, довольно приятно и непривычно, оттого что о тебе кто-то заботится и разговаривает с тобой гораздо дольше, чем простые «пять минут», вручает эту несчастную большую верхнюю часть одежды, которая порядком успела превратиться в «платье «. Но всё же это было лишь ложью. Ведь просто так Торд точно не выпустит паренька из этого дома… — Эм… Спасибо, что ли, коммуняка? — вытянул с удивлением последнее слово гитарист, после чего направил взгляд на уже заскучавшего на кровати Ларссона. — Вау! Риджуэлл, да ты делаешь успехи! — саркастично сообщил норвежец, поджигая основание новой сигареты. — Шевелись давай!        Молча, парень сел на кровать, но подальше от Торда, отчего тот немного опешил, но после лишь слегка ухмыльнулся, пододвигаясь ближе. На коленях была какая-то железная коробка, крышка которой была слегка сдавлена в разных узорах. Там и были все медицинские принадлежности для Риджуэлла. Взяв в ладони спирт, курильщик принялся смачивать слегка изогнутую в дуге иглу, дабы продизынфецировать. — Блять, ты можешь хотя бы сейчас не курить?! — возмутился гитарист, но лишь уловил грозный взгляд, после чего окончательно, наверное, затих. И вот, резко, на слоях кожи и эпителиальной ткани Томас почувствовал резкую боль и зашипел, после чего пытался преодолеть сильное и тягучее желание опустить голову. Пальцы нервно сжали одеяло, зубы тоже начали скрежетать. Медленно, игла начала протыкать кожу, стягивая две разрезанные стороны вместе, и это могло длиться вечно, ведь Ларссон всё же не врач.       Но всё же больше из них двоих удивлялся сам норвежец, ведь видеть такие глубокие разрезы на горле и то, что этот юноша до сих пор жив — редкость и большая, наверное, для черноглазого удача. Вообще с самого начала его удивил тот факт, что Риджуэлл всё ещё не упал лицом на землю без сил, до сих пор не закрыл глаза и не отправился на тот свет. Но сам процесс наблюдения за этим «сбежавшим» заключённым доставлял больше удовольствия, заставляя все же проявить на лице растягивающуюся ухмылку. — И что же я должен сделать, чтобы ты уже наконец меня отпустил? — слегка раздражённо спросил музыкант, наконец-то опустив голову и приняв нормальное положение. Шея и руки были полностью зашиты, но оставались лишь бинты. — А ты действительно… — последовало лёгкое похмыкивание, что заставило слегка расширить чёрные глаза. — Не хочешь туда возвращаться… Там настолько ужасно?.. — Твою мать, да скажи уже т… — внезапно Риджуэлл почувствовал, как шею задевает тёплая кожа больших ладоней, которые аккуратно обвивают его горло бинтами. Глаза резко сожмурились, ведь те места… просто горели от прикосновений тёплых рук. По ледяной спине прошлась дрожь, но пепельно-волосый старался вести себя спокойно, дабы не ухудшить положение самому себе. — Т… Ты закончил? — его голос лишь слегка дрогнул, после чего он одним слегка прикрытым глазом мелькнул по лицу коммуниста. — Ты будешь продавать сладости, Томми… — всё, что встретил Риджуэлл, это хищный взгляд, в каком уже не было того спокойствия, и это немного настораживало. — Какие сладости?! Ты больной?! — быстро взвёлся юноша, но после увидел перед глазами небольшой целофановый пакетик на красной липучей закрепке. Глаза мгновенно расширились, ведь там были наркотики… — Если ты выйдешь отсюда без моего ведома и попытаешься отыскать помощь… — на его лице уже не было никаких ухмылок, ведь он довольно изменился в эмоциональном плане. Стал более серьёзным и холодным… — То тебя отыщу я…       «По-прежнему думаю о нём, как в хорошем, так и в плохом смысле, ведь он действительно…»

Невероятно скрытный парень…