Отсутствие

Интересная смерть не заставит скучать, Ведь вариантов много...

Они пропитаны ненавистью... Ненавистью к самому себе

       Медленно, через торчащие из рук трубки проходит светящаяся серебристая жидкость, заставляя лишь истерично кричать, запрокидывая голову и полностью выгибая спину, что, кажется, позвонки могут от этого треснуть.        И никто больше не услышит, ведь помещение заперто... Все его оставили наедине с самой смертью, так он думал. Где-то на каменном полу, возле различного размера невысоких столов, находились довольно старые железные вёдра, что были уже давно покоцаны различными острыми приборами. Но они не были чистыми, ведь всё залито кровью... До краёв, переходя по стенкам, тёмная червонная кровь скатывается к полу, оставив после себя лишь лужу, ведь каждый раз в эти ведра падают всё новые и новые капли венозной крови...

Удушение, Сгорание, Вскрытия, Передозировка от таблеток, Прыжок с крыши И пуля из пистолета...

      Вариантов смерти существует гораздо больше, чем всё это, но зачем так тщательно продумывать свою смерть, и... Для чего это?       Он всеми силами пытался произнести хотя бы одно слово, которое решило бы, возможно, его судьбу. Он пытался, но получались лишь некие помыкивания, из которых точно нельзя попросить о...

Убейте... Прошу, убейте меня...

      Он вовсе не может двигаться, ведь тело прочно привязано тугими ремнями к старой и давно изрезанной в клочья больничной койке. Он не может ничего сказать, ведь рот завязан. На искусственной и разорванной кровати давно засохла кровь, на участках израненного тела тоже виднелась алая жидкость, - и комнату давно заполнил запах такого противного, соленоватого железа... Кажется, скоро он начнёт захлёбываться в собственной крови.       Единственное, что ему было позволено, так это смотреть... Наблюдать, но только тихо, не издавая ни звука, что достаточно плохо получалось. И эти глаза наблюдали, смотрели на себя в зеркало, что было подвешено ровно над этой самой койкой, и ужасались тому...

Что эти глаза ему уже не принадлежат...

      Он пытался выбраться, за что получал очередную дозу наркотиков, как он тогда считал, ведь совершенно не понимал. Почему ему так больно?

Спасите... Помогите мне стать свободным И подарите мне крылья...

      Этот парень совершенно не понимал, почему они это делают... Зачем оно им нужно? Ведь, продолжая делать такие жестокие вещи, они вовсе не заслужат чего-то, что представляли себе в похвалу, награду... Почему каждый божий день приходили в это мрачное и запечатанное со всех сторон место, дабы продолжить пропускать по этим самым трубкам серебристую жидкость?.. Он не знал...

***

      Всего несколько вариантов смерти всплывали в голове Риджуэлла, которые, кажется, были для него даже банальны, но это, может, действительно бы помогло... — Решка - жизнь, орёл... — незаметно шептал охрипший от недавней тошноты голос, крутя между пальцами монетку. Такую маленькую, но которая решает его судьбу, которая много значит для гитариста. — Смерть...       Он уже не слушал того, может, слегка взволнованного и даже озлобленного голоса за дверью в ванную, ведь мысли, абсолютно каждую часть занимало лишь это предложение «Решит монетка»...       И вот, медленно, он подкидывает её в воздух, после чего время для черноглазого словно останавливается. Он не спеша наблюдает за застывшим пространством, за каждым переворотом в воздухе этого серебряного изделия, которое разгоняет мелкие частицы пыли. Он закрыл рукой недавно приземлившуюся монету... — Риджуэлл, мать твою, что с тобой?! — в дверь до сих пор продолжают наносить нервные стуки, желая наконец отпереть её и просто посмотреть, заглянуть этому алкоголику в глаза. Чтобы просто знать, что всё в порядке... — Блять... — тихо шепчет музыкант, рассматривая эту проклятую сторону, на которой отчётливо виднелась "Решка". Но далее он уже не шептал, а крикнул: — Не долбись в свою дверь, Ларссон!!! Ты и мне скоро мозг вышибешь!!!       Кажется, это его немного успокоило, как показалось Томасу, ведь в двери больше не было слышно каких-либо матов на непонятном Риджуэллу языке, нервных, но достаточно громких и раздражающих постукиваний. Наверное, он остыл... — Ты совсем, Ларссон! — взбудоражился Том, закрывая одной рукой за собой дверь, другая же мирно лежала на лбу. — Я там кишки выворачивал наружу, а тут ты ещё кричишь и...       Неожиданно он ощутил на своей шее чужие руки, которые начали медленно разматывать те самые бинты, что уже давно в некоторых местах поободрались, оставляя после лишь торчащие нитки.       И Риджуэлл хотел возразить, оттолкнуть, ведь те места...

— П-ПРЕКРА...

Они горели... — Так много... — медленно и аккуратно касаясь кончиками пальцев сильных покраснений на шее, за бинтами и в других областях, Ларссон снимал белую ткань, каждый раз нахмуривая брови и становясь всё мрачнее. Все мысли о том, что нужно бы его оттолкнуть пропали, раз он в таком состоянии, только вот почему?..       И ведь хмуриться действительно было чему: огромных размеров засосы выделялись на шее своими яркими оттенками фиолетового и красного. Где-то виднелись лёгкие отпечатки от укусов, к которым вообще категорически нельзя было прикасаться, ведь Томас бы просто не выдержал, так как те самые укусы находились рядом с недавно зашитым порезом, что тоже немного распух... — Извини... — с горечью в голосе проговорил норвежец, убирая от шеи руки вместе с медицинскими принадлежностями. Видимо, решил сменить тему. — Садись пока на кровать... — Да... Не нуж... — хотел было возразить гитарист, но уловил достаточно холодный и грозный взгляд металлических глаз, что также бросило в дрожь, только вот... Эта дрожь была посильнее, даже чем при столкновении с Харгвизом. Странно...       Пришлось следовать его указаниям, сесть на кровать. От неё по-прежнему веяло никотином, благодаря которому, кстати, Риджуэлла и вырвало, унося за собой остатки наркотиков. Это тёмно-красных оттенков одеяло в скомканном состоянии валялось около помятых подушек, но именно на этой кровати... Чувствовалась некая защита?       Бред... От одной мысли о том, что именно благодаря Ларссону Томас избежал чего-то страшного, не постояв за себя самостоятельно, тоже хотелось блевать... Но через несколько секунд он вернулся... — Сиди смирно, — приказал сероглазый, снова доставая из той самой небольшого размера коробки с различными узорами белоснежные бинты. Его действия вновь были непонятны. Буквально несколько часов назад он угрожал Риджуэллу, грозясь разыскать даже под землёй, если тот всё же совершит оплошность, а сейчас... Сейчас он так бережно подносит белую мягкую ткань к зашитому и красному горлу, медленно обворачивая, словно ухаживая за ребёнком в зимние дни, ведь наматывал так неторопливо, робко даже, точно укутывал в только что связанный либо купленный шарфик, стараясь уберечь его здоровье от простой простуды...       Но кое-что довольно сильно напрягло в его действиях... Он слишком пристально разглядывал шею алкоголика, заворачивая в бинты по самые ключицы. Во взгляде его читалась злость, это было видно, хоть и почти не заметно. Но всё же... Вместе с зашитой линией он замотал и все следы Мэтта... — Торд, — подал холодный, но хриплый голос черноглазый, направляя взгляд, хоть этого и не было видно, на серебряные глаза. — Тихо! — фыркнул тот, продолжая обматывать бледную кожу белоснежной тканью. — Зачем я тебе?.. — не послушался... Он не смог послушно промолчать, вовсе не задав такой важный для него вопрос.       И он замолчал, создавая в комнате гнетущую, поедающую мозг тишину. Глаза его были светящимися, словно посылали взрывной сигнал о том, что нужно бежать, но смерть всё-таки догонит. Свободная рука начала нервно то сжимать, то разжимать простыню. И это вовсе непонятно...       Почему же он так повёл себя при первой встрече, защищая своей спиной Риджуэлла от автобуса, а после сам же начинал бросать леденящие угрозы, отчего по коже проходила мимолетная дрожь?.. Непонятно... — Ты помогаешь продавать мне наркоту... — слегка хрипловатый голос разносится по этой мрачной, заполненной никотином, комнате. Но он, кажется, врёт... — Тогда найди себе другого мальчика на побегушках, Ларссон!!! — вскрикнул гитарист, смещая брови к переносице. Слишком уж спокойно себя вёл этот коммунист. Действительно хотелось метнуть что-то в него, но, к сожалению, ничего рядом не оказалось. Резко, Томас поднялся с кровати, оттягивая рукава синей худи. — А я ухожу!!!       Его поведение было понятно Торду, ведь он оставил его совсем одного с совершенно не знакомым человеком, который вскоре чуть не изнасиловал его прямо у барной стойки, хотя должен был всего-то купить пятнадцать пакетиков со "сладостями". За это как раз-таки курильщик и злился на себя самого...       Он почти у выхода... Его рука уже незамедлительно касается ручки входной двери, дабы открыть и просто уйти, просто оставить этого ненавистного ему коммуниста одного. Но он чувствует на своей руке, что уже была полностью положена на дверную ручку, чужую большую ладонь, что вскоре отдаётся лёгким покраснением на руке. — Что ты, блять, делаешь?! — злой, он поворачивает взгляд в сторону обладателя торчащих вверх рожек, но после лишь застывает в недоумении, разглядывая металлические и, кажется, просто разъярённые глаза, что смотрели с такой неописуемой высоты, из-за чего хотелось свернуться в маленький комочек, но Риджуэлл, естественно, не собирался так поступать... Так бы не позволил твёрдый характер, но душа. Она-то мягкая...

И если бы ты ответил, что вернёшься... Но ты врёшь уже сейчас, Ведь тебе нужна лишь свобода...

— Не уходи, останься... — холодный голос раздавался эхом в ушах, а всё остальное - мелкими мурашками. Почему от его слов вообще так бросает в дрожь?.. Но Риджуэлл не был бы собой, если бы не нагрубил... — Я тебя совершенно не понимаю, Ларссон! — продолжал возмущаться пепельно-волосый, пытаясь одёрнуть руку, но внезапно почувствовал, как бледноватая кожа начала гореть, ведь курильщик немного сильнее сжал ладонь, вовсе не желая отпускать. — Какого чёрта тебе от меня надо?!! — Ты меня совершенно не помнишь, верно?.. — внезапно эти слова раздались ядом по всему телу. Риджуэлл ощущал своё учащенное дыхание. То, как медленно развернул голову обратно, утыкаясь взглядом в дверь, как по спине проходил табун мурашек, заставляя плечи невольно вздрагивать и приподниматься. Что он должен помнить?.. — Ч-то? — всё, что смог выдавить из себя алкоголик. Он наверняка снова что-то задумал, чтобы оставить британца взаперти, вскоре снова вручать эти прозрачные пакеты с таблетками и капсулами. — У тебя совсем крыша поехала, Ларссон?!! — Да брось... — ему не нравится, ему совсем не нравится такие резкие перемены в его поведении и голосе, ведь они изменились до неузнаваемости, заставляя всё же пустить дрожь по губам. Взгляд стал более хищным, но по-прежнему немного холодноватым и стойким. — Ты ведь помнишь большое количество взрывов?..

Где-то существует прекрасный город, что был разрушен совсем недавно... Причиной разрушения был теракт.

— О ч-чём ты говоришь?! Что это за бред?!! — кричал юноша, пытаясь оттолкнуть от себя высокого парня, но не получилось, ведь он довольно сильный...       Он хотел... Он правда хотел каким-либо образом выкрутиться из этого плена, просто распахнуть дверь и выбежать на улицу, по которой он так скучает, запах которой так желает ощутить, ведь... В его комнате один лишь никотин. Небольшого размера ладонь пытается вырваться, сорваться с этой дверной ручки, но её также крепко держит курильщик, не отпускает. Что ему нужно?..

Слышен детский плач, истерические крики женщин, которые застают перед своими глазами огромное количество крови...

— Отпусти меня!!! — почему же... Несколько часов назад Риджуэлл даже двигаться нормально не мог, поэтому не дал отпор Мэтту, сейчас же он полностью в здравом теле, но... Почему именно против этого коммуниста юноша так беззащитен?..       Но курильщик не слушает... Внезапно грудная клетка британца встречается с дверью, не сильно, но достаточно крепко упираясь в неё, и всё это из-за него... Свободная рука легко прижимает спину алкоголика к двери, заставляя холодную спину почувствовать жар, а после и дрожь. — Ты ведь помнишь терракт, произошедший три года назад? — и именно эти слова, кажется, заставили пропустить через мозг новую пулю...

Как же жаль, что выпал не орёл...

— Теперь-то ты вспомнил меня?.. — плохие, очень плохие слова отпадали от его губ, заставляя каждый раз ворочать головой в разные стороны, лишь бы не слушать всего этого, ведь...

Ты был террористом, Я - твоим заложником...

Невысокого роста мальчик пытается вырваться из стальной хватки ещё не известного ему парня, но... Как только обладатель торчащих вверх рожек посмотрел в его глаза, то... Ослабил хватку Где-то по-прежнему слышны визги и крики либо от боли, либо от потери родного человека. Это всё сделал он... И стоило слегка потерять хватку, как... Сероглазый почувствовал боль в грудной клетке...

— Это ты всадил мне в сердце нож... — уже практически шёпотом говорил Ларссон, но теперь он лишь наблюдал за тем, как Риджуэлл внимательно прислушивался к каждому его тихому слову, даже вздоху. — Это ты...       Это Ларссон был тем человеком, после которого Риджуэлл попал в ту самую колонию... Это из-за него гитаристу пришлось пережить столько дерьма и... Потерять своих родителей... Только эти несчастные несколько часов назад он так упорно кидался с кулаками на Харгвиза, дабы защитить Тома, сейчас же... — А теперь ты мне скажи, Том... — голос сильно похолодел, что превратилось в новую дрожь, страх. Мозг просто, кажется, отказывался воспринимать эти слова, ведь это так много значило в дальнейшей его жизни, наверное... — Зачем ты мне нужен?..