MASTI

1 Работа без Максима дается Олегу с трудом. Если бы последний был профессиональным актером, то выход партнера из съемочного процесса не волновал бы его так сильно. Или, по крайней мере, он смог бы переключиться и не думать о том, что теперь в проекте остался совершенно один. Однако Олег Мертвый – не профессиональный актер. И даже не актер вовсе. Он согласился на участие в съемках только потому, что его собственная жизнь казалась невероятно скучной. В ней не было событий и впечатлений. Мертвому повезло, что в кастинге могли принимать участие так называемые люди с улицы, поскольку далеко не каждый актер готов сниматься в... Откровенной пидорской порнухе. Олега порнуха не смущала. Люди, перед которыми ему могло быть стыдно, отсутствовали в круге общения. Ввиду отсутствия самого круга общения. Родителей давно нет. С родственниками Олег никогда не поддерживал отношений. Жены, дети — этот недуг обошел стороной. Коллеги? Да они и сами горазды пошабашить в эскорте... У модельного бизнеса очень много граней, и не все из них привлекательны. Поэтому съемки в долгосрочном проекте режиссера Эмиля Холодного кажутся Олегу Мертвому очень хорошей альтернативой. До тех пор, пока роль Максима Вермана не считается сыгранной. Олег полагает, что ему никто не нужен. Так называемая вторая половина – обуза и, как следствие, дыра в бюджете. Стакан воды в старости также без надобности – скорее всего, до этой самой старости он просто не доживет. Домашние животные? Ни к чему – они лишают мобильности. А привязываться к партнеру по съемке – вообще последнее дело. Каждый из них неискренен и просто отрабатывает свой кусок хлеба. Но Мертвый привязывается. И когда осознает это, то впервые ощущает нечто похожее на отчаяние и беспомощность. Что теперь делать? Может быть, это влюбленность? Нет, едва ли. Хотя откуда человеку, который никогда никого не любил, знать о том, что такое любовь? Однако для идентификации собственных переживаний Олег имеет кое-какой набор шаблонов, накопленных благодаря просмотренным фильмам, прочитанным сценариям и художественной литературе. И то, что Олег испытывает к Максиму, не похоже ни на оголтелую страсть, ни на героическое самопожертвование. Собственность. Верман – его собственность, которой почему-то пользуется кто-то другой. А он, Мертвый, ничего не предпринимает, и потому испытывает самую настоящую абстинентную агонию. С этим нужно покончить. 2 На вопрос о возможности возвращения роли Максима Вермана в сюжет режиссер справедливо интересуется: - И как ты себе это представляешь?! Эмиль Холодный делает экспрессивный размашистый жест рукой. В руке – одноразовый бумажный стаканчик с кофе. Крышки на стаканчике нет. Поэтому содержимое беспрепятственно выплескивается на пол. Режиссер тихо матерится и недобрым словом поминает уборщицу, которая, почему-то, не материализовалась перед ним здесь и сейчас. - Я не снимаю фантастику! - оборачивается и ТАК смотрит своими диким взглядом, что любой другой на месте Олега Мертвого давно бы стушевался, сто раз извинился за собственную глупость и ретировался. Но на нем эти уловки не работают. - Я знаю, - соглашается тот и без лишних предупреждений отбирает у Холодного стаканчик с недопитым кофе, чтобы никого не облил и себя не испачкал. Ставит на стол. Скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит. - Что, если Максим не сдох? Пауза. Эмиль в недоумении смотрит на своего самого красивого актера – бывшую мужскую модель. Затем его взгляд смягчается и он почти нежно касается пальцами его бледной впалой щеки. - Это невозможно, дорогой мой, - прижимается к Олегу и крепко обнимает за талию. Слышит, как в груди размеренно бьется сердце. Удар за ударом. Ровно. Спокойно. Этот ритм всегда успокаивает. - Мы очень убедительно показали то, как наш могучий Самсон превратил Максима Вермана в фарш. В реальной жизни после такого хоронить в закрытом гробу придется. А ты говоришь, «не сдох»... - Придумай что-нибудь, - приведенные аргументы Мертвый игнорирует и упорно продолжает гнуть свою линию. - Да твою ж мать, Олег! - Эмиль громко злится и резко отстраняется, отпихивая того от себя. - Я тебе русским языком говорю, это, блядь, невозможно. Все! Точка! Я как должен это дерьмо зрителю объяснять?! - Да зрителю похуй, Эмиль, - резонно замечает Олег, не понимая, откуда в режиссере вдруг воспряла такая ответственность перед потребителем. - Зрителя интересует ебля и мордобой, а не логика повествования. - Да ты...!!! - тот задыхается от возмущения. - Не обесценивай мою работу! – Холодный порывисто хватает бумажный стаканчик со стола и, прежде чем осознав, что делает, выплескивает остатки кофе в Олега. Мертвый, предвидя такой исход переговоров, успевает увернуться от плевка темным напитком. Капучино плюхается на пол, немного обрызгав ботинки обоих. Олег смеется. - Че ты ржешь? - обиженно фыркает Эмиль. Олег – единственный человек, который не внушается его выходками. - Упрямый баран... - обреченно вздыхает, приглаживает рукой золотые кудри и успокаивается так же быстро, как вспыхивает. - Зачем тебе Максим на съемках? Ты можешь проводить с ним время вне работы. Веселье Олега как рукой снимает. Эмиль проницательно бьет точно в цель и знает об этом. Он все обо всех знает. - Я... Холодный вопросительно выгибает бровь. Неужели сейчас он наблюдает сцену смущения Олега Мертвого?! С трудом сдерживает себя от едкого комментария по этому поводу. - Я не могу. Он с Зервасом. - И что? – Эмиль пожимает плечами, не видя в этом никакой проблемы. - Воспользуйся моделью поведения своего персонажа, ха-ха, - он, все-таки, не может удержаться от подъеба. Тот укоризненно смотрит в ответ: - К сожалению, в этой реальности я не могу убивать людей тогда, когда мне захочется, Эмиль. - Просто поговори с ним. Возможно, все окажется проще, чем ты думаешь. 3 Максима Олег подкарауливает на выходе со съемочной площадки. Какой-то сериал. Эпизодическая роль. - Олег?! – Верман замирает на крыльце, завидев знакомую фигуру. Он не ожидает увидеть его здесь и сейчас. Он живет с уверенностью в том, что их пути с этим красивым, недосягаемым и держащим свое сердце под замком, человеком не пересекутся больше никогда в жизни. Максим так не смог понять, чем тот живет, что чувствует на самом деле. Верман пытался с ним поболтать в перерывах между съемками, позвать на кофе, пофлиртовать даже. Однако Олег не выражал ни капли заинтересованности. И постепенно весь энтузиазм сошел на нет. Рано или поздно даже самый упертый человек устает ломиться в закрытые двери. В желудке сжимается клубок нервов. Страх. Максим отчетливо осознает это чувство. Но почему? Так бывает, когда уже смирился с безответностью стараний, глубоко закопал переживания и научился жить без них. Научился, пусть и с трудом, радоваться окружающей реальности и не сравнивать никого с Олегом Мертвым. А теперь, когда тот является собственной персоной, все усилия оказываются перечеркнутыми одним махом. И это пугает. Потому, что с этой поры контролировать развитие событий становится невозможным. - Что ты здесь делаешь? - в голосе Максима отчетливо слышится напряжение. Он с опаской разглядывает гостя. Тот стоит рядом со своей машиной красивого темно-синего цвета. Темно. Холодно. Погода ветренная. Моросит мелкий дождь. Такой, от которого под зонтом прятаться бесполезно и глупо. Но Верман все равно собирается прогуляться до ближайшей станции метро. - Можно... – и внезапно меняет планы. Не понятно, зачем. Ему просто хочется согласиться. - Ты еще не ел? Может, поужинаем? - Олег пытается улыбнуться, но выходит как-то натянуто. - Да, давай... 4 Ужинают они в одном из ресторанов на районе, поближе к дому Максима. Потому, что Верман так желает, а у Олега возражений не находится. Ресторан недавно открылся. Обслуживание и кухня – на высоком уровне. Потом, по мере нарабатывания клиентского потока, неизбежно испортится и то, и другое. Они наслаждаются вкусной едой, вином, приятной музыкой и, как ни странно, компанией друг друга. Алкоголь расслабляет Олега, и он перестает казаться скованным. Общаться становится гораздо проще. Максим не замечает, как и сам начинает оттаивать. Из памяти постепенно стираются страхи, неприятные воспоминания и собственные обиды. Он периодически касается рук Олега, тот, на удивление, реагирует: хватает за пальцы, держит, не отпускает. Верман тихо смеется. Это все алкоголь. Ведь прежде Мертвый всегда игнорировал подобные жесты. Ну и пусть… Пусть алкоголь... Что с того? В очередном бокале вина Максим топит грусть и сожаление от того, что все реакции Олега могут оказаться неискренним и ненастоящим. Почему вообще его это вдруг волнует? Недостаток внимания? А как же Рома? Рома... Существование Романа Зерваса также добавляет горечи: этот человек, бесспорно, тоже нужен и важен... Еще бокал. - Максим, не напивайся, - холодная сухая ладонь Олега накрывает его пальцы, сжимающие стеклянную ножку. - Почему нет?.. - с улыбкой самоубийцы интересуется тот, не отводя глаз. - Потому, что завтра тебе будет плохо, - безжалостно констатирует Мертвый. - А... - горько усмехается Максим. А чего он ожидает? Чего, в самом деле? И, будто ребенок, он поступает назло Олегу и самому себе – осушает бокал залпом, ощущая, что вино перестает казаться вкусным и приятным. - Макс... Наверняка Олег планирует прочитать нравоучительную лекцию о том, что бухать вредно и нельзя быть таким безответственным, но от нее Максима избавляет телефонный звонок. Он с трудом концентрирует внимание на экране смартфона. - Рома, блин... - выдыхает Верман то ли с сожалением, то ли с облегчением. Олег считывает его слова по губам. Это не сложно. Два слога. Рома. Ро. Ма. Все. Вечер можно считать испорченным. И завершенным. Ни на чем. Мертвый напряженно наблюдает за Верманом. За тем, как легко тот болтает по телефону с Романом Зервасом. У них двоих столько общего: совместная жизнь, впечатления, темы, планы… - Да, Ром, мы тут недалеко от дома, в рестике... Обрывок разговора, в который не хочется вслушиваться. - Олег... - слегка извиняющимся тоном интересуется Максим. - Ты не против, если Рома минут через десять присоединится к нам? Он как раз к дому подъезжает... Зачем он здесь сейчас? Значит, эта встреча – не более, чем свиданка бывших коллег?.. - Олег? Повторный вопрос возвращает в реальность. Что ж, нужно сохранять лицо. - Да, конечно, пусть приезжает, - нехотя соглашается Олег, делая единственно верный в данной ситуации выбор. 5 В рестике они втроем сидят до самого закрытия. А после Роман приглашает Олега к ним с Максимом домой. В гости. Во-первых, нельзя выпившего человека сажать за руль. Во-вторых, на такси отправлять его тоже как-то не хочется. В-третьих, банкет как будто требует продолжения. 6 В голове туман. И, похоже, не только в олеговой. Зервас очень странно смотрит и почему-то просит Мертвого раздеться. Полностью. Олега давно ничего не смущает – алкоголя в его крови уже достаточно для того, чтобы не беспокоиться об общественном мнении. Он раздевается. «Общественное мнение» в лице Романа Зерваса оценивает поступок в очень положительном ключе. С видом искусствоведа в музее он разглядывает Мертвого то с одного бока, то с другого. Нет, не фотографирует. Просто смотрит. И чем дольше он это делает, тем чернее становятся его и без того темные глаза. Внезапно Роман приказывает Максиму притащить халат. Какой? Да любой, какой попадется. Максим халатов не носит, поэтому приносит из спальни атласный Ромин. Зервас накидывает его Олегу на плечи, просит надеть, просунуть руки в длинные рукава, запахнуть полы и затянуть пояс. А затем сесть вон в то кресло. Да. Нет. Ноги подогнуть под себя, чтобы торчали колени и были видны голени. Олега посещает смутное дежа-вю. Подобную сцену они отыгрывали в сериале (см. Эпизод 6. Без Масти). Зервас приезжает в особняк Олега Мертвого на переговоры, а хозяин дома встречает гостя в расшитым золотом халате. Он усаживается перед Романом на диван, подогнув под себя ноги. Оказывается, в тот раз Зервас отметил «тонкие щиколотки, ровные ступни и высокие взъемы, опутанные вензелями темных вен» и никак не мог забыть это яркое впечатление. Мертвый понимает, что именно эту сцену фетишист-Роман стремится воспроизвести. Что ж... Олег самодовольно усмехается и меняет позу, опустив одну ногу на пол. Смотри. Можешь даже потрогать. Зервас приглашение принимает. Он опускается перед Мертвым на одно колено, обхватывает ладонями ступню и, к полному изумлению Максима, целует белые пальцы, словно верный раб. Его губы и язык скользят выше. По щиколотке. По острому колену. По внутренней стороне бедра... Когда голова Романа скрывается под полами халата, Олег откидывается на спинку кресла и сжимает пальцами подлокотники... 7 Утро добрым не бывает. Однозначно. Просыпается Олег около шести. В чужой постели. Но не это самое удивительное. А положение, в котором он себя обнаруживает. Голова – на обнаженной груди Максима. Таз – между его ног. Мертвый даже не сомневается в том, что трахал Вермана. На спину давит нечто большое и тяжелое. С трудом приподнявшись на локтях, Олег осторожно снимает с себя Романа и укладывает рядом. Затем идет в ванную и... Достает из заднего прохода использованный презерватив. Мертвый даже не сомневается в том, кто трахал его. Зервас. Ночка, определенно удалась. Но Олег почти не помнит деталей. Только вспышки из сплетения тел, рук, губ... И каких-то очень приятных слов, заполняющих сознание... - Блядь... Как это могло произойти?.. Вопрос риторический. Пить надо меньше. Мертвый отстраненно и безучастно осматривает себя в зеркале, словно ожидая увидеть в отражении какого-то инопланетянина. Но нет. Перед ним все то же лицо. Немного помятое. Волосы спутаны. На шее и плечах пестреет россыпь засосов. Спина исполосована саднящим красным – это Максим постарался... Необходимо принять душ. И как можно скорее уйти отсюда. Но уйти не удается. В ванную заходит Роман. - Извини, не хотел тебя разбудить, - сдержанно произносит Олег, избегая встречаться с ним взглядом. - Собираешься сбежать? - Зервас верно истолковывает намерения того и беззлобно усмехается. - А я думал, что мы хорошо провели время. Он неожиданно подходит ближе и обнимает Мертвого со спины. От соприкосновения тел член Романа незамедлительно оказывается в боевой готовности и нагло упирается между ягодиц. - Резинку не забудь, - Олег не сопротивляется, понимая, что момент переживаний за сохранность девственности собственной задницы безнадежно упущен. - Я тебе справки предоставлю о том, что здоров, - тихо смеется тот и вставляет без лишних прелюдий и презика, пока настроение не пропало. Внутри Олега все еще влажно, поэтому войти получается без проблем. – Блядь, как же я хотел это сделать еще ТОГДА… Слышишь, Мертвый? Потому, что нельзя быть такой... «Самодовольной скотиной» тонет в свистящем выдохе, который срывается с губ Романа, когда он начинает двигаться, уперев Олега лицом в стену. Тот молча принимает в себя на всю длину, цепляясь пальцами за белоснежный кафель. Жаркий воздух непроизвольно вырывается из груди с каждым толчком. В нижней роли Олегу бывать еще не доводилось, и он не мог предвидеть, что развязка встречи с Максимом Верманом окажется настолько неожиданной. Но… Роман Зервас делает так, что внутри Олега Мертвого оживает каждая клеточка его прекрасного тела... Он больше не ревнует Максима. И не завидует Роману. Олег прекрасно понимает, что с этой ночи, они оба принадлежат ему.