MASTI

1 Человек ставит перед Стефаном Шиманским поднос с невкусной едой. От скудного угощения тот уже не отказывается: голод усугубляет безрадостное положение, в котором он пребывает.     - Спасибо, - Шиманский благодарит максимально вежливо, стараясь не растерять остатки самообладания.   Человек ничего не отвечает.  Он неожиданно красивый.  Аристократическая белизна кожи, светлые глаза, черные волосы и губы цвета спелой брусники. Помада? Вроде бы нет...  Движения человека грациозны и пластичны. Как у танцора балета. Правда, хромого на одну ногу. Но эта деталь добавляет загадочности драматическому образу. И только злоба, которой преисполнен каждый жест, и ненависть, полыхающая в пронизывающем взгляде, по-настоящему пугают: они превращают прекрасного принца в ужасное непредсказуемое чудовище.  Это чудовище держит своего пленника взаперти внутри маленького помещения без окон.  Возможно, это подвал, чердак или подсобка. Здесь пахнет сыростью. По обнаженным бетонным стенам расползаются бурые подтеки и пятна плесени. Под потолком висит тусклая лампочка, проливающая на бедную обстановку мертвый холодный свет. Из мебели – только видавшая виды раскладушка, на которой Шиманский вынужден спать. В углу – потертое эмалированное ведро с крышкой, предназначенное для справления естественных надобностей. Место для водных процедур не предусмотрено.  - Зачем вы похитили меня? - Стефан предпринимает очередную попытку поговорить с Чудовищем. Все еще на «вы».   Но оно молчит и сверкает исподлобья ледяными глазами.    - Из-за моего отца?..  Это самый очевидный вариант.  Едва ли кто-то из одноклассников решится так жестоко подшутить над Шиманским – никому не хватит смелости столкнуться с незамедлительными последствиями. Когда Олег Мертвый снисходил до бесед с сыном, то чаще всего транслировал собственную паранойю. Он усердно вбивал в голову Стефана единственную заповедь: тот никогда и ни с кем не должен говорить о своей семье, обсуждать дела семьи, называть имена членов семьи и сообщать любую информацию, по которой их могут идентифицировать. Ради его же безопасности. И ради безопасности его матери. А если в школе зададут написать сочинение на тему «кем работает мой папа», то необходимо выдумать несуществующего кандидата на эту роль и поведать его биографию. Говорить о настоящем отце запрещено.    Поэтому Шиманский носит фамилию матери и живет вместе с ней отдельно.  Брак Олега и Магдалены до боли походит на гостевой и выполняет функцию прикрытия всех социально неприемлемых хобби Мертвого. В глазах уважаемых людей Олег должен выглядеть «порядочным семьянином», успешно существующим в рамках «нормальной» и «полноценной» ячейки общества. Это поднимает статус и условно свидетельствует о благонадежности, об ответственном отношении к делам и о готовности обеспечивать безопасность всех членов своей семьи. Иными словами, жена и сын Мертвому необходимы лишь для поддержания имиджа.    Чудовище снова не удостаивает ответом. Но мотив будто бы итак очевиден.  Стефан переосмысливает все, что втолковывал отец. Теперь он все понимает.  Отец был прав.  2   Чартерный рейс «Москва-Неаполь».    Некое юрлицо арендует небольшой пассажирский самолет для перевозки нескольких сотрудников компании на встречу с бизнес-партнерами в Италии. И никому не кажется странным тот факт, что эти «сотрудники», пусть и облаченные в деловые костюмы, сильно смахивают на бойцов спецназа. Все трое, как на подбор, мрачны и молчаливы.   С Юлианом «сотрудники» не разговаривают. Вопросов не задают. Каждому дана четкая инструкция, исключающая вольную трактовку: обеспечивать безопасность единственного информатора, который, вероятно, имеет представление, откуда начать поиски похищенного Стефана Шиманского. Одному из них приказано наблюдать, оценивать и докладывать обо всех действиях самого Юлиана Ангелешти, чтобы исключить вероятность возникновения неприятных сюрпризов.  Юлиан усмехается, вглядываясь в круглое окошко иллюминатора.  По другую сторону – синяя мгла.  Стефан не заслуживает поломанной жизни. И Юлиану очень хочется пожалеть этого мальчика. Но он не может отыскать внутри себя что-то, хотя бы отдаленно напоминающее человеческие эмоции: Ангелешти видел слишком много изнасилованных и замученных до смерти детей. И зрелище это давно превратилось в рутину.   3   Двумя днями ранее. Один из офисов Мертвого располагается в центре Москвы – в историческом здании с добротным капремонтом.  Высокие потолки. Большие окна. Светло. Чисто. Аккуратно. Строго.  Красиво, но неуютно.  Разговор с Олегом Мертвым не сулит Юлиану Ангелешти ничего хорошего. Он резонно опасается стать козлом отпущения: не предусмотрел, не уследил, ничего не сделал, а то и вовсе все подстроил так, чтобы злоумышленникам удалось беспрепятственно похитить подростка из публичного места.    Олег Мертвый кажется неприступной скалой. Нечеловеком. Роботом. Как будто бы факт похищения сына совсем не влияет на его душевное равновесие. На красивом лице не напрягается ни единый мускул, когда приходится повторно выслушать эту историю.   На ладони Юлиана – латунная фигурка ангела, подобранная с крыльца черного входа кофейни. О ее существовании тот решает рассказать только сейчас. Потому, что усматривает в сложившейся ситуации возможность поквитаться с Джино Лаззаро за чужой счет. Наступает время вытрясти скелеты из шкафа. Не рассчитывая на понимание-сострадание-праведный гнев со стороны Мертвого, Ангелешти рассказывает все. Абсолютно все. Без утайки и ложной скромности.  На протяжении нескольких лет он находился в сексуальном рабстве и служил подстилкой главаря каморрийской банды Джино Лаззаро. Юлиану повезло: босс привязался к нему, повысил в статусе – от шлюхи до любовника, сожительствовал с ним и даже оформил официальное опекунство, представляя Юлиана общественности в качестве младшего брата.  Конечно, он прекрасно знал о существовании детских борделей и так называемых «студий», круглосуточно производящих порнофильмы с участием несовершеннолетних. У Юлиана имелся допуск к информации о многих операциях группировки. В некоторых он и сам принимал участие.  Нет, Юлиан не сбегал от Джино, тот отпустил его по собственной воле. Однако, несмотря на это, Ангелешти не покидало смутное ощущение того, что люди Лаззаро продолжали вести за ним наблюдение после возвращения в Россию. Разве фигурка Сан-Лоренцо, оставленная на месте похищения Стефана, не служит тому подтверждением? Едва ли кто-то непосвященный знал о том, какие сувениры Джино раздаривал использованным детям.  Скорее всего, Лаззаро желает получить выкуп. Но существует большая вероятность того, что передача затребованной суммы не обеспечит возвращения Стефана Шиманского целым и невредимым. Юлиан предлагает не терять время и отправляться в Италию на поиски. Он готов помочь. Мертвый понимает его истинную мотивацию, однако Олегу безразлична чужая вендетта: главное — результат. А результатом будет возвращение Стефана домой. Поэтому Мертвый соглашается отправить вместе с Юлианом проверенных специалистов для защиты от каморрийцев. За оказанную услугу он спросит позже.  Другая команда начинает поиски в Москве с перспективой расширения зоны охвата.  Новость о похищении сына оружейного магната не должна просочиться в СМИ. 4 Только сейчас, спустя сорок один год, Холодный начинает понимать, по какой причине родители не искали его.  Тогда. Когда Тодор Ячевский похитил юного Эмиля.  Чеслав и Ядвига не предприняли ни единой попытки вернуть его. Они совершили свой гамбит, продолжив жить с чистой совестью.  Потому, что нельзя давать рабам рычаги управления господами.  Нельзя позволить понять, что и у господ имеются слабости.  Рабы должны осознавать безнадежность любой попытки побороться за собственные права.   Только ТОГДА этой истины Эмиль не понимал.  Он, преисполненный смертельной обиды, решил отомстить. И месть эта получилась страшной и оголтелой. Расправа над всей семьей произошла на глаза у его младшего брата Мартина – единственного кровного родственника, которого Холодный решил пощадить.  Мартин вырос, ничего не помня о том, как Эмиль вспарывал горло отцу, но с тех самых пор видит во снах мраморный пол, гобелены и ковры, забрызганные кровью. Ему снится нож, вскрывающий горло Чеслава, но он никак не может разглядеть, чья рука держит рукоять.    Теперь Эмиль понимает.  Но все равно не сожалеет о содеянном. Ведь мама с папой поступили плохо. Также плохо он намеревается поступить и сам, отказавшись от поисков и возвращения Стефана Шиманского. Ему безразличен тот ужас, какой сейчас должен испытывать внук. Захочет жить – найдет способ выжить. Ведь он, Эмиль, нашел же.  Нельзя позволять каким-то второсортным бандитам думать, будто они могут что-то получить, украв ребенка из богатой семьи. Ничего они не получат. Они могут посылать отрезанные пальцы, уши и другие части тела Стефана, но Эмиля таким не впечатлишь. Он всего лишь рекомендует Олегу Мертвому выделить время на то, чтобы заделать Магдалене нового ребенка. А лучше несколько.   Однако Мертвый оказывается... Не то, чтобы высоких моральных устоев, но... В отличие от Эмиля, Олег не может простить тех, кто покушается на ЕГО собственность. И вместо сына может быть ЕГО автомобиль, собака, чашка... Никому не позволено трогать ТО, что принадлежит ЕМУ.    И только одна Магдалена, мать Стефана, умоляет отца и мужа предпринять хоть что-нибудь. Ей нет никакого дела ни до политики, ни до феодальных разборок, ни до пресвятых принципов. Она просто очень любит своего ребенка и боится за его жизнь и здоровье.    5 Неаполь встречает влажной духотой. Юлиан не был в Италии два года, но как будто бы и не покидал эту страну.  Воспоминания окатывают стремительной грязной волной – и он сразу же ощущает себя ...дома. Место, которое Юлиан ненавидит больше всего, в действительности, принимает его таким, какой он есть – лицемерной бездушной сволочью. Не осуждает. Не пытается переделать. Просто раскрывает объятия, широкие и липкие, сгребает сотнями рук и проглатывает, погружая в темную бездну.  Можно уехать из Италии, но нельзя вывезти из себя итальянца. А итальянцем Юлиан ощущает себя в полной мере.  И решает действовать как итальянец.  Вероломно. Без предупреждения.   - Идемте, - он оборачивается. Позади стоят три богатыря с дорожными сумками на перевес. И, судя по их виду, они готовы хоть сейчас отважно броситься брюхом на гранату. – Я арендую машину. На ней доедем до Салерно. Поведу сам.    6   Наличие единомышленников – это прекрасно. Всегда есть с кем обсудить новинки, оценить подход к делу, насладиться любимыми моментами, организовать встречу по интересам и отлично провести время. Но если единомышленниками оказываются педофилы-извращенцы, то их увлечения становятся угрозой для общества и чрезвычайно прибыльным делом для тех, кто умеет зарабатывать на чужих страданиях. Любителей херткора со всего мира объединяют онлайн-площадки даркнета, где каждый может купить и продать видео или получить доступ к стриму.  Юлиан никогда не участвовал в подобных фильмах, потому как Джино не желал, чтобы кто-то пялился и дрочил на его собственность. Зато он видел, как снимали других детей. Слышал их крики. Плач. Мольбы о помощи и предсмертные хрипы. Юлиан ничего не мог сделать и просто радовался тому, что на их месте оказался не он. Вероятнее всего, Джино намеренно приводил его на съемки, чтобы тот собственными глазами видел, через какой ад пройдет, если надумает бежать или сопротивляться воле босса. И Юлиан, действительно, предпочитал терпеть одного предсказуемого в своих предпочтениях ублюдка, чем десяток неизвестных, которые могли и покалечить, и убить.  Воспоминания, от которых не убежать. Юлиан глубоко вдыхает и шумно выдыхает. Один из сопровождающих бойцов вопросительно смотрит на него, но ничего не говорит.   Нужно проверить новые публикации на тему детской порнографии за последние три-четыре дня. Но Юлиан почти уверен в том, что если Стефан находится у Джино, то последний не станет использовать красивого мальчика в качестве куклы для публичной жесткой ебли. Скорее, подложит под платежеспособного клиента. Или оставит себе. Лицо – не самое важное в порнухе, поэтому на удачной внешности принято зарабатывать по-другому.    7 В Салерно ничего не меняется. За время отсутствия Юлиана появляется лишь несколько новых кофеен и сувенирных лавок. Город встречает мнимой безмятежностью. Интересно, каким образом Джино обставил внезапный отъезд своего «младшего брата» из страны? Кто и что об этом знает? Стоит ли разу заявлять о себе? Поможет ли это навязанное родство или навредит? А вдруг Джино решил отказаться от этой легенды и теперь все в курсе, что на самом деле Юлиан - всего лишь бывшая потрепанная игрушка босса? 8 - Что ты со мной сделаешь? Отвечай! – требует Стефан, хотя сейчас он не в том положении, чтобы диктовать собственные правила. Но страх уступает злости. Почему его держат в заложниках, кормят какой-то бурдой и не дают помыться?! Для чего его похитили? Как посмели лишить нормальной жизни и украли возможность завести друга?  Чудовище с улыбкой наблюдает за жалкими вспышками гнева. Они искрят, как фейерверк, но совсем не обжигают. - Отец заплатит за меня выкуп?.. – устав призывать к ответу, Стефан сникает. Его голос звучит совсем тихо. - Нет, - спокойно и очень уверенно отзывается прекрасное Чудовище. – Но, безусловно, заплатил бы. Если бы его об этом попросили.  - Что это значит?! - страх снова поднимает голову.   - Твой отец ничего не знает о том, кто и зачем тебя похитил, - Чудовище изучает его очень внимательно. Оценивает. На красиво очерченных губах подрагивает усмешка. И Стефану она не нравится. - И где тебя искать.  - Ты убьешь меня?.. – жутко и нереально осознавать близость собственной смерти, когда тебе всего четырнадцать, и ты не можешь ни на что повлиять.  - Я бы с удовольствием это сделал, - Чудовище с искренним сожалением качает головой. - Но не могу.  - И что же мешает? – Шиманский пытается дерзить: от понимания того, что убивать его не собираются, становится немного легче.  - Видишь ли... – улыбка становится шире, а голос тише и ниже. Чудовище делает шаг навстречу. Стефан инстинктивно отступает назад, но места для маневра в тесной каморке совсем не остается. Спина неожиданно упирается в стену. Уха касается вкрадчивый шепот. - Один из моих сообщников – твой родственник, - Чудовище тихо смеется, довольное собой. - И он очень не хочет, чтобы я тебя мучал. - Кто? - одними губами произносит побледневший Шиманский.  Стефан больше не сможет никому доверять.  Как можно доверять, когда близкие люди так подло предают?    Отец был прав. Тысячу раз прав.

 - А вот это ты выяснишь самостоятельно, - Чудовище мелодично смеется. Такого приятного смеха точно не ожидаешь услышать от мерзкого тюремщика. - Если выберешься отсюда.  Стефана отпустят? Ведь он же знает Чудовище в лицо и сможет опознать. Во всех криминальных сериалах за это эксклюзивное знание убивают без всяких сожалений. А его... Отпустят? Почему?    Потому, что... Чудовище хочет… Чтобы о нем узнали?! Тогда нужно запомнить все. Выжечь его портрет в подсознании. Его идеальное лицо. И тело, испещренное шрамами, словно бы чудовище родилось после того, как побывало в авиакатастрофе. Шрамы. Руки в шрамах. На шее – жирный ровный, уже заживший, но еще не побелевший, след от... Ножа?!   В каком аду он побывал?!   Шиманский отводит глаза. Ему стыдно разглядывать человека как музейный экспонат, и он сосредотачивает внимание на другом вопросе. Кем является сообщник? Если он, действительно, родственник, то кто именно?  Стефан мысленно перебирает всех, кого знает лично и с кем знаком лишь понаслышке. Никто, решительно никто, не подходит на роль злодея. Все – серьезные люди с достатком, без каких-либо проблем в семье и личных счетов с Олегом Мертвым. Может быть, это их дети – братья и сестры Стефана? Нет, едва ли... Отпрыски живут обособленно и редко видятся друг с другом, их не интересует поддерживание связей.    Кто же тогда? Кто?! 9   Джино Лаззаро отличается не только любовью к детям, но и любовью к красивым женщинам – к черноглазым брюнеткам со статью королев.  Примерным и верным партнером его назвать никак нельзя, и Джино вполне устраивает наличие пяти неофициальных жен, которые имеют от него по несколько детей и ни на что не претендуют.   Отпрысков своих Лаззаро обожает. Нет, не так, как чужих детей, а здоровой и самоотверженной отеческой любовью. Он готов бить за них морды и всаживать по целой обойме в сердце каждому обидчику. Джино безбожно потакает всем капризам наследничков и не жалеет денег, стараясь создать для них идеальные условия жизни. Все пять «жен» давно осведомлены о существовании друг друга, и это знание никак не мешает им существовать в согласии и даже периодически собираться за большим семейным столом. Дети от разных женщин замечательно ладят между собой так, как если бы были рождены от одной матери.  Главной «женой» в гареме Джино Лаззаро является Алессия Марино. Но не потому, что она самая старшая или самая наглая – просто остальные прислушиваются к ее практичным советам, нередко приходят поговорить по душам и полностью доверяют руководство всеми организационными вопросами, если дело касается семейных мероприятий.  Первая вилла, которую посещает Юлиан, принадлежит именно ей. 10 Домработница впускает в просторный светлый холл Юлиана и его спутника. Затем удаляется, чтобы сообщить хозяйке о прибытии нежданных гостей.  У Алессии двое детей: девятилетняя дочь и восьмилетний сын. Юлиан заранее приобретает для них подарки – за пропущенные именины, Рождество и бог знает, какие еще праздники. - Дядя Джулиано! Дядя Джулиано!  Радостная девчушка выбегает навстречу, прыгает в распростертые объятия и заразительно смеется. Мальчик стесняется и прячется за мать. Очевидно, он плохо помнит «дядюшку». - Джулиано, дорогой, я так рада тебя видеть. Мы думали, ты уже не вернешься, - улыбка Алессии искренняя и теплая. Так встречают давнего друга после длительного расставания. Близкого человека после вынужденной разлуки. Члена семьи после того, как смирился с его утратой. - А я вот вернулся, - смеется Юлиан, расцеловывая Алессию в напудренные щеки. Он внимательно наблюдает за реакцией каждого, кто попадает в поле зрения: дети, женщина Джино, прислуга – та, которая продолжает работать на вилле до сих пор и лично знает Джулиано Лаззаро. На лицах всех этих людей в той или иной степени считывается неподдельное и приятное удивление.   Ничего больше.    Значит, я все еще «брат» Джино Лаззаро. И это прекрасно.     - Гор, принеси, пожалуйста, из машины подарки, - Юлиан наконец обращается к сопровождающему его человеку. Человек молча кивает и выходит из дома, по пути умудрившись до смерти перепугать младшего сына Алессии, даже не взглянув на него. Мальчишка зарывается в материнские юбки, словно страус – в песок, и замирает. Юлиан усмехается.   Георгий Богачевский, которого все называют просто «Гор», весьма примечательный персонаж для своей профессии, в которой принято не выделяться. Бритоголовый качок с бледной кожей и колким взглядом бесцветных, будто слепых, глаз похож на неведомое земноводное. Безусловно такой способен произвести яркое впечатление на буйное детское воображение.  Гор отлично говорит по-английский, ничерта не понимает по-итальянски, превосходно считывает малейшие изменения в эмоциональном состоянии людей, обладает высоким интеллектом и скоростью реакций. Поэтому даже без переводчика он вполне способен оценить, насколько идентичен смысл и содержание разговоров Юлиана на русском и на итальянском. Олег Мертвый ясно дает понять, что Юлиан Ангелешти не должен вернуться из Италии, если его действия хоть на градус отклонятся от согласованных. И тогда двое бойцов, которые ожидают снаружи, безоговорочно исполнят любой приказ Богачевского. Юлиан не знает об этом наверняка, но предполагает. Однако у него нет причин нарушать договоренность.  11   Подарки раздарены и приняты.  По-итальянски щедрый обед с благодарностью съеден.   - Алессия, дорогая, послушай, - Юлиан очаровательно улыбается и легко касается ее ладони. Он ловит себя на мысли, что даже с женщинами продолжает отыгрывать бесконечные роли. Сейчас он лучшая подружка, сплетница, заговорщица и любительница сюрпризов. Сейчас он Джулия, которая найдет общий язык со всеми женами Джино. - Я еще не сообщил брату о том, что вернулся, потому что очень хочу сделать ему сюрприз, - он подмигивает, Алессия понимающе кивает. - Как у него дела?    Алессия Марино вспоминает о том, что Джино по какой-то причине отпускает собственного брата в другую страну. Будто бы вычеркивает из своей жизни и всеми силами старается забыть о его существовании. На протяжении этих двух лет он не пытается наладить связь и с горячечной убежденностью утверждает, что малыш Джулиано больше никогда не вернется в Италию. Но почему?    - Почему, Джулиано? – Алессия отвечает вопросом на вопрос, желая, наконец, понять, по какой причине между братьями случилась размолвка. – Что ты такого натворил? - Я... - Юлиан теряется. Он не знает, какую легенду сочинил Джино для своих приближенных после его отъезда. Какую часть правды знает Алессия и знает ли вообще? – Мы… Мы сильно поругались, - он решает выдать максимально обтекаемый ответ. – Я был неблагодарной скотиной, да… - сокрушенно качает головой. – Но все-таки он мой брат, и я хочу наладить с ним отношения, понимаешь?.. – проникновенный взгляд в самую душу.  - Понимаю, - негромко отзывается та, согласно кивая. Искренность ее реакции не вызывает сомнений.   - Я скажу, что признаю свою вину… И Джино простит… Он же любит меня, - «правда, совсем не так, как ты думаешь», мысленно добавляет Юлиан. – Мне потребуется твоя помощь, милая, - порывисто и крепко сжимает пальцы Алессии. - Я хочу устроить праздник по случаю своего возвращения…   - Праздник? – в голосе звучат нотки сомнения. Едва ли Джино появится на мероприятии, если узнает, кто его организовал. – Но Джулиано…  - Это будет сюрприз! – тот откидывается на спинку плетеного кресла и оценивающе оглядывает помещение. – Мне очень нужна твоя помощь! Больше мне не к кому обратиться…  - Хорошо, я попробую… Но ничего не обещаю…  - Спасибо! Спасибо, дорогая! Тогда давай устроим семейный ужин, пригласим Клару, Анну, Яру, Эстеллу, - Юлиан перечисляет имена остальных четырех «жен» Джино. – Пускай обязательно приведут всех своих детей! Сюда, в твою виллу, ведь она самая большая. Ты скажешь Джино, что… Не знаю, нужно придумать какой-то повод для сбора… И ты пригласишь его через пару дней. Я оплачу все расходы!   Алессия обреченно соглашается. Она не может отказать брату Джино.   - Отлично! Обзвони всех, пожалуйста. И пока не говори никому обо мне ни слова, чтобы не проболтались! - Юлиан весело подмигивает. Алессия тяжело вздыхает, представляя, скольким людям придется соврать.   10   На следующий день до обеда Юлиан и Георгий объезжают супермаркеты и рынки, скупая все продукты по списку, который Алессия присылает в мессенджер. Затем привозят покупки к ней на виллу.    Через два дня. Джино явится к Алессии.  Через два дня.    11    Я справлюсь.  Я. Со всем. Справлюсь.   12   Через два дня на виллу Марино съезжаются «жены» Джино вместе со всеми своими детьми. Очевидно, ложь Алессии удается на славу: женщины прибывают веселыми и разнаряженными, будто на свадьбу.  Детей собирают в отдельной комнате, чтобы те в подходящий момент вышли и вместе поприветствовали своего отца.   Еда готова. Стол накрыт. Гости ожидают с радостным предвкушением. Однако вскоре Алессия понимает, что все идет совсем не по плану.   Джулиано опаздывает. И она не представляет, что может его задержать в такой важный день.  Дозвониться невозможно – телефон отключен. Номера Богачевского Алессия не знает. Обычно спокойная, она, словно предчувствуя неладное, начинает заметно нервничать. Джино Лаззаро совсем некстати приезжает раньше времени. И в отсутствие Джулиано ей приходится на ходу выдумывать причину, по которой отцу большого семейства, его женам и детям еще не следует усаживаться за стол.  Кстати, о детях. Только сейчас Алессия осознает, что их звонкие голоса не доносятся из соседней комнаты – бабский галдеж сильно перетягивает внимание. Но теперь сквозь заливистый смех женщин Алессия отчетливо слышит только ледяную тишину.    Сердце бешено колотится.  Это страх.  Но почему? Ведь ничего не происходит.  Откуда берется это липкое ощущение полного оцепления?..  Ноги с трудом отмеряют сбивчивыми шагами расстояние от столовой до двери в комнату, за которой должны ожидать дети. Пять малышей и семь подростков разного возраста. Милые. Радостные. Хорошенькие. Очень похожие на своего красивого отца, острые черты которого размываются мягкими их не менее прекрасных матерей. Счастливые дети из любящих семей…    Одним резким движением Алессия распахивает дверь.   В комнате никого нет.    Расставленные стулья пусты. Игрушки брошены.    Тишину нарушает глухое хлопание портьер. Сквозняк выдувает обрывки какой-то бумаги через французское окно, распахнутое настежь. Никого. - Дети... - Алессия произносит одними губами.    Ну, подумаешь… Они просто попрятались, заигрались, разбежались по другим комнатам, пока матери обменивались сплетнями в столовой... Ведь так?    Нет. Отчего-то Алессия знает, что это совсем не так.  Все не так.  Все намного хуже.   На негнущихся ногах она подходит к окну. По ту сторону – двор и подъездная дорожка, которой очень редко пользуются. На земле отчетливо виднеются свежие следы колес.  А затем Алессия видит то, от чего ее голова идет кругом.    Много-много отпечатков детской обуви разных размеров. Все они до единого ведут к следам от транспортного средства, а затем обрываются.   Их увозят.   Наконец-то до Алессии доходит.   Детей специально приводят именно в эту комнату, из которой их можно увести через проклятое огромное окно.    Это Джулиано распоряжается оставить детей здесь.   Вот почему она не может до него дозвониться.   Это Джулиано...   - Это Джу...!   Внезапный грохот, шум, ругань и вопли заглушают ее отчаянный крик.  А затем за стеной раздается оглушительный рокот автоматной очереди.    Алессия в ужасе оседает на пол. Она еще не осознает, что нужно спасать свою жизнь, не теряя ни секунды. В дверном проеме появляется человек с огнестрелом. Он похож на земноводное, на бесцветную хладнокровную амфибию. Она знает его имя: кажется, Гор… Рывок к окну.  Ноги не слушаются. Ноги подворачиваются. Путаются в подоле нарядного светло-голубого платья. Алессия инстинктивно вскидывает руки, словно они способны остановить пули, летящие в голову.    Но они не могут.   13   Юлиан заходит в столовую, которая теперь больше напоминает скотобойню.    Бурые брызги, разводы, сгустки и ошметки покрывают светлые стены бесформенным барельефом.  Осколки дорого фарфора перемешаны с едой, которую никто даже не успевает попробовать.  Юлиан разглядывает Джино, поверженного на пол лицом вниз. Белый франтовской костюм заляпан кровью. Нет, он не ранен. Ругается, как сапожник, и тщетно пытается освободиться из стальной хватки подручных Гора.  Джино ничего не понимает. Кто эти люди?! Они даже не итальянцы! Истерическая ярость блокирует способность мыслить трезво. Все, чего требует первобытный инстинкт – убивать. Убивать голыми руками. Но руки Лаззаро надежно зафиксированы за спиной пластиковыми стяжками, снять которые без посторонней помощи невозможно. Острое колено давит между лопаток, перенося туда весь центр тяжести его обладателя.    - Здравствуй, Джино.   - Джулиано?! – кое-как извернувшись, тот получает возможность видеть одним глазом. Он ожидает встретить кого угодно – врага, конкурента, обиженного подельника, но только не ЕГО.  - Давно не виделись, дорогой брат. Нет, у Лаззаро не получается откупиться, подарив долгожданную свободу обиженному маленькому мальчику.  Нет.  Джино сдавлено смеется. Над собой. Над тем, каким доверчивым идиотом оказывается в итоге. Как он мог так просчитаться? Почему не отправил следом за Юлианом надежного соглядатая, который информировал бы о любых подозрительных инициативах? Почему, черт побери?! Потому, что…  Любил?  - Ты должен мне, - Юлиан усаживается на корточки рядом с Джино.    Он отключается от происходящего. Он умеет так. Был вынужден научиться. Чтобы не страдать. Чтобы не мучиться.  Это не я. Это не со мной.    - Надо было сразу тебя убить, Джулиано, - с обидой и сожалением произносит Джино.  Тот достает нож. Нож – оружие, позволяющее убивать с близкой дистанции. Владеть им на уровне хорошего бойца его научил именно Джино. - Надо было, - с холодной и безразличной улыбкой соглашается Юлиан. Он перекидывает нож из руки в руку, даже не глядя на Лаззаро. - Я отпущу твоих детей и, может быть, тебя самого, если честно ответишь всего на один простой вопрос. Где Стефан Шиманский?  - Кто?!  14   На протяжении трех часов Юлиан намеренно обещает отпустить Джино и методично заставляет осознавать, насколько одиноким он окажется, когда покинет виллу.  Всего один вопрос.  - Где Стефан Шиманский? Всего один ответ. - Я не знаю. Я не знаю, кто это, Джулиано. Всего один ребенок. Одна пуля. Один труп. И еще раз. - Где Стефан Шиманский? Подумай, прежде чем ответить, Джино. Он старается. Он думает. Вспоминает. Перебирает в памяти всех, с кем когда-либо был знаком. Но никого по имени Стефан Шиманский признать не может. - Я… Я действительно не знаю, кто это. Богачевский приводит в столовую следующего ребенка. Мальчика лет семи с темным мокрым пятном на штанах спереди. Он плачет и повторяет «папа-папа-папа» как заведенный.  - Ответ не верный.  Еще одна пуля. Еще один труп. По щекам Джино катятся слезы. Горькие и безутешные. Они размывают засохшую на коже кровь. Лаззаро старается держаться, сохранять лицо даже в такой драматичной ситуации. Но Юлиан знает, что семья для любого итальянца – это фундаментальная ценность, и каждый мертвый ребенок, падающий к ногам отца – это прямой удар в незащищенное сердце. Как скоро оно не выдержит?  Однако дети Джино заканчиваются гораздо быстрее, чем хочется Юлиану.  - Разве какой-то мальчишка стоит жизней твоих сыновей и дочерей? – проникновенно спрашивает он. – Я даю тебе шанс, а ты его упускаешь… Джино, милый, просто скажи мне, где Стефан Шиманский, и все это прекратится. Ну?  Мальчишка. Джино Лаззаро вспоминает всех мальчиков славянской наружности, каких только встречает за последний год. Не у каждого имелись документы. Не каждое имя он знает или помнит. Черт бы побрал эти проклятые непроизносимые русские имена!  Но никакого Шиманского среди них точно нет. Ведь нет же? - Джулиано, прошу тебя… Давай поговорим, - Джино предпринимает попытку остановить безжалостное истребление своего потомства. - Так я же не против. Говори, Джино. Ответь мне, где Стефан? – радушно улыбается тот и от этой улыбки неприятно становится даже Гору. Лаззаро молчит. Если его ответы не устраивают Джулиано, то больше он ничего не скажет.  Юлиан смеется. Скорее, от злости, которая постепенно захлестывает его. Какого дьявола этот ублюдок так долго держится?! Почему не сдается? Не умоляет о пощаде? Не испытывает животного ужаса перед непредсказуемостью ситуации? Почему? Неужели, и в самом деле, ничего не знает?! О таком раскладе Юлиану думать совершенно не хочется. Потому что, в таком случае он вернется к Олегу Мертвому ни с чем.  - Что ж, твое молчание я расцениваю как нежелание сотрудничать, - он вздыхает с наигранной усталостью и с трудом подавлет растущее желание воткнуть нож прямо в глаз Джино.  Нет, это будет слишком просто. - Ты считаешь свою месть справедливой, Джулиано?.. – тон Джино внезапно становится металлическим. – Мои дети ни при чем. Убивай меня, их оставь в покое. - Чтобы кто-то из них потом отомстил мне, когда повзрослеет? – смеется. – Ты думаешь, я идиот? Джино криво усмехается: что и требовалось доказать. Оставлять в живых Юлиан не планирует никого. Ни отца, ни детей. Так зачем тогда «сотрудничать»? Лучше умереть мучеником, чем унижаться, пытаясь выторговать у голодного зверя свободу. Свободу? Хах!.. - У тебя был выбор, Джулиано. Вместо того, чтобы страдать, - едко замечает Лаззаро. Он позволяет себе даже улыбнуться разбитыми губами. – Ты мог просто сдохнуть. Но злорадство прерывается острой болью.  Юлиан вонзает нож по самую рукоять между плечом и ключицей. Джино хрипло кричит и кроет «брата» отборным итальянским матом.  А потом столовая виллы Марино превращается в разделочный цех, в стенах которого Джино Лаззаро постепенно становится страстотерпцем.   15   Вилла Марино полыхает. На фоне яркого закатного неба языки пламени кажутся тусклыми и почти незаметными. Недалеко от виллы горит фургон, в котором заперты оставшиеся дети Джино, которые не успевают получить пулю в лоб. Рядом с телом Джино, оставленным в столовой, плавится латунная фигурка ангела.  Круг мести заканчивается здесь и сейчас. С места преступления Юлиан уезжает мрачным.  Никаких сведений получить не удается. Пытки оказываются бесполезными. Все оказывается бесполезным.  Что он скажет Олегу Мертвому? Впрочем, за него это сделает Богачевский, который периодически снимал расправу на телефон.  16 Стефана перестают кормить и поить. Чудовище больше не приходит. Да, оно сказало, что не собирается убивать Шиманского. Но ведь это все равно не означает, что его оставят в живых, верно?  На четвертые сутки перспектива умереть мучительной голодной смертью становится до ужаса реальной...   Остатки мутной воды в пятилитровой пластиковой бутылке Стефан отчаянно экономит.    Хотя есть ли смысл в этом?  Ищет ли его хоть кто-нибудь? А если ищет, то успеет ли найти?.. 17   Каморриццы достаточно скоро узнают о том, что Джулиано убивает собственного брата. Многим из них Джино не раз и не два переходил дорогу, однако устранить его никто не решался из-за наличия обширных связей. Теперь, когда Джино не стало, его бизнес можно справедливо поделить. Джулиано не претендует на кресло нового босса. Единственное, о чем он просит за оказанную некоторым группировкам услугу – помочь в поисках одного русского мальчика. Стефана Шиманского. Требуется прошерстить все широко известные в узких кругах детские бордели, притоны, подпольные студии, проверить извращенцев-педофилов, а также – полицейские участки, тюрьмы, больницы и морги. Джулиано обязывается компенсировать любые издержки и перекупить Шиманского за любые деньги. 18   Русских мальчиков в возрасте до пятнадцати лет находится целый десяток. Юлиану, Гору и его бравым молодцам приходится объехать каждую точку, чтобы удостовериться в том, что ни один из них не является Стефаном Шиманским.    Условия содержания пленников сильно разнятся. «Актеры» хёрткора выглядят очень и очень плохо. Спят эти дети на картонной подстилке без одежды. От них плохо пахнет, тела покрыты незаживающими ранами. Наркотой их не обкалывают: чем сильнее подопытный ощущает боль, тем эмоциональнее и дороже получится отснятый контент. Подростки с трудом называют собственные имена и мечтают о скорой смерти.  Состояние мальчиков из борделей немногим лучше. Их-то как раз и нафаршировывают запрещенными веществами до без пяти минут передоза, чтобы были покладистыми, не рыпались и не ощущали боли. Ни во время, ни после. Серьезные травмы худо-бедно пытаются лечить подпольные санитары, остальные оставляют на откуп судьбе. Элитой в таких местах являются те, кого оставляют на потребу богатым клиентам. Такие «звезды» привыкают к своей «работе» и даже умудряются находить в ней положительные моменты, гордиться достижениями и страдать манией величия. Через пару лет они повзрослеют и перестанут выглядеть миловидными шлюшками, тогда участь их окажется незавидной. Повезет, если умрут раньше.  Некоторые из русских ребят, признав в Юлиане и Горе соотечественников, слезно умоляют о том, чтобы те забрали их домой, сообщили родителям, заявили в полицию, обратились в Международную организацию по борьбе с рабством или хотя бы в «Альтернативу»... Чтобы выкупили их. Однако на благотворительность средств из бюджета не выделено, поэтому взывания к совести и состраданию Юлианом игнорируются.    Но Стефана среди них нет. Его нет нигде.  Словно бы в Италию Шиманского не привозили вовсе.   Стало быть, Джино не соврал. 19 Стефана Шиманского находят шесть дней спустя. Истощенным, изможденным. Неспособным внятно говорить и стоять на ногах самостоятельно. Его срочно госпитализируют с относительно благоприятными прогнозами.  Помощь приходит оттуда, откуда ее никто не ожидает.  Обнаружить место заточения Шиманского удается только благодаря активному содействию Мартина Комиссарова, сотрудника ФСБ с полезными связями. Младший брат Эмиля Холодного не может сидеть сложа руки, когда его самый младший родственник страдает.  И чудо случается!  Задержаны двое похитителей – мужики без определенного места жительства – и качественно отмудоханы еще до начала всех официальных следственных мероприятий. Благодаря этой нехитрой процедуре удается установить местоположение Шиманского. Также преступники сознаются в том, что являются лишь исполнителями, имени заказчика не знают и в лицо никогда не видели. Дальнейший «полицейский произвол» к новым качественным результатам не приводит.  Тот факт, что бомжи перед «задержанием» на протяжении нескольких недель находились в состоянии глухого запоя и едва ли смогли бы незаметно увести подростка из кофейни, никого не волнует. Козлы отпущения определены. Предоставленная ими информация проверена – Стефан Шиманский найден. Остальное – не имеет значения. Работу над установлением личности заказчика Мартин Комиссаров берет под личный контроль. Все довольны. 20 Камерный бар на Кузнецком мосту с утра очень похож на уютную кофейню, предлагающую вкусные завтраки до двенадцати ноль-ноль.  - Ну и натворил же он дел, - Чудовище смеется, попивая капучино из симпатичной чашки бирюзового цвета.  С некоторых пор он носит водолазки с высоким горлом и длинными рукавами, чтобы скрывать шрамы. По этой же причине у него появляется привычка постоянно одергивать рукава, натягивать их так, чтобы скрывали пальцы до третьей фаланги.    - Мы не можем контролировать всю цепочку событий, которые запускаются после происшествия, - Мартин Комиссаров тоже пьет кофе. Без молока. Без сахара. - Нашего плана это никак не коснулось.  - Но я не предполагал, что он рванет в Италию и устроит там вендетту... – Чудовище качает головой. – Это было слишком… Женщины и дети, все-таки... – у него персональный триггер на выпиливание людей семьями, и Комиссаров прекрасно об этом знает. - Бабы и дети преступника, - Мартин вносит важное, на его взгляд, уточнение. Чужие травмы его не интересуют. У него и своих предостаточно.  - А что на счет Стефана? – Чудовище задает провокационный вопрос и внимательно наблюдает за реакцией. – Ведь он тоже – сын преступника.  - Согласен. А еще Стефан – мой внучатый племянник, – Мартин умеет признавать свои слабости и не видит в этом ничего постыдного. Никто не идеален.  - Вот поэтому ты и не смог довести дело до конца, - справедливо заключает собеседник. – А такой был хороший план…  Чудовище раздосадовано вздыхает и замолкает: он был так близок к тому, чтобы заставить Олега Мертвого страдать. Хотя до сих пор не уверен, способен ли тот на такие изящные переживания.  За Мертвым Комиссаров наблюдает давно. С тех самых пор, как получил результаты криминалистической экспертизы, которая совершенно однозначно определила того, кто покушался на жизнь его единственного родного старшего брата Эмиля Холодного. Эмиль настоятельно просил замять дело, но сделать вид, что этого дела не существует вовсе, не получается: слишком много свидетелей. Например, медперсонал ведомственной больницы, куда в критическом состоянии с ножевым ранением был доставлен Холодный. Некоторые коллеги. Эксперты. Приходится подвести под монастырь левого человека, сфабриковав все что только можно. Итог – дело закрыто. Но Мартин Олегу этого выпада не простил, ведь Эмиль мог умереть, не подоспей он раньше. И тогда на всем белом свете у Комиссарова больше не осталось бы ни одного близкого родственника.  Однажды он уже потерял всю свою семью. И если тогда Мартин ничего не мог предпринять в силу крайне юного возраста, то теперь у него имеется достаточно возможностей поквитаться с любым, кто осмелится угрожать его родным. Комиссаров искренне не понимает характер отношений между Эмилем и Олегом. Не понимает, по какой причине брат готов забыть и простить покушение на собственную жизнь. Потому, что выдал за Мертвого единственную дочь? Потому, что она родила ему единственного внука?! Когда Эмиль успел стать настолько сентиментальным?! Если Холодный не видит в Мертвом никакой опасности, то Комиссаров не в силах его переубедить. Однако тогда обязанностью Мартина становится обеспечение защиты брата от влияния этого человека.  21 Возможность заставить Олега Мертвого заплатить за собственную безнаказанность подворачивается совершенно случайно – Комиссаров узнает о казни Максима Вермана.   Мартин очень редкий гость в клубе «Масти», но в день «икс» он появляется там только с одной целью. Договориться.    Договориться с Самсоном Ловичевым, который должен приводить приговор в исполнение, чтобы не усердствовал. Бил по-настоящему, но не в полную силу. Конечно, пару-другую костей сломать придется для достоверности. Но только не позвоночник. И не трогать лицо. Оно должно остаться узнаваемым. В финале вырубить, но не добивать.  Заплатил. И гарантировал, что заказчик ни о чем не узнает.  Никто не интересуется тем, что происходит с жертвами после того, как их выносят с октагона ногами вперед. Обычно процедура всегда одна: тела грузят в специально оборудованный фургон и увозят на утилизацию.    Но Максима Вермана везут не в труповозке в крематорий, а в карете скорой помощи – в хирургическое отделение частной больницы, главврач которой отлично знаком с семейством Комиссаровых.  Однако Мертвый об этом не знает. Он уверен в том, что избавился от Вермана.  22 Чуть меньше года уходит на реабилитацию – кое с чем Ловичев, все-таки, борщит.  Открытый оскольчатый перелом правой голени со смещением заживает. Но возникают осложнения в виде посттравматической деформации мышечной ткани. Функция конечности восстанавливается не полностью. Максим испытывает боль при хождении и, скорее всего, навсегда останется хромым.    Комиссаров оплачивает лечение и пребывание Вермана в больнице. Хирурги рекомендуют провести ряд дополнительных операций, которые, возможно, смогут помочь, но Максим настолько измотан реабилитацией, что пока не готов повторять этот опыт нон-стопом и сперва пытается облегчить состояние консервативным лечением.  Сильнодействующие обезболивающие становятся его лучшими друзьями. Без ежедневной дозы Максим становится очень неприятным человеком. Комиссаров резонно опасается появления медикаментозной зависимости, но никак не может убедить Вермана согласиться на повторную операцию – того пугает собственная немощность и беспомощность несмотря на обещание Мартина обеспечить всем необходимым и оплатить расходы. Бесполезно. Тогда он дарит Максиму красивую трость, чтобы тот чувствовал себя не инвалидом, а эксцентричным персонажем.  Одеваться Верману теперь тоже приходится по-другому: в одежду, которая закрывает большую часть тела. Максим не желает привлекать лишнего внимания или смущать людей видом многочисленных шрамов. Многие из них до сих пор не белеют.    Только лицо не получает никаких повреждений. Оно по-прежнему остается лицом прекрасного принца со злобным хищным взглядом голодного и мстительного вампира.   Верман благодарен Комиссарову за спасение. Пусть и такой ценой.  Теперь у него новый день рождения, новые документы и новые просторные апартаменты с видом на Москва-реку. Точнее, это апартаменты Комиссарова, жилплощадь которых тот любезно предлагает разделить вместе с ним. Оставлять Вермана одного чревато непредсказуемыми последствиями: его эмоциональное состояние после пережитого далеко от устойчивого.    Никто и никогда в жизни не делал столько для Максима, сколько делает Мартин. И хотя тот прекрасно понимает, что нужен Комиссарову лишь в качестве то ли военного трофея, то ли секретного оружия, его собственный статус нисколько не смущает.  Он продолжает жить. 

Про Олега Мертвого старается не думать. Не вспоминать. Не ненавидеть за то, что тот сделал с его семьей, с его жизнью и даже с его смертью. Стремится отблагодарить Мартина чем может: учится готовить еду, убирать жилплощадь, вести бытовые дела и даже оплачивать коммуналку.  Капризный избалованный наследник Валерия Вермана трагически погибает в клубе «Масти». Вместо него появился умудренный печальным опытом злобно-депрессивный страдалец.   Максим запрещает себе думать о мести Олегу. Это мероприятие кажется чем-то нереализуемым – откуда у инвалида ресурсы для борьбы с власть имущим? Но когда он узнает от Комиссарова о том, что у Мертвого есть жена и сын, то результат, которого Верман добивается за месяцы аутотренингов, оказывается обесцененным всего за пару секунд. Эмоциональное состояние возвращается к исходной точке.  Максим кричит, что ЭТОТ человек не заслуживает права иметь семью. Очень громко и искренне сожалеет о том, что не успел прикончить его брата Арсения Любомирова. В сердцах он высказывает еще много чего эксклюзивного, что с высокой степенью заинтересованности выслушивает Комиссаров.  Конечно, Мартин располагает информацией о том, каким образом Максим лишается всех членов своей семьи и даже любовника Романа Зерваса, иначе бы не имел мотивации выхаживать Вермана после неудавшейся расправы. Комиссаров делает ставку на то, что Максим сможет выступить в качестве сообщника. Но самое главное: Мартину не терпится увидеть выражение лица Олега Мертвого, когда тот столкнется с ним, с живыми и почти невредимым.  Так Максим оказывается добровольно втянутым в авантюру с похищением Стефана Шиманского. Несмотря на то, что последний не является для Комиссарова чужим человеком, в этом конфликте интересов он оценивает жизнь Эмиля гораздо дороже, чем жизнь Стефана, который к своим четырнадцати годам пока ничего из себя не представляет. И Максим, и Мартин полагают, что мученическая смерть сына заставит Мертвого, наконец, испытать чувство утраты и выбьет его из колеи.  23 После того, как появляется план по похищению Шиманского, несколько доверенных лиц Комиссарова устанавливают круглосуточное наблюдение за Стефаном, его матерью и отцом, чтобы собрать информацию об образе жизни, распорядке и о людях, с которыми им приходится взаимодействовать. Это помогает понять, как обыграть похищение подростка, чтобы не попасть под подозрение.  Когда в поле зрения появляется незнакомый персонаж Юлиан Ангелешти, его прошлое и настоящее также тщательно проверяется. И оказывается, этот человек не так прост, как кажется.  В возрасте двенадцати лет продан дальними родственниками в сексуальное рабство. Мальчика выкупает один из криминальных итальянских боссов Джино Лаззаро. Несколько лет Юлиан проживает в Салерно в качестве бессменного фаворита главаря каморрийской группировки. Представлен местному сообществу как его единокровный младший брат — Джулиано Лаззаро. Получает полное школьное образование, отлично знает итальянский и английский языки. На свое восемнадцатилетие просит в подарок расправу над теми, кто его продал. Джино Лаззаро в просьбе не отказывает. В двадцатилетнем возрасте Юлиан возвращается в Россию, безуспешно пытается найти свое место на родине. Имеет посттравматическое расстройство, наличие которого тщательно скрывает. Носит с собой дешевую фигурку ангела: такие, согласно полученной информации, Джино Лаззаро дарит всем детям, которых насилует. Фотографии прилагаются. Ближайшие родственники – отец и мать – не знают, чем Юлиан занимается в Италии.  Мартин Комиссаров понимает, что некоторые факты из его биографии можно использовать, но сама идея многоходовочки приходит в голову Максима Вермана: пускай Олег Мертвый подозревает незнакомца, пускай Стефана Шиманского поищут в Италии. И предлагает подбросить фигурку ангела – точно такой же нет, но можно подобрать что-то похожее.  А дальше организаторы событий просто с интересом наблюдают, как на их глазах разворачивается остросюжетный гангстерский боевик: Богачевский работает информатором не только для Олега Мертвого, но и для Мартина Комиссарова.  Участь Стефана – умереть голодной смертью. Однако Мартин, в итоге, не находит в себе достаточное количество хладнокровия и под видом анонимного информатора сообщает в полицию о местонахождении подростка. Чем сильно разочаровывает Максима Вермана, который уже успевает, что называется, почувствовать запах крови. 24 Офис Олега Мертвого под стать его хозяину. Все предметы, которые здесь находятся, расположены по принципу их функционального значения. Никаких излишеств. Никаких смелых дизайнерских решений. Юлиан уже знает о том, что Стефана нашли.  С одной стороны, он рад, что этот мальчик не стал жертвой Джино Лаззаро.  С другой, испытывает зависть к его нетронутости. С третьей, Юлиан закрывает все свои Гештальты одной сожженной виллой. Благодарить за спонсорскую помощь – финансовую и трудовую – в этой спецоперации следует Олега Мертвого. Однако, чего тот потребует взамен, неизвестно. Любой итальянец прекрасно понимает, что такое «услуга». Даже тот, кто не родился в Италии. Даже тот, кто и не итальянец вовсе, но давно живет по неписанным законам этой страны. Юлиан почти физически ощущает тяжелые кандалы долга, сковывающие по рукам и ногам. Он не может сбросить их, поскольку знает, что бывает с теми, кто проявляет неблагодарность. Во всем мире действует одна и та же схема: сначала страдают твои близкие, а затем и ты сам.  - Я не знаю, чем могу оказаться полезным для вас. У меня ничего нет, - с сожалением отвечает Юлиан. И это правда.  Ни денег. Ни связей. Одна квартира в Ростове-на-Дону, одна в Салерно – и обе Мертвому не нужны. Что еще? Гангстерский бэкграунд. Липовое родство с одним из бывших каморрийских боссов. Вот и все. Предлагать самого себя в качестве объекта для пользования Юлиан не станет. Как завещал Джино: он, скорее, покончит с собой, нежели снова погрузится в этот кромешный ад боли и унижения…  Повисает долгая тяжелая пауза.  Мертвый не спешит выпроваживать должника. Даже участливо предлагает кофе, чтобы лучше думалось. Юлиан отказывается. - Я хорошо владею ножом, - внезапно заявляет тот. Неожиданный перевод темы пробуждает в Олеге заинтересованность, которая, впрочем, не отражается на выражении его каменного лица. - Работаю с прямым и обратным хватом, - берет со стола ручку, демонстрирует то и другое. - Каждый человек в банде обязан владеть различными видами оружия. Джино обучил меня тому, в чем был искусен сам. Кроме того, я практиковался с тренером венецианского фехтования. Можете устроить мне поединок с кем угодно – я выйду победителем.  - Звучит весьма самоуверенно, - и эта самоуверенность разжигает азарт. Мертвый всерьез задумывается о том, каким образом можно обломать чужую убежденность в непобедимости. Начинает издалека: - Я правильно понимаю, что в последнее время ты занимался только прожиганием собственной жизни и отцовских денег? Юлиан не отвечает. А что тут скажешь? Это абсолютная правда.   - Единственные люди, которым ты нужен — это твои отец, мать и сестры. Юлиан сжимает кулаки: это больная тема.  - Да, они хорошие люди. Не вмешивайте их. - Не стану, - соглашается Олег, довольным тем, что его намек понят. – Но тебя я, все-таки, испытаю.  25 Благопристойная табличка «Театр Эмиля Холодного» приводит Юлиана в замешательство. Зачем они приехали в театр? Состязаться в историческом фехтовании с актерами, играющими трех мушкетеров? Мертвый прикладывает магнитный пропуск к считывающему устройству. Индикатор приветственно моргает зеленым глазом и, тихо пикнув, замок открывается. Они проходят через арочные металлодетекторы и оказываются в просторном фойе.  Пустота и тишина.  Разве в дневное время в театре нет спектаклей? Для детей, например?  Но в просторном холле с темно-вишневыми стенами и зеркалами от пола до толка никого нет. Дневной свет слабо просачивается сквозь золотистую органзу тюля. Ограненные пронизи, маркизы и помлоты хрустальных люстр отбрасывают в тень приглушенные радужные блики. В воздухе витает запах духов. Тяжелый пряный аромат, от которого голова идет кругом. Такой не выветривается и через неделю.  Юлиана, пожалуй, не удивило бы даже воскурение ладана в этих стенах: не то храм, не то Версальский дворец… Олег ведет его длинными узкими коридорами куда-то в самую глубину здания. Затем они поднимаются по широкой лестнице на второй этаж. И на третий. Поворачивают налево. Проходят очередной длинный коридор, заканчивающийся одной единственной массивной дверью.  Мертвый снова прикладывает к считывающему устройству свою ключ-карту. Замок щелкает.  По ту сторону Юлиан ожидает увидеть что угодно, но только не это.  Амфитеатр глубиной в три этажа, на дне которого располагается восьмиугольная арена с песком, обнесенная прочной металлической сеткой – октагон клуба «Масти». Странная сцена, думает Юлиан. Больше походит на Колизей, внутри которого гладиаторы бьются насмерть, глотая песок, перемешанный с кровью. Но крови на песке нет.  - Что это за место? - наконец интересуется Юлиан, переставая что-либо понимать.  - Театр Эмиля Холодного, - насмешливо повторяет Мертвый то, что написано на табличке парадного входа. - Извините, но это... - усмехается тот, кивая в сторону октагона. - Меньше всего похоже на сцену. - Однако именно здесь происходят самые зрелищные шоу. Что-то в его тоне не нравится Юлиану. И еще до того, как услышать ответ, он осознает, какого рода «шоу» тут демонстрируют. Он искоса смотрит на Олега. Тот походит на каменное изваяние. Значит, это не шутка.  - Допустим, - соглашается. - Зачем я здесь?  - Затем, чтобы продемонстрировать свой талант. Если он есть.  26 Внизу их ожидает человек. Он сидит в одном из мягких кресел в первом, самом нижнем, зрительском ряду. Поза напряженная. Кажется, человек совсем не рад находиться здесь.  Заслышав приближающиеся шаги, он поднимается и кивает в знак приветствия.  - Познакомься, Юлиан. Это Самсон, - Олег представляет их друг другу.  Высокий крупный мужчина протягивает руку. Юлиан отвечает на рукопожатие. Оно невероятно крепкое. Пальцы сжимаются не сильно, но тот чувствует: стоит Самсону захотеть продемонстрировать всю мощь — и ладонь нового знакомца превратится в фарш.  Проницательный и умный взгляд изучает гостя.  Нет, оценивает, догадывается Юлиан. Но что он оценивает? Явно не его неземную красоту.  - Самсон будет наблюдать за тем, как ты проходишь испытание, - поясняет Олег. - Он имеет надлежащую квалификацию.  - Идем, Юлиан. Тебе нужно переодеться, - Ловичев без особого энтузиазма приглашает его проследовать за собой.  27 Они обходят первый уровень почти по кругу и оказываются возле входной двери в октагон.  Ноги вязнут в песке. Прожекторы слепят настолько сильно, что зрительские трибуны практически не видны отсюда. Тем не менее, Юлиан кое-как умудряется разглядеть Олега Мертвого, который усаживается в то же кресло, в котором сидел Самсон. Он ждет.  Цезарь ждет.  28 Подсобное помещение оборудовано для приема пищи, смены одежды и даже для принятия душа.  Ловичев показывает, где можно переодеться. Затем объясняет Юлиану, что нужно делать.  Выйти на песок против одного вооруженного ножом человека. Затем против двоих. А после – против пятерых. Задача: справится со всеми соперниками.  - Я не занимаюсь спортивным фехтованием, - отвечает Юлиан. - И «справиться» в моем понимании означает «убить». - Именно такого результата мы от тебя и ожидаем, - невозмутимо произносит Самсон. Юлиан недоверчиво смотрит на него, но выражение лица этого человека не меняется. Это не сарказм. Ему, действительно, предстоит убить восьмерых человек?!  - Чтобы меня потом посадили? - Юлиан стаскивает с себя одежду и даже нижнее белье, затем надевает спортивные черные джоггеры.  - Не посадят, - заверил Ловичев. – Однако если откажешься, мне придется избавиться от тебя как от свидетеля, который узнал слишком много. То же самое — если после победы решишь, что тебя то, что здесь происходило, больше не касается. Так мы дела не ведем.  Юлиан сглатывает ком, подкативший к горлу.  Тяжеловес Самсон вполне способен свернуть шею любому одним пальцем.  Получается, Олег Мертвый изначально не планировал отпускать должника при любом исходе дела.  Что ж...  Почему бы и нет. В конечном счете, Юлиан не умеет жить как все. Он не знает, как живут эти «все». И, может быть, если вместо Джино Лаззаро будет Олег Мертвый, то жизнь станет лучше? По крайней мере, последний не планирует эксплуатировать его как шлюху.  Юлиан достает из сумки скрутку с тактическими ножами. Выбирает оттуда свой любимый обоюдоострый и крайне универсальный.  Спасибо, Джино за то, что обучил меня всему, что знал сам. Перед выходом он крестится как католик – всей ладонью слева направо. 29 За двадцать минут Юлиан уделывает всех соперников. Он не знает, кто они, за что их приговорили и выдали на убой.  Первый совсем не умеет обращаться с ножом.  Двое других владеют оружием на уровне армейской подготовки.  Пятеро остальных представляют собой компанию с навыками разного уровня. На этих ребят уходит основная часть времени. Но, в итоге, и эти пятеро не могут защитить собственные шеи.  С жертвами Юлиан расправляется достаточно быстро, красиво и профессионально. Его движения точны и стремительны. Мальчишку словно подменяют: из плейбоя-неудачника он превращается в прекрасного танцора, который сосредоточен только на собственном искусстве.  Ты можешь стать звездой. Гореть ровно и долго. Или ярко и быстро. Но когда наступит пора умирать, ты не пожалеешь ни о единой прожитой минуте. Когда представление заканчивается, Олег не отказывает себе в удовольствии поаплодировать. Экспертное мнение Ловичева ему не требуется – он и сам все отлично видит и понимает. Однако Самсон высоко оценивает навыки и говорит, что не рискнул бы соревноваться с Юлианом в ловкости и скорости.  Мертвый подходит к стальной сетке, отделяющей первый зрительский ряд от арены. Сквозь решетку он просовывает кусок тонкого пластика размером с банковскую карту.  - Подойди и возьми, - его низкий голос звучит негромко, но все равно разносится гулким эхом.  Юлиан подчиняется и поднимает карточку. Переворачивает. На ней изображена бубновая дама. - Что это значит? – он непонимающе смотрит на Мертвого сквозь слепящий свет. - То, что в клубе «Масти» появляется второй палач. Добро пожаловать в семью, - Олег усмехается, намеренно акцентируя на слове «семья». - Самсон тебе все объяснит.  30 Стефан Шиманский никогда не интересовался рисованием. Однако после того, как оказывается дома, он не расстается со скетчбуком и ручкой. Что-то усердно черкает в нем, но результат никому не показывает. Когда Магдалена подходит, Стефан поспешно захлопывает блокнот и делает вид, что ничем не занят. Так продолжается неделю. Затем мать не выдерживает. - Что ты рисуешь, милый? - она старается спрашивать самым мягким тоном, на какой только способна.  - Ничего... – с привычным напряжением отзывается тот. - Стефан, дорогой, я же вижу, что это не так. Если я могу чем-то помочь тебе, то, пожалуйста, скажи мне.  Шиманский обреченно вздыхает. Мать не отстанет. Она упрямая, и всегда добивается своего. Проще уступить. Он итак держит оборону почти целую неделю – это рекордно долго. - Я рисую фоторобот своего похитителя. Холодная струя крови стремительно врывается в сердце, и оно словно цепенеет на мгновение, пропуская удар.   Магдалена переводит дыхание.  На все вопросы о том, как выглядит похититель и какие имеет особые приметы, Стефан всегда отвечает одно и то же. «Было темно». «Я не разглядел». «Не запомнил». «Ничего сказать не могу». А теперь... Теперь, оказывается, он пытается нарисовать фоторобот!..  По какой причине ее сын обманывает всех?! - Ты вспомнил, как он выглядит? - осторожно интересуется Магдалена, подавляя порыв схватить и встряхнуть Стефана, отчитав за вранье. Но она знает, что это не самый лучший способ получить дополнительную информацию от травмированного ребенка.  - Я и не забывал, - по тому, насколько безапелляционно звучит ответ, Магдалена понимает, что на этот раз Стефан говорит правду.  - Тогда почему ты ничего не рассказал нам? - под «нам» подразумевается мать, отец, психолог и следователь по уголовному делу. - Потому, что этот человек явно хотел, чтобы о нем узнали. А я не могу позволить этому случиться! Не будет так, как он задумал, - Шиманский утыкается в блокнот и начинает усердно что-то заштриховывать. - Почему же ты решил, что он хочет именно этого?  - Потому, что он не скрывал своего лица. Он приходил. Разговаривал со мной. Приносил еду.  Возможно, он не прятал лица лишь потому, что планировал убить тебя, хотела ответить Магдалена, но вовремя осознала, что эти слова прозвучат слишком жестоко.  - Ты покажешь рисунки? Мне было бы интересно взглянуть. Вместо ответа Стефан протягивает матери скетчбук. Она осторожно переворачивает страницы. На каждой изображено одно и то же лицо, которое не имеет ничего общего с арестованными и обвиненными ранее бомжами.  Рисовать Стефан не умеет, и портреты выглядят так, как их рисует тот, кто очень редко берет в руки карандаши: криво и косо. Глаза – скругленные ромбы. Нос – свиной пятак. Губы – остроконечный красный бантик. Эскизов много, и между различными вариациями одного и того же лица прослеживается несомненное сходство. Во-первых, это мужчина. Скорее всего, молодой, поскольку морщины или какие-то иные возрастные признаки Стефан не рисует. Во-вторых, у него серые или голубые глаза. Черные или достаточно темные волосы. Не короткие и не длинные. Стрижка, скорее всего под пажа, или что-то подобное.  В-третьих, вопиюще красные губы. - Это была женщина? - на всякий случай уточняет Магдалена. - Нет, мама, это не женщина, - недовольно отвечает Стефан, раздражаясь от того, что она не понимает очевидного. - Просто у него всегда были яркие губы. Словно бы он их красил. Или, не знаю, обкусывал постоянно... - Ты позволишь сфотографировать пару рисунков?  - Да пожалуйста... Магдалена выбирает самые удачные, по ее мнению, портреты и делает снимки на телефон.  31 Короткий вибрирующий сигнал смартфона оповещает Олега Мертвого о том, что у него есть новое сообщение в мессенджере. Он не спешит проверить, от кого и о чем. Сначала нужно завершить ужин, чтобы не портить аппетит новостями неизвестного содержания.  В ресторане тихо, спокойно. Звучит приятная негромкая музыка. Людей в среду вечером совсем немного. Мертвый задумчиво смотрит на улицу сквозь большое окно. По ту сторону мелькают нечеткие фигуры прохожих, проносятся машины и, кажется, накрапывает мелкий дождь.  За соседним столом пьет кофе его водитель-телохранитель: суровый мужик суровых габаритов. Он не должен выделяться, но благодаря своей мрачности и размерам у него это плохо получается. Все новые посетители ресторана избегают занимать ближайшие к нему столики.  Наконец Мертвый проверяет сообщение.  От Магдалены. Она редко что-то пишет ему. А если и пишет, то, как правило, это связано со Стефаном. «Твой сын нарисовал похитителя. Я понимаю, что эти портреты далеки от реалистичности, но взгляни. Может чем-то поможет».  Мертвый даже не отвечает ей дежурное «спасибо».  Он словно во сне перелистывает пять присланных изображений.   Туда-сюда. Сюда-туда.  Нет, дело не в отсутствующих художественных способностях сына. Дело в чем-то другом. Что-то не так с этими картинками. Они вызывают смутное и очень неприятное беспокойство, похожее на… Страх?.. В этих портретах вообще сложно кого-либо узнать.  Олег пересматривает фото снова и снова. Листает по кругу. Уже в десятый, наверное, раз.  Человеком с рисунка может оказаться кто угодно.   Но... Прическа и красные губы почему-то неуловимо напоминают…  Максима Вермана.  Но Верман мертв. Мертв почти год.  Как удостовериться в том, что человек мертв, если у него нет могилы и на кремацию не оформлялось никакой документации?  Как?..