Обратно и дальше

Через две недели на опушке Вековечного леса, на самой границе Шира попрощались с Гэндальфом. Он отозвал Бильбо в сторонку и строго-настрого наказал без толку кольцо не надевать. Бильбо стало неловко — он-то думал, что про его маленький секрет никому не известно, а, оказывается, знали все, кроме, пожалуй, Миртл. Ну, и что такого? Он это колечко не украл, а нашёл. И непременно вернул бы его Голлуму, не окажись тот таким подлым и не попытайся убить его, Бильбо, после того, как проиграл в загадки. Вереница усталых гномов на не менее усталых пони растянулась по узкой тропинке между пышных трав, и Бильбо поспешил следом, выкинув из головы магов, чудищ и прочие «прелесссти», ведь впереди ждали кресло, чай и мягкая пуховая перина. Впервые за год, даже больше, он преклонит голову на настоящей подушке! Интересно, что теперь будет ему сниться? Хоббит очень сильно надеялся, что запахи и звуки родного Бэг-Энда больше не пустят в его сны ни умирающих друзей, ни злобных врагов. А дальше короткий переход до Серых Гаваней, и сразу назад! Пока доехали до Бэг-Энда, уже почти совсем стемнело, но Бильбо сумел заметить, что родная калитка болтается на одной петле, а дверь дома распахнута. — Это что?.. Это как?! — от возмущения у хоббита даже слов не осталось. Торин молча спешился, отодвинул хозяина вместе с его пони плечом и прошёл во двор. Всё заросло травой. По сторонам тропинки валялись какие-то вещи, но разглядеть их мешали сгущающиеся сумерки. Гномы попрыгали с лошадок, привычно затолкали хоббита внутрь ощетинившегося оружием строя и двинулись следом за королём. На крылечке Бильбо с каким-то придушенным всхлипом проскользнул между друзей и первым вбежал в дом. Тёмные комнаты встретили запахом пыли и запустения. Не было ничего — ни мебели, ни вещей. Только портреты родителей оставили неизвестные грабители, да и то один из них Бильбо нашёл валяющимся в углу. Хоббит стоял посреди столовой, прижимал к груди портрет матери и уже готов был расплакаться, когда увидел на полу большой лист бумаги. Бильбо наклонился, перевернул его и с удивлением прочёл: «Июня двадцать первого числа господа Грабб, Грабб и Бэрроуз будут продавать с аукциона вещи господина Бильбо Бэггинса. Аукцион состоится в Бэг-Энде, Хоббитон, Шир. Начало в десять ноль-ноль». — Двадцать первого? Так это ведь сегодня! Но как? Почему? Гномы угрюмо сопели, сочувствуя товарищу, который, помогая им вернуть их дом, практически потерял свой. — Надо идти к вашему королю, — нарушил молчание Торин. — Пусть велит вернуть все вещи обратно! А если не согласится... Сзади слаженно громыхнуло металлом, сопение стало громче. — У нас нет короля, — растерянно покачал головой Бильбо. — У нас тан. — Значит, идём к тану, — Торин решительно поволок хоббита на улицу, попутно отдавая приказание загнать пони на задний двор, расседлать и крепко привязать. — Подожди, Торин, тан тут не поможет, — опомнился Бильбо. — Надо идти к Белоногу, — решительно добавил он и зашагал с холма. Гномы цепочкой потянулись следом. Наверное, зрелище было устрашающим, потому что Уилл Белоног, сидевший на крылечке под фонарём и следивший за порханием вокруг него ночных мотыльков, выронил из одной руки дымящуюся трубку, а из другой кружку эля, когда увидел компанию хмурых гномов, выстроившихся перед ним громыхающей металлом стеной, а впереди них злющего господина Бэггинса, которого только сегодня утром объявили мёртвым. — Это как понимать, дражайший господин мэр? Стоило одному из уважаемых жителей вашего городка чуток задержаться по делам, так вы уже его имущество с молотка пускаете? Гномы согласно загудели, им откликнулись собаки из окрестных дворов, а мотыльки в ужасе разлетелись, как будто их ветром сдуло. — Вы... Вы отсутствовали тринадцать месяцев и один день, — с трудом взял себя в руки мэр, когда все три его подбородка перестали плясать отдельно друг от друга. — По Правилам вас объявили умершим, и всё ваше имущество перешло наследникам, Саквиль-Бэггинсам, а они устроили аукцион. Бильбо стоял, не в силах вымолвить ни слова. Да, было такое уложение в Правилах, но кто же знал, что кто-то из хоббитов вдруг решит отправиться в Приключение и не озаботится вернуться из него до истечения этих клятых тринадцати месяцев? Но Саквиль-Бэггинсы? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! — Уважаемый господин мэр, — вперёд вышел белобородый гном. Он был пониже и не такой воинственный, как остальные, да и заговорил вежливо. — Не могли бы вы показать нам протокол аукциона, если он, конечно, вёлся? — Несомненно, господин гном, — с облегчением проговорил Белоног. Этот подгорный житель понравился ему гораздо больше всех остальных и даже больше неприлично похудевшего, с отросшими волосами и одетого непонятно во что Бэггинса. — Извольте обождать минуту, я немедленно вынесу его вам. Мэр степенно скрылся в доме, и Бильбо наконец-то смог вздохнуть, почувствовав на плече широкую надёжную ладонь Бофура. — Не горюй, дружище, вернём мы твои салфетки, — гном ободряюще тряхнул хоббита, и тот чуть не полетел на землю, но на ногах всё же удержался. — Мы теперь богачи, не бродяги какие. Весь Эребор за нами! — Надеюсь, Эребора не понадобится, — под нос пробормотал Бильбо, протягивая руку за пухлой пачкой листов, которые подал ему вернувшийся мэр. — И всё же, господин Бэггинс, не мешало бы подтвердить вашу личность. Есть у вас официальный документ? Бильбо порылся в карманах и сунул ему договор, старательно прикрывая пальцем слово «взломщик» рядом со своей подписью. Обходили Хоббитон уже в полной темноте. Сначала всей толпой, чуть не до полусмерти пугая готовящихся ко сну хоббитов, а потом гномы разобрались в системе улиц и переулков и разбрелись по двое-трое. Они стучались в двери, показывали свой лист протокола и требовали назад ту вещь, которую хозяева приобрели на распродаже. Перепуганные хоббиты отдавали без вопросов и были сильно удивлены, когда им возмещали всю стоимость, указанную в протоколе. Для этой цели Бильбо раздал гномам всё золото из сундучка троллей. Сам Бильбо вместе с Нори и Бифуром отправился к Саквиль-Бэггинсам, оставившим себе не только всё столовое серебро, уйму картин и вышивок, но и старое кресло, в котором Бильбо любил засыпать ещё с тех пор, когда делал это на коленях деда. Лобелия долго не хотела открывать дверь, а когда Нори просто снял её с петель, встала на пороге и угрожала позвать шеррифов, заявляя, что никакой это не Бильбо Бэггинс, что она знать этого проходимца не знает. Правда, очень быстро сникла, увидев над собой всклокоченного гнома с ужасным багровым шрамом на лбу, который глухим голосом что-то ей прокаркал на своём варварском наречии. От такой страсти Лобелия едва не упала в обморок, Отто быстренько уволок её в комнаты, а перепуганный Лотто вынес все вещи, которых было так много, что спутникам пришлось распихивать их по своим бездонным сумкам. А кресло Бильбо взвалил себе на плечи и понёс сам, не доверяя хрупкое старое дерево грубым гномьим лапищам. Было уже глубоко за полночь, когда усталый Бэггинс в очередной раз сгрузил кресло посреди улицы и уселся в него, решив выкурить трубочку, а потом тащить дальше. Вынырнувших из темноты Нори и Бифура он даже почти не испугался. Они подняли его вместе с креслом и со скоростью скачущего пони потащили вверх, на Холм. Бильбо вцепился в подлокотники изо всех сил и успокоился, только когда увидел приветливо сияющие окна Бэг-Энда. Из трубы вился дымок, а входная дверь приглашающе распахнулась, выпуская в прохладу ночи запах вкусной похлёбки и весёлую песню на кхуздуле. В прихожей Бильбо соскочил с кресла и побежал по комнатам, удивляясь и радуясь вещам, стоящим на своих местах. Гномы не только выкупили его пожитки, но и умудрились расставить и разложить их почти так, как они лежали и стояли до нежданной вечеринки, похода длиной в год и аукциона. В просторной зале, самой большой комнате Бэг-Энда, снова был накрыт стол, правда, теперь хоббичьей еды на нём не было, а стояла похлёбка из солонины, круп и трав, которую Бомбур разливал по тарелкам своим огромным черпаком. Бильбо сел на лавку рядом с Оином и обвёл глазами друзей. Всё было не так, как год назад. Никто не кидался едой, не гомонил, не вскакивал на лавки и столы. Усталые голодные гномы шумно хлебали горячее густое варево, заедая его большими ломтями хлеба. И всё же, Бильбо этот ужин показался гораздо веселее того, давнего. Все его друзья были живы, рядом, их ждала сытная еда, сколько угодно трубочного зелья и спокойный сон под крышей. Что может быть лучше? Уснул Бильбо под очередную тягучую песню, а проснулся от того, что солнечный луч отчаянно бил сквозь веки. В доме стояла тишина настолько полная, что он понял: гномы ушли. На этот раз они не станут дожидаться его за поворотом — его контракт полностью завершён. Они не будут снова разлучать его с домом, который он едва не потерял по их вине. Торин сам отнесёт Аркенстон, оказавшийся Сильмариллем, эльфийскому королю Кирдану. Их ещё ждут Серые Гавани и возвращение домой, но вряд ли они станут делать крюк на обратном пути, чтобы навестить его в Хоббитоне. От этого стало так тоскливо, что Бильбо вскочил с постели и, как был, в старой ночной рубашке, побежал в кладовую, куда вчера затащили его вещи. Он бездумно перебирал подарки и памятные сувениры, которые получил от гномов, эльфов, людей там, далеко на востоке: мифрильную кольчугу, острый верный меч Жало, тёплый плащ с пряжкой в виде рыбки, гладкий зелёный камень, переливающийся в глубине золотыми искрами, подарок владыки Элронда, коготь Смауга, который тот, видимо, потерял, бегая за гномами по Подгорному королевству. А от владычицы таинственного заколдованного леса был перламутровый гребень с запутавшимся между зубьев золотистым волосом. Нет, Бильбо не крал его. И даже не выпрашивал. Ну, почти. Он улучил момент, когда эльфийская королева осталась в одиночестве и готовилась к пиру и последующему за ним совету. Она стояла в нише за зелёной мраморной колонной и, машинально глянув на своё отражение в отполированном камне, достала откуда-то из складок белого платья этот гребень. Провела несколько раз по волосам, а потом оглянулась на соседнюю колонну, за которой, замерев и забыв дышать, прятался Бильбо. Она что-то сказала, но бедный хоббит не смог сосредоточиться на смысле сказанного — так зачаровал его голос златовласой владычицы. Тогда она улыбнулась и ушла, оставив после себя сожаление от ускользнувшего чуда, запах весенних цветов и перламутровый гребень на мраморном полу. Всё это с сегодняшнего утра становилось прошлым и место ему — в сундуке. Бильбо открыл его и увидел, что он полнёхонек ровно так же, как в тот день, когда гномы чуть не силком разделили его содержимое между ним и Гэндальфом. Бильбо аккуратно уложил в сундук поверх монет кольчугу, меч, камень, гребень и коготь. Хотел колечко, найденное в пещере Голлума, туда же отправить, а потом передумал. Оно маленькое, карман не оттягивает, а пользы много принести может. Например, скрыть от Лобелии, если она сегодня явится к нему требовать обратно якобы её вещи. Кстати, проверить не мешает — всё ли вернул её сынок. И надо нанять плотников, чтобы соорудили конюшню для Миртл — стара она уже под открытым небом ночевать.