Части целого

Два года спустя. Миеза — Не могу сказать, что я этому удивлен. Было вполне ожидаемо, что за это время царь здесь не появится, не уверен, что это вообще когда-либо входило в его планы. — Ты слишком критичен, дорогой Леонид. Впрочем, я не виню тебя, зная твои сложные отношения с Филиппом… — Если бы не моя сестра, я предпочел бы вообще не иметь с ним никаких отношений. — Осторожнее! Мы в царской резиденции, здесь и у стен есть уши. Леонид усмехнулся. Сколько бы лет ни прошло с его последней встречи с Аристотелем, старый чудак оставался все таким же подозрительным и осторожным. Его визит в Миезу не был официальным, об этой просьбе царицы Олимпиады ее мужу было знать совершенно не обязательно, но Аристотель явно перегибал палку с секретностью. Он не захотел встречаться на территории нимфейона, предпочтя пустующую царскую резиденцию, где на период своего визита с разрешения царицы поселился Леонид. Он даже не захотел встретиться в городе, опасаясь, что уж там точно будет полно царских шпионов, но при этом сам же настоял на том, что им необходимо поговорить. Хотя за последние полтора часа, что они провели в саду, Аристотель не затронул ни одну более или менее серьезную тему, предпочитая делать вид, что увлечен беседой о самом общем и в сущности не важном. В конце концов, Леониду надоело слушать философствования старика, и он, наплевав на вежливость, решил покончить с пустыми разговорами: — Все, о чем ты мне сейчас рассказал, не имеет ни для тебя, ни для меня никакого смысла, Аристотель, ты ведь знаешь об этом не хуже меня. Так давай уже перейдем к тому, о чем ты действительно хотел со мной поговорить. Собеседник тихо усмехнулся и, почесав густую бороду, отошел на несколько шагов от стены вглубь парка. — Ты как всегда нетерпелив, Леонид. — Отнюдь. Но, поверь, мне и в Пелле надоели светские разговоры, не хочу продолжать их здесь. — Что ж…может, ты и прав. — вздохнул Аристотель, присаживаясь на мраморную скамью в тени дерева и внимательно глядя на собеседника. — Полагаю, для тебя не секрет, о чем я хотел с тобой поговорить? — У нас с тобой есть лишь одна общая тема, которая интересовала бы нас обоих. Царевич Александр… — Именно так. И ты прибыл в Миезу по поручению его матери, чтобы узнать, как он. — Леонид кивнул. — И ты можешь уверить царицу, что наследник в полном порядке. Более того, даже показывает успехи в логике, географии и музыке. — Царицу интересует не это, ты ведь знаешь. — Знаю…но это то, за что я в ответе. Леонид тяжело вздохнул и сложил руки на груди, так и оставшись стоять перед своим собеседником и ожидая, когда тот, наконец, начнет говорить о чем-то важном. — Мне следует отдать тебе должное, — продолжал философ. — Пару лет назад я не знал, что из себя представляет юный царевич, но уже в первые дни увидел, сколь много ты вложил в него. А кроме того, твой выбор диадоха… — Гефестион? — Да-да. Этот мальчик не перестает меня радовать. Ты не ошибся с выбором, из всех он единственный, кто может быть ближе всех к тому, чтобы стать равным Александру. Хотя, признаю, решение это достаточно смелое, учитывая, кто его отец… — Гефестион никогда не был похож на Аминтора. — твердо заявил Леонид. — Он, может, унаследовал материнские черты, но, хвала богам, не пошел в нее характером. Аристотель усмехнулся. — Я следил за их отношениями с Александром все это время…мне до сих пор любопытно, во что это выльется, но одно я знаю точно — Гефестион может стать блестящим полководцем. Если бы я советовал Александру, в чьи руки отдать армию, мой выбор пал бы только на него. Однако… — Что? Аристотель медлил с ответом, очевидно, обдумывая, как лучше выразить свои сомнения. Леонид, нахмурившись, ждал его слов; в его голове уже пронеслись сотни различных вариантов, но он предпочел отмести их все. — Я скажу так…мой единственный совет, который ты можешь передать даже царю — не держите Александра слишком долго здесь, в Миезе. — Почему? — Тому несколько причин, но, полагаю, об одной ты догадываешься и сам. Александр растет очень быстро. И уже сейчас даже без нашей с тобой помощи он прекрасно осознает, кто он такой. А здесь, в Миезе, все его окружение — это такие же мальчики, Гефестион и мы с Феофрастом. Слишком мало для такого царевича, как он. Я бы сказал, что Александру следовало бы учиться как можно ближе к трону, который он в будущем займет. Теперь уже усмехнулся Леонид. Его позабавило, что Аристотель повторил те же самые слова, что он сказал когда-то царю Филиппу, и за которые его на какое-то время отослали из дворца, запретив учить наследника…пока царь не уехал на очередную войну, а его настырная жена не отменила его решение одним своим словом. — Филипп, увы, не разделяет такого взгляда. Он все еще не объявил Александра своим наследником, хотя это уже давно всем очевидно. Поэтому…не спеши с такими советами. — Хорошо, тогда подумай о другой стороне. Сейчас самый близкий человек для Александра — это Гефестион, и это хорошо до определенного момента. Пройдет еще пара лет и Александру нужно будет объяснить не только военную науку или географию. Отчасти и поэтому я хотел бы, чтобы Александра вернули в Пелле…здесь он будет полностью лишен женского общества, и я не уверен, что… — Уж не думаешь ли ты, что Александр обратит внимание на Гефестиона? Аристотель неопределенно пожал плечами. — Уже сейчас большая часть их внимания и мыслей поглощена друг другом… пока эти мысли невинны, я рад этому, но… — Твоя задача как учителя сделать так, чтобы Александр, как и другие мальчики, научились отличать черное от белого, любовь от преданности, а страсть от похоти. Не преувеличивай то, что… — Я никогда не преувеличиваю. В воздухе повисла напряженная пауза, но ни одни из собеседников не спешил ее нарушить. Леонид обдумывал слова Аристотеля, невольно вспоминая собственное прошлое и думая о том, как на подобное отреагирует его сестра. Разумеется, Аристотель мог драматизировать в силу своей природной подозрительности, но глупцом был бы тот, кто отрицал бы его проницательность. Его слова заронили сомнение в душе Леонида, но он решил не делать поспешных выводов, пока боги сами не прояснят ситуацию. — Полагаешь, они могут стать любовниками? — не глядя на собеседника, спросил Леонид. — Не стоит исключать такую возможность. Александр многое унаследовал от своих родителей, но я каждый день вижу, как щедро сверх того его одарили боги; этот мальчик превзойдет не только царя Филиппа, но возможно еще многих своих предков. А Гефестион… — старик улыбнулся, вспоминая своего любимца. — Не зря же ты сделал диадохом именно его. Трудно было бы найти кого-то, кто лучше дополнял бы Александра, чем этот мальчик. К тому же, Аполлон явно не поскупился на красоту, когда одаривал его при рождении, уже сейчас я вижу, что сынок Аминтора вырастет красавцем, который, и не подозревая об этом, сможет приковать к себе взгляд царевича. Леонид снова глубоко вздохнул, обдумывая слова Аристотеля, и присел на скамью рядом с ним. — Есть ли что-то еще, что ты хотел мне сказать? — Остальное ты и сам уже знаешь, Леонид. С этими словами Аристотель учтивым поклоном попрощался и неспешно направился к себе в нимфейон, оставляя Леонида наедине со своими мыслями.

***

— Беги быстрее! Быстрее! — Не торопись так, Александр, мы все равно обогнали его уже давно! Царевич и Гефестион неслись вверх по холму, чтобы первыми добраться до нимфейона и сделать так, чтобы их маленькая вылазка осталась незамеченной. Еще вчера вечером Александр увидел, как в сторону резиденции ехали три всадника, и в одном из них он безошибочно узнал своего учителя, Леонида. И утром, когда Аристотель отменил их занятия, царевич тут же рассказал обо всем Гефестиону, который поддержал порыв любопытства друга. Стоило Аристотелю уйти, как они побежали по холму вниз, к резиденции, стараясь обогнать его, оставшись при этом незамеченными. Но, увы, у дверей резиденции стояла стража, и проскользнуть внутрь мальчикам не удалось, но зато, поднявшись чуть выше на холм, они нашли небольшую полянку, почти на обрыве, с которой открывался вид прямо на дворцовый сад, где гуляли Леонид с Аристотелем. Мальчики не могли слышать разговора учителей, но они вполне успешно домысливали его самостоятельно. А потом, заметив, что Аристотель направляется к выходу, оба подорвались и побежали обратно, чтобы успеть вернуться до прихода учителя. Буквально влетев в нимфейон, оба повалились прямо на траву, силясь отдышаться, но сбивая дыхание смехом еще больше. Александр смеялся, перекатываясь на спине и шутливо толкая Гефестиона в плечо, а тот тщетно пытался ухватить Александра за запясться. А когда вернулся Аристотель, мальчишки уже как ни в чем не бывало сидели вместе на общей скамье, и только хитрое поблескивание веселых глаз выдавало их. — Как ты думаешь, Леонид останется там на сегодняшнюю ночь? — шепотом спросил Александр, чтобы не привлекать внимания, когда все обедали во дворе. Гефестион тихонько пожал плечами и вопросительно поднял брови. — Я хочу сегодня ночью еще раз сходить ко дворцу. Может, нам удастся пробраться через охрану? — Александр! — шикнул на него товарищ, — Если нас услышат, объяснять будешь ты. — Не бойся, никто не услышит… — Ты ведь не ко дворцу хочешь… — больше утвердительно произнес Гефестион, будучи уверенным в своей правоте. — Зачем ты зовешь меня? Александр лишь фыркнул. — Все-то тебе известно! Может, я правда хочу в резиденцию? — Я же тебя знаю, — скептически изогнул бровь Гефестион, — Ты не так глуп, чтобы просто так хотеть в резиденцию, прекрасно зная, что ночью охраны там будет вдвое больше, чем днем… Так ты мне скажешь, что замышляешь? Александр усмехнулся, но не спешил с ответом. Его друг лишь терпеливо смотрел и ждал, когда он соберется с мыслями, но Александр на самом деле даже себе не мог бы дать ответа на этот вопрос. У него уже вошло в привычку постоянно находиться рядом с Гефестионом, рассказывать ему о любых своих действиях или повсюду следовать туда, куда идет он. Несколько раз он даже пытался спросить Аристотеля об этом, но тот объяснял туманно, предпочитая прямым ответам пространные рассказы о героях или царях далекого прошлого. Как будто это могло что-то прояснить! И Александр был вынужден либо долго и мучительно думать над словами наставника, выискивая истину. либо пытаться доходить до нее самостоятельно. Но одна из историй все же помогла Александру, прочно засев в его разуме и сердце. Уже несколько раз Аристотель рассказывал им об Ахилессе и его подвигах, но лишь однажды обмолвился и о том, кто был опорой героя в его странствиях. И вот в этом Александр нашел хоть и отчасти, но ответ на свои многочисленные вопросы. Дружба Ахилесса и Патрокла, их искренняя привязанность друг к другу вдохновляла юного царевича и заставляла невольно проводить паралелль с историей собственной дружбы с Гефестионом. Очень трудно было понять, что же так роднит героев прошлого и его самого, но Александр чувствовал это всем сердцем и ни секунды не сомневался. Он очень хотел понять, какие же чувства испытывал Ахилесс к Патроклу…как они называются? Как появляются? Как их распознать? Александр не знал, но был уверен, что узнает, и тогда непременно сможет рассказать об этом Гефестиону! И он обязательно поймёт его, просто не может не понять, ведь он же Гефестион… — Ааа, хорошо! — после затянувшейся паузы продолжил Александр. — Согласен, ты прав, я хочу пойти не ко дворцу. — Так куда же? — Я скажу тебе это чуть позже. Не здесь, хорошо? Гефестион оглянулся по сторонам, затем удивленно глянул на друга и пожал плечами. — Ну, хорошо, как хочешь. — Тогда…после того, как ляжем спать, ты подожди немного, а потом выходи к разрушенной стене, я буду там. — Ладно, договорились…но ты все равно ведёшь себя странно. Александр ответил на это лишь улыбкой, которая все сказала лучше любых слов.