Не в этой жизни

***

Сиротливо хлопало белое знамя Старков, вывешенное на стену. Замок опустел пуще прежнего, и, довольствуясь приобретенной свободой, по темным коридорам вовсю гудел сквозняк. Ожидая новостей с юга, от матери да от Тириона Ланнистера, Санса Старк с должным усердием занималась делами Винтерфелла. Справиться с ними леди-хозяйке было не так уж сложно, и все же... Как и в той жизни, Санса невольно желала взять на себя и обязанности лорда-хозяина, хранителя, короля. Так бы ей было намного спокойнее, но, увы, Санса Старк была всего лишь женщиной. Женщиной в мире мужчин, а окружавшие ее нынче мужи казались капризней самых непоседливых детей. Нед Старк отказался послушать дочь ввиду упрямой честности и теперь гнил в темнице. Робб Старк также не внял совету сестры. Высокомерно он отверг идею дать Ланнистерам обещание, которое после спасения отца можно было с легкостью нарушить. Уж больно подобное клятвопреступничество противоречило старковской натуре. А ведь в той жизни брата предали именно из-за невыполнения некоторых обетов, вспоминалось Сансе, и она даже злилась на Робба. Гнев быстро сходил на нет, замещаясь неподдельной тревогой и сестринской любовью. — Не хочу. А я сказал не хочу! — из спальни донесся голос Брандона, и Санса, услышавшая его еще из коридора, снисходительно улыбнулась. Пока хоть Брандон был ребенком. Тем Брандоном Старком, которого она знала — живым и по-старковски упрямым, и его упрямому ребячеству она даже радовалась. — Миледи... — кряхтя, с кресла поднялась старая Нэн. — Поешь. Я пока побуду с ним. — Да, миледи. — Тебя слышно в самой богороще! — Санса прошла к брату и села на его кровать. — Пора вставать, Бран. — Это невозможно. Я не могу ходить, если ты еще не поняла. — У тебя есть Ходор. К тому же... Робб решил, что ты достаточно взрослый, чтобы быть лордом Винтерфелла, — Санса пригладила севшую рядом Леди. — Мейстер Лювин собирался позаниматься с вами. — А я не хочу! — Брандон обиженно надулся. Санса вздохнула, но все же улыбнулась. Каким бы Трехглазым вороном не должен был стать ее брат, она предпочла бы видеть его таким... Живым. — Взрослым многого не хочется, Бран, но они это делают вопреки не хочу. Ты бы мог покататься верхом сегодня. — Может быть, — неуверенно пробурчал Брандон Старк, даже согласившись. Бран уперся взглядом в дверь. Он о чем-то размышлял. В маленькой головке варились не самые приятные мысли, связанные с Сансой. Облокотившись на руку, Брандон Старк уселся на кровати. Сестры рядом уже не было. Поднявшаяся Санса приоткрыла ставни. Оглядевшись, она принялась хозяйничать по комнате: оправила покрывало, сковырнула налипший воск со стола и убрала огарки из подсвечника. Увлеченная, она не сразу расслышала горькие от упрека слова. — Ты знала, — сказал Бран. — Ты знала, — повторил он чуть громче. — Отца арестовали, как ты говорила, а теперь Робб уехал на юг. Ты знала об этом, как... Как ведьма... — Брандон нахмурился. — Ты знала, что я не буду ходить? Маленький Брандон Старк грозно посмотрел на сестру, требуя ответа, и Санса тяжело вздохнула. Больше всего она опасалась этого вопроса. Виновато Санса поджала губы и обернулась. О таких вещах нужно говорить в глаза. — Да, — погодя ответила она. — Почему ты не сказала? — Так было нужно... — повторила Санса Старк то, что повторяла себе в минуты острых сомнений. — Ты станешь Трехглазым вороном, Брандон. Ты научишься видеть прошлое и настоя... — Я не смогу ходить! — Да, но ты... Ты не понима... — Лучше бы я умер. — Брандон!.. Ты жив. Это главное... Пойми! Отца могут казнить. Робб уехал... Зима близко. За Стеной... — Я не хочу с тобой разговаривать, — отрезал Брандон, потерев глаз. — Бран... — Пойди вон! — крикнул он, разозлившись не на шутку, и теперь возмущаться настал черед самой Сансы. — Как ты разговариваешь со мной! — Ты сама сказала... Теперь я — лорд Винтерфелла. И я велю тебе: пойти вон! Санса долго стояла на месте и хватала воздух ртом. Она не знала, что ей ответить. Брандон злился, обвиняя в произошедшем ее, но это не она скакала козликом по крышам, не она увидела то, чего видеть не должна была. Санса собралась было защитить себя, упомянув брату о неприятной правде, но осеклась. Зная о том, что Брандон навсегда останется калекой, она смолчала, посчитав, что так будет лучше. Санса не предоставила ему выбора. В этом кроме себя ей винить было некого. — Уйди, — повторил Бран, запустив в сестру подушкой, и, замешкавшись на мгновение, Санса все же вышла вон. Если бы Бран только знал — в тяжелую годину его дар сможет спасти обеих сестер, а то и все Семь королевств! Как же грубо он с ней обошелся. Недовольная Санса громко хлопнула дверью за собой и вскинулась. На перекрестке коридоров стоял Рикон, крививший от печали брови. — Они ведь не вернутся? — плаксиво спросил он, и в его голосе Санса не услышала и толики надежды. — Не знаю. — Хорошо, что ты осталась, — проговорил Рикон Старк, шмыгнув носом, и, постояв с секунду, убежал.

***

Из-за тусклого дневного света слуги принялись разжигать свечи, порхая вокруг канделябров словно пчелы вокруг цветов. В Большом зале закончилась аудиенция лордов Старков, и теперь перед длинным дубовым столом стало неуютно пусто. Вцепившись в подлокотники, Брандон сидел во главе стола. Рядом восседала Санса, Рикон и мейстер Лювин, дававший молодому лорду необходимые советы. Отчаянно миледи старалась внести свою лепту в дела с просителями, но злившийся на нее Брандон старался сделать все наперекор. К пущему раздражению Сансы, мейстер решился во всем поддерживать молодого лорда. Бран нарочно не слушал ее и капризничал на разный лад. Санса было понадеялась повлиять на Рикона, но Рикон был слишком мал. Отрешенный от окружавшей его жизни, заброшенный, одинокий, нынче он больше походил на беспризорного пастушонка. Посмотревшей на него Сансе стало жаль его и его судьбы. В той жизни Рикон, как и она, вынужден был скитаться. Без дома, без семьи. Вечно в бегах... Мальчик угодил к Амберам, и те, наплевав на клятвы верности, сдали его Болтонам, Рамси Болтону. Санса помнила: перед погребением в крипте его тело омыли. Зная на что способен бастард, миледи, к радости, не заметила ни порезов, ни следов побоев. Тогда она поймала себя на непонятной радости, а то и благодарности. К кому? Уж не к бастарду ли? До чего же нужно довести человека, чтобы он был благодарен за отсутствие пыток и боли. Не слышавший ее мыслей Рикон Старк хмурился. Маленький мальчик остервенело колол орехи, не обращая внимания на приходивших с просьбами людей и, уж тем более, на неуверенные замечания сестры. — Прекрати! — шикнул старший брат на младшего, устав отмахиваться от ореховой шелухи. Аудиенция кончилась. Санса встала из-за стола и пригладила светлую голову Рикона. Выковыряв из скорлупы темное ядрышко, он оглянулся на нее. Как никогда сестра напомнила ему мать, а матери Рикону Старку сейчас очень не хватало. — Я хочу прокатиться верхом, Ходор, — Брандон приподнялся на подлокотниках. Стоявший неподалеку великан радостно улыбнулся. С улицы раздался шум. Погодя в зал вошел взбудораженный Родрик Кассель. — Милорд, Торрхенов Удел в засаде, — объявил он, не дойдя и до середины Большого зала. — Торрхенов Удел всего в сорока лигах отсюда, — прищурился обескураженный новостью мейстер. — Как Ланнистеры забрались так далеко на Север? — Может они отправили отряд... — сир Родрик потряс стянутым на подбородке хвостом. Глядевшая на него Санса отчаянно пыталась вспомнить про Торрхенов удел, а главное, о том, что произошло в той жизни с Винтерфеллом. — Большинство наших ушло с Роббом, но я могу собрать двести человек... Тогда Винтерфелл был захвачен. Кажется. Будучи пленницей Ланнистеров, Санса почти что не получала никаких вестей, узнавая все из слухов, бродивших среди красивых башен Красного замка. Брандона и Рикона убил Теон Грейджой. Так, по крайней мере, все считали долгое время. Как именно это произошло, Санса не знала, но интуитивно почувствовала — оставлять замок без охраны нельзя. Неуверенно она запротестовала. — Эти двести человек — все, что у нас есть, сир Родрик. — Враг подобрался очень близко, миледи. Мы должны как-то прореагировать, — Кассель был прав. Санса задумалась, и, как ей показалось, нашла замечательное решение проблемы. — Я могу написать своему жениху в Дредфорт, — вспомнила она о бастарде да о разговоре с Русе Болтоном. — Уверена он не откажет мне... — Винтерфелл намного ближе, чем Дредфорт, миледи, — прокашлявшись, мейстер приподнялся над столом. Санса вспыхнула. Всегда старик умудрялся сказать что-нибудь наперекор. Так было и с отцом, когда Лювин вздумал напомнить Неду о долге верноподданного. Однако она не Робб, и не лорд Эддард. — Я прекрасно осведомлена о том, как далеко находятся от Торрхенова удела и Винтерфелл, и Дредфорт, мейстер Лювин... Эти двести человек должны защищать наш замок, — запротестовала Санса. — Если это ловушка? Мы останемся без защиты, сир Родрик. — Если мы не будем защищать знаменосцев, зачем им защищать нас? — проговорил молчавший прежде Брандон, и Санса мотнула головой с досады. — Если Винтерфелл захватят враги, то... — Здесь все решаю я, — напомнил о жестокой правде Брандон Старк, и Санса смолкла, как и тогда в его спальне. — Бран... — она прикрыла глаза. — Я знаю, ты злишься на меня, но мы не можем отправить все, что у нас есть и остаться без стражи. В Винтерфелле останутся лишь женщины и дети. Рамси Болтону понадобится больше времени, чтобы дойти до Торрхенова удела, но... — Это должен решить я, а не ты. Санса просительно посмотрела на сира Родрика в поисках его защиты. Вдохновленный глупым благородством молодого лорда, тот не обратил на нее внимания, приготовившись идти в бой против самого короля, если потребуется. Щурившийся мейстер оглядел молодых волчат, боровшихся за место вожака. — Я — лорд Винтерфелла. Разве нет? — спросил Брандон у Лювина, и тот поджал губы. — Даже если так... Леди Винтерфелла — я!.. — встряла в ребяческий спор Санса. Брат и сестра требовали решающего слова мейстера. Нахмурившись, подумавший как следует Лювин разрешил их пререкания непреклонным приговором. — Лордом Винтерфелла является Брандон Старк, миледи. Лорд всегда важнее леди вопреки старшинству, — Санса раздула ноздри от злости. — Бран, подумай хорошо... — Я подумал, — Бран подтянулся в кресле. Рука его соскользнула с резного подлокотника, и от удара он поморщил нос. — Я — лорд Винтерфелла, а сюзерен должен защищать своих вассалов. Отправляйтесь, сир Родрик... — Мы быстро управимся, милорд. Миледи... Подошедший Ходор поднял Брандона на спину. С ними ушел и Рикон, а еще та одичалая девушка, с Сансой почти не разговаривавшая. С укором миледи посмотрела на мейстера, но тот лишь поджал сухие губы. Стряхнув ореховую шелуху, налетевшую на серый балахон, Лювин ушел. Никто ее не слушал. Ею откровенно пренебрегали, полагая, что Санса не сможет за себя постоять. На секунду взыгравшая гордыня породила в ней желание бросить все, как есть, но холодный разум быстро успокоил разгорячившуюся гордость. Врожденная осторожность подсказывала ей написать в Дредфорт. Рамси Болтон справился с войском Станниса и с войском Джона. В том, что он с легкостью отобьет Торрхенов удел, Санса не сомневалась, колеблясь в принятии решения по другой причине. Отбив Торрхенов удел, бастард наверняка прибудет в Винтерфелл, а Санса по-прежнему не горела желанием встречаться с Рамси. Довольно! Ее желания нынче не имели никакой важности. Прежде всего ей нужно было побеспокоиться о братьях и Винтерфелле. И почему ее никто не слушал? Как же Санса злилась на мейстера. Теперь, даже если она напишет бастарду, сир Родрик отбудет куда быстрее, оставив Винтерфелл без охраны, а женское чутье подсказывало Сансе — это нехорошо. Напиши она Рамси, бастард окажется рядом, если что-то и случится. Даже если ему придется задержаться в Винтерфелле, она это перетерпит. В конце концов, важнее было не ее спокойствие, а спокойствие семьи. Санса, если потребуется, переселит к себе в спальню всех собак с псарни. Поставит охрану к двери, и уж если Рамси Болтон подойдет к ней ближе дозволенного, то будет пенять на себя. Да... С той мыслью Санса обложилась письменными принадлежностями. Скверное настроение по-прежнему не покидало ее. Она переживала об отце, о братьях и матери, а пуще того ей нужно было подумать о бастарде. Как же было тяжело просить помощи у Рамси Болтона. Лишь представляя его довольный оскал, Санса Старк досадливо хмурилась, прекрасно понимая, что другого выбора у нее просто не было. Санса старалась успокоить себя. Рамси Болтон, дредфортский бастард, был ее женихом. Однажды она должна будет стать его женой (снова), а мужчина должен защищать свою женщину. Так было заведено по обычаю, жаль только, что Рамси был далеко не обычным мужчиной. Будь на его месте кто-нибудь другой, Санса Старк, пожалуй, даже обрадовалась бы возможности предоставить шанс проявить себя, а тут... Санса вспомнила, как мать наставляла ее, напоминая о бастардовой победе на турнире да о спасении от Джоффри. Из-за матери Санса нашла в себе силы дописать письмо. Выйдя во двор, миледи оглядела свои владения. Никогда еще Винтерфелл не казался ей столь пустым и огромным. В конюшне почти что не осталось лошадей. Почтенно перед ней склонилась кухарка, прошедшая мимо с ощипанной куриной тушкой. Молоденький мальчишка пронес связку хвороста. Не спешно Санса дошла до Вороньей вышки, всю дорогу прижимая к груди заветный сверток. Завидев человека, сидевшее по клеткам воронье взволнованно захлопало крыльями. Дредфортский ворон, летавший реже остальных, обиженно хорохорился. Мелькая белесой пеленой на глазу, он послушно дался в руки. Санса приготовилась привязать заветное письмо, но позади нее захлопали крылья. Крупная черная птица зло прокричала, заставив миледи поежиться. Отвлекшись от своего послания, Санса обернулась. На подоконнике сидел ворон, только что прилетевший. На лапе птицы блеснуло кровавое пятно алого сургуча... Ланнистеры. Это могло быть послание от лорда Тириона или от Серсеи. Быть может, королева дала ответ на ее послание? Позабыв про письмо к Рамси Болтону, Санса спешно бросилась к только что доставленному свертку. Хрустнула сломленная печать. Недовольно загоготал ворон, отпрыгнув в сторону. ... Санса перечитывала вновь и вновь. Снова и снова она пробегала глазами, промахиваясь между строк. Руки ее затряслись. Низ живота свело. В груди что-то оборвалось. Упав на колени, Санса заплакала. Слезы ее текли и текли, не переставая. Лицо исказила гримаса боли, и Санса Старк захрипела от рыданий, едва не задыхаясь от постигшего ее горя. Ей виделась далекая площадь перед септой Бейлора. Ей слышались крики. Проклятья. Ругань толпы. Ей виделось наяву, как тащили связанного отца. Как улыбался Джоффри, отдавая ужасный приказ. Он был совсем один! Никого не было рядом. Никого, кто бы любил его. Кто бы мог поддержать его в последний час. За что они все так ненавидели его! Честнее его и добрее не было никого... Он был один... Один... Совершенно один... Одинокий волк склонил голову, а потом... Прошелестев, упал пергамент, отмеченный кровавым пятном сургуча. Завыли псы на псарне. Предатель Нед Старк казнен — гласили аккуратно выведенные строки. Дредфортский ворон с опаской отошел к клетке, смахнув приготовленное письмо со столешницы. Санса этого не приметила, душась от нескончаемых слез. Жалостливо она обнимала себя руками... Она не смогла... Она ничего не смогла... Отца больше не было. Ему отрубили голову, и она видела, как снова надругался над его трупом Джоффри, выставив голову Эддарда Старка на всеобщее обозрение. Ну почему он ее не послушал!

***

Винтерфелл почернел от ужасной вести. Смерть любимого лорда оплакивал и стар, и млад. Санса Старк больше не плакала, натянувшись тугой струной. Глаза ее блестели нездоровым равнодушием. Девичьи веки краснели от сдерживаемых через силу слез. В груди ее горела пустота, порожденная великой утратой. Однажды она уже потеряла отца, но Санса даже представить не могла, как же больно будет потерять его снова. Как же она пылала от неподдельной ненависти к бастарду Джоффри Баратеону, к Серсее Ланнистер, к Мизинцу, но еще больше она ненавидела мейстера Лювина. Тогда, когда пришло письмо от Лизы Аррен, ей удалось. Она видела, что отец собирался отказаться от должности десницы, сдавшись убеждениям дочери и жены, но старик будто нарочно упомянул про проклятую честь, сведя на нет все ее старания. С мейстером Санса не разговаривала, а если и заговаривала, то тон избирала нарочито грубый, насмешливый, жестокий. Говорившая в ней ненависть жалила напропалую. Лювин раздражал ее своей медлительностью, тугодумством и закоченелостью. А мейстеру Лювину становилось не по себе от презрительного прожигающего взгляда блестевших как подтаявший лед глаз. Увы, дела замка заставляли его вновь и вновь идти к леди Старк и выслушивать очередной ворох колкостей. — Если бы вы не напоминали моему отцу о чести и долге, он бы остался в Винтерфелле... Санса вновь поднялась к воронам. Нынче она ожидала послание от матери. Той должно было уже стать известно. Тирион Ланнистер ей и вовсе не написал, и Санса не понимала почему. Либо он струсил, либо... С Тирионом тоже могло что-то произойти. Но какое ей было дело до какого-то Ланнистера, когда убили отца! Снова. Как и тогда. — Вы еще молоды леди Старк, — прокряхтел мейстер, тяжело дыша от скорого шага. За молоденькой девицей следовать по крученным лестницам было не так уж и просто. — Со временем вы поймете, что в жизни важно... — В жизни важна сама жизнь, мейстер Лювин. Хотя, возможно, в вашем возрасте смерть единственное, что представляет хоть какую-то ценность, — процедила сквозь зубы Санса. — Ваш отец — честный человек. — Теперь он — мертвый честный человек, — смерив старика очередной порцией ненависти, Санса не дала ему договорить. — Надеюсь, вы очень довольны... Со двора донеслись крики. Кто-то звал на помощь. Услышав скрежет стали, Санса опасливо посмотрела в сторону окна. По лестнице спешно поднимались. В неровном торопливом топоте угадывались чужие, и, испуганно оглядевшаяся по сторонам, миледи ринулась в угол, спрятавшись за высокой клетью. Мейстер остался стоять на месте. Дверь раскрылась, и перед ним, выставив мечи вперед, высыпались люди. На плечах их вились тесненные позолотой щупальца кракена, и, осознав, что происходит, Санса прекратила дышать. Сдавшегося Лювина увели. Ее, по счастливой случайности, не заметили. Санса долго стояла на месте, боясь пошевелиться, но как только звуки стихли она кинулась к столу. Над бумагой замелькало белое оперение. От спешки у миледи дрожали руки, и на пергамент пало несколько неаккуратных чернильных капель. Винтерфелл захвачен, успела написать она Роббу, когда снова услышала чужие голоса. — Она должна быть здесь. — Ищите! Вынимая из клетки птицу, Санса испуганно оглядывалась назад. Сжатый в руках ворон нервно захлопал крыльями, подняв в воздух черный пух да приторный запах птичьего помета. Санса наспех привязала письмо. Хлопая крыльями, ворон взмыл вверх и полетел прочь. Раздался шум. По лестнице уже поднимались. У самого окна в клетке разбушевалась другая птица, истерично кричавшая на Сансу. Неспокойный ворон вертел головой, буравя ее черными как смоль бусинками. Ворон из Дредфорта... Она не успеет написать и строчки!.. И все же... Из вороньей башни вылетела еще одна птица. У самого окна глядевшую с надеждой на воронов Сансу Старк и схватили.

***

Придерживая леди Старк под руки, по дворам замка гордо шагали железнорожденные. Санса слышала, как кричал Брандон. О чем-то сквозь слезы умолял Рикон. Один из сопровожатых положил ей руку на спину, шутливо приобняв, и уязвленная Санса попыталась вырваться. Грубо ее выпихнули во двор. — Теон... — взмолился мейстер. — Принц Теон... — задрав голову, проговорил Грейджой. Оглядев толпу, он заметил приведенную пленницу и ухмыльнулся. — А вот и ты, Санса. — Девчонка выслала ворона. — Видимо, своему драгоценному бастарду, — Теон Грейджой недовольно свел губы на бок и, пританцовывая, прошел к ней. — Как видишь, я захватил Винтерфелл. Санса осмотрелась. Сиротливо столпившись, в углу стоял винтерфельский люд. Лишь сейчас Санса Старк увидела тучное бездвижное тело, лежавшее на земле у плахи. В нескольких шагах перепачканная грязью лежала голова Родрика Касселя. — Ты отрубил голову сиру Родрику?! — Он выказал ко мне непочтение, — проговорил Теон, будто нисколько не сожалея о своем поступке. Горделиво он оглядел толпу. — И так будет с каждым! Если же вы будете служить мне... — Он вырастил тебя, Теон! — Принц Теон... — повторил Грейджой, самодовольно уложив руку на меч. — Я — принц Железных островов. Я — захватчик Винтерфелла. И теперь вы все... Мои пленники. И ты тоже, Санса, — довольно подчеркнул он, окинув ее взглядом с ног до головы. Так вот, как оно случилось! Вот как Теон захватил Винтерфелл и убил ее братьев. Сейчас больше всего Санса жалела, что не отправила того письма Рамси. Из-за смерти отца она просто забыла об этом, а сейчас ворон улетел пустым. Оставалось лишь надеяться на мать, да на то, что бастард вдруг научится читать мысли своей невесты, разгадав пустую птицу. Больше уповать ей было не на кого. — Ты пожалеешь об этом, — сквозь застлавшую глаза пелену Санса посмотрела на заплаканных братьев и обезглавленного Касселя. — Уведите ее, — небрежно помахал расслабленной рукой Теон Грейджой. Упиваясь глупой победой, он оглядывал стены, в которых вырос. Пленник нынче стал пленителем, и, пленившись этой мыслью, принц Теон широко улыбнулся, облизав пересохшие от возбуждения губы.

***

Снизу доносились радостные выкрики. Заливаясь фальшивым пением, железнорожденные отмечали свою победу и опустошали погреба Винтерфелла. Лютоволков заперли в одной из спален. Старкам повелели вести себя хорошо, и те расселись по покоям, не пожелав присоединиться к всеобщей праздности. Объеденный чужаками стол разразился хохотом. Поднялись кубки кверху. Теона хлопнули по плечу, пробурчав какую-то пошлость. Криво улыбнувшись, он облизал зубы, избавившись от застрявшей в них еды. — Я сам, — ухмыльнулся великий завоеватель последовавшим за ним людьми. Поправив удлиненную накидку, Теон довольно задрал голову. Слегка покачнувшись от ударившего по ногам хмеля, он двинулся вперед. Вино разбередило сознание, придав заветную легкость туловищу, и приятные мысли растеклись по всему телу. Принц Винтерфелла! Теон Грейджой — великий завоеватель! Да. Теон пребывал в самом хорошем расположении духа. Довольно причмокивая, он шел по коридорам и, оказавшись у спальни Сансы Старк, учтиво постучал. Наскоро он пригладил кудрявившиеся на концах волосы; выпрямился да надул грудь колесом. Ему не ответили. Теон Грейджой постучался вновь, и, снова не получив ответа, открыл дверь сам, вовремя вспомнив о том, что в своем положении мог входить без стука. Санса сидела за столом, орудуя иглой. Не самое подходящее время для рукоделия, но иначе она никак не могла развеяться от гнетущих дум. — Ты... Я стучал... Ты не ответила... Теон виновато шмыгнул носом. Санса на него даже не взглянула, и закусивший губу Грейджой вошел без спроса. Прикрыв за собой дверь, Теон оглядел девушку и как-то глупо улыбнулся. — Я не давала разрешения войти. — Я... Я уже вошел... — неуверенно проговорил Теон, смешавшись от грозного тона Сансы. — Я вижу. Увлеченно Санса присмотрелась к своей работе и оторвала нить. Неспешно миледи отложила ткань в сторону. В небольшой сундучок отправились нити и костяные иглы. Ожидая милости быть принятым, Теон так и стоял на месте, наблюдая за каждым движением Сансы. Блестела в свете свечей аккуратная медная головка, украшенная уложенными кольцами косами. Что и говорить, но Санса всегда была красавицей. Еще до турнира идея жениться на ней казалась Теону замечательной задумкой, о которой он иногда проговаривался по пьяне Роббу. Последний сын Бейлона Грейджоя, старшая дочь Эддарда Старка — вместе они примирили бы оба дома. Она стала бы замечательной леди-женой. В этом Теон Грейджой не сомневался, считая что, как жених, может предложить ей куда больше, чем какой-то дредфортский бастард. Теон решился участвовать в состязаниях. Ему казалось, что весь этот турнир Санса выдумала только для того, чтобы дать ему возможность проявить себя. Сами боги сулили ему победу, позволив вытянуть в первом туре испытаний белый платок принца, а в итоге... Его высмеяли и унизили. Чертов Болтоновский ублюдок! Теон искренне злился на него. Из-под носа тот увел у него возможную красавицу-невесту, а, пуще, унизил перед самим королем. Санса после этого стала воротить от него горделивый изящный нос. От Теона Грейджоя, принца Железных островов! Теперь все было по-другому. Набравшись хмельной смелости, Теон прошел к столу, за которым усердно трудилась Санса. — Внизу празднуют мою победу, а ты даже не спустилась. — Победу над женщинами и детьми? — впервые обратила она свои глаза на него. — Воистину великое сражение. — Ты могла бы быть более учтивой со мной, — не скрыл обиды Теон. — Теперь я твой принц. — Ты — плененный принц, Теон, — напомнила ему Санса. — Мой отец сохранил тебе жизнь. Мои родители вырастили тебя, как родного сына. Мой брат называл тебя другом, а ты предал их. Предал всех нас. — Предал?! — выставив руку в сторону, Теон гневно раздул ноздри. — Я был вашим пленником! — Тебе стоило ценить это... Стань ты пленником Болтонов, все могло бы быть намного хуже. — Хуже быть не может! Печально Санса посмотрела на Теона Грейджоя, увидев перед собой тень Вонючки. Когда-то она, умоляя его отнести в заброшенную башню свечу, сказала те же самые слова. С тех пор Санса Старк многое поняла. — Всегда может быть еще хуже, — проговорила Санса, поднявшись. В руки она взяла шкатулку с рукоделием. Поравнявшись, она разочаровано оглядела Теона и презрительно отвернулась в сторону. — Ты еще пожалеешь о том, что сделал. Мне жаль тебя, Теон... Как же раздражили Теона ее надменные слова. Только жалости ее ему не хватало! До чего же горделивой стервой ему нынче показалась Санса, и выпитое вино лишь усилило прилившую к щекам злобу. Ну ничего... Теперь хозяином положения был он. — Иди сюда, — стиснув ее предплечья, Теон дернул ее на себя. Из рук выпала шкатулка. По полу рассыпались катушки и иглы. Теон толкнул Сансу на кровать, и когда, повалившись, она поняла, что тот собирается сделать, Грейджой придавил ее своим телом, стараясь отмахнуться от выставленных вперед рук. — Что ты... — брыкалась Санса. — Не трогай меня! — она взмахнула рукой, но Теон лишь отмахнулся. Он то пытался поцеловать ее, то лез под юбку. Он казался ей неимоверно тяжелым, и не могущая скинуть его с себя Санса закричала от отчаяния. — Отпусти... Что есть сил она вертелась под ним, стараясь вырваться на свободу. К неподдельному ужасу Санса почувствовала мужскую руку, ухватившую оголившееся от сползшего чулка колено. Она старалась царапаться, старалась вцепиться в глаза, и ее ударили наотмашь. Голова зазвенела. — Пусти! Пусти ее... — послышался звонкий голос сквозь накрывший сознание гул. Санса очнулась, но рассудок ее по-прежнему блуждал словно в тумане. Бросившись на Теона, Рикон Старк что есть сил заколотил по нему кулаками. Выругавшись, Теон с легкостью сбросил с себя мальчишку, и стукнувшийся об пол Рикон вскрикнул. Жалостливый крик брата окончательно заставил прийти Сансу в себя. Теон снова ринулся на нее, и, выставив сжатую руку вперед, Санса ударила его по носу. Грейджой попятился назад... Прижав ладонь, Теон почувствовал засочившуюся из разбитого носа кровь и покраснел от гнева. Разъярившись еще больше, он замахнулся, намереваясь ударить, но грозное рычание, раздавшееся из-за спины, заставило его оглянуться. Из раскрытой двери на него смотрели горевшие от ярости глаза. Медленно передвигая лапами, Лохматик облизал зубы. Загривок следовавшей Леди встал дыбом. Поднявшийся Рикон бросился к сестре, и та испуганно прижала его к груди, стараясь отдышаться от всего случившегося. — Отзови свою псину иначе... Я... Я убью ее! Леди рявкнула, клацнув челюстями, и, испугавшись не на шутку, Теон попятился назад. — Иди вон, Теон... — у Сансы дрожал голос. Ее всю трясло. — Вон! Едва не споткнувшись, Грейджой выбежал из комнаты и вовремя закрыл за собой дверь. Волки кинулись на него, захрипев у порога, и еще долго бились об дверь, лишив Грейджоя последнего желания вернуться в заветную спальню. Рикон плакал. Он жался к сестре, и та с особым усердием гладила маленькую светлую головку, стараясь успокоить брата да успокоиться самой. Рикон по-прежнему трясся. — Теон хотел сделать тебе больно? — Но не сделал, — Санса утерла слезы с щек брата и едва сдержала свои. — Ты спас меня, Рикон. — Это была Леди и Лохматик. Я нашел, куда их спрятали, — утерев нос рукавом, мальчик улыбнулся сквозь слезы. — Лето ушел. Наверное, к Брану... Можно я останусь с тобой сегодня? Мне страшно одному, — признался Рикон. — Конечно, — с трудом улыбнулась Санса. Знал бы он, как ей теперь было страшно. Подогнув ноги под себя, Рикон Старк улегся на подушку. Прижав к щеке сложенные домиком ладони, мальчик посмотрел на дверь. — Оша говорит, что было бы лучше сбежать. — Было бы лучше, — эхом повторила Санса. — Иногда мне снится сон... Я бегу по полю к Джону, а потом... Мне становится больно. Вот здесь, — Рикон показал на грудь, и Санса сотряслась от кома, подкатившего к горлу. — Пообещай мне одну вещь, — посмотрела она младшему брату в глаза. — Ты никогда... Чтобы не случилось... Ты никогда не пойдешь ни в Последний Очаг, ни в Дредфорт или Кархолд... Никогда! Куда бы ты не сбежал, и чтобы ты не услышал. Ты меня понял? Рикон? Ты должен это сделать ради меня, мамы, Робба. Ради всех нас... — М... Д-да, — подложив руку под голову, Рикон Старк протяжно зевнул. — Обещаю. — Что? — Обещаю, что не пойду в Последний Очаг, Дредфорт или Кархолд. — Хорошо. Пригладив светлые волосы брата, Санса накрыла Рикона одеялом, так и не рискнув раздеться. Вымотанный тяжелым днем мальчик сразу засопел. От маленького волчонка все еще пахло молоком, и от умиления Санса прониклась к Рикону неподдельной жалостью. Возможно, ему было намного тяжелее чем ей. Он все еще был ребенком, наивным и счастливым, не ведавшим о жестокости и коварстве людей. Санса была куда старше, когда столкнулась с кошмарами взрослой жизни. Искренне сожалея, она поцеловала брата в лоб. У двери вповалку развалились лютоволки. В канделябрах мерцали свечи, вторя огню камина, да трещали поленья, навевая умиротворяющий сон. Санса Старк потерла ушибленную руку. Потертая щека ее неприятно саднила от колючей мужской щетины. Ее и вправду пытались поцеловать... Что нашло на Теона? Неужели он и вправду собирался ее изнасиловать? Ей вспомнился Вонючка. Вонючка боялся с ней заговорить. Вонючка даже в глаза ей не смотрел, а Теон... Впредь ей нужно быть осторожнее. Кто знает, на что еще был способен Теон Грейджой. Санса его не узнавала. Сдерживая слезы, миледи улеглась рядом с младшим братом. Понадеявшись на волков, Санса закрыла глаза и сдалась на волю сну. Что могло быть хуже, чем жить в своем доме беззащитной пленницей, замирающей от страха? А впрочем... Всегда может быть еще хуже.