Не в этой жизни

***

Окруженный командирами Джейме Ланнистер отдавал приказы, настаивая на том, чтобы верные рыцари своей королевы как можно быстрее снарядили войско в длительный поход на Север. Задумчиво потирая ладони, Серсея услышала его требовательный тон издалека и, ухмыльнувшись, вышла из тени. — Что же ты делаешь? — насмешливо спросила она. — Готовлюсь к походу на Север, — искренне ответил Джейме, и, сдержав раздраженность за привычной полуулыбкой, Серсея вскинулась. — Милорды, оставьте нас одних, — повелела она, и едва командиры исчезли, спустилась на разрисованный пол прямоугольного атриума. — К походу на Север? Хм, — не сдержала она ехидства. — Я всегда знала, что ты — глупейший из Ланнистеров. Ты предатель или идиот? — спросила она, остановившись аккурат на прорисованном юге карты. — Ты сказала Тириону, что наши войска присоединятся к армии Севера и Дейнерис Таргариен... — Ты и вправду ждал, что я поверю тому, кто убил нашего отца и присягнул Драконьей королеве? Что я поверю рыжей шлюхе, Сансе Болтон? — громче спросила Серсея. — И что я отправлю все наши войска на подмогу нашим врагам? — Ты видела своими глазами мертвеца, — опешил Джейме. Он бы поддержал насмешливый тон Серсеи, да вот теперь речь шла совершенно о другом враге. — Ты видела, как он... — Я видела. Я видела драконов и видела дотракийцев. Чудища из сказок ожили... Пусть и сражаются друг с другом, — прошла она к столу и медленно опустилась на кресло. — А мы тем временем вернем наши земли. — А потом? — Будем править. — Чем? — Джейме покачал головой и, не находя нужных слов, потряс сжатой в кулак рукой. — Там, на Севере... Это не просто битва. Это битва между жизнью и смертью. Если Дейнерис Таргариен и Санса Болтон победят и объединятся... — он осекся, невольно представив всю ту армию, что после битвы с мертвецами окажется у ворот Королевской гавани. — Серсея, я видел северян в бою. Я видел дотракийцев, и я видел дракона, расправившегося с войском в одиночку! — Скольких драконов ты видел в Драконьем логове? Двоих... Что стало с третьим? — не сдавалась Серсея. Любую армию можно было купить. Угрозу представляли лишь драконы, но и они, видимо, были смертны. Драконов было всего двое, а вот скорпионов могли быть тысячи. — В битве пяти королей погибло достаточно северян, и многие из них еще погибнут в битве против мертвецов. Добить остальных не составит труда. Север не так уж и опасен. — У Сансы Болтон не только армия Севера. К ней присоединилась Долина, — подсчитывал врагов Джейме, расхаживая кругами перед Серсеей, и его голос эхом раздавался среди колон портика. — Теперь еще и Кейтлин Старк восстала из мертвых, а вместе с ней Черная рыба. Фреев больше нет. Ничто не удержит Речные земли, если Северная королева протянет свои руки до Риверрана, — Серсея лишь недовольно скривила губы на его запугивания. — Даже если половина их войск погибнет в битве с мертвецами, Долина, Север и Речные земли объединятся с драконами, дотракийцами и Безупречными... У нас нет людей, чтобы бороться с ними. И нет союзников. Даже Эурон Грейджой сбежал, поджав хвост. — Ты и вправду думаешь, что он оставил идею жениться на королеве? — горделиво задрала голову Серсея и, презрительно оглядев брата, снова повторила, будто желая его унизить. — Ты и вправду глупейший из Ланнистеров... Эурон Грейджой плывет в Эссос, чтобы купить мне величайшую армию мира, — королева ухватилась за позолоченную печатку, повертела ей в руке и быстро отбросила, не признав в позолоте истинного золота. — Отец часто говорил про ценность золота. Тебе бы следовало слушать его внимательней, но ты всегда хотел охотиться и сражаться, — упрекнула она Джейме. — Взятый Хайгарден обеспечил нам сильнейшую армию... Золотые мечи. — Ты ничего мне не сказала... — А ты? Ты — рыцарь своей королевы? Сказал мне о Тирионе? Нет... Ты встретился за моей спиной с убийцей нашего отца. Ты договорился с нашими врагами, ничего не сказав мне, а теперь собираешься биться вместе с ними? На их стороне?! Это — измена. — Мы поклялись сразиться за Север... Если мы этого не сделаем, Север сразится против нас! — Ваше величество, — из темноты галереи показался склонивший голову Квиберн. — Прошу меня простить. Я приготовил воинов, как вы и просили. — Просили? — не в шутку изумившись, Джейме посмотрел на сестру. Он не понимал, что происходит. Впервые Серсея решила все за его спиной. И ладно она не посоветовалась с ним. У королевы было достаточно советников, но впервые она ничего не сказала, утаив все при себе. — Маленькая выскочка вздумала ставить нам условие, не смотря на то, что ее младший брат — наш заложник. Мы поклялись защищать Север... — перекривляла Серсея брата. — Я бы никогда не сказала ничего столь глупого! — откинувшись на спинку, обитую кожей, королева сказала чуть спокойнее. — Девчонка просила людей. Что ж... Я кину лютоволку его кость. Я дам пятьсот человек. Не больше и не меньше. Я сдержу слово помочь в битве, но не более. И если она не сдержит своего слова, ее голова окажется на той же самой пике, что и голова ее отца. — Но это... Обман, — потряс головой Джейме, понимая, что никто — ни Северная королева, ни Драконья, на такую уловку не поведутся, а это грозило тем, что они объединятся против них. Серсея кусала протянутую ей руку, безумно полагаясь на звон золотой монеты. — В последний раз, когда Север объединился с Долиной, Речными и Штормовыми землями они свергли целую династию, занимавшую Железный трон столетиями! — Не без твоей помощи, — насмешливо напомнила Серсея о его порочном клятвоотступничестве, и Джейме даже было оскорбился. Ни разу Серсея не корила его столь зло и жестоко. Ни разу она не клеймила его Цареубийцей, и, что бы он не делал, всегда стояла на его стороне. Теперь же все было иначе. — Дай мне хотя бы еще тысячу и я отправлюсь на Север. От твоего имени! — Ты останешься здесь, чтобы защищать свою королеву. — Я и собираюсь это сделать! — чуть ли не кричал Джейме, не обращая внимания на Квиберна. — Я поклялся отправиться на Север и сразиться с самой смертью... Ради тебя и нашего ребенка! Это — мой долг. — Твой долг — быть рядом, — беспрекословно отрезала Серсея, но Джейме лишь покачал головой, словно старался избавиться от этого безумного упрямства, сулившего им верную погибель. Тяжело вздохнув, он упрямо пошел вон. Дорогу ему перегородил взявшийся невесть откуда Григор Клиган, и Джейме Ланнистер невольно попятился назад от его высокой и мощной фигуры. — Ты не подчинишься королевскому приказу? — Ну же... — бросил через плечо Джейме, сам пугаясь своей бравады. Еще больше его пугала властность, охватившая разум Серсеи. — Отдай приказ! Долго он стоял, ожидая ее решающего слова. Покрывшись испариной, Джейме Ланнистер попросту не мог поверить, что Серсея убьет последнего человека, любившего и искренне желавшего ей добра. Неужели она обезумела настолько? Нет. Отвернувшись, королева смолчала, позволив ему действовать так, как хочется, и Джейме Ланнистер пошел прочь. Пересекши нарисованную карту Вестероса, он скрылся в темноте, напоследок оглянувшись назад. Вскочившая за ним Серсея на мгновение показалась в свете атриума. Она будто испугалась, что и вправду утеряет его, выдав тем самым в себе все человеческое, что еще осталось, но он как бы ему не хотелось остаться подле нее, он просто не мог поступить иначе. Ради нее и их будущего дитя. Он должен был дать им шанс, если не победить, то хотя бы выжить. Качнувшись, Серсея отшатнулась во тьму. Вновь прекрасное лицо ее исказила горделивая сардоническая улыбка, и скрепя сердце сир Джейме Ланнистер ушел. От своей королевы. В коридоре его ждал Бронн. Оправляя новые, до омерзения блестящие латы, он оглядывал себя с головы до пят и любовно похлопывал себя по груди. — Есть работа и достойная награда. — Ну уж нет... — едва ли не послал его Бронн, но Джейме шикнул на него, умоляя говорить тише. — Дракон спалил мое золото, и никто из вас так мне его и не вернул. — Дракон спалил не только золото, — ухватился за его плечо Джейме. — Он спалил лордов Тарли, которым королева пожаловала Хайгарден. — Продолжай, — повел бровью Бронн Черноводный. — Если сделаешь, что нужно, станешь лордом Хайгардена и Хранителем Юга, — Джейме внимательно посмотрел ему в глаза, и Бронн призадумался. Вновь ему сулили золотые горы, будучи должны еще по старым долгам. Жажда наживы окончательно развратила его сознания, и Бронн Черноводный тяжело вздохнул. Хороша была добыча, да вот только подустал он как-то бегать за Джейме Ланнистером. Цареубийца был должен ему гору золота, и все же... Хайгарден. Хайгарден мог дать куда больше чем гору золота, что уж говорить о целом Просторе. Юге. — Хайгарден богаче утеса Кастерли?! — Почти, — поджал губы Джейме, и Бронн причмокнул языком. — Что нужно делать? — Для начала выжить, — сухо ответил ему Джейме Ланнистер и, оглянувшись по сторонам, потащил Бронна за собой. — Вы снарядили скорпионов? — погодя, спросила Серсея у Квиберна, вернув себе былое самообладание. — Как вы и просили ваше величество. Я замаскировал их под обозы с провизией. — Хорошо. Пусть отправляются так скоро, как только можно, — приказала Серсея Ланнистер.

***

— Миледи... — Отдохните, леди Бриенна, — устало проговорила сидевшая у окна Кейтлин. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями и чувствами, и дразнящая полная луна, застывшая на небе, лишь усиливала эту хандру. Рикон был жив. Кэт не знала, как это чудо было возможно, и благодарила богов. В той жизни ее младшего сына убил Рамси Болтон. В этой до нее доходили слухи, что Рикон в точности повторил свою судьбу. Не мало слез Кейтлин Старк пролила по младшему сыну, похоронив его как Неда и Робба, а он оказался цел и невредим. Пока... Это опасное пока! Теперь мальчик находился у Серсеи, и Кейтлин не знала, что ей делать. От нее почти ничего не зависело. Более у нее не было ни армии, ни людей. Лишь память о муже, ее дети и доброе имя. Тогда на переговорах ей показалось, что Санса должна была присягнуть королеве Ланнистерше, удержать брата подле себя любыми возможными средствами, сделать хоть что-либо... Увы, чем больше Кейтлин думала, тем больше понимала тяжесть их положения. С одного бока присяги требовала Дейнерис. С другого Серсея, и обе королевы грозили жестокой расплатой каждому непокорному. И все это тяжким грузом ложилось на плечи ее старшей дочери, взявшей власть над Севером. Невольно Кейтлин задумывалась о том, как бы поступили Нед и Робб на месте Сансы, а поразмыслив, оправдывала дочь, понимая, что та выбрала меньшее из двух, а то трех зол. Рикон... Кто знал, что с ним теперь сотворит Серсея?! Каждый их последующий шаг мог стоить ее сыну жизни, а установленный Сансой нейтралитет хоть как-то мог отдалить ужасную смерть. — Леди Старк... — в комнате появился Полумуж. Вырвавшись из омута тяжелых мыслей, Кэт обратила свои уставшие глаза на него. — Мне жаль, но я вынужден вас побеспокоить. — Я знаю, что вы мне скажите, лорд Ланнистер. — Видимо, с возрастом я стал слишком предсказуемым, — посетовал на себя Тирион и приблизился к леди Старк. — Ваша дочь... — Мой сын... — напомнила Кэт. — Кажется, все оказалось сложнее, чем хотелось бы. И все же... — Тирион глубоко вздохнул. — Теперь стало более чем очевидно, что ваша дочь отказывается признавать королевой Дейнерис Таргариен. Вы же дали присягу... — Если бы я не знала, что такое честь, я бы нарушила ее, милорд. Ради сына. Увы, мне прекрасно знакомо слово долг, — склонив свою голову, Кейтлин нервно ухватилась за край свисавшей с плеча зеленой хламиды. — Я думаю, мне удастся вызволить вашего сына. — Как удалось вызволить моего мужа? Или Робба? Я прекрасно знаю о том, милорд, что за человек ваша сестра, — качнулась всем телом Кейтлин. — Уж тем более знаю я, леди Старк. Я знаю, что за человек Дейнерис Таргариен, и, я смутно предполагал, что знаю вашу дочь, — Тирион остановился. Ему было жаль. Жаль терзать безутешную мать, но десница королевы был выше человеческого горя и должен был повиноваться долгу службы. — Вы сами понимаете, к чему может привести конфликт двух королев. Одной нужно склониться перед другой, и вы можете этому поспособствовать. — У вашей сестры мой сын! Если Санса присягнет Дейнерис Таргариен, он погибнет, а его голову водрузят на пику, как голову моего мужа! Я была бы рада помочь вам, но я сейчас не знаю, что сделать, милорд, — как-то растерялась Кейтлин. — Мои дети выросли без меня. Они изменились. Я изменилась... — Жизнь многих меняет, леди Старк, — задумчиво заметил Тирион, вспоминая о своем разгульном прошлом. — Еще больше меняет власть и уж тем более корона. Я прекрасно понимаю желание Сансы обособить Север от Юга. Юг не принес Старкам ничего хорошего, однако... Порой следует поступиться своими желаниями и амбициями ради всеобщего блага. Торрхен Старк присягнул Таргариенам именно по этой причине... — старался убедить ее Тирион, но Кейтлин, если и слушала его, то как-то рассеяно и будто бы невнимательно. — Вы должны понимать: королева не удовлетворится шестью королевствами. Дейнерис нужен Север, а Северу нужна такая правительница как Дейнерис, — Полумуж по привычке сжал руку и тоскливо оглядел покои леди Старк. Сейчас он бы не отказался от бокала вина. — Я не могу себе вообразить, что может статься с вашим младшим сыном, леди Кейтлин. Но я прекрасно знаю о том, что может случиться с вашей старшей дочерью. Я видел своими глазами, как Дейнерис сожгла непокорных Тарли, и я искренне не желал бы, чтобы следующей жертвой драконьего пламени стала Санса Болтон. — Что?! Нет... — Кейтлин вдруг вскочила на ноги и испуганно прижала зажатую в кулак руку к груди. Ей в это не верилось. Дейнерис в ее представлении была доброй правительницей, Освободительницей от оков, требующей простой справедливости. Такой же девочкой, как и ее дочь. Королева обещала, что дети более не будут страдать, и разве могла Дейнерис Таргариен убить ни в чем неповинную Сансу? Так некстати Кэт вспомнила о своем женихе — Брандоне Старке, которого казнили Таргариены. Слышала она и о жуткой смерти лордов Тарли. Содрогнувшейся Кейтлин Старк стало не по себе. — Об этом не может идти и речи!.. Санса просто... — Просто выросла и вкусила власть, — Тирион понимающе провел рукой, рассекши воздух. — Север останется Старкам, как это было на протяжении многих столетий. Север останется Болтонам, если вашей дочери так будет угодно, но вам нужно убедить ее в необходимости склониться на сторону Дейнерис Таргариен, — подошел к взволнованной Кейтлин Тирион и не сразу, сильно сконфузившись, сжал ее руку. Он и вправду хотел блага и ей, и ее детям, и своей королеве. — Вы — ее мать. Вы сами присягнули нашей королеве, и должны действовать в ее интересах. — В моих интересах — спасти моих детей, лорд Тирион. Вы бы понимали это, если бы были отцом, — Кэт вырвалась и, едва удержав слезы, отвернулась, посмотрев на бледный диск луны. — Вы говорили с Джейме Ланнистером. Он сказал, что Серсея даст войско, а значит... Санса сохранит нейтралитет, как и обещала. — Обещания порой необходимо нарушать, особенно если речь идет о жизни и смерти. — Нарушать? — возмутилась Кейтлин, невольно выругавшись на эту Ланнистеровскую деловитую черту рыночного торговца. — Знаете о чем думала я, милорд? Там, в Драконьем логове? Если бы ваша сестра только намекнула, что ей нужна моя присяга, чтобы спасти моего ребенка, я бы сделала это. Я бы нарушила данную присягу! Я бы сделала это ради своего сына, и мне было бы все равно, если бы после этого я сгорела в драконьем пламени, — горячно пролепетала Кейтлин. Опасливо Тирион оглянулся на дверь, надеясь, что та сдержит столь искренние, но безрассудные слова. — Я желала уйти на Север вместе со своей дочерью, к моим детям, и только то, что я умею держать слово и удержало меня подле Дейнерис Таргариен. Мне нужно ехать в Винтерфелл... Мне нужно увидеть свою дочь. Без этого любые разговоры бесполезны! — взмахнула леди Старк рукой и, снова усевшись у окна, подперла потяжелевшую донельзя голову. — В скором времени мы уедем в Винтерфелл все вместе, — нахмурился Тирион. — Я знал вашего мужа. Я знаю вашу дочь. Я знаю, что вы — человек чести. Так дайте же мне слово, что сделаете все возможное, чтобы склонить Сансу Болтон к Дейнерис Таргариен. Ради спасения вашей семьи. — Это подпишет смертный приговор моему сыну, — раздался вдруг охрипший голос Кейтлин Старк, и Тирион снова подошел к ней. Он хотел ее как-то поддержать, и напрасно Кейтлин думала, что он ее не понимает. Его семья, стоявшая по другую сторону престольной игры, также была в опасности, но... Десница королевы должен был быть выше этого, повторял он себе, в тайне надеясь спасти и Джейме, и даже Серсею. — Я сделаю все возможное, чтобы спасти Рикона Старка. Это — мой долг, а Ланнистеры всегда платят свои долги, — громко заявил он. Кейтлин на него даже не взглянула. Лишь подняла заплаканные глаза к ночному небу, и лунный свет очертил ее приятный профиль, выкрасив рыжие волосы в кроваво-бордовый оттенок. Постояв еще чуть-чуть подле леди Старк, Тирион решил удалиться. Что он мог еще сделать? Кейтлин была права, и он прекрасно понимал ее. Санса не склонится перед Дейнерис, пока Серсея удерживает ее младшего брата. Особая история Старков и Ланнистеров служила лучшим заверением того, что Санса никогда не склонится перед Серсеей, а грядущая битва с мертвецами подсказывала, что Северная королева будет удерживать нейтралитет столько сколько сможет. Значит надежда на то, что все разрешится должным образом, еще была. Тирион Ланнистер искренне надеялся найти нужные слова и доводы, чтобы склонить могучий Север к ногам Дейнерис Таргариен. — Ланнистеры еще ни разу не сдержали слова, данного Старкам, — услышал он и обернулся. Кейтлин словно разговаривала с луной, и, виновато склонив голову, Тирион ушел.

***

— Ваше величество... Дейнерис бросила через плечо пару фраз на неизвестном Джону языке, и стоявший за ее креслом дотракиец покорно кивнул. Едва он оставил покои королевы, Дейнерис поднялась и подошла к камину. Бившиеся от сквозняка языки пламени вздымались ввысь, пригибались, сходя на нет, и их незатейливый танец успокаивал ту бурю, творившуюся на душе Драконьей королевы. — Я... — Я знаю, зачем вы пришли, — грозно нахмурилась Дейнерис, и понуривший голову Джон вздохнул. — Моя сестра... — Поставила нам всем условие, — быстро развернувшись на пятках, Дейнерис пошла на него, продолжая возмущаться донельзя дерзкой Северной королевой. — Она не просила и даже не требовала. Будто у нее бесчисленное войско и самая укрепленная крепость! Она просто посмеялась над всеми нами. — Ваше величество, ей нет оправдания кроме того, что у Серсеи в руках Рикон. Вы видели, — Джон и сам шагнул Дени навстречу. Будучи простым дозорным, главнокомандующим, он похоронил и Арью, и Рикона, и Брандона, а теперь они все оказались живы. Да вот если Арья и Бран находились в Винтерфелле, Рикон оказался в руках самой ужасной из королев. — Санса сказала то, что должна была сказать... Мы потеряли отца. Мы потеряли старшего брата, и я понимаю, что Санса не хочет терять и Рикона, ваше величество. Я сам этого не хочу... Он — мой брат. Дейнерис сомкнула веки. Плечи ее, укрытые завитыми светлыми локонами, как-то жалостливо опустились, выдав Джону слабую нежную женщину, скрывавшуюся за всеми своими громкими титулами. Какой же усталой она себя чувствовала, и глядевшему на нее бастарду Сноу стало искренне ее жаль. Вот он — горький удел Драконьей королевы. Вглядываясь далеко в горизонт, плывшая в Вестерос Дейнерис Таргариен, Матерь драконов и Освободительница от оков, чувствовала как до Железного трона остается лишь рукой подать. За ее плечам реяли многочисленные паруса великой армады. В небе парили вернувшиеся из забытья драконы. Она повела за собой весь Кхаласар. Тысячи Безупречных последовали за ней по своей воле. Тиреллы, Мартеллы, Грейджои, Старки и Талли поклялись ей в верной службе, и она уже предвкушала исполнение своей по-детски наивной мечты. Да, вот только ступив на землю Семи королевств, Дейнерис Таргариен поняла, сколь жестоко обманулась. Королевства, которые она считала верными себе, упрямились словно необъезженные лошади. Простор и Дорн были утеряны. Железные острова так и вовсе были во власти Серсеи. Речные земли как и Штормовые на время осиротели, лишившись хозяев, и теперь безмолвно ожидали своей участи. Долина объединилась с Севером, а Север упрямо говорил Драконьей королеве дерзкое нет, словно имел оружие против драконьего пламени. Она старалась думать о людях. Она старалась показать, что не желает зла простому народу, лордам и леди Вестероса, но те не принимали ни ее, ни ее королевской милости, воплотившись в ее воображении в образе горделивой Сансы Болтон. Для всех она была чужой. — Я потеряла дракона, Джон Сноу. Ты видел своими глазами, как он умер... Они — мои дети. Я потеряла своего ребенка... — покачала Дейнерис головой и подняла покрасневшие глаза на Джона. Стоял он от нее на расстоянии вытянутой руки, и впервые за долгое время королеве захотелось, чтобы ее поддержали. Искренне, без корысти и потаенной мысли. И не потому, что обязывала служба, а лишь потому что она была такой, какая есть. — Если бы не ты, я бы умер, — прошептал Джон Сноу, не зная как все исправить. Если бы ему сказали, он бы ринулся тут же в Винтерфелл, чтобы уговорить Сансу, да вот удерживали его словно цепями — Рикон и надвигающаяся угроза. — Серсея пообещала Тириону, что даст войско, — Дейнерис опустила руки. — Север сохранит нейтралитет, а если я не сражусь, твоя сестра пойдет против меня. — Значит, она пойдет и против меня! — выпалил Джон. — Я пообещала тебе... Еще тогда, когда Король ночи убил моего дракона, что буду биться за Север. Но... Я все думаю... Что будет после? Когда я завоюю Железный трон? Если Север пойдет против меня... — Нет. — А если да? Кого будешь защищать ты, Джон Сноу? — Дейнерис вдруг протянула вперед руку и едва коснулась пластинчатого доспеха Джона. Глаза ее едва заметно заблестели от подступивших слез, и, толком не задумываясь, лорд Сноу сказал ей то, что она больше всего хотела услышать. — Я выбрал свою королеву, — сухо сказал он, сжав коснувшуюся его груди ладонь, и смотревшие на него глаза вдруг просияли восхищением и одновременным смущением. В мгновение Драконья королева уложила свои руки на плечи бастарда и, прижавшись, прильнула к его губам. Неуверенность первого поцелуя исчезла, уступив место страсти, и в ту ночь Джон Сноу остался у нее... Подле своей королевы.

***

В Винтерфелл Северная королева вернулась с тяжелым сердцем. Ожившего Рикона Сансе Болтон пришлось оставить в руках Серсеи Ланнистер, и она едва ли не кусала себе локти, пеняя на свою нерешительность, бездействие, слабость. Погостит в столице... Уж Санса помнила это Ланнистеровское гостеприимство, полное презрительных улыбок да жестокости изувера Джоффри. Словно наяву Сансе представлялись заплаканные глаза матери, глядевшие на нее с укоризной, да вот вернуть Рикона было не в силах леди Болтон. Не сейчас. А потом? Санса просто не знала. Быть может им было не суждено пережить этой битвы с мертвецами, и заветного потом могло и вовсе не наступить. В тайне она все же надеялась на лучший исход, но, если они выживут, то что тогда? Серсея скорее всего не пришлет свою армию, как и в прошлой жизни, а значит, действуя согласно выдвинутыми ею же условиями, Сансе придется поддержать Дейнерис Таргариен. Если она это сделает, то подпишет Рикону смертный приговор, и все, что получит — это отрубленную голову брата. Положение ее казалось безвыходным, и едва ее оставляли одну, Санса Болтон все чаще задумывалась — все беды Севера от юга. Из-за юга погибли ее дедушка и дядя. Из-за юга поруганной умерла Лиана Старк. Из-за юга погиб отец, и из-за козней юга вассалы Старков и Талли пошли против своих сюзеренов! И кто знал, когда это закончится? Что ей было делать?! У кого просить помощи? Совета? Вернувшуюся жену бастард выглядывал с замковой стены, и лишь тогда они и переглянулись. Над воротами Винтерфелла висел крест с пригвожденным к нему освежеванным Петиром Бейлишем, и свою королеву замок встретил достаточно радушно, тут же утопив ее в ворохе проблем. Более с Рамси они не виделись. Санса не горела желанием встречаться с мужем, а он, памятуя их последний разговор, решил, что не будет бегать за ней. Что он — пес на случке? Ночами Санса Болтон все же запиралась на замок. Завтрак и ужин повелела подавать в кабинет или же в спальню, чтобы ненароком не встретиться с Рамси в Большом зале. Дела требовали ее вмешательства, и, блуждая по дворам, стенам, коридорам, она молила всех богов, чтобы они разминулись. Отчасти успокоившись, миледи не понимала до конца, что чувствует и чего хочет, а потому с особым рвением оберегала свое одиночество. Рамси Болтон все вспомнил. Чудовище очнулось от своего забвения, и вместе с его вернувшимися воспоминаниями словно и сама Санса сызнова пережила те ужасные ночи. В убийстве Рикона бастард был оправдан, да вот в ее глазах был вечно виноват за то, что сделал. Первые дни ей было очень тяжело, но чем больше времени проходило, тем легче становилось свыкнуться с горькой правдой — тот Рамси Болтон вернулся. Освальд иногда неловко интересовался у нее о милорде, но Санса приказывала ему молчать, лишь только Дульд заговаривал о Рамси. Ей не хотелось ни видеть, ни слышать мужа. Она отчаянно старалась забыть о нем, но навязчивый бастард, не получая своего наяву, безжалостно терзал ее во снах. Все чаще она видела себя обряженной в светлые волчьи шкуры. Простоволосую голову ее венчала корона, украшенная двумя волчьими головами, рычащими из-за болтоновского креста. Ведомая невидимой силой Санса шла в богорощу, стараясь остановиться, но что-то неумолимо тянуло ее туда — в круг, очерченный расставленными под алой кроной факелами. Там, неизменно ее ждал Рамси Болтон. Вновь и вновь Санса давала свадебные клятвы. Вновь и вновь бастард щерился, оглядывая ее хищником. После с нее сдирали волчью шкуру, оставляя нагой в одной короне, и над самым ухом насилуемая им она слышала то, что слышала не раз: я — часть тебя. И в этой жизни, и в той. Тихо она признавалась самой себе — в этот раз все было по-другому. Все было... Лучше. Словно ей удалось починить что-то донельзя поломанное, и почему-то странная тоска по этому горькому счастью, если это можно было так назвать, мешала Сансе принять окончательное решение. Именно из-за этого она не выслала Рамси Болтона из Винтерфелла. Именно из-за этого она его и избегала, не зная как теперь себя вести, что делать. Я бы сделал это все вновь, слышала она и принималась душиться горькой обидой. Сколько сил она приложила, чтобы усмирить его жестокость. Сколько сил приложила, чтобы видеть в нем мужа и мужчину, а Рамси оставался Рамси. Глупо было полагать, что он вдруг обратится галантным Лорасом Тиреллом, но не могла же она попросту простить его за все?! Невольно Санса вдруг вспоминала о его неловком и даже несуразном предложении, столь непохожем на него — оставить все в прошлом. Его все устраивало... Ее тоже все устраивало, пока он... А что он собственно сделал? Иногда Санса разводила руками, пеняя на собственную чувствительность. Разве узнала она что-то новое для себя? Нет. Более той жизни не было. Оба они, и лорд, и леди Болтон, прожили совершенно другую жизнь и другой брак, и был ли смысл так убиваться по воскресшим воспоминаниям бастарда? Был. Теперь в ее глазах он стал тем псом, укусившем хозяина за руку, и, боясь что более не справится с Рамси, Санса предпочитала держаться от него подальше, невольно жалея. О чем? Уж не о об этом странном браке? Абсурд... — Абсурд... — ворчал себе под нос Рамси Болтон, проклиная спесивость супруги. Они будто вернулись назад. В какой раз... Снова горделивая миледи воротила от своего милорда нос, и в этот раз по причине совершенно надуманной. Так ему казалось. Она ведь знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — в той жизни он ее еще жалел, надеясь что рано или поздно Санса все же обратится той леди-женой, которой стала теперь. Сама виновата, неустанно повторял он, задумываясь над тем, что теперь делать. В то, что все окончено между ними, Рамси не верил. Не стала бы она его спасать, и уж тем более не позволила бы остаться в замке, если бы не хотела, чтобы все стало как прежде. Ей же нравилось. Он знал это почти наверняка, вспоминая все пережитое в этой жизни. Да, в прошлом они попили друг у друга крови, но никто не совершенен. Теперь все изменилось. Он был частью ее, она — его, как и должно было быть. И нужно же было ему проболтаться. И нужно же было ей так взбелениться. Отчасти эта ее спесивость даже заводила. Так уж у них повелось — Санса обиженно обращалась неприступной твердыней, и ему нужно было проплясать танец с бубном, чтобы обратить на себя ее величественное внимание. От этого бубна он приходил в странное бешенство, ощущая на губах столь пьянящий запах охоты. Иногда ему хотелось вскочить с постели, пробраться к ней и силой напомнить о том, кем он являлся. Ему ничего не стоило снова напугать ее, заставить плакать ночь напролет, но нынче он хотел не этого. Санса не была простой игрушкой или даже простой высокородной леди. Она была королевой Севера, он ее королем, и проницательный ум подсказывал ему — силой он только все испортит. И как он должен был действовать? Петь у нее под окном баллады о рыцарях и принцессах? Ползать за ней на коленях по всему замку? Гневно Рамси ворчал себе под нос, ощущая отчетливое желание вернуть жену на свое место, если не грубостью, то хитростью. Ненароком он вспоминал их последний разговор и клял себя за странную мягкость. Ему стоило быть куда настойчивее, а он поддался этому странному спокойствию, парившему возле милой рыжей головы. Это злило. Злило, что он попал в странную ловушку, из которой никак не удавалось, а главное, и не хотелось выбираться. Не хочет и ладно. Порой бастард словно на зло подумывал о других девицах, ошивавшихся в окрестностях Винтерфелла. Теперь он был целым Северным королем, и ноги перед ним раздвинула бы любая из них. По своему желанию или против. Отчасти это бы проучило и Сансу, да и ему помогло бы развеяться от странного нездорового наваждения, но бастард начинал капризничать. Среди служанок не находилось ни одной красавицы. У этой был слишком крупный зад, у той глаза косили, а у третьей непременно находился еще худший изъян вроде потрескавшихся от мороза губ или высушенных как пакля волос. Про умниц говорить не приходилось. Вряд ли бы кто-то мог переплюнуть в этом Сансу, да и... Ненароком он задумывался о своей чести. Ни к лицу было тереться с кухонными девками. Такое позволял себе король Роберт, а не король Рамси, но и на этот случай в замке оказалась Элис Карстарк, присланная своим братом из Кархолда. Рыжая и чем-то отдаленно напоминавшая супругу. Увы, и ее благородное лошадиное лицо отбивало всякое желание, и бастард недовольно морщил нос. Королю была нужна его королева, и привыкший получать свое Рамси ждал нужного момента. Он чувствовал — Санса выбесится да истоскуется. Так уже однажды было. Обвинившая его в убийстве Рикона Старка она же сама и прибежала к нему в темницу, но Санса не шла, а ожидание изводило. Ему стоило как-то напомнить о себе, при этом не превратившись в слизняка вроде Мизинчикового лорда, и, поглядывая на окна ее спальни, Рамси готовил план наступления, отвлекаясь лишь на замок и на мысли о белых ходоках. Это его по крайней мере развлекало. Как никак, он не хотел умирать во второй раз. Только не теперь. На поле перед Винтерфеллом вырыли траншею, и теперь солдаты мастерили частокол. Из Драконьего камня прибыли многочисленные обозы, доверху наполненные обсидианом, и теперь кузня денно и нощно готовила орудия. Рамси Болтон сам пробовал стрелы. Наконечники из обсидиана были немногим тяжелее металлических и все неправильной формы. Из обсидиана вытесывали и топоры, и мечи, и даже зазубрины для кольев. Осколки как раз использовались для стрел, оттого размеры наконечников были разными, и к ним приходилось приноравливаться. Имевшиеся железные стрелы бастард также приказал выставить на стены, предварительно обмотав паклей. Этого было недостаточно. Недовольно бастард оглядывал Винтерфелл, понимая, что что-то упускает из виду. Рамси Болтон даже не был осведомлен о том, сколько именно людей будет биться против мертвецов, а тут пришло ужасное известие — мертвецы обрушили Стену. Бастарда словно окатили из ведра с холодной водой. Все это была не игра. Они и вправду могли умереть и стать простыми ходячими трупами. Служба Королю ночи в его планы не входила, и Рамси то и дело старался выдумать что-то для укрепления Винтерфелла. И все же... Сколько людей у них было? Вернувшаяся с юга Санса рассказала своим поверенным об условии выдвинутом королевам, но... Она ведь знала кое о чем еще. Рыжей ведьме было многое известно из прошлой жизни, а значит ее следовало допросить. Разве не чудесный предлог свидеться с донельзя обиженной супругой? — Принесите дров, — прокричала какая-то женщина, пока Рамси пробовал клинок, только что законченный оружейником. — Ага. Только вокруг себя обернусь три раза, — засмеялись ей со двора. — Это для ее величества. Она велела вскипятить воды, — услышал Рамси Болтон и растянулся в широкой улыбке. Кажется, ее величество решила искупаться. — У человека без одежды мало секретов... — улыбнулся он своим мыслям.

***

На струившемся свету чадился пар. Горячая вода успокаивала, и разморенная Санса устало поводила губкой по телу. Порхавшая вокруг служанка то и дело набирала в кувшин воды и поливала миледи, заботливо обтирая ее тканью. От рыжей макушки вода струйками сбегала в большую деревянную ванну. Играясь, Санса плескала рукой, и о чем-то интересовалась у прислужки, то и дело восхвалявшей свою хозяйку. За дверью раздался шум, на который ни миледи, ни ее служанка не обратили внимания из-за журчавшей воды да шипевшего в подставках огня. Мягко Санса провела рукой по волосам и тут же вздрогнула от испуга. От удара ногой дверь распахнулась, и за ней к своему ужасу, Санса Болтон увидела бастарда. От внезапности она словно язык проглотила. Служанка и сама перепугалась от неожиданности и тут же сконфуженно присела в поклоне. И вроде не было ничего преступного в том, что к обнаженной королеве заявился ее супруг, но щеки девушки залил румянец. Санса прикрылась рукой. И почему она не повелела запереть дверь! Застигнутая врасплох она так и смотрела на бастарда, стараясь понять зачем он пришел, и невольно ожидала худшего. — Моя милая жена... — войдя без спросу, Рамси огляделся по сторонам и уставился прямо на нее. Если бы она только умела убивать взглядом, он бы умер еще раз. Санса вся пылала от злобы, и, оставшись довольным своим внезапным визитом, Рамси Болтон причмокнул губами. — Чудесно выглядишь. — Выйди вон! — прошипела она сквозь зубы. — Ну! Слышала? Брысь отсюда, — шикнул бастард на служанку, и та, подхватив юбку, убежала прочь, прежде чем Санса успела ее окликнуть. Леди Болтон уж точно собиралась прогнать не ее. Поздно. Неспешно приблизившись, Рамси уселся на край ванны и, опустив руку, задумчиво провел пальцами по воде. Санса вся сжалась. Чего теперь от него было ожидать? Испуганно она поглядывала на дверь, гадая успеет ли позвать на помощь, но Рамси Болтон так и игрался с водой, довольствуясь натянутым молчанием жены. — Нам нужно поговорить. — Ты уже сказал мне все, что хотел. — Зато ты кое о чем умолчала, — вытащил он руку и потряс ладонью в ее сторону. С кончиков пальцев слетело несколько капель. — Раз уж теперь мы оба помним о той жизни, было бы разумно рассказать мне о том, что произошло после того, как меня сожрали мои же псы. Не находишь? — И что же ты хочешь знать? — Санса оглянулась в поиске возможного оружия. Она попросту не верила в простое любопытство. Взгляд ее упал на табуретку, оставшуюся от сбежавшей прислуги, но и ее бастард предупредительно откинул носком сапога. — Ах, да... — ухмыльнулся Рамси, чуть ли не прижав подбородок к груди. — Я забыл закрыть дверь. Тебе наверное, холодно. Как это я не подумал! — Не вздумай! — Санса резко поднялась на ноги и в замешательстве смолкла. Распаренная кожа ее покрылась мурашками. Краска прилила к щекам о осознания собственной наготы, и миледи смутилась. Ей не хотелось, чтобы Рамси видел ее нагой, но жадно бастард оглядывал ее с ног до головы, заставляя стыдливо прикрываться руками. — Хм. Думаешь, я пришел тебя насиловать? — погодя усмехнулся он, заметив как плотнее сжались девичьи руки вокруг груди. Вопрос так и остался без ответа. Можно подумать он там чего-то не видел. Невинно похлопав глазами, словно не задумывался о том, как было бы чудесно воспользоваться столь блестящей возможностью, Рамси Болтон сделал резкий выпад в сторону жены. Шумно ахнув, она отступила к краю кадки, едва не упав, но дальше этого Рамси не пошел. Лишь улыбнулся, выдав своей улыбкой осведомленность о ее страхе перед ним. Уязвлено Санса надула губы. Эту битву она проиграла. — Подожди меня в кабинете. Тебя позовут, когда я буду готова. — О-о-о! Спасибо. Я подожду здесь, — пожал плечами Рамси Болтон и закрыл дверь. В скважине лязгнул ключ. — Я никуда не спешу. — Если ты не выйдешь сам, я позову стражу. — Я, кажется, почти испугался. Зови, — оскалился бастард, оглядев обнаженную супругу, и через силу подавил в себе животное желание, окончательно смешавшееся с тоской. Вряд ли Алис Карстарк была также хороша. Да и... Уж точно не столь упряма, а в этом упрямстве будто и заключалась самая суть, заводящая да будоражащая. — Зови. И до самой смерти они будут вспоминать розовые соски Северной королевы. Санса снова поджала губы и от злости у нее едва заметно расширились ноздри. Быстро она перелезла через край кадки и в неглиже подскочила к столу, на котором покоились приготовленные простыни и халат. Обтираясь, она все поглядывала на бастарда, боясь его поползновений, но Рамси так и стоял на месте, вдоволь любуясь подставленными его обозрению девичьей спиной и бедрами. И ведь стоило лишь протянуть руку... Ну не варвар же он. Расправив халат, Санса наскоро запахнулась. Отмерший бастард ухватился за спинку стоявшего неподалеку стула и уселся, сложив перед собой руки замком. — Знаешь... После того, как я вспомнил о том, как моя милая жена отдала меня на растерзание псам, я задался вопросом, — вскинул он брови. — А как в этой жизни оказалась ты? Постой! — спешно перебил сам себя бастард и вдруг прыснул со смеху: — Ты... Умерла? И как? Мертвецы тебя замучили до смерти, а может... Мизинец? — Я не умирала, — перекинув на плечо мокрые волосы, Санса повела головой. Рамси пытался ее спровоцировать, кривляясь на разный лад, но она была куда терпеливее, чем он думал. — Я просто уснула зимой, а очнулась летом, — спокойно сказала Санса Болтон, решив утаить свою таинственную сделку с богами. — Поверю на слово... — процедил бастард сквозь зубы. — Мне нужно знать все, что знаешь ты. — Что же именно и для чего? — подозрительно сощурилась леди Болтон. Она все пыталась учуять подвох в этом визите супруга, заставшем ее врасплох. — Мне нужно приготовить людей и замок к битве. Не знаю как ты, но я собираюсь выжить, милая. Вместе с тобой, — кивнул на нее бастард. — От меня ты так просто не отделаешься. — К сожалению... — фыркнула Санса. — Когда Джон вернется, он все сделает без тебя. — Тс-с-с... — Рамси не сдержался от усмешки. — Мы оба прекрасно знаем, на что способен твой брат-бастард. Сколько людей ему ни дай, он их продует, и глазом не успеешь моргнуть. Было многотысячное войско, и... — лорд Болтон зажал между губ язык и протрещал им, издав недостойный лорда звук, —... и нет твоего войска. А в этот раз мы бьемся не за замок и даже не за Север. — Помимо Джона у меня есть и другие советники, — задирая голову кверху, Санса нарочно старалась казаться независимой. — Да? И кто же? Лорд Ройс? Он — лорд Долины. Гловер? Лорд — Темнолесья. Мандерли, Локки или... Алис Карстарк? Она смыслит в этом даже меньше, чем ты, — справедливо заметил Рамси Болтон, как-то презрительно причмокнув. — Ты прекрасно знаешь, что именно я могу защитить Винтерфелл. Я брал его несколько раз... — В прошлой жизни ты его потерял, — не преминула уколоть Санса, и бастард досадливо поджал губы. Жена как никогда прыскала ядом. Так было перед турниром, который он и выиграл. В этот раз он тоже собирался выиграть. — Из-за тебя. Кто ж мог подумать, что Мизинец, продавший тебя как шлюху, приведет с собой войско... — выпучил Рамси глаза. — Впрочем, в прошлой жизни я славно развлекся, милая. И судя по твоему недовольному виду, ты обо всем помнишь, словно это было еще вчера. — Ты бессовестно преувеличиваешь свои способности. — Да? Ты поэтому запираешь спальню на ключ? — посмеялся ей в глаза Рамси, и Санса едва заметно вспыхнула. Плотнее сомкнув халат, миледи выпрямилась. — Хочешь знать, что было после? — спокойно начала Санса Болтон, подобрав самый ядовитый тон. — Я приходила на псарню. Не раз. Собаки обглодали кости и растащили их по углам... Даже череп. И тот раскололи на мелкие черепки... — ухмыльнулась Санса, наслаждаясь каждым сказанным словом. — Однажды во дворе я наступила. Я думала это грязь или отходы, а это оказалась кость. Тогда я подумала, уж не твоя ли она, — довольно закончила она. Рамси ощерился и исподлобья посмотрел на жену. Медленно на лице его отобразилась широкая безумная улыбка, и, плотно сжав зубы, бастард посмеялся. Его смех ее уязвил. Сансе эта усмешка показалась напускной, но Рамси Болтону и вправду стало смешно и до безумия жалко, что в той жизни он так и не разглядел в ней эту жестокую черту. Как ни крути, они были под стать друг другу. Северные короли. — Хм-хм-хм... Что ж. Это было неплохо, — отозвался он. Нынче к своей смерти Рамси Болтон относился как к чему-то обыкновенному, отдавая все же должное супруге. На ее месте он бы, пожалуй, растянул удовольствие, вдоволь поиздевавшись над самим собой, но Санса удивила его и здесь. Рыжая тихоня... Теперь, подпиравшая стол миледи обнимала себя руками, сменив страх на презрительное спокойствие. Сама Санса Болтон почувствовала странное облегчение, невольно высказав и тому бастарду, и этому о главном — в той жизни он ее не сломал. — Ты можешь беситься сколько угодно, но я тебе напомню — я взял этот замок не единожды. Дважды отбил его от Станниса, и если бы не ты со своими рыцарями Долины, я бы... — Хорошо... — тихо согласилась Санса, опустив глаза. Она знала об этом и без напоминаний, да вот уязвленная женщина внутри нее готова была отнекиваться да фырчать от злобы до бесконечности. В этом не было толку. В предстоящей битве Рамси был ей нужен, а потому должно было согласиться. — Что ты хочешь знать? — спокойнее спросила она. — Хм... Для начала: что было на переговорах и сколько у нас людей? — До конца не знаю, — почувствовав прежнюю легкость в общении с супругом, Санса почему-то надула губы. — Если все пойдет так, как я задумывала, они присоединятся к нам обе. — Если нет? — Только Дейнерис. — Ты так в этом уверена? — Да. Из-за Джона. В той жизни... — вздохнула она. — Королем стал Джон. — Фух... — бастарда аж передернуло. — Что ж... Хорошо, что я умер до того. — Он не долго побыл королем, — как-то горько выговорила Санса. — Он отправился на Драконий камень и там присягнул Дейнерис Таргариен. Сейчас все также. — Даже так! Хм... С каких пор присягать означает трахнуть? — догадался обо всем Рамси Болтон, и Санса лишь отвернулась, презрительно поморщив нос на его вульгарный тон. Сжав руку в кулак, Рамси внимательно посмотрел перед собой. — Вы пережили битву с мертвецами? — Не знаю. Я же сказала... Я уснула в своей постели, а проснулась... Маленькой девочкой. — И ведь снова девственницей. Чудеса! — хлопнул он себя по колену, и тут же замямлил. — Ах да... Кажется, я ударил по больному месту. Уж не обессудь. — Войско Дейнерис — это несколько тысяч дотракийцев и Безупречных. И драконы. Серсея не пришлет своих людей. Она будет стараться добить то, что от нас останется, если, конечно... Останется. — У нее в заложниках твой брат. В ее положении я бы тоже держал его под крылом. — Да? А мне казалось ты его убил, — насмешливо бросила Санса, и бастард лишь улыбнулся, поняв насколько ему этого не хватало. Ведь не хватало и ей, но уж больно миледи была спесива, чтобы признаться самой себе в чем-то подобном. У камина Санса обсохла. Налетевшие служанки облачили ее в черное платье плотной шерсти, подпоясанное небольшим корсетом. На затылке медными змеями сплелись многочисленные косы. Ее величество запахнулась в плащ, и погодя супруги вышли во двор. Вездесущая суматоха мгновенно окружила их. Позади неустанно следовали Освальд, Мэйс Тонк, мейстер и лорд Ройс, но бастард говорил нарочито тихо, бубня чуть ли себе не под нос. Это позволяло удерживать Сансу подле себя, а ему нынче хотелось покрасоваться. Леди Болтон поднесли письмо. — Как и ожидалось... — сказала она, протянув мужу сверток. — Тирион Ланнистер! Этот чудесный Полумуж, во всех смыслах этого слова, — Рамси жадно посмотрел на письмо. — Ловко же ты миновала участи стать женой карлика. — Я миновала участи стать невестой короля. — Думаешь? Ты — жена короля Севера, — пожал плечами Рамси. — Дейнерис Таргариен присоединится к нам. Как и ожидалось, — чуть тише заметила Санса. — Он пишет, что к нам присоединится и Серсея, а значит, Серсея точно останется в столице. — Не мудрено, раз у нее твой младший братец. Должен признаться... — резко остановился бастард. — Я поразился твоей жестокости еще тогда, — покачал он головой, избрав излюбленный юродивый тон. — Там, на поле. На наших переговорах. Ожидал, что ты начнешь выпрашивать своего брата в обмен на себя, но ты... — Я сделала многое, чтобы выжить, — перебила его Санса, оправив перчатку. — Даже вытерпела тебя дважды. Ощерившись, бастард поднял палец кверху, и Санса приготовилась услышать очередное упоминание о столь неприятном прошлом, но Рамси было не до этого. Он кое о чем вспомнил. — Ворота... — ткнул он в сторону. — Их нужно укрепить скобами, а лучше поставить порт-кулису, — сказал громче бастард. — Я уверен, закрытые ворота Винтерфелла сдержат любой натиск. Не будут же мертвые пользоваться тараном? — едва ли не высмеял его лорд Ройс, и Санса заметила, как гневно посветлели глаза ее супруга. — Среди одичалых есть великан. — Говорят, он — последний, милорд. Остальные... — Вымерли? — посмотрев на Джона Ройса, бастард вдруг принял на себя озабоченный вид. — Разве армия Короля ночи не состоит из мертвых? Лорды смешались. Заявление опального бастарда было более чем справедливым, ведь Рамси знал о великанах не понаслышке. Именно один из них выломал ворота, и положил конец проигранный битве Бастардов. Последний великан пал от его руки, да вот... Делу это не помогло. Тогда. Теперь же даже великану придется повозиться с тяжелой железной решеткой. — Вот! Бастард подошел к сложенной у гончаров горки и выхватил небольшой сосуд, уместившийся аккурат в его ладони. Играясь, он подбросил его жене, и, встрепенувшись от неожиданности, Санса все же его поймала. Жестом Рамси показал на бочку с горючим маслом. — Масла в них нальют до половины, закроют и обмотают паклей. Жаль, что далеко такой снаряд не улетит, но если нас осадят... — бастард не договорил, и тут же принялся рассказывать что-то о стенах. Украдкой поглядывающая на мужа Санса досадливо жала губы. Она всегда знала о том, что Рамси умен, и теперь судорожно мяла ткань плаща от странного неловкого ощущения. Как бы ей не хотелось осознавать, но, она ничего не понимала ни в стратегии, ни в осаде, ни в войне. Она могла справиться с интригами Петира, предугадать поступки Джона или Серсеи, но война с мертвецами и вправду требовала вмешательства короля. В той жизни Джон оставил ее, но в этой... Она была не одна. — Вы вырыли траншею. — Не только, ваше величество. — Едва они поднялись на стену, Освальд подошел к выемке между широкими мерлонами и указал на поле. — Солдаты устанавливают частокол. Бревна промаслены, как вы просили. — Этого мало. В Винтерфелле нынче куча дармоедов. Пусть выроют еще траншею. А лучше две. — Где прикажете? — Дай, — небрежно бастард щелкнул по животу стоявшего в углу солдата, и тот послушно протянул лорду Болтону лук и колчан со стрелами. Рамси что-то прокричал со стены, разогнав солдат с поля и выстрелил. Один раз, другой и третий, на всякий случай, и все три стрелы улетели дальше вырытой траншеи. Бастард прищурился. — Ройте по второй стреле. — Прикажете установить колья и туда? — Не только... — Рамси снова задумался. — Замочите солому в масле и выложите ее под колья. Мне нужно, чтобы частокол загорелся наверняка, — бастард оперся рукой на стену и вдруг одернул ее. — Пусть установят остатки стекла на зубья. — Вы думаете они прорвутся так далеко? — Они сломали Стену. Стену, удерживавшую их сотни лет, — нахмурился бастард и посмотрел куда-то вдаль. — Не думаю, что они придут просто потоптаться возле стен. — Да, — прошептала Санса, но Рамси ее услышал. — Значит, их убивает драконье стекло, огонь и валирийская сталь. Забавно. Они атакуют скопом или же придерживаются какой-нибудь тактики? — спросил он, и миледи сконфузилась. Она этого не знала, не видела, а если бы и видела, то вряд ли бы смогла точно ответить на вопрос мужа. — Не знаю. — Они нападают ночью? — Не знаю... Наверное... — Хм... — Рамси прищурился от ветра, растрепавшего волчью шкуру плаща. — Но у нас есть драконы. Прикажите, чтобы вдали сложили бревна пирамидами. Нам понадобится свет, чтобы увидеть их, если они будут атаковать в ночи. Что с драконьим стеклом? — Кузнецы куют орудия денно и нощно, милорд. — Требушеты? Выпавшая из мужского разговора, Санса на время и язык проглотила. В жизни она не держала ничего тяжелее иглы или разделочного ножа. Уж тем более дочь Неда Старка не учили военной премудрости. Наивно она положилась на лордов, окруживших ее, на Освальда, на мейстера, на Джона, ненароком решив позабыть о супруге. Напрасно. Уж не жалела ли она о том, что решилась избегать его? Нет. И все же странное замешательство снедало. Санса привыкла. Привыкла не быть одной. Давно она привыкла смотреть в глаза человеку, едва не сломавшему ее. Да. В той жизни Рамси делал ужасные вещи, но если бы не он, она, пожалуй, так и осталась бы вечной пленницей. Из-за него она обозлилась и решилась идти до конца: за Север, за семью, за себя саму. В этой жизни все стало по-другому. Именно, что стало. До сих пор Санса вспоминала ту походную свадьбу, а что еще хуже Миранду, Вайолет и те первые дни в Дредфорте, полные страха и отчаяния. Она не сдалась. Она выстояла, но что еще важнее сумела совладать со своим главным страхом — с ним, с Рамси Болтоном. А раз так, то почему теперь она бежала от него? Более Рамси Болтон не походил на взъерошенного мальчишку-пастушонка, которого лорд Русе привел на поклон к королю Роберту. Бастард оставался бастардом. Горбатого могила исправит, но если Рамси Болтон изменил ее, Санса сумела изменить и его. В этой жизни он стал сдержаннее. По крайней мере, с ней. Он стал ее союзником и супругом, да вот... Санса все еще злилась. Он пенял ей на ту казнь на псарне, а сам не сознавал и толики своей вины. Глупо было ожидать от него какого-либо раскаяния, но ведь жизнь продолжалась дальше. Брандон сказал, что боги назначили ей цену — быть женой Рамси Болтона. Уж не следовало ли ей на все закрыть глаза? И как долго он знал, что произошло на самом деле? Быть может, после того ранения? Его ведь тогда как подменили, и все же он продолжал играть роль заботливого мужа. Даже сейчас. Был он так опасен, как она себя стращала? Уж не следовало ли... Простить? Нет. Такой человек второго шанса не заслуживал, тем более не третий, и все же Санса Болтон отдавала должное определенным талантам супруга. — Ты будто воды в рот набрала, — прервал ее думы бастард, и Санса оглянулась. Как-то внезапно они остались на стене вдвоем. Остальные разошлись по поручениям, и теперь заподозрившая в подобном совпадении мужа Санса Болтон отвернулась. Рамси был собой доволен, и теперь невольно ожидал какой-то похвалы. Королева молчала. — Да... — бастард громко зевнул. — Говорят, в борделе объявилась рыжая шлюха. Ее называют бордельной королевой и трахают и в хвост, и в гриву. — Собрался стать ее клиентом? — Хм... — глупо было рассчитывать на ревность, но Рамси порядком позабавился сузившимся от презрительной злости глазам. — Меня совершенно спокойно устроишь ты, моя милая жена... — оскалился бастард, и Санса недовольно поджала губы. Манеры его всегда оставляли лучшего. — Драконы... Их стало двое. — Двое?.. Что ж. Никто не вечен. И отчего же мрут драконы? — В сказках драконов побеждают принцы, — уж точно не бастарды, не договорила Санса и слабо улыбнулась. Услышавший несказанных слов, Рамси почувствовал, как его щелкают по носу. Его дорогой жене всегда нравилось его злить. И в той жизни, и в этой. Тон ее снова становился ехидным, как и прежде, и бастард стерпел уколку, посчитав это хорошим знаком. Окинув взглядом необъятное поле, Санса развернулась и, подобрав плащ, спустилась по лестнице. На сегодня Рамси Болтона с нее было достаточно. — Я уже одолел одного принца, — оклик бастарда заставил ее остановиться. — И не в сказке. Постояв с секунду, Санса ничего не ответила и пошла прочь. Бастард лишь шире улыбнулся. — Почти перебесилась, — буркнул он себе под нос, едва Санса скрылась под крышей галереи. Вся эта язвительная беседа, конечно, развлекала, и все же все невольно Рамси Болтон возвращался к мыслям о предстоящей битве. Такого противника у него никогда не было. Он не знал, как атакуют мертвецы, как сражаются, и, продумывая всевозможные действия врага, лорд Болтон старался выдумать что-то эдакое, чтобы удержать стены замка наверняка.

***

С наступлением холодов пышный сад посерел. Осыпались широкие листья магнолий, пожухли остриженные туи. Потемнели кипарисы, и по утрам живая изгородь, следовавшая по бокам многочисленных троп, покрывалась инеем, становясь словно седой. Давно разлетелись певчие птицы, и все чаще в опустевшем дворцовом парке стояла звонкая тишина, прерываемая ветром да криком вездесущих чаек. На пожухлый парк опустился сумрак, и багровые стены Красного замка вспыхнули многочисленными разожженными огнями. На небосвод поднялась скучная луна, бледная и безучастная, и, окружив себя первыми звездами, застыла среди облаков, ожидая наступления кромешной тьмы. По винтовой лестнице спешила служанка, отсчитывая бесконечное число ступеней. В руках девушка сжимала поднос с ужином. На шее ее висел увесистый ключ, выданный мейстером Квиберном, и от каждого ее шага ключ то и дело бряцал о серебристый поднос и тарелки. У нужной двери ее по обыкновению встретила стража. Отставив поднос в выполненную арочным окном нишу, служанка вставила ключ в скважину и вздрогнула. Один из стражников довольно похлопал ее чуть ниже спины. — Славная ты девка, я скажу, — хмыкнул он себе под нос. — Еще раз тронешь меня, и я обо всем расскажу королеве! — Словно ей есть до тебя дело! — стражник сплюнул себе под ноги. Взяв поднос девушка исчезла в спальне Рикона Старка. На ее месте возникла одичалая, неслышно прикрывшая за собой дверь. Оглядев стражу исподлобья, Оша улыбнулась, уподобившись дикой кошке. — Э... А ну иди назад. — С радостью... Как милорд закончит, — кокетливо повела она головой. — Не положено. — Оставь, Гейб, — ухмыльнулся стражник. — Мальчишке, видать, подали не только ужин. Волчье отродье... Хоть разгляжу эту одичалую. Говорят, вы питаетесь кровью. — И человечиной. Правда? — Хм. Как знать, — тихо проговорила Оша. — Я — из Вольного народа, а мы всегда способны на что-нибудь дикое... Мы живем по-дикому. Любим по-дикому, — выгнулась навстречу девушка. — Да. Языком трепать вы точно умеете, — приблизился к ней солдат, поддавшись странному призыву, и, качнувшись, Оша специально коснулась его бедра, проведя рукой чуть ниже живота. — И не только языком. Стоит только попробовать. Мгновенно солдат сгреб ее в охапку и толкнул в сторону ниши. Оша принялась ласкаться к нему, и он не сразу услышал оклик своего товарища. — Эй, Джим! — Что? Мальчишка все равно в комнате. Смотри, чтобы никто не пришел. — Иди выше, — Гейб щелкнул его копьем по спине. — Там тоже ниша есть. — А ты? — подмигнула ему одичалая, но тот лишь стыдливо отвернулся. — Иди! — бросил Оше распаленный Джим и нетерпеливо подтолкнул ее вперед. Одичалая поспешила вверх по лестнице. У следующей ниши они и остановились. Сняв с себя шлем, Джим отставил копье в сторону и, сжав в пальцах фетиль, загасил светившую в фальш-окне свечу. Оша дернула за завязку запаха своего простенького платья и оголила грудь. Облизнувшись, стражник кинулся на нее, стараясь усадить на узкий подоконник фальш-окна. Спешно он забросил ее ноги себе на пояс, ухватился за завязки на штанах, чувствуя ласкающую ладонь одичалой. Рука ее вдруг поднялась выше и, нащупав нож на поясе, Оша дернулась, проведя лезвием под самым его подбородком. Ахнув, стражник ухватился за горло, и одичалая притянула его к себе, ожидая пока тот издохнет у нее на плече. — Джим? — послышался голос с низу. Оша дернула ногой, и приставленное к стене копье покатилось вниз. — Джим?! Медлить было нельзя. Столкнув с себя труп, одичалая бросилась вприпрыжку по лестнице. Второй стражник недоуменно поднял упавшее к его ногам копье, когда из темноты на него наскочила Оша. Поднырнув, она выпрямилась и всадила нож под самый подбородок. Гейб что-то замычал. По краям губ его побежали струйки крови. Глаза закатились, и как и Джим, Гейб скончался. Придержав его, Оша уложила на пол его бездыханное тело и запахнулась. Оглядевшись по сторонам, она быстрее вбежала в спальню, ставшую им темницей. Над телом служанки сидел Рикон. Через силу стараясь сдержать слезы, он трясся и шумно дышал. Руки его все еще сжимали шею несчастной девицы, ставшей ключом к их побегу. Впервые он убил. Впервые видел смерть, пришедшую от его рук, и, поджав губы, Оша подбежала к нему. — Не время. Ты привыкнешь, маленький лорд, — сказала она, ухватив его за руку. — Тщ. Пламя вставленного в кронштейн факела колыхнулось, и по стене проскользнула тень. Когда их вели в Драконье логово, Оша не думала ни о драконах, ни о королевах и уж точно ни о мертвецах, которых к своему ужасу повидала еще за Стеной. С легкостью она находила верный путь в лесу. Жизнь в Винтерфелле приучила ее к бесконечным вереницам комнат, коридоров, залов и галерей, и сейчас она пыталась вспомнить дорогу в сад. Им нужно было бежать. К морю. Куда-нибудь. Лишь бы не заметили и не схватили. С трупа стражника она сняла плащ и бросила его Рикону. Снабдившись оружием, мальчик испуганно оглядел клинок, но тут же нахмурился, уверенно сжав рукоять. Крадучись они спустились по лестнице и с успехом миновали несколько дверей, ведущих в спальни. Спрятавшимся за колонами им удалось разминуться с караульными и проскользнуть в арку. Сжимая в руке кинжал, Оша прикрывала собой Рикона, старясь вслушиваться в каждый шорох. Сзади послышались шаги, и они поспешили к концу длинной анфилады. Выглянув из-за угла, одичалая отпрянула назад. Ей, видимо, примерещилось, но кто-то вонзил меч в стражника, и теперь направлялся к ним. Сжав руку Рикона, Оша дождалась момента и кинулась вперед. Ловко она набросилась на покрытого капюшоном незнакомца. Вовремя он отпрянул, и острие кинжала лишь рассекло ему скулу. Грузно он уворачивался от клинка. Одичалой почти удалось достать его, но незнакомец ухватил ее за руку и со всей силой огрел правой ладонью по лицу. Девушка упала. В голове зазвенело. Ее словно камнем приложили. Все еще в сознании, Оша попыталась приподняться, но к ней плюхнули поверженного Рикона, придавив еще больше к земле. Мальчишка зарычал словно едва окрепший щенок, попытавшись подняться, но его снова оттолкнули на его место. — Я погляжу, у нас тут лорд Старк собственной персоной... — И не только, — опершись на стену, Джейме Ланнистер вздохнул. Его рука, точнее то, что было на ее месте, выручала его не в первый раз. — Где ты был? — возмутился он. Бронн лишь пожал плечами и хмыкнул девице, исподлобья пучившей на него крупные глаза. Рикон потянулся за лежавшим неподалеку клинком, и Бронн ловко откинул его носком. — Извини, парнишка, пока это тебе не понадобится. Ах да... Я забыл представиться. Сир Бронн Черноводный, — склонился он в поглоне. — Лорд Харренхолла и Хайгардена. — Кто-то идет, — шикнул Джейме. — Что ж тогда и нам пора, — выдохнул Бронн и протянул руку Рикону Старку. Тот недоверчиво посмотрел на протянутую ладонь. — Ну же... Вы же, кажется, пытались убежать? — Идите за мной... — ухватился за Рикона Джейме, но мальчик ловко вывернулся, ударив его под колено. — Зря ты так. Он-то точно знает выход отсюда, — отшутился Бронн, пока Джейме чертыхался себе под нос. — Если хочешь увидеть Винтерфелл, иди за ним. Времени было мало, и, понимая это, Рикон неуверенно кивнул, решив принять странную помощь. Джейме ухватился за его плащ и потянул за собой. С земли Бронн поднял все еще оглушенную Ошу, и вместе они скрылись в темноте, услужливо накрывшей Красный замок беспроглядной мглой.

***

На рассвете вдали появилась небольшая гудящая точка. Она стала разрастаться, заполняя перед собой белоснежные холмы, и вскоре от горизонта растеклась ровная река — великая армия Драконьей королевы, сотрясавшая землю стройным шагом. В Зимнем городке вдоль дороги выстроились праздные зеваки. Открыв рты, с любопытством они оглядывали столь далеких дотракийцев, Безупречных и все старались разглядеть ее. Белый мех искусно выделанной шубы оттенял бледную кожу лица, придавая Драконьей королеве самый невинный вид. Она будто помолодела. Одной рукой Дейнерис удерживала поводья и правила коня, стараясь улыбаться каждому. За улыбкой скрывалось волнение. Почему-то Драконья королева очень хотела понравиться северянам, и а еще больше — затмить свою соперницу. Вспыхнувшие к Джону Сноу чувства отчасти скрасили неудовольствие от встречи с Сансой Болтон, да вот положения дел это не меняло. Пока Север оставался непокорным, позволяя лишь любоваться своими просторами. — Смотрите! — кто-то восторженно ткнул пальцем. — Леди Кейтлин! — Не может быть... Да. Впервые за долгое время по северной земле ступала она — вдова Неда Старка, мгновенно похитившая у Дейнерис внимание люда. И стар, и млад охали на разный лад, восславляя воскресшую Кейтлин. Какой-то старик подбежал к ее коню и едва ли не расплакался оттого, что леди Старк протянула ему свою руку. Сильно сжав поводья, Дейнерис нахмурилась. Северяне словно назло приветствовали не ее — Матерь драконов, приведшую огромную армию для их защиты, а вдову, за душой у которой осталась лишь светлая память. Было ли это справедливо? Пронзительный крик заставил многих припасть к земле. Воздух сотрясся от мощных ударов крыльев, и северяне испуганно обратили свои глаза к небу. Над головами изумленных людей пролетели драконы, и те кинулись врассыпную, позабыв и о Кейтлин Старк, и о своей неприступности. Снова лицо Дейнерис коснулась легкая улыбка. Джон о чем-то говорил ей, жалуясь на суровый нрав северян, но Драконья королева просто была уверена — пламя драконов сможет растопить самый твердый лед. — Думала ли я, что вернусь домой? — поддавшись волнению, Кейтлин восторженно оглядывала просторы, припорошенные снегом. — Хм... Во время наших скитаний, я понял — покидая дом, готовься туда более никогда не вернуться, — прохрипел порядком уставший Бринден. — Мы еще вернемся в Риверран, дядя. Нужно только верить. — Я всегда считал, что для того, чтобы что-то получилось, нужно что-то сделать. А не просто верить. Прости... Увы, Речные земли нынче мало кому интересны, — проворчал он. Нагнувшись, Бринден Талли понизил голос. — Твоя дочь теперь тоже королева. Я слышал, что девочка однажды заставила плясать под свою дудку упрямца Роберта. Но что плясать вместе с ним будут и Серсея с ее величеством, я... — Дядя, — ласково упрекнула его Кейтлин. — Лишь бы это хорошо закончилось. — Рано или поздно все заканчивается. Как правило, смертью, — усмехнулся Черная рыба. — Я знаю, о чем ты думаешь Кэт. О том, что Дейнерис сожгла непокорных Тарли. Они мне никогда не нравились... На войне случается и не такое. — Хорошо, если только с врагами, — от неприятных мыслей Кэт натянула повод. — Мне показалось, твоя дочь не глупа. — Но она упряма, как и любой северянин. — Как любой Старк. Показавшийся Винтерфелл становился все больше и больше. Знакомо дулись его округлые башни. Раскрытым жерлом красовались невысокие ворота, и, оглядев стены замка, Кейтлин нахмурилась. Издалека она увидела подвешенный над воротами Винтерфелла иксообразный крест. На нем весь заиндевевший висел освежеванный человек. То и дело на него кидались вороны, стараясь подцепить кусок замерзшей плоти, и, столкнувшись, птицы мгновенно принимались драться друг с другом, словно целого тела им было мало. На груди замученного висела табличка, но и без нее Кэт узнала в трупе Мизинца. Ему оставили лицо. Помня его еще маленьким мальчиком, Кейтлин вдруг испытала странную жалость, да вот тут же ее в себе и подавила. Петир Бейлиш нашел свою смерть, и сколь бы страшной она не была, заслуженную. Джон тяжело вздохнул, прекрасно понимая чьих рук это дело. Украдкой он обернулся к Дейнерис, поведав об ужасном обычае Болтонов, но Драконья королева лишь прищурилась. Она видела и не такое. Пожалуй, чем-то они были похожи с Сансой. Кто знал, сколько висел над воротами этот труп, но что-то подсказывало Дейнерис Таргариен — неспроста его оставили висеть до самого ее приезда. Во дворе выстроился встречающий люд. Джон едва ли не упал с коня, так торопился к Брандону. Сама Кейтлин быстро спешилась, оказавшись возле своих детей. Ласково она потрепала сына по голове. — Как ты вырос... — Здравствуй, мама, — повеяло холодом от Брана, и Кейтлин в ужасе отпрянула от него. Она видела, как изменилась Санса, но изменения Брана ее поразили до глубины души. Неужели об этом ей говорила старшая дочь? Неужели вот таким должен был стать ее ребенок? Печально она прижалась к его лбу губами. — Где Арья? — огляделся Джон. — Прячется, — ответила Санса и сжала руку матери. Кейтлин лишь покачала головой, будучи уверенной, что и выросшая Арья удивит ее не меньше своих остальных детей. — Леди Болтон, Северная королева... Как мне стоит обращаться к тебе, прекрасное видение? — из-за спины Кейтлин показался Бринден Талли, в очередной раз подивившийся схожести матери и дочери. Характер у нее был в Старков, да вот на лицо была порода Талли. Тон, пожалуй, его оказался уж больно фривольным, но Санса лишь улыбнулась. — Лорд Бринден... Моя мать жива благодаря вам. Я в неоплатном долгу перед вами, милорд. Лорд Талли покачал головой, мысленно посмеявшись над иронией судьбы. Обе королевы, которых он имел честь видеть ближе расстояния вытянутой руки, были молоды, хороши собой и достаточно властны. Подобное совпадение грозило обратиться настоящим гадюшником — переговоры трех королев лишь подтверждали это, но Черная рыба решил пока об этом не думать. Сейчас перед ним стояла его внучатая племянница — очаровательная молодая женщина, явно не обделенная умом. Однажды она прислала ему письмо, умоляя спасти Робба Старка и мать от предателей Фреев и Болтонов. Теперь же она приветствовала его, как дорогого гостя, величая себя Северной королевой, и, оглядывая Винтерфелл, Бринден понимал — Кейтлин здесь больше не хозяйка. — Матушка! — вперед вышел Рамси Болтон, и оглядевшая его леди Старк все же протянула бастарду руку. Пожалуй, не будь столько людей во дворе, она бы и вправду ухватилась за его оттопыренное ухо. До нее доходили слухи, что это он повинен в смерти Рикона. Рамси Болтон надругался над ее дочерью, и все же он ее и спас... Видимо, Санса смогла совладать со своим чудовищем. — Здравствуй, Рамси. Надеюсь, моя дочь счастлива с тобой. — Ну разумеется, — улыбнулся на странный упрек бастард. — Видели бы вы, как она плакала в день нашей свадьбы, — переглянулся он с Сансой, заподозрив, что об их общем секрете знает и его теща. — От счастья! — уточнил он. — Вы уже встречались, — Джон обернулся к стоявшей в стороне Дейнерис, и, просияв от улыбки, Дени подошла к Сансе. Словно на поклон, и это ее отчасти уязвило. Джон мог представить их куда более должным образом. — Это — Дейнерис Таргариен. — Север воистину прекрасен, леди Болтон, — не спроста ее назвали леди, лишний раз решив показать, что законной королевой может быть лишь одна из них. Все также улыбаясь, Дени добавила. — Как и вы. — Север рад его гостям, — решила не отставать от нее Санса. — Мэйс... — Да, ваше величество. — Разместите наших гостей и проследите, чтобы у них было все необходимое. — Да, ваше величество. — У нас нет на это времени, — вдруг очнулся Брандон Старк, и Санса встрепенулась. Вопросительно Джон посмотрел на нее. — Стена пала, — тревожно сказала она. Так встреча и окончилась. Спешно все скрылись в утробе Винтерфелла, закончив приветственный церемониал скомкано и скупо. Джон остался подле Дейнерис, да вот воодушевление Дени сменилось странной подозрительностью и разочарованием, преследовавшим ее с того самого дня, как она ступила на берег Вестероса. Ее не признавали, и ей оставалось уповать на то, что все еще изменится. Это был не конец, повторила она себе в какой раз.

***

В небе парили драконы. Наблюдавшая за ними Санса хмурилась. Она была счастлива за Джона, да вот теперь в ужасе оглядывала прибывшую армию Дейнерис Таргариен и все с опаской возносила глаза к небу. Рядом с ней поравнялась Кейтлин, и, взглянув на мать, Санса подивилась ее растерянности. — Ты не рада возвращению? — Я вернулась в Винтерфелл, — печально улыбнулась леди Старк. — Я так долго ждала этого дня, но... Столько всего произошло, что замок, в котором я прожила половину своей жизни кажется мне чужим. Больше всего я рада тому, что вы живы. Если бы только не белые ходоки. — Если бы не они, нас все равно ожидали бы сражения, — не сдержала горечи Санса. — Как только с юга на север протянулся поезд короля Роберта нашей семье нет покоя. И не будет. — В небе парят драконы Дейнерис Таргариен. А Рикон у Серсеи, — Кейтлин шумно выдохнула и в небо улетело небольшое облачко пара. — Почему ты тогда ничего не сделала? — Что я по-твоему должна была сделать? — Даже не знаю, — призналась Кейтлин, понимая всю бессмысленность своего упрека, но Санса вновь испытала неподдельное чувство вины. — Чтобы я не сделала, Серсея не послушала бы меня. Я дважды умоляла ее сжалиться. Над отцом, над Роббом. Я клялась в верной службе. Я предлагала себя, а в итоге... — Санса зажмурилась. — Мы не вернем Рикона, если будем действовать как отец или Робб, мама. Мы должны быть умнее. — Лорд Тирион обещал мне спасти его. Мне мало верится в это, но... Лорд Тирион умен, — проговорилась Кейтлин Старк, ни на что более и не надеясь. Искренне Кэт уповала на чудо, и Санса смолчала, решив не разрушать этой наивной надежды. — Дейнерис привела свое войско на Север. Она хочет, чтобы... — Я знаю, чего она хочет. — Скажи мне... Я твоя мать, и я поддержу любое твое решение, — Кейтлин ухватилась за руку дочери. — Почему ты не хочешь присягать ей? — Зачем? — процедила сквозь поджатые губы Санса. — Она не отвоевывала Север. Пока она не сделала ничего. — Она — королева Семи королевств. — В Вестеросе она — чужеземка, — возмутилась Санса, не понимая этого всеобщего помешательства. — Едва она появилась в Семи королевствах, просит, чтобы все кланялись перед ней. Если бы не драконы, ее никто бы не стал даже слушать. — У нее большая армия. — У Робба тоже была большая армия, но это его не спасло, — упрекнула погибшего брата Санса, и Кейтлин сжала кулак на груди. — Санса... Я поклялась служить ей. Служба ей лучше, чем служба Серсее Ланнистер. — А что если этим выбор не заканчивается? Что если есть другой путь? — спросила Санса Болтон, но Кейтлин лишь покачала головой. Она всю жизнь прожила в Семи королевствах, подчинявшихся Железному трону, кто бы на нем не сидел. Ее сын, восставший против короля, потерпел поражение, и теперь Кейтлин боялась. За свою старшую дочь. За своих детей. — Что теперь будет? — переглянувшись, и мать, и дочь тяжело вздохнули. — Кому-то придется отречься. Либо тебе от твоей присяги, либо мне от моей короны. Но поверь... Я сделаю все, чтобы последнего не произошло. — Я... Боюсь за тебя. Боюсь за Арью, за... — Я знаю, — так вдруг запыхалась Санса, мотая головой. — Я не хочу постоянно бояться... Кого бы ни было. — Тщ... — уложив руки ей на щеки, мать прижала дочь к себе, и, упершись в плечо леди Кейтлин, Санса почувствовала себя защищенной. Как в детстве. Она понимала, чем рискует. Понимала, чем может обратиться все это упрямство, да вот она и вправду устала. Север заслуживал спокойной жизни, а если нужно будет... Что ж. В той жизни она не раз говорила, что любит Джоффри, когда его ненавидела. В этой она могла поступиться многим, но ей более не хотелось, чтобы ее семья, Север и она сама страдали от юга. — Я поддержу тебя во всем, — прошептала ей мать, опасливо выглядывая взмывших ввысь драконов. Поцеловав старшую дочь в лоб, Кейтлин мягко улыбнулась. В нескольких шагах она увидела наблюдавшего за ними Рамси Болтона, видимо, ожидавшего своей очереди, и о чем-то прошептала дочери. Санса засмеялась и, не сдержавшись, оглянулась на бастарда. Видимо, смеялись над ним, и Рамси недовольно скривил верхнюю губу. — Леди Старк... — склонился он перед прошедшей мимо Кэт и подошел к жене. Санса снова посмотрела на драконов, улетевших на другой конец поля. Она все еще улыбалась. — Твоя мать ведь знает, да? — Да. — Драконья королева, — растянул бастард, пробуя титул их великой гости. — Я ожидал большего, — ухмыльнулся он и прижался к жене со спины. Санса попыталась от него отпрянуть, да вот он был куда сильнее. Так она и осталась в его объятиях, снова вспомнив об их разногласиях. — Она и вполовину не так хороша как ты, — прошептал ей на ухо Рамси и выпустил жену из рук. — Тебе должны были приготовить доспех. Скорее всего он уже в твоей спальне, — холодно бросила Санса напоследок, и все же щеки ее зарумянились. Не от мороза.

***

В богороще стало темно и тихо. Изредка эхом разносилось гортанное карканье воронья, и все снова стихало. Санса стояла перед чар-древом и разглядывала искаженное лицо, сложившиеся в складках светлой коры. Торжественно блестел снег на свету, и миледи чувствовала странное волнение — эта ее новая жизнь началась именно здесь. Именно после прибытия Дейнерис Таргариен она, заплаканная и обиженная, прибежала сюда и взмолилась к богам. Что ж... Пожалуй, она была довольна сделкой, все же невольно ропща на столь высокую цену, назначенную ей неведомыми силами. — Ваше величество, — Освальд вошел в освященный факелами круг. Виновато он склонил голову. Таким же кругом факелы стояли и под тем чар-древом, под которое он однажды чуть ли не обманом завел Сансу Старк. — Уже поздно. — И от кого же вы меня защищаете? От моего мужа? От драконьей королевы? От моей сестры или же от всего замка сразу? — насмешливо спросила Санса Болтон. — Моя задача защищать вас от любой угрозы, миледи. Да и милорд... — Что милорд? — Просил, чтобы вы не задерживались допоздна. — Он так и сказал? — Нет, — Освальд ссутулился, потупив взгляд, так и не решившись передать точных слов Рамси Болтона. — Кажется, ему без вас не спокойно. — Вы уже не в первый раз занимаетесь сводничеством, Освальд, — развернувшись к нему, Санса оглядела Дульда с ног до головы. Виновато он хмурил брови, сутуля широкие плечи, и все также напоминал крупного, доброго лося. — Вы помните, что было в первый раз? — со странным упреком спросила леди Болтон. — Я не забуду об этом никогда, миледи... Ваше величество, — исправился Дульд. Как он мог забыть о том, что именно он привел миледи под чар-древо и отдал на растерзание бастарду. — Я виноват. Перед вами... — Кто старое помянет — тому глаз вон, — вздохнула Санса. Ей ведь никто не запрещал сказать нет, но дважды она сказала бастарду да. — Он... Просто... Мне было десять, — Санса прищурилась, и Освальд повторился чуть громче. — Мне было десять, когда его мать принесла его к лорду Русе. Говорили, что она — жена мельника. Говорили, что Русе изнасиловал ее и повесил ее мужа на суку. Ее приказали выпороть, а ребенка... — Освальд нахмурился. — Поднесли к милорду. Мы все стояли, затаив дыхание. Он не кричал, не кряхтел. Он просто пучил свои голубые дикие глазенки и молчал. Видели бы вы, как лорд Русе был зол. Я... — Дульд вдруг осекся. — Я был уверен, что младенца скормят свиньям, собакам, но этот ребенок... Он вцепился в большой палец милорда, словно понимал: если разожмет ладонь, то погибнет. А потом... Его оставили. В замке, — прикусив губу, Освальд отвернулся, и Санса задумчиво растерла руки. Они не говорили о детстве бастарда. Рамси никогда ничего не рассказывал, а она и не спрашивала, прекрасно понимая, что услышит не самые приятные вещи. — Вам лучше не знать, что делали с ним, и что делал он. Его боялись. Считали бездумным безумцем, а потом он вдруг выиграл турнир и стал лордом. Ваш муж... — Я прекрасно знаю о том, кто мой муж и на что он способен. Всегда знала, — еле слышно сказала Санса, подивившись странному признанию Освальда. Вряд ли он жалел Рамси Болтона. Никто не жалел бастарда, и все же такая преданность дому, даже не самым лучшим его представителям, вызывала уважение. — Мне тоже так казалось, а потом... Простите... Но я своими глазами видел, как он стал королем Севера, а вы — его королевой. — Вам настолько в это не верится? — Освальд кивнул, впервые слабо улыбнувшись. — Это напоминает сказку. Очень жестокую, но... — Когда-то я очень любила сказки и песни, Освальд, — с грустью вспомнила Санса и снова посмотрела на печальное лицо чар-древа. Какой же дурочкой она была. — Старая Нэн собирала нас у камина и рассказывала о самом разном. О том, как добро побеждает зло. Как чудовища обязательно умирают от рук красивых и благородных рыцарей. А прекрасные девы обязательно находят свою любовь... Жизнь не сказка. Чудовища существуют, и... Худшие всегда возвращаются. — И все же... Вы стали королевой, укротившей Север и безумное чудище, — Освальд посмотрел ей в глаза. Он ведь видел это сам! В мире существовали драконы, белые ходоки, и почему же он не мог верить в сказку, свидетелем которой стал? Это восхищало. Он помнил Сансу Старк, хрупкую, слабую, сбежавшую от Теона Грейджоя. Именно ее он привел под сень чар-древа, отдав Рамси Болтону, а теперь... Теперь же перед ним стояла мудрая королева Севера и укротительница чудища, и невольно Освальд Дульд начинал верить в сказку, творящуюся у него на глазах. — Когда-нибудь о вас еще сложат сказки и песни, ваше величество, — с каким-то восхищением проговорил Освальд, поразив ее странной наивностью, и Санса улыбнулась своему вечному защитнику. — О Северной королеве. — У королевы должны быть рыцари... Дайте мне ваш меч, сир Освальд. — Я вам много раз говорил, что я не сир... — заикнулся было Дульд, но уж больно упрямо королева протягивала руку в требовательном жесте, и Освальд послушно вытащил свой меч. Ноша для леди-белоручки оказалась больно тяжелой, и, обхватив рукоять, Санса тут же уперла острие в землю, немного смутившись. — Встаньте на колено, — проговорила Санса Болтон, смутив и самого Дульда. Потупив взгляд, Освальд опустился на землю, уложив руки замком на выставленное вперед колено. Смутно он начал догадываться о том, что собиралась сделать его королева. Меч был тяжел, и Сансе пришлось обхватить рукоять двумя руками. Сталь дрожала. Она едва не опустила ее снова, но Освальд поддержал острие, уложив его себе на плечо. Тихо, но уверенно Санса выговаривала высокопарные слова, призывая к себе в свидетели и старых богов, и новых. Заклинали Освальда на верную и долгую службу. Велели жить по приказу и умереть по приказу, если понадобится. Наказывали защищать невинных и поступать справедливо, быть храбрым и мудрым, и, крепко сжимая сложенные ладони, Освальд Дульд не смел поднять и глаз, будучи подавленным оказанной честью. — Поднимитесь же... Сир Освальд Дульд, — громче сказала Санса, опустив меч, и Освальд послушно встал, распрямив широкие плечи. — Теперь... Вы — рыцарь Севера. — Ваше величество... — не знал, что и сказать ошеломленный Освальд. — Хм... Доброй ночи, сир Освальд, — пролепетала королева, протянув ему меч, и, избавившись от тяжелой ноши ушла, затерявшись в темноте богорощи. А Освальд Дульд еще долго стоял под кроной чар-древа, воодушевленный, просвещенный... И посвященый.

***

— Ты бы так поступил? — Сэм весь дрожал. Что за страшная казнь, постигшая и отца, и брата, а он узнал о ней вот так вот... От самой Дейнерис Таргариен, вынесшей приговор. — Может быть, — Джон нахмурился. — Я казнил тех, кто мне не подчинялся, Сэм. — А если теперь не подчинится твоя сестра? — Это дело королев, — отрешенно сказал он, попытавшись уйти вглубь крипты, но Сэм не оставлял его. — Или королей. — Но я не король! — Король и всегда был им! — выпалил распаленный Сэм Тарли. — Что?! — Ты — король Семи королевств, Джон... Будь они не ладны. Мы с Браном все узнали, — у шагнувшего Сэма подвернулась нога, и он едва не упал. Быстро он выпрямился и поправил свой плащ. — Я — из дневника главного Септона, а Бран — своим способом. — О чем ты говоришь?! — Твоей матерью была Лиана Старк, а отцом... Настоящим отцом, — поправил себя Сэм Тарли, — Таргариен. Ты — урожденный Эйгон Таргариен, наследник Железного трона, — Сэм аж запыхался от собственных слов и, глубоко вдохнув, шумно отдышался. — Прости... Я понимаю, как это звучит, но... — Мой отец — Нед Старк. — Нед Старк... Обещал твоей матери, что будет защищать. Роберт убил бы тебя, если бы узнал, что... За их спинами раздался шум. Словно что-то упало. Кто-то испуганно ахнул, и Джон выставил руку вперед, приказывая Сэму не шевелиться. — Кто здесь? Грозно спросивший Джон уставился на стену, из-за которой послышался шум. Вновь раздался шелест, и спустя мгновение под сводами крипты появилась Кейтлин Старк, ставшая случайной свидетельницей раскрывшейся тайны. Изумленный Сэм Тарли переводил взгляд с нее на Джона и наоборот, и, хватая воздух губами, не знал, что и сказать. Долго леди Старк смотрела в глаза столь ненавистному бастарду — в эти чужие карие глаза, которые ненавидела всем сердцем, и старалась сдержать клокочущее сердце, бившееся угодившей в силки птицей. Джон виновато ссутулился перед ней. Долго они молчали, и за их немым замешательством безмолвно наблюдала статуя давно почившего Неда Старка, хранившего свой секрет многие годы.