Львы, морские псы и змеи

      Двумя днями ранее:       — Да увезу я его, увезу, — добродушно ответил пират сквозь смех, — только хватит на меня так серьёзно смотреть!       — Хайвлок. Будь хотя бы раз в жизни серьёзнее, — девушка за столом смотрела на него исподлобья, склонив голову над письмом с печатью торгового дома ди Мьярдо, на которой кудрявый лев держал в лапе кружку с элем.       — Бездна меня забери, Малика, конечно понимаю, — капитан облокотился на прилавок и расслабленно приподнял бровь. — Но дело-то плёвое. Встретить, сопроводить до Юнорции, отдать в руки Джованни.       Колкий взгляд оливковых глаз девушки спустя несколько мгновений смягчился, а лицо наполнилось задумчивой неуверенностью. Она сняла свои круглые очки и, положив их вместе с пергаментом на стол перед собой, уронила голову на руки. Вздохнув, она убрала мешающуюся прядь кудрявых волос и снова подняла взгляд на мужчину.       — Прошу, Хайв, давай без лихачества. Просто довези, не ищи неприятностей… Капитан легко оттолкнулся от прилавка и нежно обнял девушку сзади, положив подбородок ей на плечо.       — Обещаю, в этот раз не буду нарываться.       — И ещё, — Малика мягко положила ладонь на его руку, — ты знаешь, что я его очень люблю, будь с ним мягче. В прошлый раз он чуть ли не запретил мне с тобой общаться, сказав, что ты и вся твоя шайка — редкостные грубияны и задиры.       — Напомню, в прошлый раз твой старший братец начал во весь голос читать свои сонеты с вороньего гнезда [1]. Глубокой ночью [2].       — Вы же его тогда в воду скинули!       — А именно глубокими звёздными ночами из моих парней резко выветривается вся любовь к искусству, — ответил пират, после чего, припоминая, поднял взгляд вверх и добавил, — к тому же, его сразу вытащили. И вообще он сам упал, не понимаю, о чём ты.       Малика вздохнула, немного опустив голову, будто подбирая слова, и через пару мгновений снова повернулась в сторону пирата.       — Постарайся хотя бы не сделать хуже. А если вы с ним найдёте общий язык, то это будет просто прекрасным подарком.       — Хорошо, дорогая, — его голос звучал слегка устало, но уверенно, — постараюсь не напортачить.       Последнее время им редко удавалось побыть вдвоём дольше, чем полчаса. Различные обстоятельства буквально растаскивали их в разные стороны, и от этого каждая минутка, проведённая вместе, становилась практически самым приятным воспоминанием за день. Именно поэтому следующие несколько минут они провели, наслаждаясь обществом друг друга.       После недолгого поцелуя, тяжело вздохнув, Хайвлок разомкнул объятья и встал в полный рост. С тоской посмотрев в глаза Малике и взяв в руки письмо, он медленно поплёлся к двери, надевая поверх серой банданы свою потрёпанную широкополую шляпу.       — Жди меня через неделю, — на прощание улыбнулся пират, подойдя к двери.       — И только попробуйте задержаться, капитан Маргсон, — девушка встала из-за стола в центре небольшого зала и, поправив теплый плед на плечах, вернулась за прилавок, — и у синьора Пушистика появится новая игрушка в виде последнего глаза одного нерадивого разбойника.       Сердце Хайвлока всегда замирало, когда его возлюбленная так шутила. Особенно сильно такие шутки работали в сочетании с мягким высоким голосом, милой улыбкой и зловещим отблеском круглых очков.       И ведь она была права: опаздывать нельзя ни в коем случае. Ведь ровно через неделю у неё будет день рождения, и задержка даже на сутки могла стать преступлением, на которое разбойник не был готов пойти. Однако, насчёт подарка пират уже не беспокоился. Долгими переговорами, угрозами, шантажом, скрытным проникновением и прочими способами агрессивной дипломатии ему всё же удалось достать бутылку редчайшего вина. Во всём мире таких осталось всего три штуки: одна — в богатейших винных погребах королевского совета Трерио, вторая — лично у герцога Кроуфортского, и третья — теперь, у одного одноглазого прохиндея, которому когда-то кто-то где-то задолжал. Подробности всех сделок Хайв держал в тайне по вполне логичным причинам: если кто-то пронюхает про все эти хитрые схемы, что он провернул за эти годы, то не поздоровится не только пирату, но и всем так или иначе причастным.       Ступив за порог алхимической лавки, моряк поднял воротник куртки, а письмо спрятал за пазуху. Дул промозглый ветер, а небо цвета мокрого камня висело настолько низко, что, казалось, к нему можно было прикоснуться. Голова колоссальной статуи-маяка Матеаса Сердцесвета на недалёком от побережья островке была практически полностью скрыта густой тучей, и даже огонь меж его рёбер светил сегодня как-то тускло.       Мелкие капли мороси заставляли щуриться, а куртка от них спустя некоторое время полностью промокла. Ранняя весна в Унгефре, столице Королевства Трёх Рек, всегда отличалась достаточно мерзкой погодой, дождь и туман могли держаться неделями, что совсем не совпадало с общими стереотипами о вечной солнечной идиллии в этом городе.       Хайвлок быстрым и уверенным шагом направился к пирсу, придерживая воротник. Следовало торопиться: до наступления полной темноты оставалось всего ничего. А, как известно, когда загорается огонь на маяке Сердцесвета, суровые морские волки, оставшиеся в портовых кабаках, будто по воле заклинателя, превращаются в стадо пьяных вдрызг свиней. Значит, необратимый процесс уже начался. После срочного сбора команды нужно было дождаться окончания постановки в местном театре, выловить драматурга, Альфредо, перед тем, как он уйдёт праздновать, и затащить на корабль. А далее, под покровом ночи, отправиться в главный город Картнийской торговой республики, Юнорцию, и уже там отдать этого разгильдяя-писаку в руки его младшего братца, Джованни.       Простой план.       Раз плюнуть.       Кажется.

***

      Всегда, когда Хайвлок ступал на борт своей небольшой каравеллы, он чувствовал себя по-настоящему дома. Плавное покачивание в такт бьющимся внизу волнам ещё с юношества стало родным, и даже солёный морской воздух портовых городов на корабле ощущался как-то иначе, по-домашнему.       — Эй, на борту! — во весь голос крикнул капитан, осмотревшись на верхней палубе. — Живо наверх!        Спустя пару минут, из-под люка вынырнули несколько сонных матросов и встали в грубую шеренгу. Стоит сказать, что Хайвлок не был из мнительных: ему, по большому счёту, было плевать, кем и откуда был матрос, главное — чтобы умел решать поставленные задачи, понимал, что ему говорят, и вписывался в команду. Так, в команде числились и пара беженцев из гномьих кланов, и отбившиеся от своих племён эльфы, и даже старикан из этого народа магов, аллиони, со своим посохом и талмудом с заклинаниями. Да что уж говорить, у Хайва самого была часть крови кочевников-орков. Разговаривали они на пёстрой смеси разных языков, «низком средноморском», как сказали бы заумные бородачи из колледжей. Эта гремучая мешанина различных наречий была относительно простой для понимания всеми народами Среднего океана, поэтому считалась неким местным аналогом «всеобщего» языка из легенд о древних временах.       — Где рулевой? — приподнял бровь капитан. — В какой заднице он там застрял?       — Дык эт цамое, шеф, — сонно зевнув, ответил один из эльфов, щербатый наводчик баллисты, — Кирк с Квинке пошли разбираца сякими там fretzo[3] в кабак.       Хайвлок выругался.       — В кабак?       — Ну шеф, эт цамый, который Винченте держит.       Хайвлок выругался сильнее.       — Так. Сколько на борту народу прямо сейчас?       — Дык это, сцемеро, шеф.       Хайвлок очень сильно выругался, однако быстро взял себя в руки.       — Знач так, крысятки, слушай мою команду, — капитан поправил шляпу и развернулся, чтобы видеть весь экипаж. — Ормо, проверь ещё раз запасы воды и провиант. Будет нужно пополнить — лавка Рыжика должна быть ещё открыта. Возьми близнецов, скажите ему, что вы от меня, он поймёт. На всё про всё вам два часа. Остальные, готовьте корабль к отплытию, — Хайв уверенным шагом направился обратно к пирсу и напоследок строго зыркнул на сонного наводчика. — Зик, ты за главного. Чё встали, за работу, черти, за работу, пшли!

***

      Капитан шагал в сторону таверны с красноречивым названием «Пивной хряк» уверенной поступью человека, который знает, что его ждёт. Там, где есть в дым пьяный Кирк, там всегда есть традиционный моряцкий мордобой.       Остановившись перед грубой дверью кабака, из-за которой раздавались громкие крики, Хайвлок задумался. «А так ли эта туша незаменима? Быть может, можно проскочить и без опытного рулевого, просто понадеявшись на удачу?» Через миг метаний Хайвлок громко выдохнул, сплюнул и потянулся к двери: если он хотел вернуться обратно в срок, помощь этого забулдыги просто необходима, пусть и не в первый день путешествия.       Не успел пират открыть дверь, как ему сразу же пришлось уклоняться от летящей деревянной кружки. Проводив взглядом её путь до соседней стороны переулка, Хайвлок разочарованно помотал головой. А когда он заглянул в общий зал таверны, его взору предстала живая картина пиратского кутежа. Неподготовленный человек пришёл бы в шок от всего этого хаоса, от бьющихся бутылок, крепкого солёного словца, доносящегося отовсюду, летающих стульев и засохших кровавых капель где-то возле стойки. Намётанный же взгляд увидел бы здесь настоящую симфонию разрушения, ансамбль потасовки, целый балет мордобоя, не имеющего конца, настолько ритмично это всё выглядело. И ведущим в этом отчаянном хороводе безумия был тучный, лысый мужик в широких штанах и жилетке. Карие от рождения, и красные от выпитого глаза рулевого были налиты счастливой пьяной яростью, которой был наполнен каждый его «дружеский» удар по лицу попавшегося под руку полуэльфа.       Единственной выбивающейся деталью был человек за стойкой. Его сероватое, даже угрюмое лицо и буквально нерушимое спокойствие прямо-таки привлекали внимание. И первым же делом капитан постарался просочиться сквозь разрушения, предположительно, начатые его ребятами, к нему.       — Винченте, — мрачно обратился к владельцу Хайвлок, передавая ему свою шляпу, — Кирк снова за старое?       — Как видишь, Хайв, — спокойно ответил трактирщик, утягивая капитана в подсобку для переговоров.       — Кто ещё из моих тут? — уже в небольшом помещении за стойкой спросил пират.       — Квинке. Про остальных без понятия, — мужчина старался держать свою раздражённость в руках, отчего говорил сухо и по делу.       — Ну, хоть что-то. Есть идеи?       — А сам как думаешь? — Винченте скрестил руки на груди и поднял бровь.       Хайвлок вздохнул. Он и сам всегда был рад жаркой драке в кабаке, но сейчас совсем не время для неё. Немного подумав, он осмотрел кавардак из бьющих друг друга людей.       — С чего всё началось-то?       — Кто-то из левых бандосов начал приставать к Квинке.       — Самоубийца…       — Всё бы ничего, но когда она попыталась дать ему в морду, они случайно задели твоего этого борова. Ну и… как видишь.       — Твою-то налево, а мордовороты здешние где?       — Один в отключке. Двое ещё там.       Стащив с головы бандану, Хайв быстрым и привычным движением намотал её на правую руку: мера необязательная, но крайне желательная.       Тем временем, ситуация в зале в корне изменилась. Кирка повалили на лопатки, и двое молодых парней начали бить его ногами в живот. Ему, конечно, не привыкать, однако чем целее он будет, тем лучше для всех. Квинке не было видно, хотя её пронзительный и слегка шепелявый крик, казалось, можно было услышать за лигу.       — Обещать ничего не буду, — буркнул Хайв на выходе из подсобки.       Вернувшись в зал, он выдохнул. Оставалось понадеяться, что всё пройдёт быстро и без осложнений.       Пройти в центр, помочь толстяку.       Раз плюнуть.       Вроде.       Пират одним махом допрыгнул до стойки. Перескочил. На развороте хватанул ближайшую кружку, по инерции вмазал ей по затылку первого на пути к «глазу бури». Свободной рукой оттолкнул оглушённого бедолагу, продвинулся дальше.       Повернулся: без левого глаза обзора недоставало, поэтому приходилось чаще мотать головой. Заметил замахивающегося верзилу где-то позади справа. Резкий уход влево, толчок вперёд.       Звон в левом ухе, резкая тупая боль. Всё смазалось.       Тряхнул головой, очухался, оттолкнулся от стойки.       Влетел правым кулаком в чью-то печень, отбросив пьянь на стул. Треск дерева. А может рёбер? Точно не кулака.       Встал в полный рост, насколько это было возможно. Мотнул головой влево. Вправо. До толстяка осталось всего ничего.       Увернулся от удара стулом. Он прилетел кому-то в ключицу. Хруст.       Смачные звуки драки напоминали бой барабанов. Послышалось даже, что крики и брань сошлись вместе, будто в моряцких песнях-шанти.       Удар. Удар. Хлопок. Треск. Выкрик. Удар. Хлопок. Удар. Хруст. Вопль.       Апперкот смуглому бородачу. Толчок вбок. Рывок вперёд.       Тёмная бутыль пролетела непозволительно близко от головы. И где-то там же разбилась. Какой идиот принёс сюда стекло? Почему всё как в тумане?       В ухе всё ещё звенит. Кто ему так сильно зарядил?       Тяжёлый хук левой. Ещё один без сознания.       Какой-то бугай слева поднял парнишку над собой, кинул в стол с характерным звуком. Ещё одна нота в симфонии боли.       Кто-то резко потянул за рукав. Удар по руке. Немного задел свою.       Что за суматоха? Что-то капнуло с края брови. Что-то густое. Кровь? Когда ему успели раскроить бровь?       Промелькнула лысая голова рулевого с поломанным носом и опухшим глазом. Над ним — какой-то полуэльф. Резкий удар сапогом под колено. Полукровка согнулся и упал, добитый стремительной парой ударов. Над Кирком нависли ещё трое желавших «преподать урок этому жирдяю».       — А ну, расступились, собачьи дети! — громко рявкнул разгорячённый Хайв, вытирая капающую кровь с брови. — Кого тут, мать вашу, ещё списать на берег?       — Вали обратно в em candie [4], псина! — кинул один из бандитского вида мужиков сквозь тяжёлое дыхание.        — Где тут у вас, самоубийц, главный?       Потасовка вокруг начала утихать, и все, понемногу, начали внимать громкой перепалке двух пиратов.       — Ну, допустим, я, — мужчина, только что пинавший грузного рулевого, выпрямился и хрустнул шеей. — А ты, я так понимаю, тот самый En Imdiciato [5], fretzo, обманувший самого морского дьявола?       — En Imdiciato? Висельник? Говори, сука, по-человечески, — съязвил пират, узнав этот тараторящий говор, характерный приезжим из Юнорции. Поход сквозь бурю пьяных тел явно отбил у него желание к дипломатическому разрешению ситуации.       По нагрянувшей тишине Хайвлок понял, что этого задиру с громким голосом народ слушает, а значит и правда, перед ним не простой мордоворот. Вокруг сформировался довольно неровный круг из матросов и прочего кабацкого интерьера. Капитан огляделся и снова стёр стекающую с брови кровь. Рулевой дышал довольно тяжело, но ровно, что удивительно при том, как яростно его били. Квинке не было нигде видно, что странно, при её-то росте.       — Не ожидал, что ты такой, — высокий, смуглый разбойник с острой козлиной бородкой, впился в Хайва взглядом коршуна, — мои источники не упоминали, что ты настолько жалок. Я-то надеялся на великий вызов моим силам! На то, что сегодня мне выпадет честь убить легенду Срединного моря, Mar Mezzoiran [6]! А тут… всего лишь ты! О горе!       Капитаны начали медленно ходить друг вокруг друга, разглядывая и оценивая противника. Хайв снова стёр стекающую по брови кровь, лишь хмыкнув в ответ.       — И за что только в Grande Unorzia [7] на твою голову такая награда? За хмурые бровки? Как же мне повезло, какие простые деньжата! — бахвал повернулся к своим ребятам, которые перешёптывались и усмехались, смотря на Хайва. — Одним махом и этого болвана из ди Мьярдо прибить, и En Imdiciato! Но, всё же, какая удача! Если бы я рассказал об этом своей тётушке Франческе, она б…       Горделивая и рьяная тирада юнорца закончилась также внезапно, как и началась. Её прервал громкий хруст шеи одного из его прихвостней. Буквально сразу же из-за его спины выпрямилась рослая девушка из орков, без клыка на нижней челюсти, и только что дерзко ухмылявшийся пират пал замертво.       — Пришёл убивать, — выпалил одноглазый пират, — убивай, а не трепись.       Ни секунды не думая, Хайвлок выхватил один из подвернувшихся под руку стульев, воспользовавшись суматохой, и с размаху швырнул его прямо в самодовольную рожу главаря разбойников. Быстрым взглядом указал девушке утаскивать рулевого на улицу, пока пожар потасовки снова не разгорелся до того же ужасающего масштаба. Сам же одним рывком долетел до другого капитана, и что есть мочи двинул ему апперкотом по челюсти, отправив нерадивого наёмника отдыхать.       Антракт в этой постановке пиратского и разбойничьего кутежа был донельзя короток.       Буквально в считанные секунды буря началась с новой силой, и на этот раз её эпицентром был сам Хайв. Задерживаться ни под какими предлогами было нельзя. Закинув на плечо синьора Хвастуна, Хайвлок решил, что на вторую часть представления он оставаться не собирается, и поспешил пробиться с боем к выходу. Раскроенная бровь всё ещё кровоточила и понемногу начала опухать, что совсем ухудшало обзор одноглазому пирату. Парнишка на плечах был тяжелее, чем казался. Где-то позади он слышал вскрики на языке юнорцев, что значили примерно «эй, ты, одноглазый чёрт, иди сюда, мы из тебя сделаем настоящего висельника», что, в общем, не добавляло нисколько желания остаться. Слава Бездне, думал Хайвлок, знакомый народ в кабаке не был лишён гордости, и всячески осложнял заморским горлопанам дорогу.       Прорвавшись сквозь пьяную толпу, он впечатался свободным кулаком в какого-то здоровяка. Пробиваться из окружения и так непросто, когда приходится всё время крутить головой, а тут ещё и густое красное полотно нависает. Спустя какое-то время, и пару новых звучных ударов, Хайв выбрался из нестройного хора оплеух и подсечек, и вкинул тело юнорца в подсобку владельца кабака. Его прихвостней надёжно задержали в потасовке — не было нужды об этом беспокоиться. Хмурый Винченте ни на секунду не растерялся и сразу достал верёвку, чтобы обезвредить похищенного. Как только руки юнорца оказались зафиксированы, а бровь Хайвлока — худо-бедно, но перевязана, капитан опустился на уровень смуглого парнишки.       — Это он, собственно, лез к Квинке, — голос Винченте был до раздражения спокойным. — Их главный?       Хайв, пробурчав что-то невнятно-утвердительное, дал спящему пару неслабых затрещин: на нежности не было ни времени, ни желания.       — O, Moru, salviazo mi mali [8], что… Что случилось? — вяло спросил ещё недавно хвалившийся разбойник.       — Ты ошибся кабаком, дружочек, вот что случилось, — проскрипел Винченте. — Пивная любителей получать по роже двумя кварталами дальше.       — En Imdiciato? Ты? — пленник сплюнул кровью, повернувшись к пирату.       — Ну и кем будешь?       — Сержио. Старпом «Слепого Уго»       — Зачем вы здесь?       — Я не знаю, en capitano [9] не говорил.       Очередная пощёчина не заставила себя ждать.       — Ай! Moru di Salvari [10], да не знаю я! En capitano меня отправил в эту дыру ждать приказов.       И ещё одна, с другой стороны. Глупо врать человеку, которому ты сам выпалил правду перед этим.       — Ау! — пискнул старпом, падая от удара на другой бок. — Мы ждали здесь вторую команду… ух, из чего у тебя рука сделана?       — Вторую?       — Ну да… тех, что этого fretzo, ди Мьярдо, прихлопнуть должны были.       Хайвлок выпрямился, и приподнял бровь. Если он сейчас не врёт, то всё ещё серьёзнее, чем говорила Малика.       — На кого работаете?       — Так я тебе и сказал…       Пират резко вдохнул, взял старпома за шкирку, и через плечо отправил его головой в соседнюю стенку. Сверху на несчастного парня попадали несколько кружек, и прочий хлам с полок. Зыркнув на него красным от злобы глазом, пират выдохнул. Дышит, вроде, ещё.       — Эй, вся эта потасовка и так мне весь зал раскурочила, — возмутился Винченте, — оставь хоть это помещение в покое.       Порой, когда всё идёт совсем наперекосяк, наследие дедовой крови давало о себе знать. Орки, в основной своей массе, спокойный, тихий, и почти совершенно невозмутимый народ. Однако, в моменты смертельной опасности или очень ярких эмоций ярость закипает в их жилах, и тогда от миролюбивых великанов не остаётся ничего миролюбивого, только тяга уничтожать. К счастью, капитан был орком лишь на четверть, и в его случае это выражалось больше как проблемы с управлением гневом.       — Потом рассчитаемся, — ещё раз тяжело выдохнул Хайв и, натягивая шляпу на голову кинул взгляд на лежащего старпома. — После того, как потасовка уляжется, выкинь его куда-нибудь, чтобы долго найти не могли.       — Ай, да тьфу на тебя, — владелец кабака махнул рукой. — Беги давай, занятой человек, тоже мне.       Выходя из трактира на противную морось, Хайв поправил воротник куртки и глубоко вдохнул солоноватый воздух.       — Эй, шеф! — из тёмной подворотни за углом кабака прозвучал шепелявый женский голос.       Квинке, облокотившаяся на стену соседнего дома, держалась за нижнюю челюсть. Рядом с ней в полусидячем состоянии валялся избитый Кирк. Его лицо, если честно, что по цвету, что по фактуре, сейчас больше напоминало огромную сливу.       Хайвлок окинул их быстрым взглядом. Оба бывали в передрягах и похуже, но видок у них был, мягко говоря, усталый.       — Ты чего там так долго застрял, шеф?       — Нет времени объяснять. Тащи его на корабль, мы буквально через час отчаливаем.       — Есть, шеф. Эй, Кирк, — широкоплечая девушка легко похлопала рулевого по щекам, — давай вставай, пора. Стой, шеф, а ты сам куда?       — Человека взять на борт нужно. Как прибуду - сразу отчаливаем.       — Есть!       — Давай, я мигом.       Кэп развернулся, и быстрым шагом направился в сторону центральной части города. Весь этот случай в кабаке требовал некоторого осмысления. За этим писакой, Альфредо, судя по всему, уже вышли головорезы. А это означало, в свою очередь, что счёт резко изменился с часов на минуты. А путь до театра из портового района был совсем не близким, Унгефра, все же, город довольно широкий. «Если бежать, то, быть может, успею до конца представления, — мысли в голове Хайва роились быстро и хаотично, как пчёлы в улье. — Там взять его за шкирку, и галопом добежать до шлюпки. Простой план. Раз плюнуть.»