Крысиными тропами

      В Пусане порт, море и разбойники. В Пусане — дух свободы и жажда приключений. Так, по крайней мере, считают те, кто живет в далеких маленьких весках — гипертрофированно. Однако Тэхен не думает, что жители далеких поселений сильно ошибаются, когда смотрит на Намджуна. Его нетипичный внешний вид, привлекательная манера говорить и способность слушать поражают, заставляя мечтать о возможности вступить в пиратские ряды — вот так сразу.       То, что Намджун — капитан, Тэхен узна́ет потом, через время, но даже с первого его слова в голове видуна появится блестящая догадка. Таким и должен быть лидер.       — Не волнуйтесь, — улыбается мужчина парням, когда видит их растерянные взгляды. — За спрос я денег не беру.       Расслабляясь под таким очарованием, друзья синхронно улыбаются.       — Это прозвучит странно, — решается Тэхен, — но к вам есть дело не у нас, а у моей, эээээ, крысы.       — У вашей свечи? — легко догадывается мужчина. — Необычно.       — Необычно? — уточняет видун удивленно. Не такой спокойной реакции он ожидал.       — Практически всегда путники не дают свече разговаривать с кем-либо еще. В большинстве случаев — не слушают ее и сами. И никогда — никогда — не исполняют ее желания.       Тэхен краснеет (совсем-совсем немного), слыша последнее предложение. И ничего он не исполняет, просто… Ему же это тоже нужно… Наверное.       — Если бы он исполнял мои желания или хотя бы прислушивался ко мне сразу, мы были бы у тебя гораздо раньше.       Чонгук шустро оказывается около Намджуна и смотрит на него глазами-бусинками. В них не то раздражение, не то надежда — кто же поймет этих людей в телах животных.       Пират заинтересованно склоняет голову, пока осматривает крысу с некоторой насмешкой.       — Чонгук?       — Не начинай.       Намджун, впрочем, все равно смеется.       — Вот ты мерзавец! Если ты свеча, почему еще не мертв?       — Айгу, вот это, я понимаю, дружба. Спасибо, капитан. Ты так в меня веришь.       Прогоняя с лица улыбку, мужчина вздыхает. Тэхен видит, с какой тревогой он, на самом деле, смотрит на Чонгука и что-то высчитывает в голове.       — Я лишь хочу напомнить тебе, что просил тебя оставить эту затею. И оказался прав.       — Да-да, — фыркает крысюк, — ты был прав, а я облажался, конечно.       — Не делай вид, что это не так.       — Мне и не надо. Это не так. Этот чертов ублюдок все подстроил.       — Есть доказательства?       — Несомненно.       Тэхен не уверен, что эти двое подразумевают под своими словами, но чувствует, как меняется настроение пирата. Намджун даже коротко оглядывается по сторонам, прежде чем спросить у Чонгука короткое «и что ты от меня хочешь?».       — Мне нужен тот, кто вернет все обратно. Разъединит нас.       — Не думаю, что это возможно. Прошло столько времени, что ты, вероятно…       — Я не схожу с ума, — перебивает мужчину Чон, огрызаясь. — Пока нет.       Намджун коротко смеется.       — Оптимистично. Но недостаточно.       — И я превращался обратно. Ненадолго.       — Врешь, — опасно сверкает глазами Намджун. Идея, что ему вешают лапшу на уши его не устраивает.       — Но это правда, — вмешивается в разговор Чимин. Он мнется, когда продолжает. — Тэхен там что-то намудрил с его дорогами, и он как-то очутился перед ним — нами, эм, немного голым.       Вот так, благодаря правде и подбору слов, Намджун снова расплывается в улыбке.       — Если «немного голый», это, конечно, все меняет.       Пират просит капельку времени и предлагает встретиться на следующий день здесь же. Он оплачивает выпивку «друзей Чонгука» и обещает разузнать все, что сможет. Чимин и Тэхен провожают его взглядами полными восхищения.       У заведения, в котором они остановились, Тэхен вспоминает о своем обещании той розовощекой девчушке. Не то чтобы ему хотелось идти, но слово он свое всегда держит. Даже в веске, стоило ему поспорить с Чимином на какую-нибудь глупость, видун всегда выполнял обещанное — пил воду из болота, подбрасывал червей хозяйке в обувь, коротко стриг волосы.       Чимин смеется и просит за него не беспокоиться — он найдет, как хорошо провести вечер и без друга. Чонгук же отмалчивается, не собираясь, кажется, покидать видуна, а мог бы, Пак предлагал остаться с ним. Тэхен удобнее перекладывает крысу за рубахой и неторопливо бредет к знакомому уже дому. Под ногами у него галька, которую он нет-нет, да попинывает, наблюдая, как камушки улетают вперед.       Дверь ему открывает Минсо. В нарядном платье с голубым бисером и подведенными углем глазами она выглядит, как настоящая невеста — невероятно привлекательно. Тэхен ей коротко кланяется и ждет приглашения в дом, однако происходит что-то совсем другое. Цапнув небольшое ведро с лавки, девушка выпархивает на улицу.       — Сейчас надоим молока к ужину, — мягко улыбается Минсо, — а ты пока можешь проведать свою Ромашку.       — Хорошо, — не спорит Тэхен и идет следом.       Семья, которой они продали коров, большая. Кроме известной Тэхену матери девушки, Минсо рассказывает о своих отце, деде и трех младших братьях. Тэхену кажется отличным иметь такую большую семью — просыпаться с восходом солнца, кормить детей и выходить на поле сеять рожь, пока голову не начнет напекать, а в горле не пересохнет. Работа руками — то, к чему видун привык, и то, что он, на самом деле, любит. Ему нравится путешествовать тоже: встречать новые лица, слышать невероятные истории, но не так, как они делают это сейчас. Страх, что их догонят, гложет, как гложет и мысль о Чонгуке — Тэхен не знает всего, но дар все сильнее подсказывает ему, что время утекает.       — Так как тебе?       — Что? — дергается Тэхен.       Прослушал.       — Она спросила, как тебе их стадо. Нравится?       — А, да, — спохватывается Ким, проходясь взглядом по лениво жующим животным, — нравится. Очень упитанное.       — Что?       — Что? — не понимает Тэхен.       Минсо качает головой и опускает уголки губ, но затем, словно подбодрив себя, встряхивается.       — П-постой здесь, хорошо? — просит она, указывая Тэхену на небольшое расчищенное от навоза место, спешно куда-то уходя. Минутой позже Тэхену кажется, что он слышит, как дверь, через которую они зашли, захлопывается и закрывается на замок — глупость в самом деле, и чтобы отвлечься от странных мыслей, видун пытается найти среди коров свою. Как назло, оказывается слишком темно, чтобы что-то четко разглядеть, и Тэхен видит лишь стог сена, у которого его оставила девушка. Он решает уж было пройтись, когда его трогают сбоку за плечо.       — Я, — хочет что-то сказать Тэхен, но замирает. Розовощекая девчушка, пригласившая его на ужин, стоит перед ним в одной прозрачной рубашке на голое тело и обнимает себя рукой.       — Так лучше, оппа? — спрашивает она и нервно облизывает губы. Тэхен просто не понимает…       — О ч-чем ты?       — Ты сказал, что мое платье упитанное, эм, я так поняла, что оно полнит меня, но раз мы все равно собирались…       — Подожди, платье?       Из-под тэхеновой рубашки слышится смешок Чонгука.       Ах, платье. А мне послышалось стадо — прости, ошибочка вышла.       Тэхен хочет немедленно вынуть этого засранца и придушить за его тонкую шею, когда в голове щелкает. Раз все равно собирались, что? О, боже.       Медленно, словно перед лицом опасного хищника, Тэхен делает аккуратный шаг назад. К его голове и шее порядком притекает кровь — бурлящая от стыда, который испытывает видун, не догадавшийся, на какой ужин его зовут и теперь вынужденный обливаться потом.       Девушка его метаний не замечает и делает шаг следом. Грудь Минсо лихорадочно вздымается, а напрягшиеся соски таранят легкую ткань, выгодно подчеркивая крупные формы. Тэхена, впрочем, это больше пугает — он никогда — никогда еще — не был с женщиной, надеясь в своих мечтах, что это произойдет с «той единственной» в романтичной обстановке и без света. Без Чонгука, щекочущего тэхенов живот своим носом.       — Оппа? — тянет Минсо нежно, когда умудряется загнать Тэхена в угол, и он, не удержавшись, падает в тот самый стог сена спиной вперед. Спину даже через одежду нещадно начинает колоть, пока даже крохотная вероятность на возбуждение разрушается в пух и прах. Тэхену, черт возьми, страшно.       Девушка этого не замечает, предпочитая беспокоиться о другом. Она садится на замершего видуна сверху, проходясь голыми бедрами по грубой ткани штанов, и томно вздыхает.       — Оппа, такой большой.       Взволнованно Тэхен преподнимает голову, стараясь увидеть, о чем говорит девушка — и куда тянет свою руку, но не успевает ничего.       Раздается дикий визг, а затем, пнув его напоследок коленкой в пах, Минсо слетает с Тэхена. Она все кричит, когда невероятно довольный (видун уверен в этом) Чонгук показывается на глаза. Его крысиные ушки дергаются из-за громких звуков, но глаза блестят удовольствием. Он хочет шмыгнуть обратно в одежду парня, когда Тэхен ловит его за хвост, решая проучить маленькую заразу — не за то, что что-то обломал, но за то, как, черт возьми, это сделал. И видун бы отомстил, если бы только Чонгук не превратился в человека.       Голого, очевидно с северных земель — человека, которого никто не ожидает увидеть верхом на порядком помятом видуне, с которым у молодой девушки назревало приятное времяпрепровождение.       — Хорошо лежим, да?       Чон Чонгук — зараза.       В итоге, Минсо слишком шокирована, чтобы что-то спрашивать. Она по просьбе Чонгука находит ему старые вещи своего отца, которые он надевает не без капли брезгливости, однако даже сдержанно благодарит. Тэхена он берет за руку, сплетая с ним пальцы в крепкий замок, и тащит из гостеприимного дома Минсо подальше. Со странным чувством в груди Чонгук признается себе, что понимал, зачем Тэхена пригласили, и поэтому остался с ним.       Чтобы увести.       — Ах, Тэхен-а, — нарушает тишину он, когда видит, что парень все еще глубоко в себе — смущен и загружен, — потерял такой прекрасный шанс распрощаться со мной.       — В смысле? — мямлит он.       — Отдайся ты страсти, потерял бы свою привлекательность для меня — пришлось бы искать другого девственника, чтобы красть его силы.       Благо, время достаточно позднее и на улицах мало народа, впрочем, привычного — в Пусане к странностям относились так же, как и к пиратам — спокойно. Поэтому на Тэхена, вырвавшего свою руку из захвата блондина, и начавшего громко орать, никто внимания не обращает.       «Как же ты меня достал!» оказывается самым лицеприятным.       — Успокойся, — цокает языком Чонгук, не дослушав и до середины речи. — Я же просто шучу.       — Ты? Шутишь? — выплевывает нервно Тэхен. — Это что за шутки такие?       — Нормальные. Сам придумал.       — Ах, ну если сам… Пошел ты!       Стремительно удаляющаяся спина видуна становится Чонгуку ориентиром. Он подтягивает спадающие, явно большие ему штаны и спешит следом за парнем. В груди почему-то пузырится шампанское. Наверное, от брошенного Тэхеном взгляда за спину, чтобы убедиться, что Чонгук идет за ним.       Все-таки каким бы дурнем этот видун не был, Чонгук не может не согласиться, что он самая настоящая очаровашка.