Откуда растут руки

К тому, что иные неумные называли орков животными — за глаза, разумеется, — Горза давно привыкла, и ей в какой-то мере даже льстило сравнение. Чутьё, сравнимое со звериным, ей не раз спасало жизнь во время службы в Имперском Легионе. Сейчас оно подсказывало, что вечер покатится в жопу. Например, Тацит притащит букетик цветов, забыв, что Горза гра-Багол — не имперка нежнорукая, а орчанка из крепости. Или разочаруется, увидев её не в изящном наряде, а в грубом платье из небеленого льна… Хотя какая разница, кто из пары во что одет, когда в одну постель ложатся голыми? …Тацит, стоя у подножия Подкаменной крепости, провожал взглядом проходивших мимо горожан. Его руки несвободны, отметила Горза, торопясь к нему. — Т-ты пришла! — отчего-то восхитился он. — А ты что, не ждал? — удивилась она. — Ты, вообще-то, меня позвал на это… свидание. Встреча не удалась, осознала она, разглядывая то, что упало под её ноги — не букет, нет. — Я не думал, что ты придёшь вовремя… Мои соотечественницы всегда опаздывали, — он развёл руками, — и я отвык от мысли, что кто-то приходит вовремя. Горзу он явно перепутал с девками, тратившими уйму времени на то, чтобы отгладить лучший наряд, напудрить нос и завить волосы… …чтобы в итоге раздеться, смазать помаду во время страстных поцелуев и растрепать причёску. Она вздохнула: — Лучше бы я вообще не приходила. — Почему?! — Тацит сморгнул. В светлых глазах — обида. — Я что-то сделал не так? Он всё сделал «так» — и это самое поганое. Лучше бы притащил букет, а не лакомство в виде нанизанных на шпажку орехов в меду. Теперь оно лежало на земле, на орехи налипла грязь. — Не в том дело, «так» или «не так»… — Горза, хрустнув костяшками натруженных пальцев, добавила: — Сроду не ходила на свидания — не стоило и начинать… …а поди ж ты — захотелось узнать, каково это — принимать ухаживания, пусть и неловкие. Тацит вытаращил глаза: — Как это — не ходила?! Я что?.. Меньше, чем его гвозди, Горзе нравились оборванные вопросы. — Продолжай, ну! — …первый у тебя?! Если ученик неопытен, то во всём, включая отношения. В каком-то смысле Тацит действительно стал первым. Мужчины в постели Горзы бывали, но на свидания её не звали… …и уж тем более не приносили её любимые лакомства. Она и не настаивала. Не нищенка же она из Муравейника, чтобы выпрашивать еду. — Откуда узнал, — кивнула она на валявшиеся под ногами орехи в меду, — что я люблю? — Мот подсказал! — Тацит развёл руками. — Ворчал, правда, когда я пристал с расспросами, но ответил. Ну, братец!.. На него Горза не разозлилась. Она вообще ни на кого не разозлилась, даже на ученика, который выросшими из задницы руками не смог удержать её любимое лакомство. — Мот огребёт по обух за длинный язык, — заявила она, — а ты впредь спрашивай, что я люблю, у меня самой. Никто — слышишь? — не знает это лучше меня. — Я просто… — Тацит развёл руками, в светлых глазах мелькнула обида, — хотел тебя порадовать… Да уж, «порадовал»… Так «порадовал», что Горзе пришлось только и делать, что сглатывать слюну, вспоминая потрясающий вкус сочетания орехов и мёда. — Ладно, — вздохнула она, — идём. — Куда? — Для начала пожрём. Я страсть как хочу жрать. А потом… — Горза запнулась. Раз свидание закончилось дурно, придётся вернуться к старому доброму способу скрасить вечер — улечься с любовником в постель безо всяких ухаживаний. Так привычнее… …хотя — надо сказать! — попытка доставить удовольствие возлюбленной пусть и не удалась, но выглядела, скамп побери, так трогательно! — Что, что потом? — Тацит откровенно задёргался. — Потом... — Горза усмехнулась и окинула его взглядом; оценила и широкие плечи, и крепкие бёдра. «Потом ты отправишься в кузню и не уйдёшь до тех пор, пока не накуёшь ящик пригодных для использования гвоздей», — съязвила она — мысленно, подозревая, что работа может показаться её ученику из двух зол меньшим.