Феникс

      Люси любила Нацу. Честно, всем сердцем — это был самый дорогой для неё че… самое дорогое существо в Земном Крае, вечно идущее навстречу, готовое понять и принять даже с низких уровней жизни. Её близкий — замечательный друг, от которого она подхватила слишком много черт характера, чтобы не предвидеть по большей части своего особенного напарника.       Но сейчас девушка была готова, как минимум, влупить наводящий ужас Люськин Пендаль под хвост глупой драконидской фее. Что за очередная подстава, Драгнил?!       Тонкие девичьи пальцы сжали руку напряжённо молчавшего Миднайта, заслонившего их небольшую компанию собой. Дело даже не в том, что у него взыграла мужская тяга защищать их бабский батальон, нет. (Защищать Эльзу, серьёзно?) Банально, этот волшебник, могущий искажать пространство по своему разумению, был единственным человеком в группе, способным уберечь их от порчи Тёмного мага.       Взгляд напротив продолжал высасывать из них страх вместе с душой. Не мигая, не дыша, не шелохнувшись. Будто статуя, на которую добавили ведро чёрных клякс, со всей этой бледностью мраморной кожи и аж зрительно ощутимой незыблемостью.       Очень опасное… существование. Даже Агния, за время знакомства с которой Люси прониклась страстным желанием отвешивать подзатыльники, сдерживаясь только под тяжестью исключительного сочувствия Титании, насторожилась и, о духи Луны, не раскрыла своего мерзкого рта.       Никто не разомкнул губ, а время шло. Люди огибали их по широкой дуге, казалось бы, даже не задумываясь об этом.       — Э, здравствуйте. — Люси, которой пришлось взять разрешение ситуации в свои руки, поплохело. Банально нелюбимое ощущение в животе, не тошнота и не что-то другое, легко выразимое. Жить можно и не неприятно.       Просто настолько странно, что это невыносимо.       — Добрый вечер. — Удивительно, но Зереф им ответил. А после они так и стояли на улице. Потому что старший Драгнил — не его брат, и все вопросы коммуницирования между ними, несуществующие, ранее были завязаны как раз-таки на младшего Драгнила.       В общем, предположить, что нужно от них Императору Спригган, не могла даже «сказочница» Люси. Не того они полёта птицы, чтобы вызывать у такой сиятельной персоны какое-либо значительное внимание.       — Отойди, — высказал своё мнение Миднайт лаконично. На Зерефа он, выросший в Райской Башне, взирал мучительно безэмоционально и никто не мог даже предположить, какая каша булькает в его голове.       Человек напротив не шелохнулся, не показал, что как-то услышал их слова, что дало Люси время придвинуться к уху друга и прошептать:       — Он брат Нацу, может быть… — Пытаясь сохранить вежливость, как хлипкий щит между ними, девушка не предполагала, что другие будут более решительными, а не последуют её настороженности. Разумеется, она осведомлена о сомнительных «родственных узах» Драгнила, если кровную семью можно считать даже таковой для Нацу, но Люси никогда не интересовалась дотошно, кто ещё в гильдии оказался посвящён в неприятные связи её напарника. Предполагалось, что это жест уважения к делам Нацу.       Но Миднайт, очевидно, тоже в курсе. И это может неприятно закончиться…       — Нет. Я тебе, — парень едва-едва повернул к ней голову. Только рискнув перевести взгляд на него, Люси заметила участки воздуха, где её подводило зрение, как будто она пыталась смотреть чуть выше костра. — Его дурная магия тянется к тебе.       Коварная, малозаметная, неприятная дымка.       — Точно, — опомнился Зереф, ко всеобщему удивлению и ещё большему напрягу. Когда можно было предположить, что этот человек умер, стоя посреди улицы, он подал признаки жизни. — Верно… Хартфилия, — тихо буркнул огибаемый ничего не подозревающей толпой пария, доставая из широких рукавов сверток. — Хитрая девочка попросила передать.       Быстро смекнув, что никто не спешит подходить к нему, мужчина просто кинул свёртком прямо в Миднайта. Тот невозмутимо словил его одной рукой, другой не прекращая загораживать подругу. Другая часть их компании вмёрзла в землю, подавляя в себе желание разбежаться в стороны, подобно тараканам, и привлечь внимание прославленного инсектицида.       Не меняясь в выражении желания послать мир реальный и вернуться к миру снов, бывший тёмный маг взвесил в руке презент, а после бесстрашно развернул. Внутри обнаружился аккуратно свёрнутый, известный многим чешуйчатый шарф, внутри которого пряталась очаровательная огненная ящерка.       Мужчина, не колеблясь, протянул это не осквернённое великолепие Люси и дождался, пока та неуверенно два раза обернёт длинный аксессуар вокруг шеи, прежде чем опустил руку.       Крохотная рептилия, только заполучив удобную возможность сменить позицию, тут же скрылась в корзине волос Хартфилии.       — Люси, приём? — раздался голос Рикки прямо над её ухом. Впрочем, настолько ожидаемо и привычно, что девушка, получившая сигнал к разговору, даже не дёрнулась. — Папа-дракон снова потерялся, Хеппи… получше уже, я за ним присматриваю. Дядя-ботаник вызвался помочь вам.       — Но у нас всё в порядке, — высказала Эльза, чью смену наряда Люси умудрилась пропустить. Этот доспех она видела у Титании впервые. Если бы защита от скверны у Командирши была до Тенрю, она наверняка бы в неё перевооружалась?       …но всё-таки Люси эти бледно-розовые пластинки на доспехе Эльзы что-то смутно напоминали…       — У меня появилось дело в Веронике, — ответил Зереф, врываясь в разговор с непринуждённостью и грацией слона и отчётливо неловко пряча руки в рукавах. — Насколько мне известно, местный государь изъявил желание воспользоваться моим давним изобретением. Пока Нацу не вернулся, я присмотрю за вами, если это не доставит вам слишком сильного дискомфорта.       Очевидно, доставит, подумалось всем с неприятным привкусом перегоревшего мяса.       — Конечно, мы будем рады компании, — не дёрнув и мускулом, солгала Люси, не прекращая соревноваться в натягивании улыбки «обслуживания клиентов», как любил их называть брат их теперешней неприятности. Миднайт и вовсе прекратил преграждать дорогу, сонно моргнув глазами напоследок.       — Так это Нацу вас попросил или это какой-то акт братской заботы? — с сомнением уточнила Эльза, радостно-безмятежное настроение которой после покупки свадебного платья сменилось на куда менее предрасполагающее к милым беседам состояние.       Наряд, защищающий от скверны, она всё ещё отказывалась снимать, продолжая ходить по улицам в явно боевом облачении. Впрочем, когда Люси с ней познакомилась, Титания постоянно щеголяла фирменными доспехами Heart Kreuz, популярного бренда одежды для девушек. Просто видеть подобного рода откат после всех её усилий выйти из скорлупы неприятно, мало говоря.       — Моя старая игрушка может сломать игрушки брата, а я не хочу выяснять с ним отношения после ошибки с другой игрушкой брата, — завуалированно отозвался Зереф. И не успела Люси возмутиться, какого это хрена их называют предметом для удовлетворения детских потребностей Нацу, как в голове Чарли слишком быстро щёлкнуло.       — Что с Хеппи? — тихо спросила она, сглатывая.       Слухи, что в Вистарионе что-то происходило, разлетелись быстро, вопреки обыденной закрытости страны. И если соотнести это, появление где-то накосячившего Зерефа, сорвавшегося не пойми куда Нацу, срочный уезд Венди и болезнь Хеппи…       — Несчастный случай, — инертно отозвался Зереф, вводя всех в самый смертный ужас предположений и догадок. Как будто что-то иное ожидалось от проклинаемого всем Земным Краем изгоя прошлых столетий, в самом деле. — Но он будет в порядке через какое-то время, я позаботился.       Забота со стороны этого человека никогда не могла даже сметь притвориться чем-то положительным.       Чарли и остальные глянули на Люси, что до этого момента стойко молчала об инциденте, точнее, о том, что услышала непосредственно от Нацу. Таким образом, никто доселе не паниковал; в ожидания народа вписывалось, что иксид подхватил какую-нибудь неприятную заморскою хворь, возможно, хоть и неприятную в излечении, но никак не…       — Это чужие семейные дела. Нас не касается, — припечатала Эльза вдруг, опуская щит. И с жёсткой смелостью посмотрела на главного вдохновителя источника своего детского страха: — И всё же я буду рада, если меня не будут называть игрушкой.       Жуткий и ужасный Чернокнижник виновато потупил глазки, как будто ребёнок, которого за проказы отчитали родители. Очевидно, фразочки Нацу, что брата с биполяркой иногда заносит, не были шутками.       С одной стороны, ничего особо некорректного Зереф за время их встречи не совершал: стоял истуканом пару минут, как особо не соображающий старик, потом предельно вежливо изъяснился и даже передал защиту от своего естественного состояния. С другой стороны посмотреть, этот ужасный человек безо всякого оправдания молча запугивал их под мучительный оборот песочных часов, после этого навязал свою дальнейшую компанию, не особо интересуясь их мнением, а потом и охарактеризовал так грубо.       Причём вряд ли Нацу подразумевал под заносящей крышей именно это, поэтому томительное ожидание худшего напрягало всё сильнее.       — Я прошу прощения, — не изменяя отвратительно незаинтересованной интонации выдал Чернокнижник это и продолжил в столь же инициативной манере играть в социализированного члена общества: — Какой у вас план?       Легче жить, когда мировая угроза явно сообщает о своих намерениях в непосредственной близости рядом с вами. Ещё прекраснее существовать, когда упомянутая опасность пребывает в своей стране или в нелюдимом посёлке, никак с социумом и непосредственно с вами не взаимодействуя.       Только такой боевой маньяк, как Нацу, мог предвкушать встречу с Чернокнижником. Все остальные, находя всё больше чернеющих чешуек на шарфе, предпочитали свалить от смерти на ножках куда подальше. Потому что убить тварь в обличье человеческом, очевидно, не вариант.       — Перекусить и выспаться! — с наигранной радостью сообщила Люси и тут же обосновала своё мнение, не дожидаясь вопросов, которые, скорее всего, не последуют. Зереф продолжал пялиться, выставляя своё превосходство напоказ: какому человеку, спросите вы, не нужно моргать? — Что? Время позднее. Мы уже в княжестве, завтра поищем информацию про эту их деревню и Развеяло. Всё схвачено.       На самом деле они действительно неплохо продвинулись в этом странном деле после того, как у великовозрастной стервы с игрушечной говорящей птичкой растряслись мозги от общения с живыми людьми и появились кое-какие воспоминания. Например, о том, что жила она в Деревне Солнца, где хранилась часть некого медальона феникса. Заявила им, что штука эта была в перспективе очень опасной, а в обычном её состоянии даровала сомнительное долголетие, и что отдать её нужно некому Коляде.       Что это за человек, с таким чудаковатым имечком, Агния не ведала поначалу. Насколько рискованно отдавать медальон незнакомцу, тоже, судя по всему, не думала. Хорошо, хоть направление общее понимала, а то зашли бы в гости к родителям Флер. Те бы приняли их, может, достаточно гостеприимно, как товарищей их дочери, но тратить время на ложное направление в обществе не понравившейся ей девушки Люси не хотела.       Коляда, как позже выяснилось, был отцом ошеломлённой Агнии, а потому явно не сохранился к их приходу даже в форме костей… лишь последним сообщением, посмертной надеждой, что Агния найдёт дорогу домой. Пока заблудившаяся в веках дочь рассеянно бродила по буквально руинам времени, оставшимся от дома отчаянно искавшего её родителя, Люси, давя неприятные ассоциации насчет её собственной ситуации с отцом, бдительно осматривала территорию. По предупреждению Чарли, их должна была ожидать засада… которая, судя по следам, смылась незадолго до их прихода, увидев издалека состав притащившегося отряда. Имелись, конечно, подозрения, что предполагаемые наёмники себя ещё покажут, но кажется, они сбросили их со следа, вернувшись в Розовый Сад и сев на ночной рейс.       Сейчас же они находились в Княжестве Вероника, где когда-то располагалась родина Агнии, и собирались узнать хоть что-то о канувшей в лету Деревне Солнца. Тем временем тряхнувший пылью на костях старик Макаров ввязался в расследование насчёт Развеяла Коляды, которое, по словам мёртвого волшебника, отца очень противоречивой женщины, было способно раздолбать этот злополучный медальон, из-за которого весь сыр-бор. Скорее всего, что-то есть в архивах Совета касательно мощных артефактов, а третий Мастер весьма опытен в том, чтобы иметь дело с бюрократическими проволочками… даже если его вежливо пошлют с порога после подставы от Мастера Драгнила.       Нацу в очередной раз не пришёл на собрание, прислав им бумажку о больничном с грустным смайликом в углу. Учитывая, что температура у их дракона всегда за сорок, больничный этот он мог в любой момент получить в ближайшей клинике, чем, разумеется, ввиду собственной наглости, пользоваться не стеснялся. И про хитровывернутость Саламандры в Совете все были прекрасно осведомлены, поэтому, в следствие недавнего бунта в столице, эта выходка легла на неблагодатную почву. Даже если у Нацу действительно была законная причина пропустить их собрание из-за ситуации с Хеппи, бюрократы этого не знали. И никто не утверждал, что эти люди не могут ввязаться в очередную войнушку мелочности и малодушия с их гильдией, даже перед лицом назревшей угрозы.       — …Я знаю хороший ресторанчик недалеко отсюда, — отозвался Зереф ко всеобщему удивлению спустя несколько минут ожидания какого-либо ответа. Не дожидаясь их реакции на это заявление, развернулся и пошёл вглубь города.       Несмотря на куда меньший размер по сравнению с дылдой Нацу и плавность движений никуда не спешащего бессмертного, перемещался Драгнил достаточно шустро, чтобы людям из их компании пришлось ускорить шаг, а Чарли и Момон — приятному приложению к вынужденному обществу Агнии, — расположиться на чужих руках.       — Надеюсь, их семейный бизнес не развалился за двадцать лет, — добавил он позже из ниоткуда, как будто только задумавшись об этом.       Внезапно, но Люси почувствовала знакомое по недавнему общению с Агнией желание раздать смачный подзатыльник… К её великому сожалению, там, где со стервой её сдерживало сочувствие Эльзы, здесь её предостерегала общая опасность бесящего человека. Чешуйки продолжали чернеть, хоть и куда медленнее.       Как выяснилось спустя две минуты инерционной ходьбы, надежды Чернокнижника всегда должны терпеть крах, но заведение на месте прошлого тоже оказалось вполне неплохим. Теплые по цвету деревянные стены, мягкие кресла с цветочками в орнаменте, услада для их уставших от поезда спин, простое, но вкусное и сытное меню… и даже макароны, в случае Люси, и рис, в случае Эльзы, были сварены правильно. Впрочем, это мало развлекало их компанию и набили желудки они достаточно быстро, пока тени в полумраке угла этого несчастного кафе не расползлись на всё помещение.       Как ни странно, как добрались до гостиницы, цвет шарфа стабилизировался. Это хорошая новость. Плохая…       — Извините. Комнат у нас осталось не так много. Праздник… — виновато пожала плечами хозяйка, поправляя завязки красивого халата.       — Меня не учитывайте. Я не планирую тратить время на сон, — соскочил и так стоявший в дверях Зереф, бросивший напоследок, прежде чем уйти: — Если есть возможность, шарф почистите с помощью лакрим.       Эльза урвала себе и Агнии последнюю комнату с двумя раздельными кроватями и, прихватив Чарли с Момон, отправилась на боковую. Люси, не особо запариваясь, взяла им с Миднайтом комнату с двухместной кроватью, прекрасно зная, что этот человек отключится на долгие десять-двенадцать часов, стоит ему принять любое положение, мало-мальски подходящее для сна.       И вот, этот вечно сонный товарищ предался своей естественной тяге к кровати, а она, замерев на постели, напряжённо думала о всякой всячине вместо того, чтобы восполнять силы перед завтрашним днём.       Они влезли в неприятности, как обычно. Доброта Венди, опасения Чарли, с которыми Ведьма согласилась, предложив подождать Нацу. Тот, конечно, подтвердил, что случай интересный, только взгляд у него был такой омертвевший, что сразу ясно — будь хоть мировая катастрофа, ему не до неё.       А учитывая слухи о Хеппи…       Люси закрыла лицо руками, сглотнув. Она — «Зодиак», волшебница S-класса самой крутой боевой гильдии Фиора. С ней «Титания», куда более опытная старшая волшебница, с ней Миднайт, бывший когда-то одним из лидеров союза тёмных гильдий. Три мага S-класса, предвидящая будущее Чарли, сама Агния — в чём бы ни была её «интересность» по мнению Нацу, это явно не безобидная вещь, раз прорвала завесу апатии её напарника даже на мгновение.       Они справятся с любыми неприятностями. Ей не потребуется цепляться за доброго и могущественного Нацу, как какой-то маленькой, беззащитной, только что выпавшей из отчего дома «принцесске».       Хотя, конечно, появление сомнительного защитника в форме самого Чернокнижника было верхом внезапности. К худшему или к лучшему, но она могла оценить предупреждение о том, что в стране, где они выполняют миссию, может разверзнуться катастрофа уровня демона Зерефа. Настолько могущественное отродье тёмного мага, что крупно проштрафившийся перед братом его создатель решил сам позаботиться о нём.       Хеппи. Она часто вступала в перебранки с мальчишкой. Нацу, как и его котёнок, любили подтрунивать над ней. Когда огненный маг уходил в своих поисках из гильдии, она оставалась со смирившимся иксидом, пытавшимся поднять настроение ей и себе забавными слухами. Хоть по мальцу не скажешь, но одно из ключевых отличий, которое выделила для себя Люси, в их характере с Нацу было, что мальчишка не говорил, что ему одиноко. Если Нацу заскучает, он просто нагло вломится в любую компанию или в дом какого-нибудь согильдийца. Поэтому, когда Саламандра уходил искать уединения даже от собственных мыслей в напряжённой работе в одиночку, Люси — и Лисанна теперь — шла искать иксида и составлять ему компанию.       Хеппи был её другом, ребёнком, составлявшим ей компанию, мелким троллем, шутки которого над собой она снисходительно терпела. Что бы ни говорил Зереф, мол, он исправит это, узнать о том, что с котячьим ребёнком случилось что-то достаточно неприятное, способное так подкосить Нацу, было ужасно.       И она вместо того, чтобы быть с ним, поддержать его, удержать от действий, о которых убийца драконов будет после сожалеть, выполняет миссию, за которую ей даже не заплатят! Заказчица — наглая хамка. Гордая до невыносимости, ненавидящая волшебников. Может быть, кто-то и смог бы пробраться в душу этой женщине, как-то исцелить её, вот только единственные достаточно чуткие (или просто крушащие всё хаотичные отродья) кандидаты отсеялись с этой миссии: Венди ушла с Нацу, Нацу ушёл с Венди, а остальных не звали вовсе. Мистган, самозванный главный терапевт гильдии, планирует покончить с собой от удушения бумагами, чтобы не умереть от перепада крови на собственной свадьбе.       Сегодня, если бы не засада, Зереф и общая усталость, планировался небольшой девичник — Эльза выбрала платье, и даже Агния не делала неуместные комментарии на этот счёт, понимая важность момента. Завтра они бы утром рассчитали путь до цели поисков Агнии и, пополнив запасы, отправились в путь…       За стенкой, отделявшей их комнату от апартаментов Эльзы и компании, раздался резкий шум разрушения. Люси вскочила, грохнувшись с кровати, и побежала туда, оставив спящего беспробудным сном младенца Миднайта в постели. Её друг не такой беззащитный во сне, как кажется, уж его-то в заложники просто так не возьмут.       Ворвавшись к комнату девушек, она тут же приметила погром: размолотый шкаф, проломленную кровать, истерзанный мечами пол на полпути к разбитому окну, — и тяжело дышащую Чарли.       — Люси! Агнию похитили! Эльза… — Схватив Чарли, нашептывающую между кашлем обстоятельства произошедшего, Люси прыгнула следом, приземлившись аккуратно благодаря физике хлыста.       Практичные девушки: Чарли, Эльза и Агния быстро распределили между собой кровати. Чарли шла в душ первой, Эльза, проверяющая с Момон помещение на сюрпризы, второй, а Агния, всё ещё восстанавливающая свой организм по заветам Венди и пившая воду с лекарствами на ночь, третьей. Вскоре после ночных дел, они, в отличие от любившей наслаждаться ванной Хартфилии, легли спать, где их через какое-то время и поджидал неприятный ночной сюрприз. Не смогли они хвост сбросить, не смогли.       Благо, расторопная птица завизжала так, что не проснуться было невозможно. Эльза, до того приятно улыбающаяся — наверняка во сне примеряла обновку на празднество! — среагировала моментально: с рёвом медведя-шатуна вытащила из подпространства тяжёлый меч, острый, как тесак, убийственно широкий, как надгробие неудачнику, вызвавшему гнев Титании… Когда наёмник отскочил вместе с кусающей его за руку Агнией, она разломала кровать похищенной и призвала ещё три меча, перекрывающие входы.       Ну, напавшему не оставалось ничего, кроме как спешно ретироваться через окно с визжащей ношей на руках, оставляя кровавые следы — и насколько спланировано это действие было неясно, ибо парой секунд ранее Эльза чуть не проломила неудачнику череп, как Агния уже прогрызла руку.       Конечно, ни секунды не сомневаясь, Эльза последовала за ним, в чём была — в симпатичной ночнушке с пандами, подглазники у которых были такие же широкие, как у её возлюбленного.       Люси, на полпути догоняющая по следам разрушения — тут и там поцарапанных и продавленных кирпичей кладки — внезапно поняла, что сама… бежит в сорочке, и использовала свой аналог магии перевооружения. Звёздное платье Рака было удобным для погонь и сражений — в комплекте Люси получала улучшенную скорость, два клинка, быструю удобную причёску и стильный наряд: ципао с длинными широкими рукавами и оби. Конечно, форма Скорпиона была бы удобнее для погони, но для сражений и преследований Люси предпочитала всё же эту. Не говоря уже о том, что отношения Скорпиона и Водолея немного мешали практиковаться в подобного рода объединении часто…       За мыслями об этом она догнала Эльзу и немного удивилась: со слов Чарли, Эльза уходила вооружённой. Секунда — и её Звёздный наряд исчезает, сменившись сорочкой.       — Врёш-ш-шь, не уйдёш-ш-шь! — прошипела Эльза, призывая уже другой меч. И снова. И снова. И снова. Не останавливаясь на том, чтобы убедиться, что клинок останется в её руках надолго, она подорвалась к похитителю и чуть не оттяпала тому бок: Агния очень своевременно ударила того по коленке и затылком по носу.       Люси решила тоже поучаствовать, преобразившись Девой на достаточное время, чтобы устроить ловушку-подкоп.       Похититель, кажется, владел какой-то магией скрытности, которую полностью нивелировали вопли девушки, сдающие его сменяющиеся локации раз за разом.       А его попытки метать кинжалы и вовсе были жалкими — даже ни разу не поцарапал. Вскоре маг с визжащей и тут же замолчавшей ношей оказался вмурован в вырытую Девой яму, а Агния, споро выкарабкавшись, мигом подбежала к ним. Вместе они подобрались к ловушке ближе, но увидели лишь пустоту, в которую чуть не похищенная девушка с неприязнью сплюнула чужой кровью.       — Цирк какой-то, — прошипела Люси, с неловкостью возвращая сорочку, чтобы не тратить эфир лишний раз.       — Раз пришли по душу Агнии, то её прошлое и этот артефакт имеет большее значение, чем мы думали, — разумно предположила Эльза. И продолжила неожиданно для Люси практично: — Жаль, что из Зерефа даже слова не вытянуть.       Но с этим суждением Люси могла частично согласиться. Даже их простой диалог с Чернокнижником шёл туго. Любые попытки уточнить — намеками и даже прямыми просьбами — разбивались о стенку молчания, когда собеседник даже не делал вид, что обращает на их существование какое-либо внимание.       — Думаю, он сам ничего не знает, — сказала в оправдание грубияна Люси, основываясь на оговорках Нацу о фиговой памяти его брата и о любви того к лекциям, как к отвлечению собственного внимания от опасных для окружающих размышлений. С легко ощутимой гордостью этого человека, ничего удивительного, что тот предпочтёт утратить вежливость, чем сознаться, что его самый совершенный инструмент терпит неудачу. — По его словам, в Веронике есть «игрушка», которая имеет потенциал сойти с ума. Есть вариант, что он узнал об этом с помощью социальной инженерии, но я… мы предполагаем, что в базовую настройку любого его артефакта входит извещение о такого рода ситуациях. Судя по количеству инцидентов, вызываемых его творениями, его не особо волнует побочный ущерб как для его собственности, так для других. При этом, у него есть «миссия» по обеспечению нашей безопасности, но он не сообщил сколько бы то ни было полезных для дела характеристик демона. Можно было бы предположить, что это из соображений конфиденциальности, но проще посчитать, что он не запоминал их изначально.       Не будь за ним косяка с Хеппи и вины перед Нацу, вполне может случиться, что Зереф, не особо переживая, запер бы их где-нибудь или попросту вырубил.       Эльза недовольно нахмурилась. Логично, потому что Люси прямо указала, что Чернокнижник не заботится о разрешении конфликтов, где используется его имя, как кровавый символ, а Титания в своё время стала жертвой поклонников Тёмного мага и воспоминание скорее всего попало солью на плохо зажившую рану. Но Хартфилия участвовала в посиделках с книгами с этой девушкой и Нацу и знала, насколько логика мечницы и дракона отличается от мышления обычных людей.       — Что такое? — уточнила у неё она, решив не строить предположений там, где можно прямо спросить и получить ответ.       Всё это время Агния молчала, не вмешиваясь в их диалог, странно инертно позволяя ощупывать себя на предмет повреждений. Скорее всего, устала: быть похищенным прямо из сна, должно быть, не очень приятно.       — Просто… Рикка и Нацу хорошо к нему относятся. Даже Джерар прекратил передёргиваться от упоминаний о нём, — с ломким смешком произнесла Скарлет, проводя тряпкой по мечу, счищая кровь и другую грязь, проверяя поверхность на предмет царапин. Девичьи пальцы на какое-то время задержались на гигантских камнях-зубцах, прежде чем волшебница отправила влажную мечту Гажила о перекусе в подпространство. — На какое-то время я подумала, что он… может быть, не такой уж плохой человек.       Люси встала столбом, отвлёкшись от рассматривания разбитых коленей Агнии. Как вернуться в комнату, придётся промыть водой и с возможностями походной аптечки обработать. Но что важнее, заблуждения Эльзы…       — С чего ты взяла, что тот же Нацу — хороший человек? — сморгнув, ошеломлённо спросила она у Титании, чьё лицо потемнело, когда мучивший её вопрос был поставлен таким образом.       Вернувшись в гостиницу в неловком молчании, они спешно собрали вещи и попытались растолкать Миднайта. Успехом это не увенчалось. К тому же, искать Чернокнижника, способного выдать полезную информацию, по всему городку казалось отвратной в своей бесполезности затеей. В конечном итоге они заснули в одной комнате, по очереди ведя дежурство. Все, кроме не привыкшей к такому Агнии, конечно же.       — Я что-то пропустил? — увидев их опухшие лица, потёр глаза счастливо пропустивший ночные проблемы Миднайт.       — Утра, засоня. С тебя кофе, — отозвалась Люси, быстро пересказав ему ночные события.       — Дракона разбудить проще, — проворчала Эльза, что являлось правдой, к сожалению. Нацу всегда просыпался за время достаточное, чтобы правильно упасть на дорожку у поезда. Да и во время сотрясения мозга ужасные запахи легко выводили его из дрёмы. Также легко, как шипение потушенного камина, когда Люси хотела, чтобы парень перебрался с пола на более подходящие поверхности для сна.       — Люси, — отозвалась ящерка, что до этого яркой огненной кляксой сновала под ногами. Всё внимание в комнате тут же устремилось к ней. — Старик Макаров получил Развеяло от Совета. Оно хранилось в Эре, завещанное Колядой.       — Получил?.. — с сомнением протянула Люси, как и всякая разумная женщина, бывшая в курсе происходящей политики вокруг их гильдии.       Нет шанса, чтобы им вручили в такие сроки нужный артефакт на руки без серьёзной уступки, на которую после своевольничания их домашнего дракона веры нет. Их гильдия всегда была на грани закона, что в значительной мере позволяло не волноваться о нарушениях, которые легко компенсировать — идеальное место для роста начинающего боевого мага. Но в такие моменты срочности это было крайне неприятно.       — Поимел без разрешения, — поправилась Рикка, а после секундной паузы добавила. — Спиздил. Я свяжу вас с ним и Стивом.       Послышался шорох и скрежет. То, как Рикка связывала двух ящерок, было абсурдным — она просто ставила их друг напротив друга, отчего они переговаривались, как по сломанной разговорной лакриме.       Агния, со всё тем же отсутствующим выражением лица прошлого вечера, наклонилась ближе, как будто немного приходя в себя.       — Развеяло создано, чтобы уничтожить Феникса — оружие, которое способно разнести целый город. Оно активируется при объединении двух частей медальона, в которых его запечатали, — поведал Макаров серьёзным тоном. Легко представить его скрещённые на груди руки, хмурую гримасу и суровый взгляд, обращённый на артефакт на столе.       — И что делает это оружие? — с замирающим сердцем уточнила Люси. Конечно, предположения были: она не только что вступившая в гильдию волшебница, легко предположить, что это может быть что-то вроде пушки того же Юпитера или ударной волны и множества неприятных механизмов Нирваны.       Конкретика бы не помешала для начала планирования если не противостояния, то стратегии избегания. В смысле, хотелось бы верить, что минует их чаша сия, но план на всякий случай иметь надо.       — Его создали в эпоху драконов. Скорее всего, против них и настроено, но вряд ли тот, кто собирается распечатать его, умеет им пользоваться, — подключился задумчивый Джерар. Мужчина достаточно редко пересекался с ней, что является настоящим сожалением: они с Леви давно планировали затащить его в свой книжный клуб. Вероятно, после свадьбы с Эльзой это будет сделать легче. Не может же он избегать подруг своей жены вечно? — В форме медальона эта дрянь высвобождает много жизненной энергии и поглощает некрос, но в активном виде она делает ровно противоположное и со всего размаху.       Люси на секунду застыла на месте.       А после развернулась на носках и метнула призванный кинжал прямо Агнии в лицо. Он должен был её поцарапать, но лишь срезал кусочек волос, когда девушка увернулась и шумно вскрикнула. Клинок вонзился рядом с ней, застряв в стене. Люси вытянула руку, и оружие притянулось обратно. На лезвии всё же была пара капель крови.       Титания уже заслонила Агнию собой.       — Ты чего творишь?! — завопили на неё хором все, кроме Миднайта. Тот, нисколько не меняясь в сонном лице, продолжал рассыпать кофе из пакетиков по чашкам.       Люси продолжала смотреть на невозмутимую женщину с каштановыми волосами и длинной косичкой строгим взглядом.       Ткань алого сари казалась неприятно нетронутой любыми жизненными невзгодами, такой же статичной, как поддержание Агнией противного лица отдыхающей сучки.       — Эта стерва мне не нравилась, потому что многовато выступала по поводу волшебников, а теперь, узнав, что носит такой мощный магический артефакт на шее, даже не поморщилась!       Ночное сражение было слишком простым. Похититель косо метал кинжалы, потому что не хотел их убить, ведь тогда они начали бы искать его из мести и поняли бы, что никуда наёмник не сбежал.       Он хорошо знает траекторию полёта клинка. Только такой человек смог бы увернуться с минимального расстояния.       Тот похититель владел магией невидимости и иллюзий. Если, когда они с Агнией находились в вырытой Девой яме, он вырубил её и сделал невидимкой, а сам занял её место, чтобы задержать их?       — Алло? Девочки, вы там? — всё пытался докричаться до них Макаров через ящерку, но комната оставалась в полной тишине.       — Они не могли похитить только медальон из-за его побочек. Потому придумали, как незаметно спереть вместе с Агнией, — медленно проговорила Люси, но притворщик уже сам выдал себя, бросив секундный взгляд на окно.       Агния бы глянула в первую очередь на дверь.       Эльза не успела обернуться, как на неё направили кинжал, но иллюзионист замер на месте. Люси показала куклу вуду с разводами капель крови на набитой соломой голове.       Миднайт методично размешивал кофе, а после, зевнув, отозвался:       — Мы тут, мистер Дреяр. У нас умыкнули жрицу.       Как будто это не было вбросом века. Естественно, что их мудрые кураторы на расстоянии потребовали подробностей, а там слово за слово…       Джерар, естественно, прибалдел от новостей, что его прибабахнутый дед оказался рядом с ними, а после предположения, что их дела могут быть связаны, планировал присоединиться к заданию при первой возможности.       Пока Эльза ворковала через ящерку с Мистганом, наверняка заставляя лицо Рикки сжиматься в воронку, а Миднайт применял все свои подзабытые в светлой гильдии навыки, чтобы допросить пойманного неудачника, Люси спустилась вниз, чтобы предупредить хозяйку об их скором выселении.       Зереф неприметно устроился за угловым столиком небольшого кафетерия на первом этаже, уставившись на розочку, скрученную из салфеток. Люси подошла к нему поближе, медленно и осторожно, посматривая на шарф.       Тот не почернел совершенно.       Драгнил мирно отхлебнул чай. Насколько вообще может быть неугрожающим этот человек.       — Привет, — подала голос Люси, надеясь не получить магией в лоб за сюрприз. Держалась от человека подальше, вне зоны поражения, но в поле слышимости, прямо как по той методичке первой помощи для ветеранов.       — Здравствуй, — отозвался он, не поднимая глаз. Не спрашивая, Люси гладко уселась напротив. Позабытые навыки леди требовали от неё светских разговоров перед плавным переходом к делу, но даже с обретённым статусом величества тот не казался любителем заполняющей болтовни.       — Тебе известно что-то о Фениксе? — Спросила она прямо. Волшебник напротив поднял на неё взгляд чёрных, внимательных омутов. Слегка наклонил голову вбок, как Нацу.       И в целом казался куда более присутствующим, чем вчера, несмотря на углубившиеся черты панды.       — Это техника моего брата для атак на дальние дистанции. Очень сложна в исполнении из-за излишнего нагромождения созидающих конструктов на… — с куда большим энтузиазмом начал Зереф… лекцию.       Люси была вынуждена признаться, что это её ошибка: предположить, что другой поймёт о чём речь сразу, предположить, что Чернокнижник не интересуется изобретениями его брата.       И даже так, Зереф казался излишне вложенным в рассказ и остановить его от страстного монолога получилось далеко не сразу.       — Да нет же, я про другое.       Объяснения заняли какое-то время — остальные уже успели спуститься со всем скарбом.       — Где подопытный? — подняла брови Люси, поняв, что кого-то не хватает среди собравшихся.       Невыразительный Миднайт, освеживший свой макияж, какая-то снулая Скарлет, уставшая Чарли и Момон с ужасающими подглазниками и следами длительного плача.       — Он был тебе нужен живым? — подал голос бывший тёмный маг, немного отчего-то неловко потирая шею костяшками пальцев. — Я выбил из него всё, что мог, так что сейчас он в подпространстве Эльзы.       Люси сделала глубокий вдох, стараясь прийти в себя и сжав зубы. У них действительно не было возможностей тащить мерзавца с собой, как не было времени на сдачу его рунным или какие органы власти тут занимались магическими преступлениями.       Но они могли просто связать его и спрятать на чердаке!       — Прости, я не доглядела, — виновато поморщилась Эльза и уставилась в пол. — В одно время Миднайт допрашивал его, я услышала шаги внизу и…       Пожала плечами печально, почти незримо за шириной фирменных доспехов.       — Вас с Нацу точно на одном заводе делали, — Люси спрятала лицо в ладонях. Зереф заинтересованно окинул паренька тёмным взглядом.       — Спасибо, — отозвался Миднайт, протягивая ей кофе в термокружке.       — Это, блин, не комплимент.       — Давайте вернёмся к делу, — пресекла уход от темы Чарли. Ящерка теперь базировалась в её лапках. — Бора внедрился в тёмную гильдию, которую наняли для похищения Агнии. Гильдия Карбункул, там отбросы всех мастей. На самом деле, к ним ещё вписались Розари и Гажил с Лилейным, так что половину гильдии как минимум скоро можно не учитывать.       — Кто?.. — Люси замерла с поднесённым ко рту стаканом. Эльза, всё ещё виновато морщась, отозвалась:       — Как выяснилось, для Железного это не в новинку, а Розари… это Розари. Он никого не спрашивал, когда услыхал, что у этой гильдии есть алкогольные лавки для отмыва денег. Ну, или он хотел так загладить вину за то, что чуть не поджёг заказчика на прошлом задании.       Вскоре, путем маленького шпионажа их друзей, выяснилось, что заказчиком похищения был Княжич Вероники, отчего место назначения и предполагаемого начала катастрофы стало очевидным. Осталось всего-то каким-то чудом быстро преодолеть расстояние от пограничного города до столицы.       Ковёр Миднайта вполне мог удержать двух-трёх человек, а Чарли потянула бы ещё одного, но не на такое большое расстояние.       Неожиданно Зереф, их молчаливое, но незабываемое присутствие, подал голос:       — Консульство Арболеса есть в столице, а в соседнем городке есть маленькое отделение. — Чёрные одежды шелохнулись, чтобы показать императорский пропуск в ловушке бледных пальцев. — Но нас вполне можно переместить через их магические круги.       Собравшаяся компания всё-таки спасения чужой страны удивлённо подняла брови на него.       — Точно. Ты же важная шишка, — Люси ошеломлённо раскрыла рот, будто впервые увидев паренька в тоге. Тот ей не ответил, поворачиваясь к выходу. Вскоре они действительно оказались в столице, когда испуганный клерк, трясясь, уставился на них, прячась под столом.       Вряд ли он так шарахался Императора, любящего своё инкогнито, так что… стены тряхнуло.       — О, мы припозднились, — как-то расслабленно продекламировал Миднайт, последовательно поправляя белый мех, водолазку у горла и чёрный пиджак.       Когда они клубком вывалились на улицу и увидели гигантскую механизированную птицу, головой достающую до облаков, голос подал уже Зереф:       — А-а. Этот Феникс.       На секунду всем показалось, что он выдаст чисто драгнильское «Ой!».       Люси закашлялась от дыма — город погряз в пламени и разрушениях. Строения в огне, чёрный туман заполняет улицы, крики страха и боли пытают уши. Люди бегут, пытаясь спастись от стихии, но гигантский монстр в форме нескладной птицы сокрушает всё на своем пути, вновь и вновь удивительно знакомо создавая на крыльях огненные снаряды.       Эти огромные крылья без всякого трепета и жалости метут плоды цивилизации и её строителей, создают оглушающий грохот и скрип. Город терпит жестокое испытание от чудовища и ощутимо проигрывает. Тенистое тело неживой твари кажется непреодолимым препятствием.       По земле начал стелиться исходящий от птицы некрос. Закономерно они оглянулись на старшего мага, волшебника со специализацией на вопросах жизни и смерти, с отчаянной мольбой в глазах, а тот только задумчиво смотрел наверх.       — Жаль, — сказал он не очень охотно. — Не особо представляю, что с ним делать.       Люси захотелось его придушить.       — У него есть слабые точки?! — рыкнула Эльза раздражённо, хватаясь за меч и щит из того самого новенького набора и вставая перед ними.       — Ядро на такой случай есть, — Зереф указал на башку твари, где сверкала огромная красная лакрима, как гигантская мишень. — Я специально сделал его на видном месте, чтобы драконы атаковали его.       — Зачем? — изумлённо уточнила Эльза, чувствуя, очевидно, подставу.       — Тогда им придётся подойти на ближнюю дистанцию и попасть в радиус поражения. А Феникс как раз создан для уничтожения крупных драконов, — скучным голосом поведал Чернокнижник, пожимая плечами.       — Единственная слабость — и та ловушка?! — схватилась за голову Люси. За такую миссию только боевой самоубийца вроде Нацу и взялся бы! Или палить издалека, но найдётся ли у Эльзы что-то достаточно пробойное, чтобы разбить лакриму? — Зачем вообще Князь эту фигню на свою же столицу призвал?!       — Вроде как кровь Феникса дарует бессмертие по хроникам, — отозвался Миднайт сквозь бардовую водолазку. Решил, видать, экономить ману на фильтре, пока решение их главной проблемы не продумано. Сощурив веки, Люси решила пожертвовать частью бинта для тех же целей. — Ну, так сказал Стив.       — Бред, — отрезал Зереф тут же, презрительно фыркнув. — Я эту штуковину шутки ради в академии сообразил и продал чертежи и основную лакриму конгломерату деревень, чтобы от дракона защищались взамен на то, чтобы они усовершенствовали технологию запечатывания. Основываясь на ней, я изобрёл техники запечатывания демонов в книги. Медальоны… не удобны, — он поднял глаза на бушующего монстра.       Люси подумала, что они на своей шкуре испытали, насколько это высказывание верно.       — Причем тогда тут бессмертие? — нахмурил брови её молчаливый друг, пытаясь сформировать что-то достаточно пробойное для уничтожения ядра, но сдаваясь под смешком Драгнила.       Ядро должно было выдержать удар дракона достаточно для контратаки. Куда там смертному волшебнику, хоть и S-рангу, скопить мощи для того, чтобы уничтожить школьную поделку Чернокнижника?       …звучит как издевательство, особенно с учётом бесполезного создателя боевого оружия здесь.       — Ну, те деревни загнулись бы ещё в зародыше, если бы не оно. Так что Феникс даёт бессмертие нации. Они жили долго и счастливо, когда запечатали его, так как эта вещичка поглощает жизнь в активном состоянии и рассеивает её повсюду в виде медальона, как я и сказал. Ну, до определённого момента. Судя по девочке-жрице, воспоминания искажаются или стираются быстрее положенного, так что память о Фениксе вполне могла… видоизмениться.       Люси, забив на гордость, попробовала несколько раз связаться с Нацу через ящерок Рикки, но прервалась, когда её шарф начал чернеть.       — Некрос дошёл сюда, уходить надо! — крикнула Эльза ребятам мгновение спустя. С её доспеха отвалилось несколько чешуек. — Если не хотим скостить срок жизни на пару-тройку десятков лет!       Чернокнижник обернулся на неё с ощутимым сарказмом в профиле, а после повернулся к чудищу, всё так же задумчиво уперев в катастрофу взгляд.       — Попробую что-то сделать, — сказал он, поднимая руки. Некрос тут же отступил от них волной, возвращаясь обратно к беснующемуся орудию. Нацу в этот момент отозвался и пообещал прибыть в ту же секунду, действительно быстро появляясь в огне пожарища, инкогнито ради закутанный в дыму и пламени.       Таинственность свою он берёг, как всегда, сомнительно, так как быстро призвал свою персональную технику для дальнобойных атак.       Чёрный туман у пальцев Чернокнижника дёрнулся, рассеиваясь туманной дымкой.       — Оно меня не слушается, — отозвался Зереф тихо, опуская трясущиеся руки. — Плохо… плохо, Нацу, ты не справился. Оно не слушается, не слушается… — забормотал он отчаянно, шатко отходя от них, бешено вращая глазами. — Сейчас прорвёт, прорвёт, нужно уходить… Нужно…       — Эй, придурок, ты чего встал?! Помоги мне, блин! — рявкнул Драгнил, кружащий где-то в небе. Он и без инструкций старшего брата догадался бить в лакриму, но оставил на ней только пару царапин.       Миднайт разочарованно цыкнул, получив подтверждение бесполезности своего краткого эксперимента.       Люси же сосредоточилась на куда более опасной близлежащей странности теперь, когда её лучший друг и самый надёжный напарник снял с их спин задачу спасения нации.       Если некрос не слушается Зерефа, то должна быть вспышка скверны. Шарф должен был почернеть напрочь, но этого не произошло.       Она вновь перевела внимание на Чернокнижника. Может ли быть, что магия смерти не подчиняется тому, потому что на огонёк вместе с Нацу залетел кое-кто, кому та служит с куда большей охотой?       Например, клятый Анкселам.       Во всей этой какофонии стонов боли, грохота разрушений и криков людей о том, что Бог Смерти и Пламени объявился, чтобы покарать их, Зереф совсем сбился с ритма его безэмоциональности, вжимаясь в опалённую стену и часто-часто дыша, отчего-то держась за ткань у груди, повторяя раз за разом, что Нацу не справился.       Будто бы у него впервые за долгое время начало биться сердце.       Люси поняла тут же, что Нацу ещё как справился. Но вслух сказала другое:       — Бежим отсюда, пока не рвануло. Надо как-то переправить ему Развеяло, пока Нацу тянет время. Насколько они далеко?..

***

      Нацу обещал.       Клятвы Драгнилов крепче металла драконов. Так говорил отец, жил, действовал и умирал этот мужчина в соответствии с этим.       Нацу, несмотря на всё стороннее, подцеплённое за пределами жизни и смерти, больше всего походил на отца. В соответствии с не самым лучшим состоянием его бедового старшего брата, частенько осмеливался брешить ему в лицо, но глаза всегда выдавали правду, истинный дух соглашения между ними, для которого не было преградой ни усиливающееся слабоумие и тянущее на социальное дно проклятие Зерефа, ни бурная эмоциональность Нацу, ни прочие, скажем так, недостатки брата, более подходящие для менее славных времён их совместного прошлого.       В дни Фестиваля Короля Драконов его драгоценное солнышко, дорогой младший брат, процветал бы. На пике его могущества, как сейчас. Но только мирное время нынешней эпохи помогло Нацу встать на ноги, в прошлом же даже заступничество Зерефа не спасло бы младшего Драгнила от беды, с его шаловливостью. Не говоря уже о том, что Чернокнижник никому не способен помочь, не исказив чужую судьбу до невозвратного худшего исхода.       День начинался неплохо. Зереф, в образе мудрого старого волшебника из сказок, помогал товарищам младшего брата справляться с их проблемами. В прошлом он уже успешно применял эту роль, поэтому подвохов не ожидал, но возможно, большая часть достижений за то стародавнее взаимодействие следует отдать открытости Мавис — и незнанию его остальных учеников об истинной личности их учителя. Однако и в этот раз он сыграл вполне неплохо, с подсказками здесь и там. Не совсем гладко, произошедшее в столице его игрушечного королевства оставило свой след, но достойно. Неплохая практика в отстранении от людей, без скатывания в откровенное пренебрежение. Спасибо той девушке, юной копии одной из его Спригган.       И когда он упоминал о том, что ему есть чем заняться ночью, он не лгал.       Мода, как ни странно, всегда ему казалась безопасной темой, чем-то, не вызывавшим отчаянного напряжения в голове, даже несмотря на значимый культурный аспект. Легко было исследовать эту область, не задействуя проклятие.       Дело в том, что спутница ребят из «Хвоста феи», заказчица, вероятно, использовала удивительно старомодные одеяния. Несколько это грело старого человека в нём. Приятно было бы найти другую личность, следующую традициям прошлых лет, но вероятнее всего вариант с ещё одной несчастной бессмертной душой.       Как он уже упоминал Нацу в момент постыдной слабости, Зереф не единственный долгожитель среди волшебников. И некоторые из этих людей не отходят от людского общества экстравагантными способами (правда, Варрод?) и представляют собой… проблему.       Нерешённые задачи делают жизнь куда более значимой, но нависшие, как небосклон, эти постоянные дилеммы обожают истощать и без того немногочисленные ресурсы его организма.       Существование той женщины поддерживалось очень любопытной системой, как для неволшебницы. Не говоря уж о маленьком существе рядом с нею, оживлённому излишками её энергии.       Разумеется, поддержание работоспособности и жизни — разные вещи, как проклятый бессмертный, Чернокнижник это понимал, очень страдая в начале своего пути от невозможности продолжать работу не добыв нормального питания из-за вечно сбоящей волны смерти. И даже с этим пиком энергии жизни доведя себя до откровенно жалкого состояния без строительных материалов, теперь эта женщина восстанавливалась с помощью лекарств.       Зереф предложил бы помощь для более быстрых результатов, если бы то было нужно, — как он предположил, от способности вспомнить у этой девицы зависела их миссия.       Их миссия, да.       Одежды её показались чудо как знакомы. Не конкретный исторический период, так слёту он не уточнит, но отчётливо он где-то их видел. И вероятно, даже в предвестнице той страны, где они сейчас пребывали.       Веронике за время её существования повезло не иметь тех проблем с демонами, от которых страдали остальные страны Ишгара. Демоны тут просто не приживались. Судя по смутно тянущему чувству от этой девицы, Зереф мог предположить, что кто-то изобрёл нечто аналогичное фильтру Мавис.       Возможно, этим кем-то был он сам. Вероятнее всего, эта система фильтра не выдержала мощи его проклятия и обрушилась. Бог смерти всегда уделял ему куда более пристальное внимание, чем его драгоценной маленькой фее. Предположительно это и отсутствие сознания в девичьем теле помогли построить Сердце феи.       В любом случае, он не возражал, когда практичный мальчик снял свои чары; тем самым он убрал преграду между ним и фильтром. Женщина оказалась куда более слабым поглотителем, чем поделка Анны, но то к лучшему: Зереф предпочёл бы не ускорять процесс сверх удобного, имея на то весомые аргументы неприятного предыдущего опыта.       И всё же у каждого монстра есть ядро. У женщины, вопреки всему, это оказалось не сердце, а нечто внешнее — осколок медальона.       Знакомая вещица.       Оставляя маленьких фей на ночь, Зереф думал поискать из книг при себе подсказки для памяти, а если не выйдет, позвонить Августу, чтобы тот обнаружил нужное в библиотеке.       Однако, логично, нужных книг не оказалось в переносной библиотеке. Мужчина привычно затушил разочарование, поднимаясь со скамейки пустующего парка и направляясь в круглосуточный бар. Небо хмурилось и он предпочитал поискать укрытие на случай вероятного дождя заранее.       Купив для приличия бутылочку красного, волшебник примостился в самом дальнем уголке бара. Запах был не лучший, — как он смел догадаться, сейчас в городе проходит какое-то торжество, — но Чернокнижник в своё время чувствовал худшее и умел превосходно отстраняться… не говоря уже об отсутствии необходимости к дыханию вовсе.       Не дышишь — не нюхаешь. Нацу пару лет назад, наверное, от зависти бы удавился.       Развлекая себя такими праздными размышлениями, он аккуратно достал лакриму… и позвонил.       — …ваше Величество, — среагировал шарик в его ладонях знакомым сонным голосом. — Три часа ночи.       Судя по мало уменьшившемуся количеству людей в баре, это не самое ужасное обстоятельство. Вот только ужасное чувство юмора Нацу, основной которого является отрицание здравого смысла, заразно, но Зереф не ненавидит это.       — Приношу извинения за беспокойство, однако вопрос в некоторой степени срочный, — несколько скучающим тоном пояснил Император Спригган. Ему было бы лучше не волноваться о делах других государств сверх того, что может повлиять на его игрушечное королевство, да и тогда наверняка забавно посмотреть, как долгие плоды его труда горят, не оставляя даже пепла. (Не понравилось, просто ужасно.) Но прогнозируемая неудача с членами «Хвоста фей» может повлиять на демона E.N.D. не самым предсказуемым образом, особенно касаемо дальнего потомка Анны в Фиоре, чего Зереф предпочёл бы избегать, пока обещание между ними в силе. — Королевство Вероника привлекло к себе невероятно любопытную сеть событий и вещей: моё творение, празднование дня создания королевства, бессмертную неволшебную женщину, носящую половину медальона, в компании с оживлённой игрушкой-птицей. Я абсолютно уверен, что связь существует, но не могу выразить точно, какая именно.       Человек по ту сторону лакримы неловко помолчал.       — Я уверен, когда вы мне преподавали запечатывание демонов, то очень выразительно и многословно критиковали аналоговый метод запечатывания сущностей в медальоны, — крайне отстранённым голосом напомнил Август и, да, Зереф смутно припоминал что-то такое, хоть и явная эмоциональная реакция его ученика и сына до сих пор оставалась им непонятой. — И так как метод несовершенный, то это может быть связано как с оживлением игрушки-птицы, так и с бессмертием женщины. Но думаю, эту часть вы и сами уловили.       Воспоминания у такого старого и многоопытного человека, как он, работали дивным образом: не спеша и с расстановкой.       Например, до разговора с Августом Зереф был уверен, что не обращал внимание на ликование толпы и такие малозначительные вещи, как даты. Но потом, когда пришла пора структурировать догадки, ответ на вопрос нашёлся сам собой.       — Да, спасибо, — с искренней благодарностью заметил мужчина, с теплом смотря на изображение в лакриме. Несмотря на отсутствие яркости в выражениях, он был уверен, что способен донести свои чувства до самых близких людей. — Можешь посмотреть, что у меня в заметках по королевству Вероника?       Осталась одна составляющая паззла до разгадки.       — Хорошо.       Ночь ещё молода. Достаточно времени до утра, чтоб развлечь себя загадкой.       В следующий день у него предсказуемо не было времени, чтобы подумать. Как и в любом другом приключении с членами этой хаотичной гильдии, всё завертелось настолько быстро, что старожил не успел даже моргнуть, как они оказались перед такой сокрушительной бедой.       Скверна его не слушалась. Она подчинялась ему редко нормальным образом и в обычный день, но здесь у кого-то другого был приоритет. Не Нацу, конечно. Даже с поднятой сопротивляемостью, его младшему брату как пешком до Луны, дабы получить такую мощь над самым недружелюбным энергетическим полем Земного Края. Не, тем более, другим некромантам, основные силы которых продемонстрировали свои жалкие потуги в могущество в Вистарионе совершенно недавно.       Если скверна его не слушалась, она подчинялась кому-то другому. Кому-то, однозначно решившему объявить о своём присутствии впервые за столько веков бесполезных молитв.       Дружелюбностью от бога смерти даже не веяло.       Но Нацу обещал. Крепче металла драконов обещания брата, завещал отец. Прочнее троса в шторме судьбы узы братства, повелела мать.       Но даже великолепное королевство Драгноф пало перед властью времени. И со всей навязанной ему мощью (ложной неуязвимостью), Нацу Драгнил всё ещё смертен, недостаточно могущественен, чтобы выдержать всё, что бросит мир за гранью в попытке покорить его.       Зереф должен был это знать, учитывать, но всё равно…       Как разбиваются детские мечты…       «Однажды завеса между жизнью и смертью будет мной преодолена. Я разгадаю тайны сего запределья и верну его. Мой брат будет жить, куда более закалённый к опасностям мира, чем прежде. С достаточным количеством инструментов, чтобы преодолеть всё и подняться на вершину. Жить, не боясь больше, что что-то непреодолимо могущественное придёт, чтобы ненароком сокрушить наши надежды».       Люди, драконы, бессмертные… боги. По задумке, E.N.D. должен быть способен выстоять против всего.       И всё же это мрачное чувство. Нельзя моргнуть. Нельзя вдохнуть, даже если бы захотел. Нельзя сдвинуться с места. Ледяной мороз, пробивающий свой путь по его венам.       Сначала он даже не признал что это, слишком поражённый потерей контроля над скверной, выбившейся почвой из-под ног.       Смертность. Его собственная. Как давно он её не ощущал.       Сердце бьётся столь отчаянно и надрывно, будто вот-вот залезет в горло и перекроет воздух там. Шумит в ушах настолько громко, что не слышно гвалта паникующих людей за пределами его собственного разума.       Зрение темнеет по углам. Лишь огонь Нацу и сумрак ночи бога смерти, пожинающего своих жертв.       Зереф не уверен, говорит ли что-то. Даже собственные мысли в эту минуту представляют непобедимую загадку для него. Гремит, трясётся, качается мир вокруг него, а разумение одно — надо бежать.       Передислоцироваться. Образумиться. Выйти из опасности, чтобы составить план решения проблемы.       Как просто. Как сложно.       Он не понимает, как очутился в Магнолии, в гильдии, напротив лица нахмурившегося… внука? Они не были представлены, по разумным причинам.       Зереф что-то говорил и, даже не слыша себя, мог понять что.       Мавис. Никогда не предполагалось использовать её так. Но действительно, его ученица, бывшая возлюбленная до сих пор виделась ему решением многих проблем. Не странно предполагать, что это сработает и сейчас.       В редкой благоразумности (причина до сих пор остаётся загадкой), мужчина повёл его вниз.       И вот он пред лакримой Мавис. И цель всё та же, вечно неизменная: спасти Нацу. От гнева бога, чьи законы он преступил, от самого себя, от навязанной им или кем-либо ещё судьбы.       Его бледная, трясущаяся рука касается прохладной поверхности концентрата магии, горячая энергия протекает по венам…       …и многолетний щит его былой возлюбленной от мира людей рассыпается в ничто. Ограничение, такое же жалкое и непрочное, как и его попытки бежать от рока.       Скоро, Нацу, скоро это всё закончится. Потерпи, драгоценный младший брат.       Клятвы Драгнила другому Драгнилу не сравнятся с крепостью металла драконов. Любой самозванный король Земного Края проиграет перед силой троса, выдерживающего шторм судьбы.       Они будут свободны.

***

      Я в смешанных чувствах со своих птичьих позиций смотрел, как Зереф тактично бежит с поля боя.       Какого чёрта?! Эй, я, конечно, понимаю, что ты теперь не бессмертен, но это вообще не аргумент, чтобы вот так подставлять меня! Хоть бы помог, а?!       Тот растворился в дымке телепортации, не успел я и пикнуть.       — Дряной дементный ты полуфабрикат, — шипел я себе под нос, уворачиваясь от выстрелов этой райской пташки, раздолбавшей полгорода.       «Наверное, на него многовато свалилось?»       — Ты вообще молчи в тряпочку, одни беды от тебя на мою бедную голову!       Только я выдохнул, когда Архимаг заткнулся обиженкой, как в моей голове высказался другой голос, на диво похожий. Мистган, совершенно сбитый с толку, монотонно заявил:       — …дед пришёл и потребовал Сердце Феи, — он замялся на секунду перед тем, как продолжить. Очевидно, Зереф стоял и сверкал глазищами прямо напротив него. — Довольно ультимативно. Что делать?       Я, отвлекаясь от набивания шишек на лакриме неведомой штуковины, на секунду задумался.       Так Зереф радостной новостью к пассии побежал делиться?       Я даже смутился. Каков романтик.       — Ну, кинь маразматику направление, он бабку твою потерял.       И всё же лучше бы тут помог.       Где-то на периферии замаячил запах Макарова, пока я пытался одновременно поглощать огонь и некрос, уворачиваться от ударов и бить в одну и ту же точку, попутно выслушивая своего кузенистого суфлёра:       — Он разбил лакриму Первой, вытащил её оттуда, — докладывал парниша с таким же довольством любителя жизненных сериалов. Только попкорн не жевал. — Она ему вдарила и убежала.       А, нет, чем-то там всё-таки хрустел.       — Какая драма! — прошипел я, чудом сочетая сарказм и искреннее восхищение. — Продолжай.       Сколь интересная радиопередача. Ещё бы эта курица не отвлекала!       Крыло просвистело надо мной, потоки воздуха сошли с ума, отчего меня чуть не снесло ветром до ближайшего здания, уже раздолбанного.       Мавис обиделась? Она подумала, что Зереф снова съехал по фазе «убью мир» и удрала от него? Узнаем в следующей серии!       Он же понял, что проклятие исчезло, верно?       Ой.       — Турните его оттуда, — начал я предварительный контроль повреждений, прежде чем «весёлая ситуация» там обратилась катастрофой. Вот блин-блинский, как говорится! Хотел поржать, а должен быть ответственным лицом и работать сверх нормы. Отстой. — Метеором за шварник уволоки, а лучше Августа зови.       Рыцарь с серебряной бородой всегда ценится, когда надо иметь дело с чокнутым братцем. Племянник действительно взял лучшее от этого невозможного союза и отделался лишь мелкими эмоциональными проблемами. Таким образом, как лучшая версия Зерефа, его прямой и ближайший потомок, у Августа за годы взаимодействия набралось достаточно продуманных решений для контроля психики проклятого родителя.       — Я что, смертник?! — охнул Джерар, очевидно, не готовый адаптироваться к ситуации, когда под прямым контролем вышестоящего начальства всё пошло дракону под хвост и теперь он должен или стать тем могучим в разуме инструментом для принятия решений за чёртовые минуты до взрыва, или стать послушным исполнителем и понадеяться на сомнительное превосходство собственной магии.       Я поспешил развеять его заблуждения. В принципе, можно было бы поиграться с чужими нервами, но не когда гигантская курица играет на моих. Да и не по-товарищески это, бросать согильдейца в смертельно опасной ситуации, даже когда знаешь, что от доступа Зерефа к плану скверны остался один пшик.       — Не, он теперь безобидный, пока не захочет тебя убить, — поспешил я заверить его, сворачивая конструкт и уворачиваясь, уворачиваясь, ага.       — То есть, ты?.. — неверяще воскликнул мой товарищ по прижучиванию тёмных. В обычное время я бы обиделся на его неверие в мои способности, но тут да, сам ещё в ошеломлении от грандиозного успеха.       Мы убрали икону тёмных с поля: и бога, и аватара, в то время как успешное завершение этого плана оценивалось чуть ли не ниже моих E-шек.       — Да. Попробуй порезать его или пощёчину влепить, — я хладнокровно хмыкнул, здраво оценивая недостатки кое-чьей старческой психики. — Он у тебя от шока в каплю выпадет минут на тридцать.       Позже я узнал, что Зереф стоял истуканом примерно секундочку уже после того, как Мавис пнула его по колену. Когда он понял, что значительный урон ему действительно может нанести любой человек, получив неловкий залом от Мистгана в целях облегчения дальнейшей транспортировки Чернокнижника Августом, старик затерялся в пространстве окончательно.       Я в нынешнем времени, принявший итоговый план и отчаянно в нём неуверенный, не желавший допускать развития ещё больших психических отклонений у моего брата хотя бы до Рождества, удачным винтом избежав гигантских крыльев, прилип жёлтым пламенем к лакриме на башке шайтан-машины, поглощая эфир прямиком оттуда. Похоже, что-то от дракона бездны я всё-таки дожрал, так как получилось неплохо и беситься тварь стала меньше, позволяя медленно, но верно пустить трещины по гладкой поверхности эфирной структуры.       С громким звоном лакрима раскололась. Птица, как позже выяснилось, именуемая Фениксом, единственной в своём названии тварью в этом мирке, принялась рассыпаться в свете и пламени, вновь усаживая меня за неоплачиваемую смену уборщика некроса.       Анкселам, спасибо его чуткой натуре, молчал. В отличие от дедули.       Где-то наверху, чуть поодаль от зоны бедствия, Макаров кричал, на кой ляд он посрался с Советом из-за некого Развеяло. Было интересно, конечно, но нет. Я слишком устал, чтобы выяснять, что этому старику от меня нужно, что даже со мной не согласовали.       Жители города, забившиеся кто куда, вылезали и пялились, должно быть, на крылатое чудо-юдо в моём лице, к которому стекаются все потоки пламени от пожарищ, но объясняться с населением у меня времени и желания тоже не было.       Я подобрал обломки амулета, от которых веяло остатками родственной магии, а после прыгнул в огонь.       Зереф нетерпеливо сновал по своим покоям, охнул, молча переглянулся со мной, пока моё лицо сияло просветлённым выражением хрена с горы. Что-то важное и очень непостижимое было на подходе, и он уже не мог дождаться, чтобы узнать об этом подробнее.       Та самая рожа ботаника-кровопийцы, которую я бы хотел избегать ближайшие сутки, но нельзя, ибо в этой многомудрой головке может зародиться такая пряжа и путаница, что не распутать потом годами будет. А ещё одно рубилово, надо ли оно мне?       Проще не откладывать разговор, как бы худо этому бравому борцу с огненными курицами ни было.       — Ну что? — не выдержал Зереф, сорвавшись с места волнением. — Что ты сделал? Что это было?       Он, как будто знал, что я всегда в контексте, показал на своё колено.       Я отвлёкся от своих мыслей да злорадных многообещающе молчаливых ухмылок и немного отстранённо ответил:       — Анкселам проклял тебя бессмертием, одобряя твоё намерение разведать вопросы жизни и смерти. К сожалению, так как он бог смерти, то проклятие имеет нежелательные пассивные эффекты.       Зереф, походя на глаженную против шерсти кошку, не скрывал недовольства:       — Нежелательные пассивные эффекты?! — выдохнул он изумлённо, раскрывая глаза, в которых разгоралось безумие непонимания, но всё ещё держа себя в руках, так и не понимая до конца, что проклятия больше нет. — Теперь это так называется?       Я спокойно посмотрел на него. Темень в покоях стояла лютая. Остатки смертельной магии или просто интерьер? Что бы то ни было, братец теперь смертный.       Смертным нужно солнышко для поступления витамина D. Людям важно тепло. Живые не должны жить в могильнике.       — А что ты ожидал от чувака, который почти разъебал свой мир и свалил в бездну кучу богов, будучи простым смертным? — ответил я риторическим вопросом, всё такой же бесстрастный.       «Эй, дорогуша, это похвала или оскорбление? Ты ничуть не меняешься».       Я игнорировал лишние шумы в голове, особенно неприятные теперь, когда стоял в присутствии настоящего человека с почти таким же голосом. Спасало меня в основном то, что я видел шевеление бледных губ, а Анкселам, за исключением редких ремарок, предпочитал наблюдать.       Как я буду выживать, когда этот стервец освоится… проблемы будущего Нацу, отдохнувшего и проспавшегося.       Зереф же, давая мне блаженную минутку тишины, задумался. Присел в креслице. Я за ним, не на тот же уровень. Ниже, на мягкий ковёр вблизи камина, которому не помешало бы добавить живительного огня.       За словом и дело не стоит. Вот только и мрачный облик брата в таком полумраке стал контрастнее и, не побоюсь слова, страшнее.       — Так Анкселам стал богом? — уточнил он, пробирая взглядом. Я понимал, что ещё немного, и он заметит, что что-то не так. Не хочу утешать его в истериках. Может, просто кинуть в него Мавис и бежать? Пусть утешают друг друга хоть всю ночь.       — Угу, — неуловимо улыбнулся я, нащёлкивая тихонько в огонь передачку для заколебавшегося уже за сегодня Мистгана. Пусть хоть как-то уломает Первую на разговоры с ним, я не намерен возиться этими стариками. — Он планировал аккуратно подпилить балки так, чтобы те не обрушились, но люди почему-то подумали не то и вмешались. Интересно, почему?       Я прямо кожей ощущал, как нарастающее волнение пронизывает каждую клеточку существа брата. Видимо, объяснило многие вещи, однако оставило ещё больше вопросов.       — И как ты убедил его отменить проклятье?       Я прямо видел, какие ужасы скрывались за тёмными очами Чернокнижника. В фантазиях старшего брата бедный-несчастный я пригибался к земле под гнётом неумолимой стихии, но всё равно рычал, пытался подняться и вырывал с кровью куски чужой плоти. В конце меня подчинили, проявили высокую снисходительность, как к заблудшему сыну жрицы — потому что смертный не может превозмочь бога в его домене. Но мне пришлось заплатить неподъёмную цену, сковав свою душу контрактом, намного превышающим линию моей смертности: что-то вроде привязки Системы и сопутствующего траха с Высшими, но почти добровольно, ага.       Промариновав местечкового Томного лорда с минутку, я выразил истину в мир.       — Договорились, — пожал я плечами, наблюдая ярко выраженный экзофтальм этого неудачника. Серьёзно, глаза скоро выпадут.       — …то есть… ты просто договорился? Не продал душу, не стал подданным? Ты просто поговорил?!       Не говорите мне, что такой вариант даже не приходил этому идиоту в голову. А нет, приходил. Однако слишком сложно для местячкового гения оказалось связаться нормально с боженькой. Проще драконов выпилить, проще узурпировать власть Хроноса, проще устроить геноцид вопреки собственной морали, ага.       — Заткни нытье! — вякнул я с высокого коня, прекрасно понимая, что если бы не моё прошлое, как Мевис, так легко проблема бы не разрешилась. — Ты не разгрёб свою проблему за четыре века, а я справился за каких-то четыре года! Что тебе не нравится?       — Я не ною, — оскорблённо замер Зереф, всё ещё не осознавший новость, а потому сосредоточенный на какой-то ерунде. Слава Ситису. Но как долго это благословение продлится? — И ты совершенно не учитываешь, что такую специфическую проблему тяжело решить даже моим недюжинным умом. Я долгосрочный стратег, а не хаотичный тактик «по ходу разберёмся», как ты. Да и в конце концов… — он, поднявшись, взмахнул руками. — Ты, как часть моего плана, полностью мою стратегию оправдал… разнеся ещё десяток других моих планов, тем не менее…       Десяток? Какого?!..       Этот молодящийся старик тем временем замер, уставившись в рисунки ковров пустым взглядом. И когда он подошёл ко мне в своей жажде подвижного обдумывания слишком близко, я просто схватил его за ворот и переместил нас на замечательную полянку в Фиоре.       Бросил охнувшего брата в какой-то цветущий куст, прямо пока Джерар, бурча извинения, убирал зажигалку и швырял рядом Мавис, а я накрывал их огненным барьером.       — Вы чего творите?! — вопили два идиота синхронно.       — Эй, я не собираюсь разгребать твой эмоциональный понос, давайте как-нибудь сами!       И ножками топ-топ отсюда, топ-топ. Фернандеса, вон, уже след простыл — опыт-с!       «Это так трогательно», — раздалось в моей голове. Я шикнул, создавая астральную проекцию, трансформацией придавая ей вид этого доставучего мужчины, а после выпинывая разум того в эту иллюзию. Ваша прописка истекла, извольте покинуть помещение.       В голове прояснилось.       Не уверен, что у меня выйдет повторить.       — Как ты?.. Ух ты. — Он покрутился вокруг себя.       — Всё, вали на все четыре стороны. Ты слишком приставучий, — хмыкнул я.       Проблема будущего Нацу решена, а я ещё даже не поспал.       — Неужели заметил? Я учёл твои избегающие привычки. Даже если бы твой мозг взорвался бы от обилия информации, тебя бы вернули по новой.       Я на секунду замер от откровения, переворачивавшего карты на стол.       — Так вот зачем Высшие слили мою душу с мальчишкой…       Кто бы победил, случись что: связка «Нацу-книжка-Зереф-Смертеплан-Смертебог» или «Игродуша-Система-Порядок»? Но ведь даже первую связку Высшие могли использовать в своих планах, не тратя лишнюю энергию на засылку ещё одного Игрока, когда имеющийся в мире неудачник респавнится местными силами, как какой-то моб!       — Ну… — он привычно дёрнул рукавами. Я поморщился от въевшегося в мозг неприятным триггером воспоминания. — …ещё я не пускал никакого Игрока, пока не заслали тебя, так что они были вынуждены импровизировать, когда я назло начал погружать мир в хаос.       Обалдевший всеми этими неприятностями вокруг моей персоны, я стойко молчал в тряпочку, пялясь в кору широкого дуба.       — Они не смогли дать тебе более чётких наводок, тогда ты бы всё понял. Так что они понадеялись, что убив брата, ты впадёшь в панику от невыполненного мирового квеста и пойдёшь убивать Анкселама, думая, что это он сохраняет твоему брату жизнь, — без особых эмоций проговорил Архимаг, подходя ближе. — Ты должен был забыть меня. Когда твою душу рвали, ты должен был потерять все воспоминания, но этого не произошло. Они не должны были восстанавливаться так быстро, верно?       Я опустил ладонь на шершавую поверхность, вдыхая воздух и отчётливо чувствуя эти мелкие частицы эфира вокруг.       — Я не думаю, что они рассчитывали, что я привяжусь к другому Зерефу после предыдущего раза и полезу тебе бить морду и так, — хмыкнул я, прижимая руку к груди, наслаждаясь теплом и биением сердца.       — Моё обаяние в любых мирах, не так ли? — с улыбкой подростка спросил этот идиот.       Только недавно этот подонок называл моего брата копией, не самостоятельным человеком, относился к им же вызванным мукам, как к ненадежному методу решения собственных проблем, а теперь использует его идентичность, чтобы подойти к моей зоне комфорта?!       — …твоё очаровательное токсичное дерьмо, ты, мудак, — зашипел я, отстраняясь.       Каких бы целей Архимаг не пытался достичь моим воскрешением, мне не обязательно потакать ему свыше пересечения наших интересов.       — Мне повезло, что я догадался сохранить свою внешность, иначе я знатно бы по шапке получил, — смеялся дурашка, отбрасывая неудобно длинные волосы своей проекции назад. И потом с самоиронии переключился на подколы меня, как будто произошедшее это какое-то забавное приключение, произошедшее с полгода назад, а не наша совместная чёртова вековая травма. — Магия убийцы богов? Ты серьёзно?       — …забудешь твою рожу, — шикнул я, почти что собираясь уходить прочь, но притормаживая. — К слову о рожах. Тебя что, вообще не парит, что я в теле копии твоего брата?       — Мои границы нормального слишком размылись за несколько веков в заточении мёртвого тумана, — спокойно сказал тот, наконец опуская руки вдоль тела. Не то, чтобы я смотрел, я делал совсем противоположное. Но периферией всё равно улавливались чужие движения. — Да и ты не похож на него совсем. Слишком часто меняешь лица. Люди тебя только по волосам узнают и скверному характеру.       Я почти что готов расплакаться, да.       — Догадался он сохранить внешность, типа умный, — заворчал я, решив дать некоторый кредит доверия его присутствию в моей жизни. Хотя бы для таких приятных разговоров. — Знаешь, если бы я не видел Зерефа буквально только что, я бы тебя не признал. Ты выглядишь, как избитый, бухой, недоедающий и заплаканный мужик под сорок-пятьдесят, не вылезающий из-за книг.       — …я тронут.       — Я первые тридцать секунд до осознания просто постеснялся тебя бить, — продолжал я бухтеть, игнорируя тихие смешки.       — Я всё же надеялся, что ты догадаешься раньше, но твоё нежелание смотреть проблемам в глаза ничуть не изменилось, верно? Я даже адаптировал для тебя заповеди твоего обожаемого Ситиса! Чти и уважай Мать и Отца. Не предай свою семью или её секреты. Слушайся своего Бога и выполняй его приказы. Не укради у Брата или Сестры. Не убий Брата или Сестру…       Ладно, этот зелёный пейзаж мне надоел. Я достаточно успокоился, а для конфиденциальных разговоров хочется чего-то более закрытого.       — То-то они мне знакомыми показались… — отозвался я, перенося нас к себе домой и падая на диван, отворачиваясь. — Знаешь, всё было бы проще, если бы в той жизни ты назвал своё имя. Показал брата там. Родимое пятно, я хер знает. — Обивка дивана казалась куда более интересной, чем этот недобожок. — Что угодно. Что угодно, что я мог узнать о тебе в ответ на то, что ты знал обо мне всё.       Обивка мягкая под моими фальшивыми пальцами. Застарелое чувство обиды, душащее мою шею атласной верёвкой, совсем не такое ласковое.       — Когда нас отбирали на обучение магии детьми, нас лишали имён и давали номер, — расстроенным голосом отозвался он, не сдвигаясь с места. Оставшись в метре от меня, отказываясь сокращать расстояние. — Тебе ли не знать, Пятнадцатый?       Я по привычке скосил глаза вбок, туда, где обычно висели системные окна.       — Не называй меня так. У меня было имя. У меня его отобрали, — я закрыл глаза, расстроенный. И вот почему мы два поломанных кусочка пазла, которые больше нельзя совместить? — Даже если так, новое тоже подойдёт. Свали от меня, найдёшь, чем заняться. Целый мир неизученный, разве тебе не интересно?       Я привык говорить то, что не имею в виду, думать безопасным образом, бесконечно отрицать. Мне не хотелось, чтобы он был так далеко, я хотел разделить своё горе с тем, кто, как я думал, пережил те же самые ужасные обстоятельства, но по другому.       Однако трещина в наших взаимоотношениях разрослась с разлукой, и Архимаг, постояв ещё какое-то время, после без вздохов двинул прочь неслышимой тенью. Дверь с тихим щелчком закрылась.       Я остался один. Стоит дождаться, пока Люси вернётся, чтобы вывалить не неё это всё и попросить разобрать мой мозг на кусочки и собрать заново. Когда она отдохнёт.       Августа я не ждал. Бурлящее в горле раздражение грозило пролиться кровью.       — Почему ты расстроен? — спросил у меня старческий голос, обладатель которого припёрся без разрешения, что было не свойственно Царю Магии совершенно, а потому о причине вторжения я уже догадался, продолжая с любопытством ковырять обивку дивана.       Мечта, что племянник проявит свои обычные чудеса тактичности и утрётся с несвоевременными просьбами, была, но мимолётна.       — Надеюсь досчитать до ста, оставаясь при этом в одиночестве, — тем не менее, с намёком постановил я. — Проиграл, снова.       Мой рыцарь с серебряной бородой остался глух к неозвученным просьбам.       — Всё закончилось, как ни странно, довольно неплохо. — Я слышал, как старый волшебник сглотнул за моей спиной.       — Я рад за них, — прокомментировал я сухо.       Где мой счастливый конец, скажите? Где?       — Но им нужна твоя помощь. Они… немного не в себе. — Неожиданно, его голос показался мне довольно молодым. Как будто за моей спиной Ромео, плачущий о лишнем кусочке хлеба и бинтах на запястьях своего бати, а не… не управленец, без немного сотни лет, вынужденный с самого детства следить за своим невменяемым отцом. — Почему ты ушёл?       Этот вопрос. Как будто он нашёл наконец взрослую фигуру в его жизни, на которую можно положиться в конфликте всей его жизни. Как будто я физически не младше него, даже со всем приколом путешествий во времени.       Как будто это моя ответственность теперь.       Я…       Задрал! Я не знаю, ясно?! Я не знаю, чего я хочу, что мне делать дальше! Всё, о чём я мечтал, можно сказать, сбылось, но я ощущаю себя ещё более несчастным и не собираюсь вставать с этой депрессивной лежанки хотя бы час! Дай отдохнуть, сука! Я устал! Устал! Отпуск! Я не хочу сейчас встать и узнать, что Хеппи всё ещё при смерти или того хуже! Я не хочу пойти и увидеть у той двоицы уже не столь бессмертных идиотов такой же опустошённый взгляд, что и у меня! Я…       — Спать захотелось. Мир дохляков выматывает, — только и сказал я вслух, гиперощущая сухость моих широко раскрытых глаз, пот, обволакивающий руки повыше запястья, сухой язык, упирающийся в нёбо. — Дай мне пять минут, я пойду к ним. Займи свой гениальный царский мозг чем-нибудь, хоть свадьбу им планируй, придумай, какое традиционное имя тебе может Мавис дать и бла-бла…       Этот человек ушёл ещё тише, но я хотя бы слышал его дыхание.       Я мысленно методично отсчитал пять минут. С решимостью поднялся, перенёсся на полянку, снял барьер.       Увидел их, сжавшихся в ревущий чёрно-белый комок. Поборол соблазн вернуть барьер и уйти, подходя ближе и садясь рядом, притягиваемый этими загребущими подростковыми руками.       Зереф не может какое-то время отпустить, поэтому я смиряюсь с тем, что меня держат рядом с плачущей, затем разговаривающей, а после целующейся парочкой, внутренне всё так же оставаясь пустым.       Пока Зереф рыдал в объятиях, остро поражённый тактильным контактом после веков беспощадного голода, я вспоминал, пытался заставить себя вспомнить, как ненавижу богов, создавших Систему, потому что застрял в противоречии: жажда прожить хоть немного, оттянуть эту боль перемещения в другой мир, цепляясь за новые связи, чтобы их безжалостно вырвать. Постоянно штурмирующие голову воспоминания оставленных жизней, сплошная травма смерти, которую нельзя похоронить. Боги делали всё возможное, чтобы их последователи желали их убить.       Я держал брата крепко, в какой-то степени разделяя его горе, но имея больше времени, чтобы смириться с этим.       — Агния умерла.       Я открыл глаза. Вокруг уже стемнело, на небосводе показались звёзды. Мавис отошла к ручью умыть опухшее лицо, но брат почти не отрывал от неё взгляда.       Как много им нужно времени, чтобы прийти в себя. Так ли нужно выплескивать свои эмоции? Проще как будто придержать.       — Кто это? — уточнил я, поворачивая голову в сторону брата. Тот указал на крошку, оставшуюся от медальона, которую я всё ещё держал в руке. Без инвентаря было непривычно. — А… И что?       Тот покачал головой. Я поднял другую руку, чтобы поправить его волосы с глаз. Он прильнул к моей ладони.       Да, теперь можно.       — Поговаривают, что фениксы возрождаются из собственного пепла, сгорев заживо. — Зереф хмуро рассматривал обломки амулета, нежно притянув мою ладонь своими руками поближе. — Может, девочка-феникс увидит лучшую жизнь, раз этот амулет был уничтожен вместе с ней?       — Умирать в мучениях, каждый раз воскресая против воли, чтобы в конце концов сжечь всё вокруг дотла? — звучит, как кошмар. Звучит, как моё прошлое, на которое я уж точно не подписался добровольно. — Кто вообще согласится на такую дерьмовую жизнь?       — Она забыла самые ужасные моменты. Должно быть, это лучше, чем помнить их, — рассеянно пробормотал человек, упаковавший свои самые ужасные воспоминания в книжки и забросивший на дальние полки.       В ответ он, естественно, получил лишь полный сомнений хмык.       — Не важно, — покачал я головой, вдыхая полной грудью этот новый запах свободы. Пахло зарослями, травой и, от меня, пеплом недавней катастрофы. — Главное, с тобой разобрались. И у меня есть способ подлатать Хеппи.       — А? Я уже поместил в него лакриму.       Я замер, оглядываясь на брата. Тычка под рёбра тот явно не ожидал, аж задохнулся, и ещё лицо такое скорчил, будто его смертельно ранили, оскорбив семью до пятого колена.       — Что?! Там делов-то на пять минут!       — Да иди ты!.. Всё! — я всплеснул руками. — Задрало. Ты и ты! — показал я на них пальцами. — Валите в гильдию, вас там накормят. А потом ко мне и проспитесь, утром всё решим.       — Мне не нужно е… — Зереф замер, всё ещё нахмуренный, но тут мы услышали глас его желудка. На лице у него было искреннее удивление. — Ой.       В эту секунду, как ни странно, меня немного отпустило. Не до смеха над неожиданными старыми-новыми проблемами для братца, а для иллюзии внутреннего покоя, этакого момента расслабления. А с этим умиротворением и пришёл ответ, что делать дальше, по крайней мере, на ближайшую перспективу.       Во-первых, нужно быстренько забрать детей из Арболеса и компашку Люси из Вероники.       И во-вторых, очевидно, приготовить на всех ужин. Отпразднуем, что ли?       Кошмар закончился.