Цирк уродов

Pov Gee Утро выдалось приятным. Кажется, мы так и уснули, не застелив простынь. Вчера я признался Фрэнку, а он совсем ничего не сказал. Мне становится не по себе. Я бы не хотел быть сексуальной игрушкой этого ребенка. Спохватившись, я понял, что Айеро рядом нет. Я осматриваю комнату в поисках своего возлюбленного и нахожу совсем не его... Возле длинных бежевых штор стоит женщина. Она оборачивается, как только понимает, что я уже не сплю. Эта тень совсем безмолвна. Я понял, что бояться нечего. Она ведь просто стоит. Это как уличный столб, только чуть страннее. На мое удивление, дама подходит к кровати и гладит меня по голове. Мой рассудок устраивает панику. Я чувствую ее прикосновения. Женщина плавно ведет руку к моей щеке и старательно начинает ее царапать. Я выбегаю из комнаты, охваченный страхом. Забегаю в ванную и грубо ругаюсь. Надеюсь, Фрэнк этого не слышал. Я прикладываюсь спиной к двери и трогаю щеку. На бледных пальцах алая кровь. Этот ужас не передать словами! В течении нескольких дней можно привыкнуть к чему угодно. Даже к таким галлюцинациям. Я вполне уверен, что это галлюцинации, ведь отражение в зеркале точно показывает, что на моей щеке ни одного пореза. Но я не могу даже примерно предположить откуда этот бред в моей голове. *** -Ты будешь завтракать?- Айеро порхает на кухне, как ранняя пташка. -Нет, я не хочу,- в голове миллионы колокольчиков играют свои мелодии. Все доходит до того, что одни играют Рождественские мелодии, а остальные похоронный марш. Раньше это не напрягало. Хотя раньше такого проявления не было. -Ты помнишь, что ты мне обещал? Сегодня ты идешь в больницу,- Фрэнк произносит это, не поворачиваясь ко мне лицом. -Я не обещал тебе этого. -Да мне похер вообще! Хочешь ты или нет, но до больницы ты сегодня дойдешь. Мне очень хочется посмотреть в его глаза. Я уверен, там стоят слезы. Я чувствую порыв и встаю, чтобы обнять Фрэнки, но нечто не позволяет мне даже встать. Мне так хреново! Айеро все-таки повернулся, но ни слез, ни горя я на его физиономии не заметил. Он был просто зол. А я слишком самонадеянный. Нужно взять на заметку, что Айеро не баба плаксивая. Хотя, несмотря на все его плюсы, стереотип сложился именно такой. Черт, я не должен верить этой лжи, сложенной лишь из одного кусочка. Это как описать книгу под названием "Атлант расправил плечи" одним словом. Просто невозможно. Стереотипы- ложь. *** -Ты со мной идешь? -Да. -Ты не доверяешь мне?-я подхожу ближе к Фрэнку. -Сейчас, нет,- он закрывает глаза и нежно целует меня, приподнимаясь на носочки. Сейчас я понимаю этого парня, понимаю... Мне кажется, он бы доверил мне все, но не поход к врачу, когда мне особенно плохо. *** Мы возвращаемся домой. Голова кружится. Такое ощущение, что из меня несколько литров крови выкачали вместо обещанного объема шприца. Врач сказал сдать некоторые анализы и приходить за результатами завтра. Я очень боюсь "завтра". Хотя бояться глупо, ведь оно не наступит никогда. Фрэнк открывает двери своей квартиры. Только сейчас мне стало легче. Меня как будто душили дней семь и вот только-только отпустили. Хотя следы на шее все еще ощущаются. Мы перешагиваем порог. Фрэнк бросается мне на шею и обнимает меня. На полу валяется моя сумка и его ключи. Руки сейчас заняты совсем другим. Мои трясущиеся пальцы касаются спины парня и сжимают плотную ткань толстовки. Фрэнки утыкается носом в мою грудь и часто дышит. -Я боюсь за тебя. Ты гаснешь на глазах. -Я никогда и не горел, чтобы гаснуть,- целую Фрэнка в макушку,- со мной все будет нормально. Это самая обычная болезнь, которая вскоре отступит. Все обойдется таблетками. Айеро молчал. Он словно читал мои мысли и знал об этой девушке. На сеансе доктор спросил на счет галлюцинаций. Я не стал врать. Хорошо, что Фрэнки стоял за дверью, а врач не стал задавать лишних вопросов. Мы стояли в обнимку достаточно долго. Вскоре, благодаря физическим особенностям организма, мы перебрались на диван и уже там успокаивали друг-друга объятиями. Ночь была бессонной. Я не мог уснуть и курил сигареты одна за одной. Фрэнк сидел на балконном стуле, выслеживая каждое мое движение, как коты наблюдают за потусторонними явлениями. Мне спать совсем не хотелось. После пережитого до меня стало доходить, что дело одними таблетками не обойдется. Галлюцинации, как правило, лечатся специалистами в лечебницах. Меня напрягло, что я стал чувствовать прикосновения этой девушки. С таким же успехом можно сказать, что Фрэнк плод моего... -Поцелуй меня,- я выпускаю дым из легких и поворачиваюсь к парню. Он поднимает на меня свои красные глаза и устало смотрит сквозь меня. Я опускаюсь на одно колено поближе к нему, Фрэнк слегка касается своими губами моих. -Мне становится плохо. Джерард, мать твою, ты понимаешь? Я свихнулся! Я вспоминаю свое детство и меня рвет на части от этих облаков воспоминаний,- бедняга закрывает лицо руками,- Мои родители попали в авто-катастрофу. Мне тогда было шесть. Затем меня усыновили. Все было бы хорошо, если бы не было так плохо,- Айеро забирает у меня сигарету, заворачивается в плед и курит, курит, курит,- Он убил ее у меня на глазах. Перерезал горло. Я никогда не забуду эти хрипы. Мне стало плохо. Я упал и все потемнело. Я стоял и смотрел вниз с балкона. В воздухе висела тишина. Пьяные люди внизу пели веселые песни, которые стучали в ритме агонии, отдаваясь в моей голове. -Я пришел в цирк, чтобы вспомнить тот сладкий запах детства. Я по прежнему молчал и давал этому парню шанс выговориться. Однако вскоре он умолк и, кажется, уснул. Я отнес его в комнату и уложил в кровать. Фрэнки проснулся и велел мне ложиться рядом. Я обнимал его со спины. Из глаз текли предательские слезы. У нас нет "завтра"... Когда я был маленьким, я всегда сидел в углу и рисовал что-то. Меня никто не трогал, пока дети не поняли, что играть можно не только с игрушками... Они смеялись над моими рисунками. Они наряжали меня в платья и заставляли выполнять действия обычной куклы. Мы все в своем роде марионетки и актеры. Пока играет музыка, мы есть. Кто-то явно доволен этой актерской игрой, называемой "жизнью".