театр теней Великолепного Максвелла

(Я дописывал главу пьяный, так что ну.... соре...) – Ну вот, – престарелая дама слегка отклонилась от хрустального шара и посмотрела на рядом стоящую девушку, – можешь любоваться. Она встала со своего места, освобождая место ассистентке, и направилась к выходу. На душе было неспокойно, что-то должно произойти и хозяин цирка должен быть предупрежден. – Спасибо вам, миссис Уикерботтом! – Чарли поспешно села за стол, на котором находился шар. Внутри него, в белой дымке, виднелся силуэт девушки в пыльной рабочей форме. У нее были короткие черные волосы, уложенные в невообразимую укладку. Она тяжёлой походкой шагала по шахте с нахмуренным лицом. Вокруг нее трудились другие рабочие, бодро махая ей и что-то рассказывая с улыбками на лице. – О, Вайнона... – девушка слегка погладила шар, словно девушка в нем могла почувствовать ее прикосновение. – Смотри, чтобы Максвелл не заметил. Не думаю, что ему это понравится, – предсказательница нахмурилась, останавливаясь у самого выхода и поправляя очки с толстыми линзами. – Да, я знаю. – Чарли грустно улыбнулась, разглядывая свою сестру, – Макси сейчас занят. Он пытается понять, каким образом из его книги появилась теневая копия одного из зрителей. – Вот как… – тихо произнесла Уикерботтом и вышла из комнаты, оставляя девушку наедине с шаром.       Мир вокруг неприятно моргнул и силуэты людей и шатров стали более яркими, возможно, даже слишком яркими, но губы старушки растянулись в мягкой благодарной улыбке. Она тихим шагом следовала в палатку фокусника, лелея надежду однажды взглянуть своими глазами на мир за пределами яркого цирка. Навстречу прошла девушка с наполовину обгоревшим лицом и с большой зажигалкой в руках. Одежда ее была грязной и в некоторых местах обгоревшей, мятая легкая юбка не скользила по воздуху, а оседала грязными комьями с грязью у самых ног пироманки. Она словно не замечала своего ужасного вида и шагала широкими шагами с улыбкой на наполовину изуродованном лице. Ее длинные черные волосы, завязанные в два низких хвостика, бодро прыгали в такт ее походке. – Уиллоу, сколько раз говорить, не играй с огнем... вне представления! – Уикерботтом хмуро глянула на пироманку и та, резко изменившись в лице и бурча под нос, спрятала свою любимую вещицу в карман юбки. – Вы идете на ужин? – задала вопрос девушка. После того, как любимую игрушку пришлось спрятать, она принялась мять руками и без того грязный наряд. Настроение резко ухудшилось и вдруг стало слишком холодно вокруг. – Нет, мне нужно поговорить с Максвеллом. – Уикерботтом одарила пироманку строгим взглядом, не замечая изменения в лице девушки. – О, он заперся у себя и ни с кем не разговаривал, – Уиллоу наклонила голову на бок и почесала обгоревшую щеку, – кроме Чарли. Он был очень странным. – Как и всегда – кивнула старушка и продолжила идти своей дорогой. Пироманка же, дернув плечами, отправилась на ужин.       Их труппа, словно порядочная семья, всегда вместе завтракали, обедали и ужинали. Хотя почему "как"? Они и были семьёй, дружной, веселой и странной. Они собирались у костра, где Варли, их персональный повар, баловал их поистине королевской стряпней. Он все время придумывал новые рецепты и поражал своим изумительным вкусом даже Максвелла, который, однако, никогда открыто не признавал дар их прекрасного повара. Он всегда ел отдельно, в своей комнате. Часто Варли сам носил ему обед, ведь Максвелл мог забывать про еду на недели, постоянно работая над своим шоу, постоянно что-то совершенствуя и меняя. Но к чему слова, когда и так все написано на лице. Уикерботтом как-то слышала, что Варли пришел в их цирк из дорогого ресторана, где он работал шеф-поваром. Однако позже он сам признался, что работал там простым официантом и его не подпускали к кухне, а после стычки с одним из клиентов его и вовсе уволили. “Мир несправедлив к таким, как мы” – однажды хмуро сказала Венди и Эбигейл кивнула, соглашаясь с сестрой. Но нет, они не жаловались на мир и несправедливость. Намного чаще они смеялись, вспоминая неудачные выступления, людей, что седели на их представлениях, и еще о многом. Даже грустные истории из своих жизней каждый из труппы рассказывал с улыбкой на лице. Когда весь мир тебя считает неправильным, недостойным жизни − сложно улыбаться и смеяться. Но они справились. Уикерботтом даже не могла вспомнить, когда в последний раз ей приходилось кого-то успокаивать. Территория цирка после закрытия была невероятно тихой и спокойной. Все артисты постепенно собирались у Варли в ожидании ужина и приятных бесед. – Мистер Максвелл! – престарелая дама зашла в комнату мага. Она была единственной, кто мог зайти в его покои без разрешения. В конце концов, именно в этом месте магическое зрение покидало старушку, делая ее самой простой и уязвленной старой женщиной. – Я занят. – Максвелл хмурясь, разглядывал листы кодекса, исписанные странными иероглифами. Рядом с ним стоял теневой двойник, начавший с интересом разглядывать предсказательницу. – Вам нужно избавиться от него! – обеспокоенно начала Уикерботтом, чувствуя на себе нечеловеческий взгляд, – Как можно быстрее! – Если бы я знал... – мужчина снял большие круглые очки и потер переносицу, – ты могла заметить, что он не такой, каких создаю я. Фокусник точно знал, что хоть старушка не может видеть в его комнате, она чувствует, что с этой тенью что-то не так. – У ваших копий нет глаз. – кивнула предсказательница.       Тень, до этого момента стоящая ровно, слегка наклонила голову и плавно прошлась по комнате. Обычные копии, которые создавал Максвелл, двигались слишком дергано, словно роботы. Лишенные души, чувств и разума. Идеальные марионетки, исполняющие любой приказ. Но эта тень отличалась, она робко оглядывалась, медленно и плавно скользила по комнате. Большие белые ямы, служащие копии глазами, сужались, чтобы разглядеть что-то в темноте.       Маг читал о таких копиях, но пока не решался создавать их. Копии, разделяющие сознание человека. Это было слишком опасно для мага. А теперь перед ним стоит существо, оторванная часть сознания того парнишки с торчащими во все стороны волосами. Только этот молчал и не пытался ему доказать, что магии нет. Усмехнувшись, фокусник подошел к копии и протянул к ней руку. Тень резко дернулась, роняя стопку книг, стоявшую у своих ног. Услышав, – если это существо может слышать – теневая копия повернулась и, заметив свои полупрозрачные руки, вытянула их перед собой, ошарашенно осматривая бестелесные тонкие пальцы. Предсказательница, все это время стоявшая у входа молчала. Она не могла видеть всех странных действий теневого двойника, однако чужое присутствие ощущала очень ясно. Присутствие человека. Тень, опустив руки, осторожно обошла мага и вышла из комнаты, пройдя сквозь старушку. − Вы не боитесь отпускать его так? − Он создан с помощью кодекса и не сможет отойти от него далеко, − Максвелл вздохнул, опускаясь на корточки и поднимая упавшие книги, − вопрос, скорее в том, насколько далеко сможет уйти от части своей души наш господин ученый.

***

      Уилсон, еле шел на уставших ногах. Он ввалился в свой дом и, не удержавшись, рухнул на пол. В голове миллионы голосов терзали его мысли и мешали здраво рассуждать. Всю дорогу до дома ему становилось все хуже и хуже. И вот теперь дома он дошел до критической точки. Все двоилось и расплывалось, на голых стенах виднелись силуэты теней каких-то фантастических существ, цвета окружения выцвели и пульсировали в такт боли в голове. О работе над очередным изобретением и речи быть не могло. Надо срочно лечь. Может сон поможет. Ученый на ватных ногах стал подниматься по шаткой лестнице, цепляясь за перила холодными потными руками. Может он умудрился заболеть, в конце концов, в шатре было довольно холодно. Впервые Уилсон прошел мимо своего рабочего кабинета, направляясь в пыльную спальню. Кровать была аккуратно заправлена серым постельным бельем, а сверху была украшена годовой пылью. Обычно ученый спал прямо в кабинете, завалившись на груду чертежей или в обнимку с очередным изобретением. − Чертов цирк! – хмуро буркнул себе под нос парень и улегся на кровать, игнорируя и пыль и одеяло. Шум не уменьшался и ученый уже пророчил себе бессонную ночь, но едва он закрыл глаза – провалился в глубокий сон.       Темная комната с кривым потолком будто рисовалась прямо на сетчатке глаз. Она казалась искривленной и слегка покачивающейся. У одной из стен стоял деревянный стол с лампой. Маленький язычок пламени не мог осветить комнату целиком, но Уилсон и так уже различал даже самые мельчайшие предметы. Парень разглядывал комнату дальше, не замечая другого человека. Но резко метнувшийся в сторону огонек привлек его внимание к темной фигуре, склонившейся над книгой за столом. Свет стал ярче, и теперь можно было разглядеть лицо человека. “Максвелл?”       Ученый дернулся. В поле зрения попало что-то полупрозрачное. Уилсон уже было отвлекся от неожиданного гостя его сна, но тут появилась еще одна фигура. Худая старая женщина заглянула в комнату, раздвигая руками и без того кривую стену. Он не мог слышать, о чем эта старушка общалась с магом. Почему-то в голове все еще были тихие голоса, которые было невозможно понять. Поняв, что как бы он ни старался – услышать разговор не получится, ученый потерял интерес и решил пока изучить комнату. Двигаясь, он отмечал странности этого сна. Он словно призрак, покинувший душу. Не чувствовал тело и казалось, постарайся чуть-чуть и получится взлететь. А также данный сюжет не отличался чем-то странным, все казалось последовательным и логичным. Во снах обычно все происходит нелогично и сумбурно. Словно чувствуя приближение, Уилсон резко развернулся, едва не утыкаясь носом в грудь фокуснику. Тот с задумчивым взглядом тянул руку к ученому. Нахмурившись, парень сжался и отшагнул назад. По ногам ударило холодом, и ученый резко посмотрел вниз. Стопка книг валялась на полу, и проходили сквозь ногу. “Стоп, что?”       Парень ошарашенно разглядывал свои ноги. Темные, полупрозрачные, так сильно похожие на бестелесных теней чертового фокусника. С ног он перевел взгляд на руки, вытягивая их перед собой. О Максвелле, стоявшем прямо перед собой, он и думать забыл, пока тот с интересом изучал действия ученого. “Так, успокойся, Уилсон. Это… это же просто дурацкий сон, верно? Конечно сон!” Ученый аккуратно обошел мага, направляясь к выходу. Если уж сон позволяет гулять по своему абсурдному миру, почему бы этим не воспользоваться. Не смотреть же всю ночь на этого фокусника! Уилсон уже выходил из палатки – “так вот, почему стены будто плыли перед глазами” – как заметил пучок волос прямо перед глазами. Осознание пришло слишком поздно, но оно было таким ярким и неожиданным. “Я могу ходить сквозь людей!”