театр теней Великолепного Максвелла

(Не бечено)       И без того блеклые цвета потертых шатров вовсе чернели без света ламп и ярких лампочек, которыми их украшали. Цирк спал. По крайней мере, так думал Уилсон.       Голоса, навязчиво шептавшие на неизвестном языке замолкли, и ученый вовсе забыл, что, по своей версии, находится во сне. Он спокойно прогуливался по территории цирка, разглядывал афиши, на которые не обращал внимания перед выступлением. Все эти плакаты были нарисованы в том же стиле, что и брошюра самого цирка. Парень узнал эти небрежные штрихи. Если разглядывать плакаты вблизи они казались жутко некачественными и непонятными, словно рисунки маленьких детей. Но, стоило отойти на какое-то расстояние – и картина преображалась. Все неровные и попросту лишние линии сглаживались и даже создавали некий особый почерк художника. Как, однако, точно его разум воссоздал это место!       Неспешной походкой парень дошел до небольшого костра, возле которого сидели люди. Некоторых он узнал – видел на выступлении, но почему-то не ожидал их увидеть, считая, что все уже давно спят. Подойдя ближе, чтобы рассмотреть странных людей, учёный вышел из тени, чем сразу привлек внимание труппы. Первым на него обернулся смуглый кучерявый парень. В руках у него была наполовину пустая тарелка, из которой клубился белесый пар. Следом за ним и остальные отвлекались от поедания пищи и переводили взгляд на нежданного гостя. Они сразу по-притихли и зашептались. По крайней мере, так решил учёный, внимательно следящий за группой людей. Их положение давало ученому хорошенько их рассмотреть: Кучерявый парень сидел рядом с девушкой с таким же цветом кожи, как и у него. У девушки были заплетены два черных хвостика, а одета она была в обтягивающий яркий наряд. Рядом сидели уже знакомые сиамские близнецы все в том же платьице. Поодаль стоял мальчик, если его можно было так назвать. Он был в черной неряшливой одежде. Чуть прищурившись, ученый увидел 3 маленьких пары глаз, они моргали синхронно с двумя, почти человеческими глазами. А также торчащие во все стороны вихры волос почти до плеч. Паренек-мим, которого ученый уже успел рассмотреть перед представлением, он все еще не смыл грим, за него это делала похлебка, которую тот неаккуратно хлебал с ложки. Ближе всех к костру сидела рыжая девушка и грызла сырое на вид мясо, даже не обращая внимания на Уилсона. Сидевшая поодаль остальных девушка с длинными черными волосами, убранными в два хвоста и в испачканном грязью платье, резко встала, и свет от костра упал на вторую половину ее лица, показывая обгоревшую до безобразия кожу. Она подошла к ученому почти вплотную, полностью игнорируя личное пространство, которое, кстати, так любил Хиггсбери, и попыталась что-то ему сказать, но ее слова будто потонули, зато вернулся тихий шепот, который мешал парню еще перед сном. Уилсон как-то сжался, стыдясь того, что попросту не слышит. Учёный поднял руки и хотя бы так попытался объяснить. Он указал пальцем на свое ухо и потом двумя руками показал крест. Девушка нахмурилась, явно не понимая его. Зато из остальной компании, что наблюдала все это время за ними, вылез паренёк с наполовину стертым гримом. Мим привлек внимание девушки и начал говорить языком жестов. Уилсону же оставалось лишь наблюдать за одной из самых странных ситуаций в своей жизни.

***

      Маг нервно постукивал пальцами по деревянному столу. Он прекрасно чувствовал, как далеко уходит от него тень ученого. И это его бесило. В конце концов, это не его двойник, и даже более того, не он его создал. Но разбираться в этом, конечно же, ему. Эта тень обладала разумом. Однако не сразу, нет. Когда его нашла Чарли, он был без глаз. Спустя час-полтора они появились, и тень начала двигаться, словно до этого она была выключена. Или спала.       Фокусник устало перелистывал страницы, не видя текста. Точнее не замечал его. Что толку, если вся книга исписана неизвестным даже ему языком. И сколько бы он не старался его переводить – всегда находил новые страницы. А этот учёный коротышка утверждает, что магии нет, хах. Возможно, даже ему, Великолепному Максвеллу, было бы легче, если бы магии не существовало.       От этих мыслей маг усмехнулся. О нет, ему бы как раз таки было бы хуже. Где бы он был, не найдя эту чёртову книгу в букинистическом магазине? А где была бы его труппа? Эти бедолаги, скорее всего уже давно бы сгинули в этом суровом для них мире, где любое отличие от "нормы" считается уродством.       С явным раздражением захлопнув книгу, маг встал со своего места, направляясь к выходу. Нужно было найти копию ученого. Хоть Максвелл и не знал, что с ним делать – он должен был попытаться отделить разум Уилсона от тени. Как минимум фокуснику не нужен ученый, рыскающий на его территории всякий компромат. Все-таки у всех есть свои секреты, особенно у людей его профессии.       Он шел по следу теневого клона, судя по которым можно было понять, что ученый зря время не терял, разглядывая все, что попадалось тому на пути. А самое пугающее то, что Максвелл прекрасно чувствовал следы не только клона, но и частицы разума Уилсона, словно сам был с ним связан.       Следы вывели мага к палатке Варли, у которого все собирались каждую ночь. Он, на удивление, нерешительно замер, разглядывая теневую фигуру Персиваля в окружении труппы. Ему вдруг стало неловко, ведь сам никогда не ужинал с ними. А господину ученому, видимо, было вполне комфортно среди фриков. − Я смотрю, вы устроили нашему гостю теплый прием! – произнес фокусник, эффектно выходя из темноты и ухмыляясь, чем заставил всех вздрогнуть. Кроме Уилсона. Тот, из-за отсутствующего слуха не сразу понял, куда вдруг все обернулись, и запоздало последовал их примеру, − к сожалению, нашему другу уже пора! − Он новенький? – девушка с обгоревшим лицом тыкнула пальцем в сторону клона, − он не похож на вашего… − Нет, Уиллоу, это… лишь эксперимент. – Нельзя было показывать слабости и полное отсутствие понимания ситуации. А потому маг, не думая, щелкнул пальцами, совсем позабыв, однако, что перед ним сидела не его подчиненная тень, а что-то более сложное. Но, тем не менее, повинуясь указу, ученый встал и подошел к Максвеллу. Тот заметил, что движения теневого клона были резкими и дерганными, а резко расширившиеся белые пятна глаз подтвердили догадки фокусника. Он управлял не просто тенью, а частью души, и возможно, против воли самого владельца этой самой души. “Уилсон!” − маг коснулся плеча тени, пытаясь направлять свои мысли прямиком в его разум, − “Проснитесь!”       Белые ямы, служащие тени глазами, начали гаснуть. Максвелл чувствовал, как из тени выветривается чужая душа.