An exceptionally handsome man walked in (with a confident yet courteous air).

Всё лето было посвящено CR7. Он был везде. Его лицо, его улыбка, его ослепительно белые зубы — каждая газета, каждый Интернет-портал, каждый канал, который включал Пауло, — всё было заполнено им. Его имя было во всех новостях. «Криштиану Роналду переходит в «Ювентус»». «Криштиану вдохнёт в игру новый стиль». «Роналду переезжает в Италию». ««Серия А» получит мощнейший стимул». От него невозможно было убежать — его лицо было на всех плакатах и рекламных щитах Турина. «Добро пожаловать, CR7!» стало неофициальным девизом лета. Это было единственным, что сказал ему Дибала после его приезда. Ошеломлённый своими личными заботами, он почти забыл о легенде, присоединяющейся к «Ювентусу». Это несравнимо с тем, что их выкинули из Чемпионата мира в самом начале. Это несравнимо с депрессией Лионеля после их возвращения из России. Это несравнимо с решением Лионеля не играть за Сборную до конца года и его трусливым побегом в Барселону — в зону комфорта. Туда, где он оставался любимым и непобедимым. Нельзя было избежать того, что происходило в «Ювентусе». Все говорили о Роналду с тех пор, как стало известно о его переходе. Какой он? Почему он переходит в «Ювентус»? Что он может принести? Кто он на самом деле? Что всё это значит? Казалось, никого не заботил Чемпионат мира. Никого не заботил Месси. Теперь все говорили о Криштиану, и Дибале нужно было смириться с этим. Он слышал, что были и те, кто начал связывать свою продукцию с Роналду: где-то продавали мороженное «CR7», где-то — пиццу «Роналду». Казалось, что безумие охватило весь город и команду — заодно. Пауло никогда не видел, чтобы его одноклубники так нервничали и волновались, даже опытные старшие: все они ждали легенду, известную как «CR7», затаив дыхание. Атмосфера ожидания по всему городу медленно, но верно, опьяняла Пауло и делала его слабым при взгляде на знакомое лицо на фотографии. Роналду никогда особо его не заботил — с чего бы это? У него был Месси, и он был в Сборной — рядом с ним, а также после окончания игры и ухода со стадиона. О его отношениях с Лионелем было известно и весь футбольный мир скрещивал пальцы за них. Пауло даже видел ставки некоторых: «Если Аргентина выйдет в финал — Месси сделает Дибале предложение прямо на поле». Это было безумием, но сердце Пауло трепетало, когда он читал такие такие фантасмагорические идеи. Так вот, Месси давно не появлялся, и его имя нигде не было видно: это — Италия, это — «Серия А», это — Турин и «Ювентус», это — земля Роналду, и только сейчас, пребывая в Италии первые дни, Пауло начинал понимать, что Роналду был настоящим — живой легендой, которая будет играть в этом клубе. Он никогда не воспринимал его как личность. «CR7» был продуктом. Брендом. Он не мог быть реальным. Пауло настолько привык видеть его в рекламе, по телевизору и на плакатах, что никогда не задумывался о нём, как о человеке: за именем и славой «CR7» его быть попросту не могло. Он смеялся над своими друзьями, которые говорили о «гении Роналду», он смеялся над их одержимостью им, но ожидание приезда Роналду сделало его таким же беспокойным, как и всех остальных. Он видел толпу, окружившую вход на стадион. Находясь внутри, он слышал, как фанаты скандировали имя Роналду задолго до того, как машина прибыла, и среди одноклубников повисла странная атмосфера; Дибала почти не разговаривал с парнями, потому что они были или слишком нервные, или слишком занятые, пытаясь это замаскировать. Приветствия и крики фанатов на улице становились всё громче, и Пауло украдкой взглянул на приятелей, поглядывающих друг на друга с выражением, которое ему было известно на этот момент. Он здесь. Роналду здесь. Криштиану-чёртов-Роналду здесь, и он, вероятно, просто выходит из машины в сопровождении, по крайней мере, двух телохранителей, а фанаты кричат и кричат, выражая свою любовь и восхищение разными способами. Пауло представил плакаты и людей, размахивающих новыми футболками «Ювентуса» в надежде, что сам Бог остановится и подпишет их; представил вспышки камер и бегающих вокруг фотографов, пытающихся получить самые удачные ракурсы. Кто-то в комнате шутит: «Я надеюсь, они не убьют его своей любовью прежде, чем он дойдёт сюда хотя бы», и смешки окружают Пауло; сам он улыбается, неспособный смеяться над этой шуткой: его мозг ошеломлён хаотичными мыслями и странным чувством необъяснимого ожидания и страха перед чем-то большим. Смех игроков «Ювентуса» теряется в звуке его собственного сердцебиения, эхом звучащего в ушах. И секунды тянутся так долго. Дибала чувствует, как его обдаёт жаром, а по спине прокатывается дрожь. Он никогда раньше так себя не чувствовал — даже тогда, когда подписывал контракт и выходил на свой первый матч. В помещение врывается группа, по крайней мере, из восьми человек, — так, словно они проводят полицейскую облаву, — а затем толпа журналистов и фотографов сдаёт назад, пытаясь запечатлеть происходящее на своих камерах. И в какой-то степени Пауло понимает, что ненавидит Лео в этих ситуациях: в комнате слишком много людей, слишком много голосов, исходящих из всех уголков зала, и все кричат друг на друга, пытаясь оставить последнее слово за собой. Становится жарко и нечем дышать: Пауло хочет выбежать в открытую дверь, чтобы не становиться участником происходящего, но в помещение входит ещё больше людей: официальные представители, журналисты, улыбающиеся женщины... в представлении Дибалы, всё это смахивает на парад дураков. А потом... Входит невероятно красивый мужчина с самоуверенным, но показательно вежливым видом. Он двигался вальяжно, что было бы смешно, — если бы он не был так хорош.