Coven

***

      Чонгук очнулся ближе к вечеру. Парень хотел подняться, но резкая боль пронзила руку. Подняв её, Чон заметил марлевые повязки, что были аккуратно и бережно наложены на запястье. Перед глазами обрывками появлялись кадры: красивое сосредоточенное лицо, юркий язык, что метался по губам, и морщинка от сведенных бровей. Чонгук то и дело отключался, вновь приходя в себя. Но теперь он поднялся на ноги, чувствуя слабость во всём теле, едва держась за край дивана, чтобы не упасть. Пройдя на кухню, Чон залпом осушил графин с водой, ведь он пролежал не вставая почти целые сутки. Губы пересохли, немного лопнув. Стерев капли воды со рта тыльной стороной ладони, парень хотел пойти к Киму, чтобы поблагодарить, но выйдя из дома, Чонгук наткнулся на корзинку с кучей баночек и цветных упаковок. Чон занёс подарок в дом, поставив корзину на стол, оторвав красный бант, он снял шелестящую блестящую упаковку. В корзине лежали сладости: баночка со смайликом, нарисованным от руки, с мягким розовым зефиром, упаковки с маленькими разноцветными мармеладными мишками, куча пакетиков с конфетами, посыпанных сахарной пудрой.       Чонгук перебрал каждый мешочек со сладостью, сглатывая слюну, что накопилась во рту при виде подарка. Сбоку была прикреплена записка, написанная корявым почерком: "Простите, что имел неосторожность и вёл себя с вами неподобающим образом. Не знаю, что вчера произошло, но, надеюсь, что это случайность. Я буду ждать вас, ведь рана требует нужного ухода, я могу помочь вам. Ещё раз извините за мою грубость по отношению к вам".       Чон улыбнулся, поглаживая край мягкой на ощупь бумаги. Оставив подарок на столе, Чонгук направился в сторону соседского дома. Подойдя к крыльцу, парень остановился, чтобы перевести дыхание и успокоиться, ведь он был ещё слишком слаб, но всё же не смог удержаться, ведь хотелось скорее увидеть Кима, разумеется, чтобы просто поблагодарить, на большее Чонгук даже не мог и рассчитывать, но маленькое зерно надежды всё же теплилось в душе, когда Чон вспоминал на себе прожигающие взгляды Тэхёна, заставляющие мир внутри Чонгука перевернуться с ног на голову.

***

— Чимин, только не говори, что ты что-то забыл! — закричал Тэхён, оборачиваясь на чужие шаги. — Здравствуйте, Мистер Ким. Я пришёл поблагодарить вас.       Тэхён от неожиданности вздрогнул, когда услышал чужой голос. Увидев перед собой парня, Ким замер, жар пробежался по всему телу, на лбу выступила испарина, а где-то внизу живота что-то скрутило. Отключив плиту, мужчина полностью отдал всё своё внимание гостю, что ждал его ответа. — Как вы себя чувствуете? — Ким в одно мгновение сократил расстояние между ними, прикасаясь к раненой руке. Мужчина повернул запястье, оценивая свою работу. Повязка немного потрепалась по краям, но в целом держалась на своём месте, никуда не сползая. — Я? Все хорошо, до свадьбы заживёт, и не такое бывало. — Чонгук смотрел на Кима, что продолжал держать его руку в своей ладони. Опомнившись, Тэхён отпустил запястье Чона, отворачиваясь и мысленно ругая себя за такой странный, непонятный даже для самого Кима поступок. — Как вы узнали, что я люблю сладкое? — прервав тишину, спросил Чонгук. — Вчера, пока пытался найти хоть что-то в вашей кухне, я заметил, что на столе стояла полная чаша с конфетами, а на подоконнике стояли банки с печеньем, поэтому я подумал, что вы сладкоежка. — Мысленно благодаря за продолжение разговора, ответил Тэхён. — Вы были правы, Мистер Ким. Я очень сильно люблю сладкое. — "Он видимо и сам очень сладок, — вдруг невольно пронеслось в голове мужчины, но он тут же одёрнул себя, — Что за глупые мысли? Соберись! Ну же, причём тут это!" — Мистер Ким, я очень благодарен вам за подарок. Я пойду, вы видимо готовитесь ужинать, не хочу вам мешать. — Вы не помешаете, — ответил Ким, видя, как Чонгук начинает отступать в сторону выхода, — Тем более у вас рана, которую я должен осмотреть.       Мужчина, взяв парня за руку, повёл его на второй этаж в свой кабинет. Отчего-то не хотелось отпускать нежную слегка крепкую, по сравнению с женской, руку. Открыв дверь и заведя за собой Чона, Ким усадил парня на кресло, доставая свои инструменты, опускаясь напротив него на стул с мягкой подушкой. Чонгук обрадовался, осознав, что Тэхён без промедления уступил ему свое кресло. Мужчина осторожно снял повязку. — Больно? — подняв глаза на парня, спросил Ким, когда заметил, как поморщился и издал приглушенный стон Чонгук во время снятия последнего кусочка с раны. — Нет, всё хорошо. — Увидев неподдельное волнение, стараясь успокоить Кима, ответил Чонгук, глядя в глаза, в которых он жаждал утонуть и захлебнуться чёрнотой этого омута. — Хорошо, но, если будет больно, скажите мне: я должен знать.       Пока мужчина возился с новой повязкой, домой вернулась задержавшаяся парочка. Чимин баловал девочку, поэтому на покупку нового платья ушёл целый час, но оно того стоило. Чимин не мог отвести взгляд от принцессы, ради смеха и радости в глазах которой он был готов расшибиться в лепешку. Своих детей у Чимина, к сожалению, не было. Женщин было много, но ни одна из них не смогла завоевать сердце мужчины. Они все приходили и уходили. И если бы хоть одна из них пришла вместе с его ребёнком, то он бы просто забрал малыша, но не стал жить с человеком, которого не смог полюбить. Его сердце было ещё той сучкой, и ни разу не уступило в этом своему хозяину. — Оппа! Ты пришёл! — девочка, увидев Чонгука, бросилась к нему навстречу, — Чонгуки! Что это? — спросила малышка, заметив повязку на руке парня. — Ничего, дорогая, я просто поцарапался. — Погладив Мэй по голове, улыбнулся Чонгук, видя в глазах маленькой паникерши лёгкий испуг. — Да?! — прикоснувшись к руке Чона, переспросила девочка, чтобы точно быть уверенной в том, что с её любимым Чонгуком всё в порядке. — Конечно, малышка. Посмотри, какой я большой и сильный, мне даже не больно, тем более твой папа спас меня, и теперь всё заживёт ещё быстрее. — Ага, наш папа многое умеет, он у нас очень талантливый. — Снимая джинсовку, произнёс Пак, складывая руки на груди. — Наш? — переспросил Чонгук, поднимая смущенный немного опечаленный взгляд на Тэхёна. — Ну да, наш. Он растит не только Мэй, этот "отец года" меня с самого универа воспитывает.       Тэхён поперхнулся и начал стучать кулаком по груди, стараясь откашлятся. Мужчина взглянул на парня, что улыбнулся, смотря на Чимина. — Я, пожалуй, пойду, мне ещё нужно решить кое-какие дела. — Чонгук начал вставать с кресла. — Нет, постойте, — произнёс Ким, — Поужинайте с нами, не обижайте меня, я старался. — Но я не хотел бы мешать вашему семейному ужину. И... — Оппа, ты не помешаешь! — Мэй подошла к парню, взяв его за руку своей крошечной ладошкой, и потянула его за собой на кухню.       Чонгук лишь украдкой взглянул на Тэхёна, что улыбался, глядя на свою умницу дочь, что смогла без всяких проблем решить все вопросы.       Все вместе сидели за столом. Чонгук по воле судьбы или по воле Тэхёна сидел напротив мужчины, ловя на себе внезапные взгляды от Кима. На мгновенье Чонгук почувствовал, что он дома. Тепло семьи Ким согревало изнутри. Они звонко смеялись, говорили обо всём на свете, взрослые травили свои стариканские шутки, которые смешили только их, а тем временем Чонгук наблюдал за Мэй, смотревшей на него в ответ, хлопая себя ладошкой по голове и качая ей из стороны в сторону.       Чон так мечтал остаться в этом доме навсегда: с самого детства Чонгук был одинок, несмотря на всех тех людей, что окружали его. Родители использовали мальчика, как билет, что помог бы обрести ещё больше власти, чем они имели. А старший брат был слишком увлечён собой и своими проблемами, совсем не замечая, как страдает мальчишка. После вступления в ковен Чонгук решил жить самостоятельной жизнью вдали от своей семьи. Может быть, родители и любили парня, но они делали это по-своему, редко балуя Чона вниманием и заботой. После долгих поисков жилья Чонгук остановился на небольшом посёлке, что был на окраине. Последняя улица, на которой стоял домик парня, граничила с лесом, в который Чонгук спокойно мог уходить. Чон долго готовился к разговору с родителями по поводу переезда, зная, что ничего хорошего он не услышит. — Чонгук, что за глупая прихоть? Ты можешь жить недалеко от нас, если тебе уж так сильно необходима свобода. — Мать старалась спокойно говорить с сыном, пока в это время отец пытался держать себя в руках до последнего. Старший Чон был славен своей импульсивностью и несдержанностью, поэтому Чонгук был удивлён, что отец до сих пор молчал, давая слово матери. — Я хочу жить именно там. Мне нравится это место. — Ну, хорошо, переехать мы тебе позволим, но знай, что ты беспрекословно будешь появляться на всех собраниях и будешь бороться за место верховного. — Вступил в разговор глава семейства. — Об этом я и хотел поговорить. Мне бы не хотелось сражаться за место верховного. Я не хочу никого убивать, не хочу мериться с кем-то силой. Меня устраивает моя жизнь, у меня достаточно обязанностей, которые не исполняет верховный. — Стараясь как можно спокойнее произносить каждое слово, ответил Чон. — Что ты сейчас сказал, щенок!? Ты забыл, кто ты? Я не позволю тебе позорить нашу семью. Если она тебя выбрала, то это не значит, что ты будешь вечно держаться за её юбку! — закричал мужчина, не выдержав то, что произнес его сын, соскочив с кресла в своём кабинете, где проходило каждое семейное собрание. Логово отца всегда давило на парня. Массивная, неподъёмная мебель, оружие, висящее на стенах, плотные бордовые, словно кровь, шторы, от которых становилось не по себе. — Я не прячусь за её спиной, а охраняю её покой: я - лекарь её души, и вы не сможете этого изменить. Я уже вам всё сказал. Вы можете отказаться от меня, если хотите. — Всё ещё спокойно говорил Чонгук, но не успел он дойти до выхода, как был прижат к стене отцом, что, схватив лицо парня в свою широкую покрытую перстнями ладонь, испепелял взглядом собственного сына. — Ты сделаешь всё то, что должен. А ещё, мой дорогой, тебя ждёт женитьба на дочери Минов. Если ты ослушаешься, я уничтожу тебя, и она не спасёт твою жалкую душонку. — С остервенением отпустив сына, мужчина ушёл на свое место, с которого он зверем ринулся в сторону Гука. Чонгук вышел из дома, в котором он вырос, но парень не чувствовал горечи или боли, он чувствовал разочарование от предательства людей, что были его семьёй. Но всё же Чон надеялся, что когда-нибудь они поймут и примут его выбор. А когда это произойдёт, никому не было известно, оставалось только ждать.       И вот теперь он даже немного завидовал Мэй, ведь видел, как Тэхён души не чаял в своём ребенке, посвящая ему всё свое свободное время, вкладывая душу в свое маленькое счастье.       Надежда стать частью этой жизни разгоралась пламенем, что своими языками подогревали охладевшее с годами сердце. Чонгук был добр и честен, он отдавал себя всего и без остатка окружающим, но чувство одиночества гложило парня день за днём. И вот теперь этот лучик света пробился сквозь тьму, что окружала маленького всеми забытого ребёнка, что жил в глубине души парня. — Спасибо вам за вечер, давно я так не сидел. — Чонгука, стоявшего на крыльце, провожал Тэхён. — Я рад, что вам понравилось. Мы можем повторить, если вы не против. — Тэхён смотрел на парня, что мял собственные пальцы, прикусывая нижнюю губу, поглядывая на мужчину исподлобья. — Я могу кое о чём спросить? — всё ещё не глядя на Кима, спросил Чон. — Да, конечно. — Мы могли бы перейти на ты? — всё-таки посмотрев на Тэхёна, спросил Чонгук. — Да. — ответил Ким, за спиной которого показалась девочка, что держала в руках лист. — Оппа, это тебе. — Мэй протянула рисунок парню, улыбаясь, не сводя глаз с Чонгука, дожидаясь его эмоций и похвалы. — Это просто потрясающе, ты очень талантлива. Но кто это держит меня за руку? — в огромном плечистом человечке Чонгук сразу узнал себя, но до парня не сразу дошло, кто был вторым персонажем. —Это папа. Красиво, правда? — А где же ты? — немного смутившись, спросил отец. — Я уже сплю. Вообще, я просто устала рисовать, поэтому себя потом нарисую.       Парень засмеялся, прикрывая рукой свою кроличью улыбку, которой он стеснялся. Сейчас перед ним стояла его судьба, что с радостью становилась ближе. Это вновь приводило Чонгука в состояние эйфории, которая не покидала парня на протяжении всего вечера. — Не прикрывай свою улыбку: она у тебя очень красивая. — Ким прикоснулся к ладони, убирая её с лица Чона. — Да, Чонгуки, ты весь красивый. — Поддержала Тэхёна Мэй. — Я пойду, мне пора.       Чонгук быстрым шагом пошёл домой, даже не оглядываясь назад, но если бы он всё же посмотрел, то увидел бы, как Тэхён прикоснулся пальцами, которые только что касались его ладони, к своим губам, скрывая улыбку, что была искренней и настоящей.

***

— Юнги, ты уверен, что хочешь собрать всех? — Мин-старший выслушал предложение сына, не зная, что ему ответить. Ситуация со свадьбой напрягала всю семью, но Юнги был импульсивнее всех остальных, поэтому у парня руки чесались поскорее решить этот вопрос. — Отец, мы не можем откладывать свадьбу. Чоны обещали. И они должны сдержать свое слово, — Мин замолчал, но после нескольких секунд тишины продолжил, — Если они не хотят войны, то сделают всё, как обещали. — Хорошо, мы соберём всех после того, как верховный даст на это согласие. Я займусь этим, сынок. Не беспокойся.