Coven

      Дверь кафе скрипнула, а над порогом зазвонили маленькие самодельные колокольчики, оповестив хозяина заведения о том, что пришли посетители. — Подождите секунду! — закричал с радостью на лице Джин, снимая с себя фартук и перчатки. Парень доставал из духовки только что испеченные кексы с корицей, что были приготовлены для детского праздника.       Выбежав наружу, Ким резко остановился напротив незнакомца в чёрном костюме, изменившись в лице в один миг. От человека, что стоял на пороге, веяло чужим страхом, болью, разрушением, а ещё, самое безумное, от него пахло смертью во всех её проявлениях.       Джин почувствовал, как тело сковало: ни единая мышца не желала сделать хоть малейшее движение. В глазах горел животный страх при виде чужих окутанных огнём очей. Парень сделал шаг назад, все ещё не сводя глаз с посетителя, что улыбался, даря взгляду Кима возможность лицезреть его прекрасные ямочки, спокойнее от которых Сокджину явно не становилось. — Здравствуй.       В ответ парень лишь склонил голову в знак приветствия, ничего не отвечая. — Я давно наслышан об этом заведении и о его владельце. Хотел убедиться лично, — Намджун сделал шаг вперёд, — Я долгое время желал отведать твоей стряпни, — ещё шаг, сделанный навстречу Джину, — И вот я здесь. Меня зовут Намджун. Приятно познакомиться. — Мы закрыты, поэтому я хотел бы попросить вас выйти. — Сокджин, взяв себя в руки, начал отступать назад, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между ним и этим комком ужаса, из-за которого сейчас всё в голове разрывалось от чужих предсмертных криков и просьб о помощи и пощаде.       Перед глазами он увидел, как люди кричали, сгорая дотла под внимательным взглядом Намджуна. Его энергия была слишком сильная и мощная, Джин чувствовал её на расстоянии, даже не прикасаясь к парню.       Ким направился в сторону кухни, но чужая обжигающая своим жаром рука схватилась за нежное запястье, сжимая в тисках и оставляя после себя багровые синяки. Джин взглянул на Намджуна своим жёстким, даже немного устрашающим взглядом, что появлялся лишь в редких случаях, когда Сокджин чувствовал опасность и старался обороняться как мог. Но больше сделать он ничего не успел, ведь был прижат к стене за горло и поднят вверх. Стоя на носочках, Джин хватался за грубые на ощупь руки, что заставляли его задыхаться, царапаясь, стараясь вырваться. — Ты такой красивый, когда боишься. Мне это очень нравится. — Опустив парня чуть ниже, Намджун провёл кончиком носа по длинной лебединой шее, что источала притягательный аромат старшего. — И твой запах. Ты пропитался страхом ко мне. Но ничего, я сделаю так, что ты будешь пахнуть мной и никем другим.       Глаза наполнились слезами, несмотря на то, что хватка была уже не такой сильной. Ким чувствовал, как его сила угасала в руках этого монстра, но ничего не мог с этим поделать. Сопротивляться было бесполезно, поэтому Джин молча ждал, пока Намджун отпустит его и прекратит всё то, что он делал сейчас. — Ты будешь моим, чего бы мне это не стоило. Я буду приходить к тебе каждый день, поэтому жди меня ровно в 9:30. Надеюсь, ты будешь со мной ласков и нежен, и мне не придётся снова причинять тебе боль: я не хочу этого делать, но ты вынуждаешь меня. Не беги: я все равно поймаю тебя, — Намджун проговаривал каждое слово на ухо Кима, пока тот смотрел в одну точку, роняя солёные наполненные горечью слёзы, — Я думаю, что мы договорились.       Нам отпустил парня, совершенно не заботясь о том, что Джин, будто тряпичная кукла, упал на пол, как только руки исчезли с его тела. Дверь с грохотом захлопнулась, а Ким постепенно начал приходить в себя. Поднявшись на ноги и стерев слёзы, старший ушёл на кухню, чтобы, несмотря ни на что, продолжить свою работу.        Он всегда был таким. Не важно, что происходило, Джин никогда не изменял себе и своему делу, поэтому и сейчас, несмотря на дикую боль, что кинжалами пронзала его, он поплелся на кухню, заканчивая украшение кексов, за которыми должен был прийти заказчик через пять минут.       Намджун, выйдя из кафе, бегом бросился в сторону машины. Сев за руль, парень почувствовал, как что-то внутри вновь трепетало как в первый раз, когда он только увидел Джина.       Семья Кимов не имела возможности помочь сыну хоть в чем-то, поэтому парню самому приходилось работать, чтобы чего-то добиться в жизни. Обычные лекари, не берущие платы за свое добро и помощь, что с них взять? Поэтому, когда Джину поступило предложение поработать на семью Минов, он с радостью согласился, ведь мечта с детства заставляла его пойти на всё. Парень тратил много энергии на восстановление сил и здоровья всех в этом чёртовом семействе. Мины всегда были одной из самых агрессивных и враждующих семей в ковене. Поэтому немудрено, что они затевали жестокие битвы, из которых не все выходили живыми, а если и выходили, то были покалечены. Этим и занимался парень — залечивал раны всех, кто носил символику Минов. Чёрный ворон в серебристой окантовке на броши был знаком принадлежности к их роду.       Отец Юнги платил сполна за то, что Джин отдавал каждый раз частичку себя и своей силы. Ким понимал, что спасает жизни ни в чем не повинных людей, что идут за своим главой, не имея права отказаться, но чувство того, что он каждый раз продаёт себя, заставляло парня день за днём проливать слёзы за закрытой дверью свой комнаты, которая была отведена ему в поместье Минов.       Намджун сидел в гостиной, вновь слушая причитания Юнги, но весь мир застыл на мгновенье, когда Ким увидел его. Он шёл спокойным, размеренным шагом, смотря на что-то вдали с интересом и лёгкой полуулыбкой. Его длинная шея, широкие плечи, изящная талия, на вид мягкие пухлые губы, длинные ресницы, что в дневном свете мерцали, будто волшебные. Ещё тогда Намджун понял, что это он. Тот, кого он так долго искал и наконец-то нашёл. — Кто это? — Ким указал пальцем на проход, в котором уже давно никого не было. — Где? — посмотрев и никого не увидев, спросил Мин. — Бля, — Намджун соскочил с места и, схватив Юнги за руку, потащил того в коридор. Две головы вынырнули из комнаты, наблюдая за парнем, что стоял в конце длинного коридора и говорил с помощником отца Мина. — Вон тот высокий с чёрным волосами. — Юноша показал пальцем на смеющегося парня, совсем не думая о том, что это неприлично. — А-а-а, это Джин, наш лекарь. — Юнги вернулся в комнату, усаживаясь на свое место. — Лекарь? — Ну, да. Сокджин может многое, я сам это видел. Знаешь, я думаю, он не так прост, каким кажется на первый взгляд. Меня он не особо-то жалует, да и отец ему не в милость, зато Ани и мать он обожает. Видимо, он чувствует нас. Я слишком плох для него. Поэтому ты, — парень указал пальцем на Намджуна, — Можешь даже не рассчитывать. Я просто убиваю людей... — Но и воскрешаешь их. Ты не так плох, — перебил его Ким. — Это да, но ты, дорогой мой, убиваешь людей медленно и мучительно, сжигая дотла, ещё и рушишь всё, что попадается под руку. — Да, но я... — от обиды и досады вскрикнул Нам. — Он слишком чистый для тебя, а ты, к сожалению, слишком грязный для него. К тому же, я как-то пытался за ним приударить, но Джин неприступная скала. Кажется, он по дамочкам. Прости.       Намджун на мгновение подумал, что он распоряжается чужими жизнями, не щадя никого. Убийца, который не испытывает чувств. Но сейчас убит он, убит выстрелом в его чёрное сожжённое дотла своим же огнём сердце. — Да ладно тебе, не грузись. Найди себе кого-нибудь похожего на него и развлекись вдоволь. — Юнги поджёг сигарету, пододвигая пепельницу ближе. — Да, я так и сделаю. — Ким внезапно подскочил с кресла. — Эй! Ты куда? — спросил Мин, вынув сигарету изо рта. — У меня дела, нужно идти. — Намджун попятился назад, сшибая своей рукой хрустальную вазу, извинившись и исчезнув из дома Минов, он оставил Юнги в полной растерянности.       "Оно полюбило тебя, теперь ты мой".

***

      Тэхён целый день выглядывал из окна своей комнаты, стараясь поймать Чонгука хотя бы взглядом, но сделать это ему так и не удалось. Парень за весь день ни разу не вышел на улицу.       Чимин увёз Мэй в парк аттракционов, что находился в центре города вдалеке от их посёлка. Поэтому Ким спокойно занимался своей бумажной работой. Но это была не совсем правда: он не был спокоен. Со вчерашнего вечера Тэхён не мог найти себе места, вот и сейчас он время от времени метался по кабинету, нарезая круги, скуривая очередную сигарету.       Вечер наступил слишком быстро и незаметно для мужчины. Пока Ким заполнял документы, на минуту забыв о Чонгуке, тишину дома нарушил детский смех. Отложив документы, Тэхён спустился вниз, чтобы встретить свою дочь, что сидела на диване, надевая новые туфли, которые были куплены Чимином. — Ты опять купил то, что она захотела? — Тэхён смотрел на друга уставшим взглядом, находясь не в состоянии снова отчитывать провинившегося Пака. — Ну, да. Пока я нахожусь здесь, буду баловать свою девочку. — Вообще-то, она моя девочка. — Вообще-то, я ничья девочка, я сама по себе. — Ответила Мэй, видя как взрослые начинают препираться. — Да-да, конечно. Раз ты своя собственная, тогда можешь жить отдельно. — Наигранно обиделся отец, начиная медленно разворачиваться в сторону выхода из гостиной. — Нет, папочка, подожди, — девочка в одной туфельке подбежала к Тэхёну, обнимая его ногу. — Я твоя. Твоя.       Мужчина поднял дочь на руки, целуя в нос, чем вызвал звонкий детский смех. — Видел, — Ким высунул язык, показывая его Чимину, что сидел на полу, смеясь от совсем не взрослой реакции мужчины. — Но я хочу быть ещё и девочкой Чимин-и. — Хах! — Пак соскочил с места, выхватывая девочку из рук отца. — Моя конфетка. Я забираю тебя к себе домой. Пусть этот пенёк один живёт.       Мужчина начал кружить девочку, совсем не замечая, как Тэхён ушёл с улыбкой на лице. Эти двое ещё долго шумели, пока Мэй не уснула, ведь они вернулись поздно, а режим малышки нарушать не стоило. — Эй, она уснула, — белокурая голова появилась в дверном проёме. — Я тоже пойду. Не сиди допоздна, и так очки носишь. Скоро совсем ослепнешь. Спокойной ночи. — Спокойной, Чими. — на это Пак расплылся в улыбке, исчезая за дверью кабинета.       Тэхён ещё долго не мог уснуть, мучая свою голову. Перед уходом Ким глянул на соседский дом, в котором так и не загорелся свет. Мужчина и сам не понял, как в кромешной темноте оказался перед домом Чона. Дверь была открыта, поэтому Ким, постучав по ней и не услышав ответа, прошёл во мрак, не видя ничего дальше своего носа. По памяти Ким добрёл до кухни. В лунном свете Тэхён увидел парня, что неподвижно стоял у окна, глядя на улицу. — Чонгук, — произнёс мужчина, пытаясь привлечь внимание парня, но он так и не обернулся.       Ким подошёл ближе, кладя руку на плечо Чона. Гук поднял взгляд на Тэхёна. Он был так прекрасен в лучах лунного света. Его лицо будто излучало какую-то неведомую мужчине силу. Чон был так красив и до невозможного притягателен. Ким впал в состояние транса, глядя на сверкающие глаза напротив. Чонгук опустил голову вниз, рука прикоснулась к запястью мужчины и сняла её с плеча, перекладывая на талию парня. Почувствовав под рукой тепло, Тэхён встал сзади Чонгука, кладя вторую руку с другой стороны и прижимаясь к Чону всем телом. Сжав в своих объятиях парня, Тэхён услышал глубокий вздох, похожий на лёгкий стон, что вырвался из уст Чонгука. Парень, запрокинув голову назад, положил её на плечо Кима. — Я ждал тебя. — Я не знаю, почему я здесь. Я не могу понять, что происходит. — Тэхён вдохнул запах чужих пахнущих чем-то непонятным для него волос. — Ничего, я дам тебе время всё понять, просто не уходи от меня.       Чонгук обернулся, обхватывая шею мужчины своими руками. Теперь его глаза были совсем другими. Чернее ночи, они пугали Тэхёна своей глубиной, теперь он боялся упасть и захлебнуться, так и не выбравшись на берег.       Парень потянулся за поцелуем, боясь, что его могут отвергнуть, но, как только Чонгук прикоснулся к желанным губам, все сомнения исчезли вместе с тревогой и страхом. Тэхён целовал нежно, будто боясь спугнуть. После смерти жены губы Кима были не тронуты, как и его сердце. Чонгук приподнялся на цыпочки, прижимая Тэхёна ближе, стараясь впитать родное тепло. Руки мужчины сжали талию ещё сильнее, а поцелуй стал ещё желаннее, ведь бояться было больше нечего.       За окном сидела маленькая птичка, что смотрела в окно, наблюдая за Чонгуком, который отдавал всего себя, стоя в объятиях Тэхёна. Если бы кто-то приблизился к ней, то он бы заметил, как с маленьких глаз капают слезы. Птичка взлетела, исчезая в просторах ночного неба. Это маленькое существо положило начало новой истории.