Coven

      Чонгук лежал в объятиях мужчины, вырисовывая пальцем узоры на вздымающейся груди. После поцелуя на кухне Чон, взяв Кима за руку, повёл его за собой на второй этаж, все ещё не включая свет. Зайдя в спальню, Тэхён заметил незаправленную кровать с белоснежными простынями.       Из-за большого окна напротив двери в комнате было намного светлее, чем во всем доме, поэтому Тэхён заметил, как Чонгук сбросил с себя одним лёгким движением футболку, оставшись в одних домашних трико. Подойдя ближе к мужчине, Гук заметил, как он изрядно поднапрягся. Глаза начали метаться в разные стороны. Тэхён пытался смотреть куда угодно, но только не на Чонгука, испытывая смущение. — Посмотри на меня. — Младший положил свои нежные, будто бархатистые на ощупь, ладони на лицо Тэхёна, поворачивая и заставляя взглянуть на себя. И Ким посмотрел. Он желал увидеть, прикоснуться, и, самое удивительное для него самого, мужчина хотел взять Гука и сделать своим. Но как же пугали собственные мысли, от которых Тэхён пытался избавиться уже не первый день. — Не бойся, ничего не будет, пока ты не будешь готов. Я вижу твой страх, поэтому я подожду. — Чонгук вновь подарил короткий поцелуй, прикасаясь к мягким расслабленным губам, отпустив лицо мужчины, младший посмотрел на него из-под своих опущенных пушистых ресниц. Глядя на такого неземного и немного пугающего своей красотой Чонгука, мужчина сглотнул, чувствуя, как он начинает растворяться в нём.       Руки скользнули на тело, расстегивая каждую пуговицу на рубашке мужчины. Гук медленно стянул плотно прилегающую ткань с широких плеч, видя перед собой красивое, идеально сложенное тело.       Молча Чонгук ушёл на свою сторону кровати, ложась под огромное пуховое одеяло, взглядом показывая мужчине на его место и мило улыбаясь. В одних брюках Тэхён, обойдя кровать, лёг на вторую половину. Парень придвинулся к телу, что сейчас дрожало вовсе не от холода. Обняв Кима рукой, Чонгук уложил свою голову на грудь, закрывая глаза. — Мы ещё успеем, так что сейчас можешь быть спокоен. Я не насилую взрослых мужчин, можешь усмирить своё сердце. Или оно так быстро бьётся, потому что это я? — с закрытыми глазами, но с лёгкой ухмылкой спросил Чонгук, перекладывая ладонь на сердце, проводя рукой по телу, что покрылось мурашками от прикосновений, которых с каждым мгновением хотелось ещё больше. — Нет. Просто после смерти жены я ни с кем не спал. Поэтому прости, что я такой. — Закрыв глаза, произнес мужчина, чувствуя, как ком застрял в горле. Ещё ни с кем он не обсуждал такое. Люди не лезли с расспросами и соболезнованиями, ведь знали, что Ким просто не ответит и молча уйдёт. Так было всегда. Ким с самого детства держал свои эмоции под контролем, не позволяя даже матери жалеть себя. — Я же сказал, что всё хорошо. Прости, если ты чувствуешь себя виноватым передо мной. — Можно спросить? — приподнявшись на локтях, спросил парень. — Да, конечно. — Как она умерла? — парень увидел, как мужчина поменялся в лице. — Нет, если ты не хочешь, можешь не говорить, — поняв, что сболтнул лишнего, поспешил всё исправить Чон. — Всё хорошо.       Впервые мужчине хотелось кому-то рассказать о своей боли, которая долгое время гложила Тэхёна. Он уже давно мечтал выплеснуть её наружу, освободив себя от багажа боли, что тянулся за ним по жизни. Никто не мог даже представить, что он чувствовал каждый день, просыпаясь без своей любимой. Никто не мог понять, но почему-то вера в то, что Чонгук сможет, заставила его говорить. — Мы познакомились в автобусе, я на неё поспорил. Вообще, я не хотел, но Чимин заноза в заднице, ты же видел. — Мужчина улыбнулся, глядя на Гука, что кивнул головой, расплываясь в улыбке. — Потом была наша первая встреча, но уже тогда я был влюблен. Она была такая красивая, глаза смешинки. Таких, как она, больше нет и не будет. Мы поженились, жили вместе, а потом родилась Мэй. Ох, ты бы видел её. Такая крошечная. — Тэхён поднял руки вверх, показывая, каких размеров была его малышка при рождении, но вся радость исчезла с лица в одно мгновение. — Потом Джин-хо вернулась в спорт. Конный спорт. И на одном из выступлений лошадь сбросила её с себя. — Тэхён замолчал, первые капли слёз огромными бусинами скатились по щекам. Стирать их было бесполезно, поэтому Ким просто продолжил говорить. — Она была в коме около двух недель. Я проводил с ней каждый день, я был рядом и надеялся, что она вернётся, но ничего не произошло. Она ушла, оставив меня одного с Мэй. А я ведь ничего не умел. Если бы не родители, я бы не смог вырастить её. Моя депрессия слишком затянулась, поэтому мы решили переехать, и вот я здесь. Я боялся предать её, поэтому не подпускал к себе никого. Одна воспитательница из детского сада Мэй расспрашивала её каждый день обо мне. Моя дочь болтушка, поэтому вытянуть из неё информацию об отце-одиночке было плёвым делом. Мэй привыкла к ней, ведь она уделяла ей много времени, дарила подарки, лживую заботу и любовь. Она пыталась подобраться ко мне через мою девочку. А по итогу разбила Мэй сердце, ведь она не любила её, а только использовала.       Тэхён больше не плакал, он лишь смотрел в одну точку на стене. Мужчина и сам не заметил, как Чонгук улегся обратно, даря свое тепло, которое было так необходимо мужчине. Чон, взяв руку Кима в ладонь, поднёс к своим губам, легко целуя её и кладя обратно. Ему не нужны были слова, Тэхён почувствовал, что его поняли и приняли всё то, что он сказал, поэтому повернувшись на бок, мужчина обхватил Чонгука своими руками, прижимая к себе, чувствуя обжигающее дыхание младшего на груди. Они уснули, совершенно не думая о том, что будет дальше. У Тэхёна было стойкое ощущение, что то, что сейчас происходило, было правильным, несмотря на то, что они мужчины. У любви нет пола, неважно, кто этот человек, если с ним ты чувствуешь себя нужным и любимым. Но так думал лишь Ким, в то время как Чонгук, прижавшись к нему с закрытыми глазами, проронил слезу, стараясь не привлекать к себе внимание. Правила. Чёртовы правила их мира. Он не мог сейчас находиться рядом с человеком ни при каких обстоятельствах.       В тот момент, когда на престол взошел новый верховный, всё круто изменилось в их мире. Хванг был из рода, что не входил в знатные рода ковена, поэтому не имел права на то, чтобы стать верховным. Но он был слишком силен, поэтому в ходе жестоких сражений отнял престол у Кимов, что до сих пор не могли простить ему этого. Чтобы занять место верховного, стоило лишь пройти испытания, подтверждающие твою силу. Но Хванг решил, что он заберёт свое место, окропив землю кровью. Дядя Намджуна занимал место верховного около десяти лет. Несмотря на то, что племянник был монстром с милым лицом, Ким Сонхи был уравновешенным и спокойным, а главное справедливым, за что многие ценили и любили своего правителя. Но всему пришёл крах, когда развязалась война. Сонхи был убит, но он принял свою участь с достоинством. Верховный, сражаясь за жизнь своего народа, старался до последнего защищать своё место, ведь он знал, что этот вздорный самодур разрушит всё. Намджун всегда считал, что настанет время, и он сможет отомстить, но прошло больше пяти лет, а Ким так и не решился развязать войну, строго следуя правилам, которым подчинялись все.       В самую первую встречу Чонгук подумал о том, что ему придётся дорого заплатить, ведь Тэхён человек, а он нечисть, хоть и не причиняющая зла. Строгий запрет давил грузом каждый день, заставляя Чона все больше проникаться унынием, которое только усиливалось после каждой встречи с мужчиной. Ему придётся заплатить сполна за их отношения, если об этом узнают, но пока все было втайне от верховного, он мог спокойно дышать.       Проснувшись утром, Тэхён выскользнул из тёплой постели, хотя жутко не хотелось этого делать. Обойдя кровать и опустившись вниз, Тэ поцеловал Чона в лоб, зачесывая волосы парня назад. Надев свои вещи, Ким спустился вниз. Найдя на столике возле телевизора блокнот, мужчина оставил записку, в которой извинился за то, что ушёл, и оставил номер телефона, надеясь на то, что Чонгук позвонит ему, когда проснётся.       Утро встретило Кима лёгкой изморозью. Выйдя на крыльцо, мужчина поежился от холода и побежал домой, отчего-то оглядываясь по сторонам, будто чувствуя на себе чужой взгляд.       Сегодня Ким должен был уехать на сутки, а Чимин должен был уехать на работу на время, но вернуться до вечера домой. Поэтому Тэхён попросил Пака отвезти дочь к его родителям, чтобы малышка не оставалась дома одна. — Ты отвечаешь за неё головой, понял? — пристегнув дочь и поцеловав её напоследок, произнес мужчина, сверля Чимина своим взглядом. — Я люблю её не меньше тебя, поэтому тебе не о чем беспокоиться. — Мужчина сел за руль. — Я отвезу её, а потом заеду на работу, вечером заберу её, и мы вернёмся, так что не беспокойся. — Ага, как же. Ты себя-то видел? Ты ребёнок не меньше её. — Да, поэтому она и любит меня больше. — Пак захлопнул дверь, хихикая над покрасневшим от злости лицом Кима. — Будьте осторожны. — прошептал мужчина вслед уезжающей машине.       После того, как Чимин завёз девочку к родителям Тэхёна, мужчина отправился на работу, по пути заехав за кофе. — Так, давайте ещё раз. Латте с двойными сливками без сахара и круассан с клубничным джемом. Все правильно? — мило улыбаясь, переспросила девушка. — Да, — Чимин находился в своём любимом кафе, в котором он частенько отдыхал после рабочей смены, сидя в самом дальнем углу этого уютного и даже, как казалось Чимину, тёплого заведения.       Сзади подошёл человек, кладя свою тяжёлую ладонь на плечо Пака. Чимин почувствовал, как он не может пошевелиться, не может сказать ни слова. Рука опустилась вниз по джинсовой куртке, хватая ладонь Пака. Мужчина покорно повернулся, следуя за незнакомцем, совсем не контролируя себя. — Ваш заказ! Мужчина! — крикнула девушка, ответить которой Чимин просто не мог.       Чима вывели из кафе, усаживая на заднее сиденье тонированного чёрного автомобиля. Как же хотелось закричать, но тело было парализовано и совсем не поддавалось воле Пака. Лишь глаза источали дикий ужас, что ураганом разносил всё внутри. Как только машина тронулась, с переднего сидения показалась голова. Увидев, кто на него смотрит, Чимин мысленно взмолился ко всем богам, чтобы он остался жив. — Привет. Я знаю, что ты не можешь мне ответить, но ничего, скоро мы приедем домой, там и поболтаем.       Чимину бы взвыть в голос и заплакать, да только он не может, поэтому пришлось кричать внутри себя, понимая, что никто всё равно его не услышит.       Вернувшись на станцию после вызова, где Киму пришлось добрые полчаса уговаривать старушку на госпитализацию, Тэхён чувствовал, как ему срочно нужен отдых. Телефон в кармане завибрировал, заставляя мужчину отвлечься от самокопаний, которыми он занимался очень часто. — Привет. — Услышав знакомый голос, Ким улыбнулся, вдруг представив Чонгука, сидящего в гостиной на диване и поджавшего под себя ноги. — Привет. Ты только проснулся? — Да, я в последнее время очень много сплю, совсем скоро в спячку уйду. — Засмеялся Чонгук, сидя на полу и переключая один за другим каналы на телевизоре. — Не стоит. Что же я буду делать без тебя?       Чонгук смутился, почувствовав, как лицо обдало жаром. Он впервые был влюблен и впервые чувствовал себя нужным. Поэтому эти слова были столь значимы и действенны для Чона. — Чего ты молчишь? Уснул что ли? — услышав лишь болтовню из телевизора, спросил Ким. — Нет, прости, я просто задумался. — Ха-ха, смотри мне. — 38 бригада! На выход! — послышался женский голос в комнате отдыха. — Прости, мне нужно идти. Я потом тебе перезвоню. — Хорошо. Я буду ждать.       Ким уехал на вызов, чувствуя себя еще счастливее, чем с утра, и даже обоссаный пьяница, которого они забирали из пивнушки, не смог это изменить. После вызова, сидя в машине, что стояла в огромной пробке, возвращаясь обратно на станцию, Ким набрал номер Чимина, но ни после первого, ни после второго звонка ему так и не ответили.