Изумруд. Пересекая грань

Попробуй сориентируйся, когда вокруг тебя лишь густая чернильная темнота, которая, кажется, впитывается в тебя саму, липнет противно, как вязкий сироп, и почти не дает сделать хоть шаг. Вот и Катарина едва могла пошевелиться, когда свет позади них исчез. — И что теперь? — произнесла она, чувствуя себя невыносимо неловко за этот разговор с пустотой. К ее облегчению, совсем рядом отозвался сначала Дайлан: — Что, страшно? Не боись, сейчас пройдем. Аль, я вперед, веди за мной. — Раскомандовался. Слушай, почему мы сразу не отсюда начали? Здесь идти-то всего ничего, — отозвалась с другой стороны и Аэлла. Аследом — вдруг и возникла посреди кромешной темноты в бледном мерцании. Тем, что ее освещало, были определенно крылья, пусть и странного вида — три пары пластинок, похожих на тонкие срезы кристаллов, переливающихся россыпью всполохов голубоватого света, как будто были покрыты алмазной пылью. Чудилось даже, что, мерно колышась, крылья издавали едва слышный звон. Не такой образ мог бы возникнуть в фантазиях, стоило заговорить о крыльях, не эта красота, завораживающая и притягивающая взгляд, всплыла бы в мыслях, но все же за ее спиной определенно подрагивали крылья. — Любуешься? — усмехнулась Аэлла, протягивая ей руку. — Успеешь еще, пойдем. Искр, слетающих с крыльев, хватало ровно настолько, чтобы увидеть друг друга, но не осмотреться вокруг. Или, быть может, кроме них в полной темноте в этот момент действительно ничего не существовало? Катарина с трудом потянулась навстречу высшей, хватая ее за руку. Прикосновение развеяло еще одну иллюзию — как бы Аэлла ни смахивала на хрустально-снежную статуэтку, на ощупь она была такой же теплой, как любой живой человек. И тут же, стоило только ладоням соприкоснуться, липкая вязкость темноты вокруг замерла, давая наконец возможность пошевелиться свободнее и двинуться вперед, в полной тишине, не нарушаемой даже звуками шагов. Это было слишком жутко для непривычной к любого рода чудесам Катарины. — А теперь аккуратно, — предупредила Аэлла. — Руку мою не отпускай и не вздумай споткнуться, слышишь? Во время очередного шага Катарина заметила, как под ногами — в той же кромешной темноте — мелькнуло нечто, похожее на серебристую нить, и в этот же момент все тело насквозь прошила ледяная волна, как будто на мгновение пришлось нырнуть в замерзающий ручей. Внутри все болезненно сжалось, отзываясь резким приступом тошноты. — Давай, еще немного! — скомандовала Аэлла, заставляя сделать еще один шаг и прорваться из темноты. Свет больно ударил по глазам, и вместе с этим ладонь Аэллы выскользнула из хватки, лишая последней опоры. Катарина тут же рухнула на колени, прямо в вымахавшую по колено пожухлую траву, покрытую капельками росы, и ее вырвало.  — Меня тоже первый раз скрутило по-страшному. — Дайлан, бледный как полотно, опустился рядом с ней на корточки и с сочувствием во взгляде протянул пачку салфеток. — Думал, помру прям на месте. Аэлла стояла неподалеку, скрестив руки на животе. У нее вид тоже был вовсе не цветущий. Кое-как приведя себя в порядок, Катарина с трудом поднялась. — И у вас всегда так? Перед глазами все плыло, во рту горчило, стоять ровно, не шатаясь, было довольно сложно, и как куда-то добираться дальше, она не представляла. — Раньше было хуже. — Дайлан подставил локоть, позволяя опереться. Рассвет едва-едва занимался, и мягкие лучи крадущегося из-за горизонта солнца медленно заливали светом широкий луг, и только где-то вдалеке что-то темнело. Надежды добраться куда-то в таком состоянии оставалось крайне мало. — Ну и куда нам теперь? — Аэлла повернулась вокруг своей оси, окидывая взглядом окрестности, но это мало что могло бы дать. — Экспериментатор, тоже мне… — Не ворчи, принцесса, — скривился Дайлан. — Мы не так далеко улетели от привычной точки, а ты могла бы сначала с воздуха осмотреться, прежде чем наезжать. Подул ветер, заставляя зябко поежиться, и эти порывы осеннего холодного воздуха совершенно не отличались от привычной непогоды, но вот радости это сходство не приносило. — Ты ориентируешься? — Катарина все же подала голос, добавив после того, как оба ее спутника вопросительно взглянули на нее, — ну, ведь сказал же, что не так далеко, значит… — Рина, — Дайлан усмехнулся, — да на этом лужочке я катался еще мелким, тут минут десять ходьбы. Уж отсюда я как-нибудь нас к цивилизации выведу. Аэлла недовольно фыркнула: — Уж будь так добр. Куда, в ту сторону? — она кивнула на темнеющее вдали нечто. — Вообще не угадала. Пошли, — тем не менее Дайлан направился как раз в ту сторону. С десятью минутами он, конечно, погорячился, ползти их компании пришлось все двадцать, если не полчаса — Катарину все так же шатало и грозило вывернуть еще раз, сам Дайлан тоже то и дело спотыкался на ровном месте. Одна Аэлла держалась с достоинством, выпрямив спину и усиленно делая вид, что у нее все прекрасно, но Катарина все равно замечала ее бледность, сжатые в ниточку губы и залегшие под глазами тени, как будто в том темном пространстве для высшей прошло не с десяток минут, а вся ночь или даже сутки. Но наконец они все же добрались до покосившегося домишки с редким заборчиком вокруг, за которым открывался склон холма, уходящий к озеру и темному лесу вдали, и Дайлан открыл визгливо скрипнувшую калитку. — Серьезно? — вздернула бровь Аэлла, остановившись рядом с калиткой. — Иди следом, увидишь, — устало вздохнул дракон, шагая между столбиками забора. Стоило только Катарине вместе с ним перешагнуть воображаемую линию под калиткой, как домишко растаял подобно миражу. Следующий шаг уже пришелся не на укрытую травой землю, а на вымощенную ровными прямоугольничками плитки дорожку сада, пробегающую под сплетенными кронами двух деревьев, образующих своего рода арку. — Это что еще за фокусы? — Аэлла удивленно заозиралась кругом. — Как можно спрятать такой кусок земли? — Один столичный мастер помог с заклятьем. Купил, когда был в Чатене по поводу всех этих вылазок, — невозмутимо отозвался Дайлан и повел их по дорожке между кустов и каменных горок, поднимающейся ступеньками на небольшую площадку с неработающим фонтаном. Дальше были мостик через ручей и галерея, увитая густой стеной растений, которая вела к зданию в четыре этажа, больше всего напоминающего Катарине городскую резиденцию их местного богача. Тот, как им казалось, слишком увлекался то ли сказками, то ли темой средних веков, а потому попытался приблизить внешний вид своего замка к чему-то сходному, что удалось плоховато, но все равно посмотреть ребята бегали. Дверь внутрь, обнаружившуюся в конце галереи, открывала, наплевав на все правила приличия, Аэлла, единственная, кто нормально держался после перехода и прогулки по лугу. Казалось бы, какой странной компанией они были, трое, появившиеся на рассвете, измученные и грязные, в особенности Катарина. Из галереи дверь открывалась в укромный уголок, из него можно было пройти в большой зал с почти десятком столов, на которые кверху ножками взгромоздили табуретки — один такой почти перегородил им путь. У ближней стены располагалась барная стойка, за которой ловко протирала огромные — по виду на литр-полтора каждая — для ее ладошек стеклянные кружки девчонка неопределенного возраста с торчащими во все стороны светло-русыми волосами. — Ты уже на ногах, Тирлис? — подал голос Дайлан, и та едва не выронила кружку. — С возвращением! — воскликнула она, опуская кружку на стойку и тут же подлетая к ним. — А у нас столько гостей! Давно так не было, чтобы почти все заняли. Буквально полчаса как все разошлись спать, я скоро закончу с уборкой, не волнуйтесь. Если нужно расположить нитт, то остались только угловая на втором этаже и такая же на верхнем. Тирлис щебетала без умолку, усаживая скрючившуюся в приступе тошноты Катарину на стул у стойки и почти насильно втискивая в ее ладони пиалу с какой-то мутной светлой жидкостью. Аэлла получила такую же следом и опрокинула ее внутрь себя, осушая содержимое одним глотком. — Да хоть угловые, Тень с ним, — Дайлан вскарабкался на стул за стойкой и уронил голову на руки, — расположи их хоть где-нибудь, я пока поизучаю, что после сегодняшней попойки осталось. А потом можешь передремать, сколько выйдет, меня не жди. Тирлис вытащила из-под стойки небольшую стеклянную бутылку, кивнула и унеслась куда-то по лестнице наверх, только пятки в кожаных сандальках замелькали. Проводив ее взглядом, Катарина снова покосилась на пиалу. Если Аэлла выпила спокойно, значит и ей не повредит… наверное? — Там разбавленный лимонный сок с сиропом, — прокомментировала высшая, массируя виски. — Пей, не бойся. Полегчает. Девчонки отсюда уже знают, что мы приходим под утро и чувствуем себя не слишком уж прекрасно. Дайлан обойдется, а тебе в первый раз лучше приложиться. — Я тоже не отказался бы, — отозвался дракон, перегибаясь через стойку, чтобы достать оставшуюся там бутылку. — …ого, какая умница. Уступаю, как истинный джентльмен. Меня сегодня будет спасать имбирный эль. Аэлла вздохнула и покачала головой: — Тирлис будешь мурлыкать эту чушь, как оклемаешься. Сказала бы, кто ты, жаль, что обещала не выражаться. Обмен репликами грозил перерасти в нечто более серьезное, и почти наверняка бы так и случилось, не вернись Тирлис с двумя ключами. — Я приготовила для вас комнаты, — она переводила взгляд с Катарины на Аэллу и обратно. — Позволите вас устроить? — Пошли, пусть страдает тут сам, — Аэлла фыркнула и направилась к лестнице, не переставая горделиво держать осанку, точно ее это путешествие и вовсе не коснулось. Катарина вопросительно взглянула на Дайлана, распластавшегося за стойкой. Тот махнул рукой: — Давай, иди отоспись. Все разговоры потом. *** Тирлис повела их по лестнице сначала на второй этаж, провела длинным коридором с рядом дверей и маленьких звездочек-светильников до поворота. Там, в пустующей угловой комнате, Катарина и осталась с отмашки Аэллы, которая отправилась с Тирлис наверх, в такую же угловую комнату двумя этажами выше. Комнатка была совсем небольшой и вмещала лишь узкий шкаф с ширмой рядом у стены, маленький столик со стулом у окна и кровать, хотя и достаточно широкую. Остатки разума, не затуманенные усталостью и подступающей к горлу тошнотой, пусть заметно ослабшей, из последних сил подталкивали хотя бы умыться. Как раз за ширмой обнаружилась почти незаметная на фоне стены дверь, а за ней искомое. Под теплой водой туман из мыслей ненадолго отступил, но и толком расслабиться не выходило. Невероятная схожесть домов и того, как они были обставлены, наводила на странные мысли. Миры были связаны явно теснее, чем полагалось, и судя по тому, как говорили о своих путешествиях Дайлан и Аэлла, даже они не раз бывали на ее родине, а тогда уж наверняка были и другие такие же. Вылазка отца, получалось, вряд ли была чем-то из ряда вон выходящим, между мирами мотались многие, и если некоторые делали это даже не по разу… почему он тогда не вернулся? Не смог или не захотел? Кожаный браслетик так и болтался на запястье Катарины, как будто и не снимался никогда, но только сейчас на краткий миг у нее мелькнуло желание снять его. Нет, наверняка были причины оставить их с мамой. «Все разговоры потом», сказал Дайлан. Не обещал, но дал понять, что возможность обсудить будет. Слишком многое оставалось тайной, страшной и далекой. Старая растянутая футболка прилипала к телу, точно обнимала неуклюже — единственный кусочек прошлой жизни. Но и она не спасала от неуютного ощущения, скребущегося в душе. Катарина могла сколько угодно кутаться в одеяло, вжиматься щекой в подушку и всматриваться в плотные занавески на окне, даже без узоров, за которые можно было бы зацепиться взглядом и сдаться на милость не поддающемуся объяснению гипнозу линий, да только ничто из этого не давало ровный сон, исцеляющий и тело, и душу. Вышло только забыться от обрушившейся лавиной слабости. Слишком уж тело требовало перезагрузки. Солнце пыталось просочиться сквозь занавески красным закатным золотом, когда Катарина наконец снова открыла глаза. Все оставалось таким же, отрезая последнюю надежду, что, быть может, лишь подсознание сыграло злую шутку, нарисовав красивый реалистичный сон. Но ничто не поменялось, а значит, оставалось только принять и барахтаться дальше. Она одевалась медленно, точно надеялась оттянуть маячащий впереди момент, когда придется завести тяжелый разговор о собственном будущем — а его, казалось, и не было. Просто нужно было что-то делать. Для начала Катарина решила заглянуть к Аэлле, кое-как отыскала спросонья лестницу наверх и наконец добралась до такой же комнаты парой этажей выше — благо этаж от этажа не отличался. На осторожный стук в дверь не было никакой реакции, и Катарина повернула ручку, отмечая — Аэлла не запиралась. Сначала хотелось сбежать, отсидеться, пока кто-нибудь не вспомнит, но это был бы кто-то иной — не та Катарина, какой была всегда. Аэлла все-таки была той, что согласилась провести ее, так что оставалось думать, что заявиться вот так будет не слишком уж большой наглостью. В комнате было пусто, лишь раздавался звук льющейся воды, и Катарина опустилась на стул, вглядываясь в простирающиеся за окном пейзажи. С верхнего этажа вид открывался совершенно иной.  — Что, уже проснулась? — раздался насмешливый голос, и Катарина обернулась. Тут же отводя взгляд от светлой фигурки в одном кипенно-белом полотенце. — Видишь же, что да, — пробормотала Катарина, подбираясь к окну и старательно скашивая взгляд. Во внешнем дворе, за которым где-то тянулась змеей дорога к высокой стене, видимо, окружающей город, копошились люди. Между ними попадались какие-то странные существа, издалека напоминавшие полысевших страусов, на одном даже седло виднелось. — Ну и как самочувствие? — судя по глухому звуку, полотенце отправилось единым комом на кровать. — Отвратно, — призналась Катарина, не рискуя оборачиваться. Хотя высшую, видимо, не смущало ее присутствие, если даже дверь оставалась не запертой. — Такое ощущение, будто несколько часов шли, а не полчаса. — А, ты про это, — на заднем плане Аэлла зашуршала чем-то, — ну, по лужочку мы прогулялись быстро, но вот от книжного вашего к нам шли действительно несколько часов. На грани время совсем иначе воспринимается. — А откуда ты знаешь, что действительно несколько часов? — не могла не вскинуться Катарина. Почти обернулась, но все же сдержалась. — Ну, мы же не первые, кто там был. Рассказывали, был случай, что медиатор дошел почти до конца и зачем-то повернул обратно, ему казалось, что он там пару минут был, а снаружи заявили, что вернулся только спустя сутки. Значит, вот как называли таких, как они, бегающих между мирами? Медиаторы? — Так ты знаешь таких же, как вы? — спросила Катарина, наблюдая, как еще один лысый страус, хлопая куцыми крыльями, выскальзывает из-под седла, которое на него собрались нахлобучить. — Медиаторов, правильно? — Здесь — знать не знаю. В центре медиаторов стараются сохранить секретность, чтобы никто друг о друге не знал, так неудобно, — пожаловалась Аэлла. — Ведут какую-то документацию, кто где и когда был, нам вот тоже отчитываться, но вот о других спрашивать не смей. А рассказали у вас, встречала одну ведьму. Страус раскинул крылья и захлопал ими, заставляя человека с седлом отступить. — Я встречала своих только один раз, — медленно проговорила Катарина, наблюдая, как буйную птицу обступают, — она и сказала мне, что я чужая дома. — Ты помнишь, как она выглядела? — Аэлла где-то на заднем плане замерла и снова зашумела, точно начинала где-то рыться. Обернувшись наконец, Катарина увидела, что так и было. Высшая во все той же юбчонке и блузке с открытой спиной с остервенением перерывала содержимое невесть откуда взявшейся сумки, то и дело заправляя за ухо падающие пряди распущенных светлых волос, и наконец распрямилась с победным видом, зажимая в руке изрядно помятый листок. — Выпал, зараза. Посмотри, не похожа ли? Хотя должна быть уже постарше, но примерно… — с этими словами Аэлла протянула листок Катарине. На листке, выдранном аккуратно из какого-то блокнота, с красивой напечатанной рамочкой ровные линии черной туши формировали миловидные черты девушки с чуть раскосыми светлыми глазами, вроде бы их ровесницы, а вроде бы и немного старше, как будто автор пытался ухватить ее одновременно в промежутке в несколько лет. Темные волосы были собраны в два хвостика — Катарине тут же вспомнилась прическа Аэллы — а длинные пряди челки обрамляли лицо. Но нет, девушка с картинки ничуть не напоминала ту, что встретилась в тот день, хоть и черты лица незнакомки не слишком уж засели в памяти. — Нет, — Катарина покачала головой, возвращая листок Аэлле. Та с сожалением взглянула на рисунок и аккуратно сложила его вчетверо. — Попытаться стоило, — пробормотала она, убирая листок. — Жаль. — Так вы не за духами прибыли, а ее искали? — Катарина растерялась. — А как же… — Забудь, — Аэлла вдруг улыбнулась ей, подцепляя резинки с запястья и ловко перевязывая волосы — в такие же два хвостика. Казалось бы, как могут быть связаны ведьма и высшая, уж вряд ли родственными узами, но Аэлла совершенно точно копировала ее прическу. Уж неизвестно, в знак чего, или лишь это было лишь случайностью. — Это… твоя подруга? — не выдержала Катарина. Аэлла приподняла брови: — Любопытная какая. Если я начну описывать тебе, кто это, ты запутаешься, не бери в голову. Считай, были когда-то знакомы. Она пропала у вас лет семь назад, звали Рейн. Значит, рисовали по памяти, ту, какой Рейн была семь лет назад и какой могла стать? — За семь лет многое могло измениться, — осторожно произнесла Катарина. — Внешность, имя, как минимум… — Не факт вообще, что она осталась жива, — раздраженно бросила Аэлла, дернув плечами. — Дайл про нее не знает. А я пытаю удачу. Надеюсь, не станешь трепаться, ему это без надобности. — Я не скажу, — пообещала Катарина. — Как думаешь, здесь есть чем перекусить? Мне что-то не по себе. Аэлла тут же улыбнулась, чуть устало, с облегчением. Действительно, незачем было продолжать. Того, что всплыло, было вполне достаточно.