Изумруд. Пересекая грань

Свист. Плеть в женской руке рассекла кожу, отзываясь острой вспышкой боли. Не смей кричать, напомнил он себе, стиснув зубы. Сжал перекладину, чувствуя чуть ли не кожей, пылающей от уже нанесенных ударов, взгляд со стороны. Свист. Двадцать ударов. На глазах у человека, желающего только видеть его боль. От женщины, получающей наслаждение от положения ведущей, властной. От ведьмы, приобретшей такого рода власть, и это унижение обжигало еще сильнее, чем опускающаяся на спину плеть. За наказанием он бы и сам пришел в итоге, ведомый муками совести, да и что такое двадцать плетей за смерть. Пусть сумасшедшей, пусть опасной для окружающих, пусть так даже положено. Но право вольно распоряжаться жизнью? А ведь эта девчонка была чьей-то подружкой. Крик. Точно из-под толщины воды, как будто тонущего зовут с поверхности. Голос знакомый. Кто-то выкрикнул его имя, и плеть в женской руке дрогнула, вильнула и с другого размаха обожгла, обняв, плечо и ключицу. Крик рванулся из горла, застревая в стиснутых до боли зубах. Нет. Никто не должен услышать. Затянувшаяся пауза, попытка дышать. Голоса прорвались сквозь мнимую водную гладь. — …была! — голос, что звал его, срывался на крик вместо него. Звонкий голос, светлый. Казалось даже, что в темный подвал пахнуло весной и жизнью. — Зачем? — Даже если не брать в расчет, что этот молодой человек, не имея на то никакого разрешения, совершил убийство, это по-прежнему остается самоуправством. А так как в настоящее время именно я являюсь главой управления, в котором молодой человек имеет должность, попрошу не подвергать мои решения критике. К тому же напомню, что право отдавать распоряжения еще не… Имеет должность, а должность имеет его, мрачно подумал он, прикрывая глаза. Рана через все плечо жгла, по горящей спине медленно змеилась струйка горячей звериной крови, несколько капель пересекли и ключицу. Кольцо на пальце напоминало о себе как никогда. Нет, дед ни за что не одобрил бы попытки прикрыться происхождением. Он мысленно представил, какой вид открылся вбежавшему бедняге. Стоило ли из-за него такого воевать? — …раз вы так настаиваете, то я в свою очередь смею настаивать, чтобы вы взяли на себя ответственность и остались. Зачем заставлять его смотреть на все это, немо взвыл он, снова стискивая зубы. Да, верным было просто скрутить девчонку, вызвать дам из управления, послать кого-то за Арвином — хоть и не вспомнивший еще, но все-таки звездный принц. Им всем было плевать, что мальчишка еще не вспомнил себя, остался наивным светлым ребенком, спрятанным от внешних угроз за оградой, главное, чтобы все выполнялось по инструкциям. Возможно, ему стоило и дальше поступать строго по инструкциям. Но на этот раз вышло иначе. Пусть больно, гадко, но зато этот ребенок не окунулся раньше положенного в мрачное болото зачисток. А повезло бы, так и порки мог не увидеть. Оставалось вытерпеть еще немного, а там, быть может, однажды судьба смилостивится и заберет его у женщины, объявившей себя его хозяйкой. Он должен был смириться и на некоторое время позволить надеть на себя ошейник. Свист. *** К вечеру в общем зале внизу собралось много людей. Там бурно что-то обсуждала небольшая мужская компания, там болтали, периодически косясь на окружающих, две женщины в одинаковых темно-красных плащах, там сидела семья — родители и двое детей, кто-то сидел поодиночке. Только столик в тупичке, ведущем к галерее и наружу в сад, никто не занял, и то было удачей. Там, укрывшись от посторонних ушей в стоявшем вокруг гвалте, можно было и потребовать ответов на вопросы. Раз обещали. Даже с учетом того, что начало было положено записями в отцовской книге, новый родной мир все еще был чужим и пугающим, хотя и на первый взгляд не слишком отличался от привычных мест. Но легко было судить по первым впечатлениям. Катарина наблюдала из своего уголка за скрытой прежде чем-то вроде раздвижных панелей нишей. Там рядом с едва заметным с ее поста наблюдения пианино, почти таким же, на каком музицировали у них в школе, копошился темноволосый мужчина неопределенного возраста в цыплячье-желтого цвета рубашке.  — Маэстро сейчас даст музыку и начнется шоу, — бросила Аэлла, опускаясь напротив. — Но поесть нам тоже сообразят. Ты не представляешь, что сейчас творится на кухне из-за всей этой толпы. И чего только всех сюда потянуло… — А Дайлан? — поинтересовалась Катарина, не отводя взгляда от непривычного рода сцены — не выступающей в зал, а наоборот, этаким полушарием уходившей за стену. По полукруглой рамке замерцали разноцветные огоньки, напоминавшие новогодние гирлянды. Аэлла повернулась вполоборота, чтобы тоже видеть происходящее. — Дайлан? А что он, он большой мальчик, приоритеты сам расставит. Ну, если обнаглеет настолько, что и к утру не явится, пойдем скандалить. Как две брошенные дамы, — хмыкнула она, провожая взглядом поднимающуюся на сцену девушку в золотистом платье с перьями. Подол его стелился следом, как хвост диковинной птицы. — А вообще… почему мы именно здесь? Вы ведь постоянно сюда приходите, когда возвращаетесь? — осторожно начала Катарина. Вздохнув, Аэлла развернулась обратно к ней и оперлась подбородком на сплетенные замком кисти рук: — Ну, эта вылазка была всего лишь четвертой, но типа того. Дайл здесь будущий хозяин. Сейчас его мать тут всем заправляет, так что сюда и бегаем, где еще не будут задавать лишних вопросов, кроме как здесь. Замечательная женщина, должна сказать, нитта Айвуд. Душевная. На короткие пару мгновений она помрачнела и опустила взгляд в стол, точно перематывала в мыслях нечто не слишком приятное, а затем, как ни в чем не бывало, снова беззаботно улыбнулась. Раздались первые звуки пианино — и сорвались в веселую, на грани с дерзостью, плясовую мелодию. Девушка в золотых перьях подхватила незамысловатый мотивчик звонким голосом, едва разборчивой быстрой песней, и вокруг все точно заново ожило. — Как старается-то, ты только глянь, — Аэлла покосилась на певичку. — Главное, чтобы потом за нее мордобой не начался, а то с некоторых станется. Хотя по идее не должны, вроде все-таки приличное место, гостиница, а не пивнушка в красном квартале. — А если начнется? — Катарина проследила за ее взглядом. Золотистые перья на наряде девушки переливались в разноцветных огоньках. — Так маэстро вмешается, — неопределенно повела плечами Аэлла и перевела взгляд в сторону барной стойки, за которой суетилась уже не Тирлис, а какая-то другая девчушка. — А с оборотнями разговор короткий, как правило. Правда, если особо наглые полезут, выльется в погром, ну представь такую меховую тушку тут. Мало кто рискует испытать удачу. Расы оборотней отец в своих записях касался особенно часто — уж сложно было судить, в чем причина, но при прочтении казалось, что Закатный народ, к которому принадлежали они с Катариной, и этот, полузвериный, держащийся в стороне от остальных, были каким-то образом связаны. Это тоже надо было бы выяснить. И все же, одно дело — читать строчки в записной книжке, как фантастическую повесть, и совсем иное — когда о написанном говорят как бы невзначай, как будто о погоде. — И… кто он? — уточнила Катарина. Просто из любопытства. Аэлла пожала плечами: — Не разобрала. Что-то здоровое и меховое, я по-быстрому слиняла на улицу, пока не попала под горячую лапу. Это ваши справляются, случись у такого помутнение рассудка, а мне еще пожить хочется. «Ваши справляются». Звучало так, будто связь действительно была. Аэлла вдруг задумчиво отвела взгляд в сторону, замолкнув, и Катарина не решилась лезть в ее размышления. К тому моменту, как стараниями натянуто улыбающихся девушек из персонала на столе очутилась еда, в зале появился и Дайлан. Дракон казался настолько довольным, что впору было задаваться вопросом, а почему? — Ну что, как первый день на новом месте? — поинтересовался он, хватая из корзинки маленькую булочку и опускаясь рядом с Катариной — практически непозволительно близко. — Ничего, потихоньку, — улыбаться все еще было проще простого, точно и не было того помутнения сознания, окунувшего в беспросветное уныние. — Рано еще говорить про день, ну сколько я здесь пробыла, половину суток? Ты лучше скажи, чего такой счастливый-то? — Так я тебе и сказал, — с вызовом усмехнулся Дайлан. — Что вы тут обсуждали без меня, признавайтесь? Аэлла бросила на него взгляд искоса и, промолчав, закатила глаза. — Ее, — Катарина кивнула в сторону девушки в золотом. — И то, что она явно в центре внимания. А еще что маэстро — оборотень и не даст ее в обиду. На эти слова Дайлан чуть нахмурился на мгновение и тут же усмехнулся по-прежнему. — Ох уж эти звери, волнующие сердца юных ведьм. И не юных, ну да ладно. Не боись, тебе ничего не грозит. Он потянулся за стаканом, и воротник его рубашки съехал, открывая взгляду расплывчатое багровое пятно на шее, размером с монету, не больше. — Почему не грозит? — поинтересовалась Катарина, чуть отодвигаясь незаметно. — И вообще, вы обещали мне все рассказать, а выходит так, что откладывается да откладывается. Музыка на мгновение затихла, скрываясь под шумом редких аплодисментов, и повисла неловкая пауза. Аэлла шумно вздохнула и перевела взгляд на Катарину. — Ну, с чего бы начать… Мы возьмем тебя к себе, — произнесла высшая неожиданно серьезно. Казалось бы, не слишком странные слова, но услышав их, Дайлан едва ли не подскочил. — Погоди, как это? — видимо, он и сам впервые об этом слышал. — Мы же говорили, что лучше, чтобы она здесь осталась! Что, опять чешется твое «я так решила, мне виднее»? — Мне действительно виднее, — Аэлла треснула ладонью по столу. Женщина из-за столика неподалеку покосилась на них. Кажется, они начинали привлекать внимание. — А еще виднее не мне, а тете Ли. Давай ты будешь прекращать строить из себя обиженку и поговорим как нормальные люди, а? — Вот как. Знаешь что, а давай ты перестанешь ко мне цепляться, а, принцесса? — Дайлан, в отличие от высшей, косые взгляды явно приметил и понизил голос, хотя интонации его все равно были далеки от прежних беззаботных. — Давай перестанешь строить из себя моралистку и смотреть на меня как на дерьмо, когда я почему-то не следую твоим принципам? Твоим, на минуточку. В этой перепалке Катарина чувствовала себя явно лишней. Ей хотелось надеяться, что все это не вызвано ее присутствием в этом мире, но как вмешаться, когда вот-вот и между ними сверкнет молния? Перегнувшись через стол, Аэлла схватила Дайлана за руку и потянула рукав рубашки вверх, открывая взгляду едва заметную светло-зеленую полосу на запястье. Странно, подумала Катарина, разглядывая этот знак, ведь дома — нет, теперь правильнее было называть это «за гранью» — такого точно не было. — Перестану, когда мне не будет стыдно появляться на людях с вот этим, — раздраженно бросила высшая. — Как будто мне мало того, что ты то психуешь, то что-то делаешь втихушку, и я остаюсь идиоткой, которая ничего не знает. Дайлан шумно выдохнул и поднялся: — Пошли-ка прогуляемся на свежий воздух. Что-то тут душновато. — Согласна, особенно от одного дракона, — фыркнула Аэлла, поднимаясь следом. О Катарине они, казалось, совершенно забыли, но оставаться на месте и ждать неизвестного было нельзя. Катарина выскользнула в галерею следом за ними, не встретив запрета. В лицо пахнуло прохладным вечерним ветром.  — С каких пор тебя так задевает моя личная жизнь? — фыркнул Дайлан в сторону Аэллы. — Если бы не знал, подумал бы, что ревнуешь, но это же не о тебе от слова совсем! Так что ты на меня взъелась? — Ты не понимаешь, насколько все это гадко? — та не оставалась безмолвной. — А эти девочки? Представляешь хоть, что будет, если все вскроется? Дайлан потряс рукой в воздухе: — Каждая это видела и всех все устраивает. Какие проблемы, кроме того, что это с какого-то перепуга волнует тебя? — Это все равно низко, — не унималась Аэлла. — Как будто я поверю, что у вас все абсолютно добровольно. С каждой фразой они сближались все больше. С каждым произнесенным словом напряжение росло все сильнее. Рано или поздно должно было рвануть. — А ты что, злишься, что мне девчонку позвать достаточно, и готова, а твой красавчик тебе так и не дал? — раздраженно кинул Дайлан, и это, кажется, стало последней каплей. Аэлла вдруг стиснула зубы и напряженно замерла на месте, вытянув руки со сжатыми в кулаки кисти вдоль тела. Казалось, до Катарины даже долетало ее шумное рваное дыхание. Уж насколько ситуация оставалась неизведанной, но даже ей, случайно возникшему зрителю, было понятно — это было лишним. Следующее движение было настолько молниеносным, что Катарина сначала даже не поняла, что произошло — рука Аэллы взметнулась и Дайлан подался назад, теряя равновесие, а в следующее мгновение высшая уже пригвоздила его коленями к дощатому полу галереи, занося руку для очередного удара. — Хватит! — не выдержала Катарина, бросаясь к ним. Оставаться в стороне, когда дошло до рукоприкладства, было бы еще хуже, чем просто ждать в тепле, когда все разрешится само собой, да и все же доля ее участия в их ссоре наверняка была. Ее сил хватило, чтобы удержать занесенную руку Аэллы. Частое рваное дыхание, точно у загнанного животного, разносилось в тишине галереи тихим упреком. Аэллу трясло, и с ее стороны не было ни одной попытки выдернуть руку. — Меня ты можешь обозвать, как вздумается, — тихо произнесла она. — Но хоть одна мерзость в его адрес — и я за себя не отвечаю. — Я тоже за себя не отвечаю… если ты с меня не встанешь, — отозвался Дайлан и вдруг добавил. — Такая красота пропадает. Аэлла фыркнула что-то неразборчивое — по интонации Катарина догадалась, что еще и нецензурное — и дернула рукой, пытаясь отобрать. — Не бойся, он и так уже красавчик, больше морду бить не буду, — прозвучало устало и почти что мирно. Освободившись из надежной хватки намертво вцепившихся рук Катарины, Аэлла все же поднялась и, не забыв несильно проехаться носком ботинка по ребрам дракона, протянула ему руку. — Знаешь, ты невыносима иногда, — хмыкнул Дайлан, поднимаясь. Если бы не тоненькая струйка крови из разбитой губы, могло бы показаться, что и вовсе ничего не произошло. — Ты тоже не подарок. Придумай пока, как будешь оправдываться, почему нельзя к тебе лезть целоваться, — отозвалась Аэлла с усмешкой. — И радуйся, что вполсилы и не в нос. — Так ты это специально! — возмущенно воскликнул Дайлан и зашагал к двери, ведущей обратно в зал. Катарина зябко повела плечами, следуя за ними. Она и так не любила холод, а вот так выскочить на улицу без верхней одежды и вовсе теперь казалось той еще глупостью. Но зато буря отступила, подумала она, замечая, как куда-то исчезает то напряжение, что искрилось буквально пару минут назад. А может, и с самого начала все было не настолько плохо. Казалось, их отсутствие вряд ли кто заметил. Начатый ужин оставался нетронутым, певичка в золотом давно уже завела новую песню, мужская компания в дальнем углу все так же одобрительно шумела. — Что это вообще было? — все же решилась спросить Катарина. — Тяжелый день, — с усмешкой повел плечами Дайлан, подхватывая очередную булочку. — Иногда так и получается, и меня жестоко избивают. Аэлла, точно в отместку, потянула корзинку с булочками ближе к себе. — Вот так вот уж и жестоко, ага, — фыркнула она, но все же улыбнулась. — Грустно будет, если узнают, что тебя избила девчонка, а так твой образ храброго рыцаря не сильно пострадал. — Образ храброго рыцаря болит, — пожаловался Дайлан и украдкой подмигнул напряженно наблюдающей за ними Катарине. На душе немного отлегло. Видимо, нервный запал ушел после скандала. Аэлла с задумчивым видом повертела в руках вилку и наконец повторила то, с чего все началось: — И все же надо взять Рину с собой. — Нитта Лиата будет злиться, — вздохнул Дайлан. — Мы притащим к ней неизвестно кого, без разрешения, да еще и ведьму. Рванет по-страшному. Катарина могла лишь переводить взгляд с одного на другую, теряясь в догадках. Что сейчас они пытались решить? — Может, вы сначала расскажете, в чем суть? — вмешалась она. — Мне кажется, я все же хочу принять участие в обсуждении того, что со мной будет дальше. Дайлан и Аэлла посмотрели на нее и переглянулись. — Что? — Катарина занервничала. При прошлой попытке начать разговор и выяснить будущую участь несовпадение мнений вылилось в рукоприкладство, так что же на этот раз? — Аль, давай ты, — вздохнул Дайлан, вытирая прямо рукавом кровь с подбородка. — Выкладывай уже, и то, что ты там напридумывала, тоже. Аэлла прокашлялась и заговорила медленно, точно сама уже не была уверена в своих словах: — Нам нужно забрать тебя к себе. Да, мы до этого обговаривали вариант, что просто переведем через границу и оставим, да хотя бы здесь. Место мирное, нитта Айвуд от лишних рук помощи не отказалась бы, — она перевела взгляд на Дайлана, как бы ища его поддержки, и дракон кивнул, — но… лучше будет, если мы возьмем тебя к нашему ментору, и… ну… Аэлла замялась, создавая неловкую паузу. За напарницу продолжил Дайлан. — У нас заведено так, что после школы, в пятнадцать, когда человек уже точно начинает принадлежать к какому-то из народов и в принципе готов выяснять, куда пригодится, ищут ментора. Наставника, учителя, как угодно называй. К тому же… к этому возрасту далеко не все сохраняют семьи. На эти слова Аэлла вновь грустно опустила взгляд в чашку. — Так что ментор становится тем взрослым, который все же остается с такими, как мы. Не то чтобы прям как приемные дети, но вот как-то так. — Дайлан протянул к Аэлле руку и несильно подергал за легкомысленный хвостик. Та шлепнула его по руке и все же улыбнулась. — Просто чтобы ты знала, что мы имеем в виду. Про пятнадцать лет они упоминали еще за гранью. Как раз к пятнадцати Катарине стало еще хуже, чем было за прошедший год. Значит, эта дата была здесь значимой. Но вот Делии, вспомнила она, пятнадцати не исполнилось. А если от возраста зависит состояние… — И так как мне пятнадцать, я тоже… должна найти ментора? — спросила Катарина. Аэлла привычным жестом махнула рукой: — Ой, брось, в этом-то проблемы бы не было. Им приплачивают за подопечных, кто откажется взять к себе еще одну. Тем более здесь с ведьмами не густо, это не север, где их полно. — Так что же тебя не устраивает? — не вытерпел Дайлан. — Ты дурак? — почти с нежностью произнесла Аэлла. — До зимы полтора месяца, ты думаешь, такая же ведьма ее прикроет? Да Рина первой же полетит в расход, как самый лакомый кусочек. Или ты мне будешь доказывать, что в Гимстене идеальный барьер, когда у нас ведьма словила Тень летом? Дайлан нахмурился. — Давай без подробностей. Помню я. Растерянно переводя взгляд с одного на другую, Катарина не знала, что и сказать. Только, казалось бы, она стала ориентироваться в новом окружении, как навалился новый пласт информации, который надо было разгрести. Хоть собственную записную книжку заводи, с горечью подумала Катарина, вспоминая дневник Делии и блокнот отца. — Да, конечно, у нас есть Арвин, старших близнецов Тени никогда не трогали, да только толку в нем, когда он уже год как застрял в детстве, ни памяти, ни силы? — не унималась Аэлла. — А Синдре, которому на этот раз едва еще год от роду? Да, к нам возят священный огонь для барьера из столицы последние лет пять, да только если на моей совести будет погибшая ведьма… — Ну хватит уже, принцесса, прекращай, — буркнул Дайлан. И чего опять обиделся, подумала Катарина, осознавая, что слишком многое так и оставалось для нее тайной. Казалось, вернувшись домой, Дайлан взгромоздил обратно на свои плечи некий незримый груз. Неизвестный груз. — Так вот, нас у нашей уважаемой нитты Лиаты, — продолжала Аэлла, делая вид, что не замечает хмурой физиономии дракона, все же принявшегося за еду, — пятеро. Но двое — так, недавно появились, мы с ней познакомились немного раньше, чем в пятнадцать. — Шестеро, — поправил Дайлан, нисколько не смущаясь того, что бурчит с набитым ртом. — Пятеро, — упрямо повторила Аэлла. — Дайл посчитал лишнего. Так вот, практически полный комплект, ведьмы ей не хватает. Так что вариант понадежнее. Тетя Ли, конечно, с причудами, что с нее взять, но и это лучше. Значит, вместо того, чтобы выбрать вариант оставить ее здесь на попечение матери Дайлана, оставить разбираться самой с тем, что делать дальше, ей предлагали просто вот так взять и примкнуть к ним? Все оказалось лучше, чем предполагала Катарина. Казалось бы, прошло всего ничего с момента, когда ей предлагали остаться и ждать своей участи, из нежелания брать на себя лишние проблемы, а сейчас… — Да уж, с причудами, — покачал головой Дайлан. — Но она просто гений, даже если не брать в расчет, что дракон. — Гениально чокнутый дракон, — засмеялась Аэлла. — Переговоры беру на себя, уж мне-то она не откажет. — Особенно, когда ты ее в лицо чокнутой назовешь, — насмешливо прокомментировал Дайлан. Все же, делала выводы Катарина, эти двое были не напарниками поневоле, а такого рода приятелями, если не друзьями. И любопытство не давало покоя — о каком таком красавчике они говорили, когда Аэлла угрожала физической расправой за любое нелестное высказывание в его адрес. В мыслях невольно всплыл образ смуглого темноволосого атлета, поигрывающего мышцами — ну говорят же, что противоположности притягиваются? — и Катарина тихо хихикнула. — Ну и чего ты смеешься? — протянула Аэлла. — Мы тут придумываем, как сделать лучше, а ты, бессовестная… — Прости, — Катарина подняла перед собой ладони в шутливом защитном жесте. — Я так, своим мыслям смеюсь. — Сама же хотела принять участие, — продолжала почти обиженно высшая — но Катарина замечала, что это так, поверхностно, на уровне детской игры. — Что ты на это скажешь? — Если вы говорите, что так лучше, — ответила она, — то, наверное, так и есть, но только я не понимаю… что за Тени? В чем опасность? Краем глаза Катарина заметила, как Дайлан хмурится и переплетает кисти в замок. Аэлла вздохнула и ответила: — Наш мир тоже не идеален. И если за гранью, как ты полагаешь, тебе грозила смерть, то здесь у тебя только есть шанс остаться живой. Хотя, не только у тебя. Тени, они приходят каждую зиму. Что-то вроде душ, что ищут тела. Я никогда не видела ни одной, но… знаю наверняка, что они есть. И если Тень хватает человека — тот сходит с ума. В лучшем случае заканчивается самоубийством. Это все меньше казалось Катарине той придуманной когда-то для забавы сказкой о волшебнице, обретающей новый дом, друзей и смысл жизни в ином мире. — И зачем же вы тогда меня сюда привели, если знаете, что здесь опасно? — тихо спросила она. Несмотря на едва утоленный голод, аппетит в мгновение пропал. — Медиаторы не только для обмена знаниями ходят за грань, — мрачно отозвался Дайлан. — Есть два способа создать Тень. Первый — довести себя до сумасшествия и расколоть душу пополам. Второй — умереть за гранью. Каждая душа, покинувшая тело там, становится Тенью. И ты бы тоже ей стала. И убить уже родившуюся Тень нельзя. В этой ситуации можно было сделать только одно. И несмотря на возможную глупость такого поведения Катарина улыбнулась. — Значит, худшего варианта я избежала. Мне бы не понравилось будущее, в котором я становлюсь каким-то бешеным призраком. Аэлла посмотрела на нее пораженно — казалось, вот-вот у виска покрутит: — Ну ты это… нет, правильно, конечно, молодец, но первый раз вижу, чтобы человеку говорили про смерть, а он улыбался. — Так ведьмы же все того, по части загробного мира, — фыркнул Дайлан, впрочем, беззлобно. — У них же покровитель прям оттуда. Это нормально. — Вот потому к ведьмам такая дрянь и цепляется чаще, чем ко всем остальным, — покачав головой, добавила Аэлла. — Так что… сама понимаешь, в первую зиму будет тяжело. Нет, вести записи определенно не было бы глупостью, мысленно вздохнула Катарина. Чтобы существовать на новом месте, нужно было учиться ориентироваться во всем происходящем. Вот была бы здесь Делия с ее любовью к рассуждениям… — Погодите, — за всей этой спешкой и кутерьмой оставался один вопрос, который тоже предпочли замолчать, — а все же что насчет моей подруги? — Девочки с духом? — Аэлла похлопала ресницами и покосилась на напарника. — А что за планы с ней, Дайл? Тот едва ли не глаза закатил, состроив страдальческую физиономию, точно говорящую «да как же вы меня все достали». — Найдем, достанем. Не переживай, мой косяк, я и займусь. На это ты намекала, принцесса? — Да ты ж моя умница! — расхохоталась Аэлла и поднялась. — Сейчас вернусь, только попробуй опять начать хулиганить! Катарина проводила удаляющийся в сторону барной стойки силуэт высшей. На фоне заиграла очередная веселая мелодия, но в зале все оставалось мирным. — Как я могу помочь с поисками? — нетерпеливо спросила Катарина, стоило Аэлле удалиться. — Что вообще могу сделать? Я же не смогу сидеть и ждать, когда все само собой образуется! — А придется, — Дайлан пожал плечами, провожая взглядом идущую к ближайшему столику девушку в униформе с передником в рюшечки. — От тебя толку никакого, уж извини. Думай, что тебе важнее здесь освоиться и пережить зиму… ну что ты так на меня смотришь! Ты же даже этот город не знаешь, а он огромный! Правда, процентов девяносто пять, что найдется твоя малышка именно здесь, если по короткому пути перешли. И вовсе она не смотрела так, чтобы за это укорять. Просто даже сквозь убеждения, что все в итоге будет хорошо, было больно слушать, что она бесполезна, осознавать, что ничего не может сделать для Делии. — Ты уверен, что она именно здесь? — Отсюда мы попали именно в ваши места, — кивнул Дайлан. — Я так понимаю, что точке у вас соответствует точка у нас, плюс-минус определенный радиус вокруг. То есть разброс не слишком большой. Если точке соответствует точка, подумала Катарина, то тогда можно наверняка знать, куда человек попал, если известна примерное место, откуда он это сделал. Тогда девочка с хвостиками с рисунка тоже была из этих мест, если Аэлла ее искала? — То есть нужно просто найти ее в городе? — с надеждой спросила Катарина. Если так, то все складывалось лучше, чем она себе успела придумать. Дайлан кивнул ей. — Ты не переживай, я знаю, что делать. — Но… Катарина не успела толком возразить, что как бы в таком случае и она бы могла помочь, если есть какой-то план действий, как перед Дайланом на стол с громким стуком опустился вытянутый бокал с толстым дном, полный какой-то золотисто-зеленой пузырящейся жидкости, а в следующее мгновение Аэлла вернулась на место. — О чем болтали, голубки? — поинтересовалась высшая, с явным удовольствием возвращаясь к еде. — Да так, пытаюсь совратить еще одну невинную душу, — хмыкнул Дайлан, хватая бокал. — Подтверждаю описанную тобой репутацию. Ну и что в город завтра отправлюсь. Рина обещала скучать, правда? — Правда, — фыркнула в свою чашку Катарина, с трудом сдерживая смех. Если не воспринимать Дайлана всерьез, с ним вполне можно было иметь дело. Аэлла снова улыбнулась с нежной снисходительностью: — Ну-ну. Я так понимаю, ты опять будешь шататься по разным сомнительным местам, а мне придумывать для тебя отчет? Дайлан осушил примерно половину бокала и довольно ухмыльнулся: — Ну ты же хочешь, чтобы все выглядело прилично? Тем более, что в их списках я, а ты так, дополнительный комплект. Хотя без этого комплекта, признаюсь, никуда. Пропал бы без тебя, принцесса. — Скотина ты, — только и отозвалась Аэлла, не теряя улыбки. Эта попытка подлизаться была настолько неприкрыто-дурашливой, что не могла не заставить улыбнуться и Катарину. — Стараюсь, — Дайлан рассмеялся. — А вообще мне сразу после возвращения надо было появиться, но сутками раньше, сутками позже, какая разница, все равно еще пару месяцев никуда не деться. Слушай, Рина, давно хотел спросить, но раз уж пошел такой разговор… Следующие час-полтора Дайлан рассказывал о том, что мог видеть за гранью, но из-за других привычных условий то, что было вполне нормальным для Катарины, для него даже на четвертое путешествие казалось забавным; забрасывал ее вопросами, не давая опомниться, да так, что Катарина с трудом сдерживала смех. Она и думать забывала о том, что в ближайшие же дни им предстоит поменяться местами, и теперь этот мир станет для нее таким же полным открытий, а для него это будут такие же обычные и понятные с детства вещи, но в открытую забавляться над драконом было бы грубо с ее стороны. И вот когда Катарина пыталась объяснить обоим — и нетерпеливо припечатывающему ладонью по столу Дайлану, и хихикающей в кулак Аэлле — на ее плечо вдруг опустилась теплая тяжелая ладонь. — Вот, значит, кого ты мне притащил, — раздался грудной женский голос. Катарина осторожно повернула голову, пытаясь рассмотреть заговорившую. Это была плотно сбитая женщина в строгом платье, с густыми, уложенными в локоны, темно-каштановыми волосами, в ее глазах танцевали уже настолько знакомые смешинки, что сомнений практически не оставалось. — Что, нравится, мам? — довольно усмехнулся Дайлан, подтверждая догадку. — Рина, перед тобой единственная и неповторимая нитта Айвуд аш Леер, хозяйка этого места и самая… ну, в общем, очень крутая мама. Это странное «нитта» они употребляли перед именами, значит было бы разумно предположить, что это либо какое-то звание, либо титул, если такие здесь существовали, либо банально обращение. Но в записях отца странное слово тоже мелькало, даже без привязки к именам, и самым вероятным казалось именно последнее. Посреди своей речи Дайлан замялся на мгновение, и Катарина после паузы осознала, что он хотел произнести. «Самая лучшая» — как минимум. Но не стал. — А… здрасьте, — улыбнулась Катарина. Впрочем, после слов Аэллы примерно такой она и представляла владелицу этой гостиницы, особенно если это еще и мать такого бойкого большого ребенка как Дайлан. — Завтра она в твоем распоряжении, — сказал вдруг этот большой ребенок. Катарина было хотела возмутиться, что опять все решают за нее, но вовремя прикусила язык. Было бы некрасиво отказывать в помощи гостеприимной хозяйке, особенно когда действительно нужна помощь. А чувство собственной нужности было как раз тем, без чего было бы сложно прожить даже в другом мире. — Очень кстати. Тогда вдвойне приятно, — усмехнулась нитта Айвуд, потрепав Катарину по волосам. — Заодно придумаем, что с тобой делать дальше. Дайлан, не засиживайся, завтра тебя ждут рано утром. Очень просили, чтобы ты не тянул. На слова матери Дайлан лишь пожал плечами: — А что я, я все помню. Он поморщился, когда мать, уходя, взъерошила и его волосы, но это было так наигранно, что Аэлла хитро сощурилась. — Ну что, хорошим мальчикам пора в кроватку? — чуть ли не пропела она.  — Придушу, — рыкнул Дайлан, и высшая лишь расхохоталась. Катарина спрятала улыбку за почти пустой чашкой. Как же было бы здорово, подумалось ей, если бы у них — матери и дочери — все оставалось таким же теплым. — Ну его. Рина, пошли, чего покажу, — Аэлла поднялась и кивнула в сторону арки, ведущей из зала с противоположной стороны. — Тебе понравится. Звучало уже странно, но любопытство все же оставалось сильнее. Пропетляв вокруг столиков через весь зал, они вышли через арку в холл, миновали стойку приема, где клевал носом светловолосый юноша в голубой рубашке, и вышли на улицу. Свежий вечерний ветер тут же ласково растрепал волосы. Заново перевязывая хвост, Катарина оглянулась. Некоторые гости этого места, видимо, готовились к отъезду — на еще одного «страуса», как их уже для себя назвала Катарина, неподалеку от ворот накидывали упряжь от повозки, второй смирно стоял рядом. Еще с полдесятка таких же существ, больше напоминающих все же птиц, разгуливали в угадывающемся поодаль загоне. — Что это за существа такие? — негромко спросила Катарина, надеясь, что не привлечет внимание глупыми вопросами. — Ну-ка, лови, — Аэлла кинула ей нечто из плотной ткани, сложенное в несколько раз. — Саптары за транспорт у нас, хоть верхом, хоть вот так, — кивнула высшая на повозку. — Птички выносливые, некоторые даже боевые. Но пока опасности не чуют, очень мирные создания. Второго саптара все же тоже запрягли. Интересно, как там тот буйный, который не давал на себя седло закинуть, подумала Катарина, разворачивая ткань и обнаруживая накидку, не такую длинную, как местные плащи, но зато можно было закутаться, и это оказалось крайне кстати. И когда только успела взять? — И мы пришли сюда… — Ага, знакомиться, а может и покататься немного, — беззаботно отозвалась Аэлла, направляясь к загону. — Или ты боишься? — Еще чего! — выпалила Катарина, следуя за ней. Эти создания вовсе не были страшными, даже несмотря на ощущение, что получили их, пришив страусу с недоразвитыми крыльями голову динозавра. Кто знает, на что только способна магия этого мира. — Ну вот и умница, — засмеялась Аэлла и открыла дверцу в загоне. — Вон, видишь того красавчика в углу? Катарина обратила взгляд на дальний угол, где клевал зерно саптар с оперением темно-серого цвета, в свете фонарей кажущимся золотистым. Услышав тихий свист, который издала Аэлла, он поднял чешуйчатую голову и посмотрел на них. Ничего красивого в этом существе Катарина не находила, но предпочла промолчать. — Они в принципе на свист откликаются? — почти прошептала она, когда саптар неспешно подошел к ограждению и просунул голову сквозь прутья. — Этот просто меня помнит еще. Дайл на нем катается в город, когда других вариантов нет, — Аэлла потрепала его по пластинам чешуи на шее. — Потрогай, не бойся. Накидка — Дайла, он вечно ее оставляет где ни попадя, так что ты пока пахнешь им, за свою сойдешь в любом случае. — И вовсе я не боюсь, — фыркнула Катарина, протягивая руку. Прикосновение к коже оказалось неожиданно теплым, и только через мгновение пришла мысль — конечно, теплым, он же птица все-таки. А следом в сознании мелькнуло странное желание вырваться в поле и промчаться до самого леса бегом, пока не кончатся силы, и Катарина с трудом поняла, что желание это вовсе не ее. А если не ее… — …а что они еще умеют, кроме как быть за транспорт? — Говорят, что этими милашками легче всего управлять, потому что можно связываться через мысли и эмоции. — Аэлла потянулась к чешуйчатой челюсти саптара и поскребла ноготками, как чешут любимую собаку или кошку. Тот тут же подставился под ласку. — Сама не знаю, мне это не дано, а вот тебе должно быть проще. Да и Дайл говорит, что немного их слышит. Катарина невольно улыбнулась, чувствуя через прикосновение, что саптар крайне доволен таким вниманием к себе. Правда, новую волну эмоций тоже было сложно отличить от собственных, но на этот раз хотя бы было известно, что они принадлежат вот этому существу перед ней. — Есть такое. А почему ты так уверена, что мне должно быть проще? — Такие уж особенности, — отозвалась Аэлла с усмешкой. — Только ваши способны достучаться до души зверя, которую никто не слышит. Считай, ты сейчас сама себя испытала. Как ощущения? Катарина провела ладонью по теплой чешуе. — Странно, — наконец ответила она, чувствуя, что с этим что-то влилось в душу, принося с собой спокойствие. — Но не знаю, как назвать. Ее место было действительно в этом мире. Да, нужно было найти в себе силы провести линию, за которой оставалось прошлое, но этот путь… вряд ли был ошибкой.