Изумруд. Пересекая грань

За все годы своей короткой жизни Делия ни разу не видела снов, а когда слушала рассказы о мелькающих в ночном забытье перед глазами картинках, только удивлялась где-то в глубине души, не выдавая этого ничем. Для нее всегда было естественным пропасть в сонном неведении и очнуться, как будто и не проходило несколько часов. Первая же осознанная ночь на новом месте принесла до ужаса цветные расплывчатые образы перед глазами — и пусть они были забыты через пару же минут после пробуждения. Уже сам факт того, что с переходом что-то изменилось, настораживал. До этого единственной галлюцинацией была женщина, возникавшая в ее сознании еще там, со статуэткой, среди ветхих деревянных стен, та, что по какому-то недоразумению носила имя Фион. Имя, которое Делия уж вряд ли могла бы выдумать. Но и Фион до самого эпизода, когда статуэтка попала в руки Катарины, была скорее искусственно рожденным образом, но уж никак не подсознательными самостоятельными картинками. Сквозь зашторенное окно робко просачивались первые капли рассвета. Первый в жизни красочный сон, хотя и уже забытый, был прерван не насыщением отдыхом, а чем-то еще. Делия выбралась из-под одеяла и подошла к окну, выглядывая наружу. Залитый холодным золотом рассвета квартал еще спал, улицы пустовали, и ничто не нарушало этой хрупкой беззащитной тишины. За дверью послышались шаги — и мягкий ритм, в котором чередовалось касание плоти и удар дерева, Делия узнавала, но звучал и второй, более привычный слуху. Кто-то пришел в такую рань и прошел следом за Ивейном? Шаги удалялись и наконец стали совсем неразличимыми. Едва слышно хлопнула аккуратно прикрытая дверь где-то в конце коридора — одна из тех, в которые Делия так и не смогла заглянуть прошлым вечером, оставшихся запертыми. Укутавшись в покрывало, Делия предельно осторожно нажала на ручку двери, надеясь, что ее не услышат, и так же осторожно, на носочках, прокралась в конец коридора. Там, за дверью, раздавались приглушенные голоса. — Ну и как так вышло? — послышался усталый вздох Ивейна. — Что тебе мешало это сделать сразу? — Она сбежала, Ив! — почти воскликнул второй — на слух совсем ее ровесник — но тут же ойкнул и продолжил вполголоса, — А когда я пытался догнать ее… приказала. Как ты. — И ты послушался? — А я что, могу по-другому? — яростно зашептал собеседник Ивейна. — Совершенно то же чувство, как когда мной командуешь ты. Точно так же, сопротивляться такому приказу нереально. Между прочим, когда твоими действиями распоряжается незнакомая девчонка, это еще и обидно. — Ты просто ее напугал, — успокаивающе произнес Ивейн. — Вряд ли это было осознанно. — Пообещай мне, что не будешь ей про это говорить! Одно дело — ты, я знаю, ты не станешь меня ни к чему принуждать без причины, но она!.. Второй голос едва не срывался с полушепота на крик. Запутавшийся. Отчаянный. Напуганный, как девочка, за которой гнался этот кто-то незнакомый. Делия понимала, что внаглую подслушивает чужие тайны, но ничего не могла с собой поделать. Она должна была знать, чем живет человек, что приютил ее. — Ну тише, тише, — почти что ласково ответил Ивейн. — Зачем мне это делать? Я не думаю, что она девочка капризная и стала бы тобой распоряжаться, как захочет, но… все-таки это твой разум, давать кому-то власть над тобой — зачем? — Ты же на меня не злишься, Ив? — почти жалобно проговорил второй после паузы. — Наверняка же есть возможность все исправить? — Нет, не злюсь. Ты же не виноват, что все вот так вышло. Но я обменялся с ней обратно, — в голосе Ивейна прозвучали мрачные нотки, — и не знаю, во что это все выльется, но иначе было никак. — Это плохо? Что ты обменялся? — Погоди, — негромко скомандовал Ивейн. Голоса затихли, и Делия попятилась. Ее же не могли услышать, правда? Так откуда… — Показалось, наверное, — прозвучало следом, и Делия едва не выдохнула облегченно. Но все же стоило удалиться, еще не хватало, чтобы ее застали в ночной рубашке за подслушиванием. Ладно Ивейн, который сам же ее и купил, хотя все равно было бы неловко, а вот кто-то совсем чужой… Пятясь обратно  в спальню, Делия вдруг поймала себя на последней мысли. Ивейн забрал ее из управления всего почти что ровно сутки назад, и его она уже мысленно вычеркнула из чужих? Или это после вечернего чая с кровью так вышло? И с каких пор ее больше волновало то, в каком виде показаться, чем сам факт, что ее поймали бы на подслушивании? Прошмыгнув обратно в комнату, Делия крайне осторожно прикрыла за собой дверь, надеясь, что ее присутствие все же осталось незамеченным. Не скажешь же человеку — ой, а я тут решила узнать, чем ты там занимаешься, вот подслушать подошла. О каких же приказах шла речь, думала она, забираясь обратно в постель. Тот, второй, сказал, что Ивейн может ему приказать, но не пользуется этим, а еще ему приказала какая-то другая девочка. Что же с этим человеком было не так, если нечто заставляло его подчиняться приказам? Или… что не так было с Ивейном, если его слова имели силу? И если второй вариант был верным… тогда что будет, если вдруг случится так, Ивейн отдаст приказ ей — бесправной девчонке, не имеющей за собой ничего, кроме воспоминаний о прежней жизни? Ей тоже придется подчиниться? Эта мысль прошлась холодом по позвоночнику. А еще вчера вечером Ивейн признался, что убил кого-то. Да, он клялся, что не хотел, чтобы так случилось, говорил о потерянной сестре и желании хоть как-то искупить вину, но вдруг… и ей грозила опасность? Мысли ложились в такую цепочку сами собой, приводя к жуткому выводу, но и в него не хотелось верить. Да разве способен причинить ей вред этот юноша с теплой, немного стеснительной улыбкой, хотя и через силу порой? Уж лицемерных улыбчивых масок Делия за годы в приюте видела немало, и было с чем сравнить. Нет, он не мог быть плохим человеком! В памяти еще были его большие теплые ладони в ее руках, и это прикосновение было слишком правильным, чтобы продолжать подкармливать собственные подозрения. Делия обняла острые колени. Нужно было как можно скорее сориентироваться на новом месте и где-то зацепиться. То чувство, что именно здесь ее настоящее место, практически собственническое, не давало ни крупицы знаний о том, что здесь творится, и сейчас она была абсолютно беззащитна перед любой возможной напастью. Ее встретил кто-то очень важный, и благодаря этой встрече появилась вероятность сохранить в тайне происхождение, было настоящим везением, а уж то, что забрав, к ней отнеслись с таким теплом, и вовсе казалось чудом. Случись что, куда ей податься? К якобы имеющимся родственникам, которые даже в случае своего существования о ней либо не знали, либо не помнили? Снова просить помощи у Арвина и его хмурого товарища, в то время как ей довольно ясно наказали забыть про них обоих? Ивейн сейчас был для нее единственной опорой во всем этом хаосе. Но как можно было разузнать, как здесь обстоят дела, не вызывая подозрений? Быть может, стоило довериться и Ивейну? Сочтет ли он ее сумасшедшей, как и предупреждал Натаниэль, или нужно было врать в ответ на ту вчерашнюю откровенность? Да, Ивейн открыл ей темный секрет и дал понять, что ему можно доверять, но… Делии приходилось обманывать, выгораживать собственных обидчиков в надежде, что эти редкие нападки не превратятся в травлю, что ее обойдет стороной участь Эллен — девочки со светлыми косичками в круглых очках, перемотанных изолентой в нескольких местах. Они треснули, помнила Делия, когда валялись на асфальте в полуметре от спрыгнувшей с крыши хозяйки. Молчать и терпеть единичные выходки было умнее, не ей задирали юбку на глазах у всех, и не ее запирали в кладовке с крысами, и не она потом неделями металась в дикой лихорадке в лазарете, пачкая серые простыни кровью из оставшихся на месте укусов язв. Огненно-рыжие волосы были ведьминским дурным знаком, который спасал от доброй половины того, что могло бы приключиться, а закрытые где-то в глубине души в запертом на замок потайном сундучке эмоции — если они и были — и вовсе помогали жить спокойно. Каких только обидных слов в адрес ее, замкнутой и холодной, не слышалось за все эти годы, и врать, сохраняя абсолютно невозмутимый вид, было проще простого. С Катариной было сложнее. Та появилась в ее жизни совершенно внезапно, резким порывом теплого ветра, прокралась в душу и почти что докопалась до заветного сундучка. Наивная, полная желания жить, улыбающаяся даже с подсохшими капельками крови в уголках губ — она была тем самым светлым в жизни. Ивейну же, чтобы подобно ее подруге прокрасться в тот доверительный уголок души, потребовались всего сутки. Уж не волшебством ли это было? Шаги послышались снова, чужие, осторожные, и Делия поспешно юркнула под одеяло, притворяясь спящей. Сердце шумно заколотилось, ускоряя свой бег, как будто ее действительно только что поймали за подслушиванием. Тот чужой прошел мимо, и следом послышался мягкий стук — приближался Ивейн. Тихо щелкнула, повернувшись вниз, ручка двери, и шаги раздались совсем близко от нее. Делия затаила дыхание. Еще несколько глухих шагов, и кровать едва слышно скрипнула, чуть проседая под его весом. Теплые пальцы, затянутые в тонкую ткань перчатки, снова скользнули сквозь пряди, и под этим ласкающим прикосновением хотелось уютно свернуться в клубок и зажмуриться от удовольствия — и откуда только взялись эти мысли в привычном ровно-сером потоке? — Ты почему не спишь? — шепнул Ивейн, продолжая ее гладить. Перчатки? Почему он был в перчатках? Делия открыла глаза и неуверенно подняла на него взгляд: — Просто услышала шаги, проснулась, вот и выглянула. — Значит, мне не показалось, что ты выходила, — Ивейн улыбался ей, и ощущение, что она сделала что-то не так, растаяло в этой улыбке, оставляя за собой только облегчение. — Кто это приходил? — поинтересовалась Делия, даже и не думая сторониться теплой ладони на ее макушке. Вместе с этим прикосновением, казалось, в темный серый туман души сочилось нечто светлое, и уже это стоило того, чтобы забыть о едва рождающихся страхах. — Старый друг, — отозвался Ивейн. — Может, я вас как-нибудь познакомлю, если получится. — Ладно, — согласилась Делия. Под его лаской было невероятно просто расслабленно прикрыть глаза и почти что скатиться к грани, разделявшей реальность и сон. Интересно, есть ли в этом мире какое-то особое умиротворяющее волшебство, подумала она. — Еще поспишь? — негромко произнес Ивейн, заправляя падающую на лицо прядь — кончики пальцев в ткани скользнули по щеке легкой щекоткой. — Я пока буду внизу, нужно заняться кое-какими делами, а потом нам с тобой придется отправиться в город. Люди. Много людей. Много незнакомых людей, каждый из которых может выставить ее сумасшедшей. Делию передернуло. — Боишься? — от Ивейна это не укрылось. — Ну да, я понимаю, чужое незнакомое место, где ты не знаешь, как быть. Но ты же не пойдешь туда одна, я буду с тобой. Хотелось бы думать, что можно довериться кому-то настолько, чтобы знать наверняка — твои странности примут и поймут, тебя защитят и оправдают. Но они же были едва знакомы, откуда могло взяться такое доверие? — Как скажешь, — только и смогла выдавить Делия, наблюдая краем глаза, как Ивейн поднимается и тихо направляется к двери. Должны же они как-то найти, куда там ее отправят? Эта мысль вдруг отозвалась болью. Ивейн обещал устроить ее жизнь, но кто сказал, что на новом месте к ней отнесутся лучше? В момент, когда чуть слышно хлопнула, закрываясь, дверь, Делии почему-то захотелось, чтобы они не нашли никого. Снова заснуть так и не вышло, уж слишком навязчивыми были мысли о том, что же делать и как быть дальше. Оставаться обузой на попечении Ивейна было бы стыдно, очень, даже на Катарину так полагаться было непозволительно, но слишком уж набирало силу желание никуда не уходить. Никто не относился к ней с таким теплом, как человек, который накануне вечером раскрыл ей свои мрачные тайны. Разве что Катарина, но и у нее хватало бед, помочь с которыми Делия не могла — а Ивейн тосковал по потерянной сестре, и если бы только можно было попытаться… Когда растрепанные волосы улеглись под щеткой, пальцы сами собой потянулись к затылку. Косы Делия заплетала редко, предпочитая при случае кое-как перехватить их резинкой в хвостик, не более того, но сейчас почему-то хотелось казаться не такой неряхой, как наверняка подумает хоть кто-то, увидев ее, как решила она. Волосы поддались не сразу с непривычки, но упрямства Делии хватало, и по лестнице она спускалась уже с заплетенной косой. Одна из дверей, она помнила, вела к коридору, из которого можно было в итоге спуститься к оранжереям, через вторую они прошли на кухню, и, вспоминалось, оттуда можно было пройти еще куда-то. Не обнаружив Ивейна на кухне, Делия решила отправиться дальше. Осторожно приоткрыв дверь, она увидела в щелочку только обратную сторону чего-то, напоминающего прилавок, пахнуло чем-то травяно-лекарственным, а следом послышался тихий смех. — Я здесь, чего ты боишься? Иди сюда. — Я не боюсь, — отозвалась Делия, открывая дверь и шагая навстречу смеху. — Просто не хочу случайно помешать. — Подкралась так тихо, — откуда-то сверху тепло усмехнулся Ивейн, даже не глядя на нее. Поставив одну из жестяных банок на полку, он заткнул блокнот, в котором что-то отмечал, за пояс, и с удивительной для его состояния ловкостью спустился с приставленной к ряду полок лестницы. На его руках все еще были темные перчатки, и из-под одной у запястья виднелись края бинтов. Сразу вспомнилась несчастная чашка, разлетевшаяся на осколки. — И вовсе я не кралась, — запротестовала Делия, чем только снова вызвала смех. Но слышать, как Ивейн смеется, не было обидно, так уж совсем беззлобно это звучало. Пока была возможность, Делия огляделась вокруг. Дверь, через которую она сюда попала, была посередине между поднимающимися к потолку рядами полок — ими не была занята только стена напротив, с дверью, через разноцветные стеклышки которой сочился теплый свет. Над дверью висела совершенно привычная взгляду музыка ветра, и оставалось только гадать, как так получилось. Взгляд упал на табличку, повернутую к ней надписью «Открыто». — Значит, ты держишь свой магазинчик? — произнесла Делия, следом цепляясь взглядом за идущий вдоль трех стен прилавок, где можно было откинуть крышку и выйти в сам зал. — Выращиваешь травы на продажу, правильно? — Правильно, — подтвердил Ивейн, пряча блокнот в один из ящиков. — Все, что ты видела там, — он кивнул куда-то в сторону. Можно было догадываться, что к оранжереям. Делия прошлась вдоль стены. Десятки, если не сотни, жестяных банок с защелками, керамические бутыльки, коробки всевозможных размеров, и все это было заполнено разными травами? — И все вырастил ты? — только и выдала она пораженно. Ивейн покачал головой, убирая с прилавка коробку: — Некоторые растут только на воле, за ними я езжу за город. Это где-то пятая часть. — Как ты все это успеваешь? Там собрать, там подготовить, там за городом найти, так еще и в самой лавке… как? — не могла успокоиться Делия. — Ну, с магазином мне иногда помогают, — словно нехотя признался Ивейн сквозь виноватую улыбку. — В оранжереях управляться проще, на самом деле. Но как-то так получается. Пойдем? Обсуждать за обеденным столом планы и серьезные моменты становилось похожим на традицию. Делии не хотелось откровенно расписываться в собственной беспомощности и лишний раз напоминать, что она ничего не знает о местах, где оказалась, но Ивейн как будто предугадывал ее опасения и пытался пояснять чуть ли не каждый пункт будущего плана. Закрадывались смутные сомнения, но благодарность за то, что он старается избавить ее от неловкости потерявшегося в мире человека, все же была сильнее. Оставалось только слушать и кивать, понимая, что ему, как прожившему в этих местах почти два десятка лет вместо ее буквально суток, все же немного виднее, как следует поступить. Перед тем как выйти через террасу и оранжереи, Ивейн достал откуда-то объемный темный сверток. — Что это? — спросила Делия, осторожно принимая его в руки. Опасения оказались напрасными, это была лишь плотная ткань, красивого темно-зеленого цвета. Оставалось только развернуть — чтобы в ладонях остался плащ, такой же, в каком Ивейн забирал ее из управления. Такой же, в каком появлялся в том злосчастном парке незнакомец, с которого все началось. Но удивительно, для нее, хрупкой девочки, плащ даже оказался впору. — Тебе идет, — улыбнулся Ивейн и скользнул ладонью за ворот слева. В его пальцах мелькнуло что-то золотистое. — Вот, так будет еще лучше, — произнес он, сводя полы плаща вместе и защелкивая застежку на ее груди. — На счастье. Делия коснулась застежки — золотистого пера с парой маленьких то ли камней, то ли стеклышек — еще нагретой его теплом, и на мгновение ей показалось, что в ответ ее касаются хрупкие женские пальцы. Тогда стало совершенно бессмысленным задавать вопрос, кому брошь принадлежала ранее, и Ивейн тоже не произнес этих слов, а значит… …догадка была верной. Но только почему Ивейн так легко отдал ей, чужой девчонке, драгоценность, которую хранил у сердца, которая почти наверняка принадлежала когда-то его погибшей матери?