Изумруд. Пересекая грань

— Ты уверена, что меня примут? Пару раз за утро Катарина успела пожалеть, что предложила хозяйке загородной гостиницы «Золотая лилия» — нитте Айвуд, матери Дайлана — помощь в оставшийся свободным день. Сам Дайлан исчез еще рано утром, сославшись на неотложные дела в городе и оставив написание отчета по путешествию за грань Аэлле. Сочинять высшая умела, но явно не любила, поэтому стоило Катарине сделать перерыв и забежать к ней из-за капризных требований помочь с деталями, работа останавливалась. Нитте Айвуд, так и не обретшей еще степенности и суровости женщин, перешагивающих рубеж в сорок лет, бодрой и деятельной, можно было только позавидовать самой белой завистью, уже едва увидев блеск в ее глазах — такой, что и в двадцать иссякает, плещась на самом донышке. Она, образцовейший дракон без единого намека на внешнее проявление магии, вырастила сына в одиночку, потеряв мужа давным-давно, выжила в этом непростом мире — и продолжала светиться изнутри. То ли гордостью за открывшего в себе редкий для дракона талант сына, то ли чувством, что все в ее жизни расставлено по своим местам. Даже Катарине, такой домашней девочке, было совсем несложно за несколько часов с этой удивительной женщиной ощутить прикосновение ее внутреннего света и проникнуться. — Да Тень знает, что там у нее на уме, — Аэлла прикусила кончик ручки, разглядывая заполненный ровными округлыми буквами почти на половину лист бумаги, когда Катарина зашла к ней в очередной раз, уже освободившись. — Но мне она не откажет, я же говорила, помнишь? Давай не разводи тут. — Мне б твою уверенность, — через силу усмехнулась Катарина, склоняясь над отчетом Аэллы. Творческий процесс не заладился, судя по мятым комкам бумаги по комнате. На этот раз дело шло удачнее, и, по-видимому, не хватало буквально пары последних строчек. — Почему ты так думаешь, что тебе не откажут? — Тетя Ли не может мне отказать, — Аэлла пожала плечами, точно разъясняла элементарнейшие вещи, которые положено знать чуть ли не с пеленок. — Она знает, что если я не получу того, что хочу, то я могу из обиды выдать кое-какие вещи, за которые ее по головке не погладят. Ну, на самом деле, даже если бы этого не было, у нее будет причина тебя оставить. — То есть шантаж? — То есть шантаж, — совершенно спокойно согласилась Аэлла, дописывая еще несколько слов, и вместо того, чтобы скомкать, сложила лист вчетверо, но зато с мстительной жестокостью прошлась ногтями по сгибам, как будто сам лист был виноват в ее неудаче. — А почему ты переживаешь за то, как это будет? Главное — результат. Катарина присела на край аккуратно застеленной кровати. За полдня ноги налились гудящей усталостью, вытянуть их вот так казалось маленьким счастьем. — Ну… чтобы из-за меня начинать шантажировать ментора? Мне немного неловко, что все вот так получается. — Ой, думаешь, без тебя не было бы причин к ней приставать? — Аэлла махнула рукой, опускаясь рядом. — Брось. Нашла время искать мораль. — Но она же ваш ментор, — попыталась возразить Катарина. — Еще бы я за ее чувства переживала, — фыркнула Аэлла, позволяя себе упасть на кровать навзничь. — Ментор есть ментор, мы не обязаны становиться лучшей в мире семьей, где все друг друга обожают. Но с ней можно иметь дело, отвечаю. — Но ты называешь ее «тетя Ли», а не «нитта Лиата», как Дайлан. Не то чтобы Катарине сильно хотелось спорить,  скорее ее удивляло подобное отношение. Могла бы она сама вот так требовать от учителей выполнять собственные желания, лишь бы из-за жалобы капризной девчонки не случилось чего? — Привычка с детства, — подумав, отозвалась Аэлла и перекатилась на живот. — Она что-то вроде друга семьи… ну как, мой крестный был ее ментором когда-то. Так что вот как-то так и вышло. — Значит, крестному жаловаться будешь? — Катарина улыбнулась. Это уже звучало ближе к правде. Когда не чужие люди, и давно знакомы… что только не могут себе позволить близкие. — Он умер, — вдруг отрезала Аэлла раздраженным голосом, да таким, что захотелось прикусить себе язык за лишнюю болтливость. — И ничем не поможет. — Я… прости, — только и смогла ответить Катарина. Внутри настойчиво поскреблась потревоженная совесть. В самом деле, куда ей, совершенной чужачке, судить обо всем вокруг? Аэлла потянулась — Катарина не видела ее лица, но почувствовала, как из позы потихоньку исчезло раздраженное напряжение — и зашуршала чем-то у пола. — Да ничего, — наконец сказала высшая, вернув голосу прежнюю беззаботность. — Так-то я еще совсем мелкой была, и все там как-то так сумбурно вышло, кошмар просто. Они были знакомы всего третий день, но Аэлла не стеснялась изливать душу. Едва ли не в откровения ударилась. Разве ей было не с кем поговорить? Разве не было с ней кого-то близкого, чтобы поделиться мыслями и чувствами? — Ты говорила, что вы с Дайланом не одни у вашего ментора, — ухватившись за эту мысль, Катарина свернула разговор в другую тему, — так кто же еще у вас есть? Что-то прошелестело, описав цветную дугу, и об колени стукнулась, приземляясь, конфета в яркой обертке под звездное небо — Катарина сотни раз видела такие в кондитерской неподалеку от ее дома. Кто какие сувениры таскает, подумала она с теплом, осторожно беря в ладони кусочек своей прошлой жизни. А следом мелькнула мысль — это Аэлла прихватила себе или кому-то? — Давай хоть подслащу беседу, — хмыкнула Аэлла, резким движением переворачиваясь на спину и садясь. Ее же ладони были пустыми. Тогда это было только для нее одной, чтобы как-то развеселить? — Да зачем оно тебе, успеешь ты еще познакомиться, расслабься. К тому же… все мы редко пересекаемся, у каждого свои заботы и все такое, не помню даже, если честно, было ли когда-нибудь, чтобы вот прям все в одном месте собрались, со свежими девчонками. — Свежими? — Ну, Дайла вот взяли, может, года полтора назад, не больше. Дай подумать… весной прошлого года это было, да, — Аэлла наконец утвердительно качнула головой. — Вот, а этим летом еще две пришли, я даже имен не вспомню. Так вот они — свежие, считай. Меня-то сюда выдернули с севера в восемнадцатом году еще, семь лет почти прошло. — Семь лет? — ужаснулась Катарина. Семь лет с едва знакомой женщиной, в чужом городе, без родителей? — Это получается, тебе тогда… — Ну да, еще девяти не было. — Аэлла скрестила ноги, мелькнув босыми пятками, и небрежным жестом одернула край туники над коротко обрезанными шортами — если уж в прохладный сентябрь она могла позволить себе выйти в короткой юбке, то чего уж было мучиться, кутаясь, в тепле. — Вывезли в последние дни перед снегом, а все порталы уже позакрывали, брали повозку. Так сказать, привыкай, мол, с самого начала, что у драконов магии по минимуму. Так что и тебя никто сразу в омут бросать не будет, идеальное место для привыкания к своему новому статусу. А она еще переживала за себя. Оторваться от привычной жизни в пятнадцать, когда по местным меркам уже считаешься совершеннолетним и способным отцепиться от маминой юбки, или в девять, сложно ли было заметить разницу? — И как же ты после такого? — осторожно спросила Катарина, стараясь уловить в лице Аэллы хоть какие-то изменения. — Пока уезжали, рыдала, как не знаю кто, — почему-то улыбнулась та. — Потом уставала, дрыхла, просыпалась и снова реветь. Смутно помню, как добирались, на самом деле… Да слопай ты ее уже! — наконец не выдержала Аэлла, косясь на конфету. В самом деле, даже ощущение хрустящих складок обертки под пальцами было потеряно в обмене откровенностями. И столько искреннего возмущения пополам со смехом было в этом голосе, что и Катарина не выдержала — рассмеялась, а следом за ней и Аэлла. Сквозь звучащий в комнате смех раздался стук, а затем и дверь скрипнула открываясь. — Мне можно глаза открывать, вы тут в приличном виде? А то вдруг нет, — в комнату шагнул Дайлан. Дракон прикрывал глаза ладонью, но на желание не подглядывать за якобы «неприличным видом» это походило мало. — А ты прям надеешься, что да, — усмехнулась Аэлла. — Стучаться для кого придумали? — Ничего не знаю, — беззаботно протянул Дайлан, отнимая ладонь от глаз. — Это моя территория, хожу где хочу. А если вы тут непотребствами посреди белого дня занимаетесь, так не мои же проблемы. — Скотина ты чешуйчатая, — только и произнесла Аэлла, качая головой, почти что ласково. Но Катарина за эти какие-то неполные два дня уже успела понять, что от этого другого звучания попытки задеть друг друга не становились чем-то иным. Дайлан — точно и не вставал ранним утром и не носился по делам — бодро прошагал к ним и плюхнулся рядом с Катариной. Волосы у него были влажные, точно под дождь попал, подумала она, скашивая взгляд за окно. Затянутое тяжелыми серыми тучами небо действительно грозилось поливать всех дождем, но как так получилось не услышать ни единого подозрительного звука? — О, конфетка, — заметил Дайлан и, пользуясь временным замешательством Катарины, выхватил цветастый шарик в фольге из ее рук, и прежде чем хоть одна успела возмутиться, развернул обертку и отправил конфету в рот. Катарине только и осталось, что изумленно проводить сладость взглядом. — Фпафибо за уфофение. — Ну я ж говорю, скотина, — заметила Аэлла вздохнув. — Как еще назвать вот такое вот, которое отнимает у людей сладости? — Ты-то чего возмущаешься, — фыркнул напарнице Дайлан, прожевав конфету, — не замечал никогда, чтобы ты по сладостям тащилась. Аэлла вытянула ногу, отвешивая ему легкого пинка: — И что? Конфета не твоя была. — А, ты надеешься своего красавчика сладостями прикормить? — ухмыльнулся Дайлан, и за этими словами последовал еще один пинок. — Если пришел тупо поехидничать — вали отсюда, — обиженно фыркнула Аэлла, смахивая один из светлых хвостиков за спину. — И никакой он не мой. — Ну зачем тебе эта ледышка, откуда ему со своими заморочками знать, что нужно девушке, — Дайлан не терял нахальной усмешки, — ты подумай еще, нужно ли тебе ждать? Вокруг же столько классных парней. Я вот, например. — Классные парни? Где? — театрально удивилась Аэлла, прикладывая ладонь к груди. — И не надейся. А я предпочитаю, когда мужчина умеет держать себя в руках, и уж тем более когда у него нет всяких шлюхиных отметин. Катарина наблюдала за ними, надеясь, что и эта перепалка останется в пределах дружеской шутки и не перерастет в выяснение отношений путем рукоприкладства, как вчера. А о каких таких отметинах говорила Аэлла? Единственной меткой на теле Дайлана, о которой Катарина знала, была та странная зеленая полоска на запястье, которую высшая нарочно открыла, задрав рукав рубашки напарника. Значит, так говорили об этой отметине? — Ну что же ты, принцесса, не бойся поддаваться желаниям, — продолжал гнуть свое Дайлан. — Зачем искать отговорки, ну же? Казалось, их совсем не смущает присутствие чужого человека при таких сценах. Это друг с другом они были знакомы больше года — когда уже начинаешь понимать, что человек из себя представляет, прикидываешь границы дозволенного и, быть может, пробуешь потоптаться по ним, исследуя реакцию товарища. Но Катарина-то была с ними всего двое суток. — Обойдешься, — хмыкнула Аэлла и снова пнула напарника слегонца, — У меня есть любимый мужчина, и точка. А если твои наглые драконьи лапы опять потянутся куда не надо… — она сделала многозначительную паузу, — ну ты понимаешь, что будет. Все же это оставалось только легкой приятельской потасовкой. Катарина вздохнула с облегчением — повторения конфликта ей совсем не хотелось, да и в принципе конфликты вызывали в ней одновременно и желание влезть, прекращая ссору даже ценой чего-то для себя, и желание зажмуриться, чтобы не знать, что где-то кто-то воюет. — А почему принцесса-то? — влезла Катарина в этот обмен колкими репликами. — Разве Аэлла и правда такая уж особенная? Сама высшая захихикала в ладонь, услышав это, а Дайлан коротко хохотнул и почесал затылок. — Да просто когда мы только познакомились, вышло так, что она жила в том домище одна девчонка среди мужиков, но жертвой насилия явно не выглядела. А если уж ее так все оберегали, кто она, как не принцесса в замке? — Да ты романтик, — рассмеялась следом Катарина. — То есть, «принцесса» было твоей первой ассоциацией? — Ага, — хмыкнул Дайлан. — Вот иду я, оглядываюсь, думаю, охренеть, на сколько ж народу эта громадина была построена, и мне навстречу такое создание появляется, платьица-рюшечки-бантики, и как на такое реагировать? — А после того как я врезала ему в первый раз, он и начал подкатывать, — прокомментировала Аэлла, в очередной раз отвесив ему пинка. — Раз уж я распускаю руки, то и ему можно, видите ли. Он та еще сволочь, Рина, но за его обаяние и баранью упертость долго обижаться не выходит. — Я все слышал, и у меня есть свидетели! — завопил Дайлан, хватая высшую за лодыжку и мстительно дергая так, чтобы Аэлла потеряла равновесие и опрокинулась на спину под жалобный скрип кровати. — Ты признала мое обаяние, принцесса, теперь не отвертишься. Может, все-таки сдашься, а? Такая красота пропадает впустую! — Да пошел ты! — Аэлла же в открытую расхохоталась, отпихивая его свободной ногой. — Рина, скажи ему что-нибудь! — Я ничего не слышала, — тихо засмеялась Катарина. — И вообще, придерживаюсь женской солидарности.  — Слышал? — сквозь смех отозвалась Аэлла и, наконец выдернув лодыжку из захвата, распласталась на кровати, внаглую уложив ноги на колени Дайлану. — Вот теперь живи с этим и мучайся. — Женщины, — вздохнул Дайлан слишком наигранно, чтобы подумать, что он действительно расстроен. — Вы лучше вот что скажите, два часа вам хватит на собраться? И кстати, ты закончила, принцесса? Снова собираться. Снова в путь. Катарина опустила взгляд. Что лежало там, за километрами от уютного уголка мира, заботливо отграниченного заклятьем? Что ждало где-то в неизвестности, в чужом городе, в чьем-то огромном доме, кто встретится теперь? Если Аэлла и Дайлан вроде как приняли ее, не испытывая никакого дискомфорта в том, чтобы продолжать свою маленькую мирную войну при ней, то что стоило бы ждать от других? — Переписывай начисто своим почерком и можешь отправлять, — кивнула Аэлла. В ее голосе снова прозвучали решительные, четкие до смутной прохлады нотки. — Но сначала нам обоим надо показаться тете Ли. — Да ладно, ты могла бы и сама отвезти Рину к ней, — заюлил Дайлан. — А я бы отвез отчет сам, и быстро вернулся… Аэлла несильно ударила его пяткой по бедру: — Я не полезу в эту вашу душегубку, с тем, как добраться в город, у тебя лучше. Хватило последней поездки за гранью, сиди себе в душной кабине с толпой людей, крылья не выпускай, пялься в окошечко, если повезет… тьфу! Катарина вопросительно посмотрела на Дайлана: — Это что ей так не нравится? Дракон легонько ущипнул напарницу за стопу и усмехнулся. — О, для тебя-то не самая странная вещь, с учетом твоего происхождения. Хотя у вас железные дороги появились гораздо раньше.