Изумруд. Пересекая грань

Оказаться на перроне железнодорожной станции буквально в паре километров от «Золотой лилии» было подобно странному сну. Новый мир, еще пока неизввестный, но уже такой родной, представлялся Катарине ожившей сказкой из книг вроде тех, что любила читать, а после пересказывать ровным тихим голосом Делия, и нечто подобное вовсе не вписывалось в представления о волшебной земле. Дощатый настил на крытой станции едва слышно поскрипывал под ногами проходящих, и этот тихий звук терялся в гуле толпы. — Ты чего это? — засмеялся Дайлан, поднимаясь по лестнице следом за Катариной, когда увидел, как она с удивленным лицом рассматривает все вокруг. — Как будто в первый раз видишь. Аэллы с ними уже не было — та наотрез отказалась сидеть хотя бы пару часов в закрытом вагоне с таким количеством людей и заявила, что отправится в город своим ходом. Катарине оставалось только подивиться, неужели с ее изящными крыльями, похожими на пластинки стрекоз и тонкие кристаллы одновременно, можно пролететь такое расстояние? Тяжелый от влаги воздух, полный запахов напитанной водой почвы, прибитой дорожной пыли и намокшей древесины, обнимал ласково, подкрадываясь со всех сторон, как нависала над холмами поодаль темная тяжесть туч, затягивающих небо. По словам Дайлана, в столице драконокровых, куда они и направлялись, дождь прошел ранним утром, у них же — задержался ненадолго, но в любом случае оставалась вероятность, что непогода не отступит и дождь повторится. — Я… не ожидала, что все окажется так, — пробормотала Катарина, поправляя на плече ремень сумки. — Думала, все будет намного… — …волшебнее? — подсказал Дайлан, ухмыляясь. — Ну так Гимстен же драконья столица, а где драконы — там и технологии. За настоящими чудесами надо ехать в другие места. Хотя можешь и в цветных кварталах поискать, те же фениксы такие штуки выдают, что сам в шоке. Катарине казалось, что все будут коситься на нее, девчонку непонятно откуда, непонятно во что одетую, но ни один из прохожих не задержал на ней взгляд дольше, чем на глаза попадается любой человек на улице. — И это все… тоже из-за медиаторов? — уточнила она. Все еще казалось невероятным нечто подобного рода. Как так вышло перенести те же принципы работы техники в мир, где человеческое тело приучено к магии вокруг, всего лишь засылая людей в чужую реальность? — Ну, разве что основы, я думаю, — с важным видом отозвался Дайлан. — Медиаторы несут по большей части идею, а уж мы соображаем, как воплотить ее нашими средствами. Или ты думаешь, что медиаторы — самые главные? Все-таки как любопытно было устроено общество, в котором развитие в какой-то мере зависело от людей, собирающих информацию извне. — И поэтому вы пишете отчеты? — уточнила Катарина, провожая взглядом темноволосую девушку в темно-красной рубашке, похожей на форменную — потемневший от влаги плащ она перекинула через локоть. — Ну, чтобы принести идею? — Не, у нас другие заботы, — мотнул головой Дайлан. — Но дополнительная информация только приветствуется. Пошли, надо еще взять билеты. — До вашего… дома, — Катарина сделала паузу, не зная, как лучше назвать место, где Дайлан, Аэлла и еще неизвестные ей четверо жили и обучались у одного ментора, и выбрала самое банальное, надеясь, что не слишком глупо звучит, — долго добираться? Они прошли в арку, по обеим сторонам от которой стояли двое — мужчина и женщина — в таких же темно-красных рубашках, как и у прошедшей мимо девушки с мокрым плащом. Мысль о форме казалась все более правильной. — На поезде часа три, и где-то час через сам город. Гимстен большой, а станция, вот как назло, совсем на другом конце города, и пока доберешься, с ума сойдешь, — со вздохом пожаловался Дайлан, проходя к кассам — вот здесь уже она сориентировалась без подсказок — и начал шариться по карманам. — Чесать аж к лесному озеру через южные окраины надо. И кто ее знает, Лиату, чего ее в такую глушь занесло. Пока Дайлан брал билеты, Катарина еще поозиралась осторожно, чтобы не вызывать подозрения своим любопытством. Оказалось, плащи-мантии, больше свойственные для картинок в книгах, сказочно-волшебного образца — да и вообще что-то в таком стиле — носили далеко не все. То там, то здесь мелькали вполне привычного вида куртки, юбки, даже один парнишка в самых что ни на есть настоящих джинсах проскочил мимо. Вот как, значит, работала связь между мирами, мысленно улыбнулась Катарина, пытаясь представить, а как же на деле работает вся эта система с воплощением принесенных идей. — Ты чего так загадочно улыбаешься? — голос Дайлана вернул ее на землю. — Что такого увидела? — Да так, обдумываю то, что ты рассказывал, — покачала Катарина головой, позволяя тащить себя обратно к арке на перрон. — И интересуюсь местной одежкой. — Женщины, — Катарина не видела его лица, но была уверена по интонации, что Дайлан закатил глаза и ухмыльнулся. — И это все, что тебя интересует? Вдали раздался протяжный громкий гудок и показались клубы дыма. Люди на перроне оживились и стали собираться ближе к краю — почти у самой полосы, проведенной в полуметре от края кислотно-желтой краской.  — Ну почему же, — отозвалась Катарина, чуть понизив голос, когда гудок затих, — еще мне интересно, что это за ребята в красном. Не просто так же они в одинаковом? Дайлан обернулся и кивнул. — А, ты про этих, из Управления безопасности они. И кстати, твои. — В смысле — ну как оно правильно — закатные? — Катарина тоже украдкой обернулась на пару в красном у арки. Интересно, подумала она, не заметили ли, что на них то и дело косятся двое подростков? — Ага, именно, — рассеянно покивал Дайлан, подтаскивая ее к толпе. — Давай не сейчас только, охота тебе на людях все это обсуждать? Со стороны, наверное, могло показаться, что они в чем-то не поладили и выясняют отношения. Кто-то рядом столкнулся с ней плечом и вполголоса извинился, и в этот момент гудок раздался снова, по меньшей мере в два раза оглушительнее, чем первый. Громоздкий состав, тяжело ползущий вдоль перрона, был во многом похож на цепь вагонов за локомотивом вроде тех, что были на картинках в учебниках — как память в истории о начале трудного пути развития железной дороги. Подумать только, а здесь это было одной из новейших наработок, ужаснулась Катарина, наблюдая за тем, как поезд медленно приближается к перрону. — Мы еще пока думаем над тем, как это чудовище лучше поменять в нашу пользу, — негромко сказал Дайлан, провожая проползающий мимо локомотив взглядом. — Мало изобрести, попробуй найди мастеров, чтобы сделали еще круче. А потом говорят еще, зачем нужны драконы, когда они ничего не могут. Совсем ничего, конечно. Интонации удивительным образом смешивались в его голосе так, что можно было подумать и что дракон жалуется, и что хвастается собой и своими сородичами. Катарина и понять не могла, как же стоит на такое среагировать. — А, забей, — вдруг хмыкнул Дайлан, как и не бывало ничего. — Приготовься, сейчас будем упаковываться в эту душегубку. Или как там Аль назвала? Стоило больших усилий не потеряться в шумной жаркой толпе, нетерпеливо погружающейся в вагон. Благо удалось вцепиться, как маленькому ребенку, за рукав Дайлана, а уже дракон ловко проделал путь через льнущую со всех сторон людскую массу, помог забраться по ужасающего вида ступенькам в вагон и протиснуться через проход до свободных мест в середине. Катарина прижалась щекой к прохладному стеклу, наблюдая за суетой на перроне. Дайлан откинулся на спинку скамьи напротив нее и скрестил руки на груди. — Откуда здесь столько людей? — поинтересовалась Катарина, замечая краем глаза, как заполняется вагон. — Это ведь пригород, так почему?.. — Вечерний поезд привозит домой тех, кто едет по работе в город, и наоборот, тем, кто здесь неподалеку работает, в это время пора добираться домой, — пожал плечами Дайлан. — Не всем нравится жить ближе к цивилизации. Да и со школьниками так же, не все могут позволить себе поселить ребенка неподалеку от школы, вот и катаются. Я тоже катался, туда на раннем утреннем, обратно на вечернем. Девять лет обучения в общеобразовательной школе, выпускной экзамен, совпадающий с официальным взрослением и самоопределением тела по принадлежности к одному из народов — все в пятнадцать. Катарина помнила. Ей-то не из чего было выбирать как дочери одного из представителей закатного народа, как объясняли ей эти двое, но никто не отменял факт браков между представителями разных рас, и при этом полукровок, балансирующих на грани между двумя сущностями, были единицы. Дайлан не был чистокровным драконом, некоторое родство с ее народом он не отрицал, но несмотря на эти крупицы чужой магии он принадлежал именно к драконокровым и ни к кому больше. Аэлла и вовсе призналась, что сама не в курсе, кто ее отец, но кем бы он ни был — она оставалась высшей, как и мать. Никто из них не объяснил как положено, как к ним пришло решение, что Катарина именно ведьма, созревшая, переступившая пятнадцатилетний порог перелома, Аэлла отдаленно сравнила это ощущение с запахом, а Дайлан и вовсе не сказал ничего определенного, списав все на банальное «угадал». Значит, не каждый мог вычислить принадлежность визави? — Ты что, боишься? — Дайлан, видимо, принял ее задумчивость за нечто иное. — Ну, первый раз в большом волшебном городе штука такая, да. Катарина улыбнулась. Это была их легенда: девочка, которую нашли и вырастили в глуши драконы без магии, проявила в себе задатки ведьмы и попросилась к тем, кто что-то умеет. Аэлла объясняла — не страшно родиться без магии, так случается, страшно магию потерять. Организм не терпит пустоты, и если система циркуляции, как вторая кровеносная, будет пустовать, то вскоре она начнет потреблять жизненные ресурсы самого человека — может быть, потому Катарина и рисковала, оставаясь в родном мире. Но если ты родился без дублирующей системы, если ты первоначально был пустым и не требуешь ничего лишнего, то незачем ожидать плохого. Понимание не пришло сразу, такую информацию следовало обдумать и даже кое-что записать. Ей, как девочке из глуши, было простительно. — Просто задумалась, — Катарина покачала головой, с небольшим усилием изобразив улыбку, — но правда, я не знаю, что меня ждет. Что надо сделать, чтобы здесь зацепиться и не быть чужой. На эти слова Дайлан рассеянно поскреб в затылке. — Ну ты же не чужая, если ведьма, правильно? — выдал он. — Все мы устроим, чего ты переживаешь. Легко говорить, не переживай, подумала Катарина, провожая взглядом удаляющийся перрон. Состав двигался медленнее, чем поезда, к которым она привыкла. — Нам долго ехать? — снова спросила она, не отрываясь от вида за окном. Гул окружающей их толпы в вагоне затихал. — Часа три, я же говорил, — отозвался Дайлан и зевнул, запоздало спохватываясь и прикрывая рот ладонью. — Есть время подремать, если хочешь. Спать Катарине не хотелось, хотя усталость за день и отзывалась легкой тяжестью в ногах. А вот Дайлан, вспомнила она, с раннего утра бегал по делам. — Я обойдусь пока, — покачала она головой. — Спи на здоровье, тебе нужнее. Дракон ухмыльнулся, огляделся вокруг и пожал плечами: — Ну как скажешь, чего уж там скромничать. Если что, буди. Катарина тоже огляделась. Убедившись, что никто не проявляет к ним такого уж внимания, она перевела взгляд на прикрывшего глаза Дайлана и улыбнулась. Что бы она делала без них. Раз в дороге надо было провести несколько часов, и приходилось чем-то себя занять, Катарина решила еще раз пролистать свои и отцовские записи. Она должна быть готовой к тому, во что ввязалась. Должна жить. Из всей собранной по кускам информации общая картина не складывалась, и в очередной раз Катарина с горечью вспоминала, насколько ей не хватает Делии. У той всегда получалось выстроить факты в ровную сеть, уловить взаимосвязи и логику между мелкими деталями паззла, и мало того, она еще и умудрялась как-то преподнести это самой Катарине так, что оставалось только удивляться, а как у нее это вообще вышло. За окном действительно снова забарабанил дождь, и Катарина зябко повела плечами, представляя, на что будет похожа высадка на холодном мокром вокзале. Она уже почти готова была тоже прикрыть глаза и задремать — по ощущениям прошло около часа, а значит, время еще было — как вагон с силой тряхнуло, колеса надрывно завизжали об рельсы, и все прекратилось так же резко, как и началось. Они остановились. В замершем на месте вагоне некоторые люди повскакивали с сидений, одна женщина даже протиснулась между Катариной и ее спутником, чтобы прижаться к окну. — Что происходит? — проворчал откуда-то из-за объемного женского тела в темно-синем плаще Дайлан. — Мы почему-то остановились, — нервно озираясь по сторонам, отозвалась Катарина. — Может, сломалось что? — Может, — пожал плечами дракон, поднимаясь со своего места, мягко, но уверенно отстранил женщину от окна, деловито выглянул на улицу и повернулся к Катарине. — Сиди здесь, я скоро вернусь. Дымом не пахло, шума за окнами не было слышно, только люди продолжали гудеть недовольно, кто-то направился следом за Дайланом прочь из вагона. Катарина вздохнула и уставилась в окно. Дождь продолжал мерно накрапывать, прибивая пыль к каменисто-песчаному полотну дороги, пролегающему сквозь лес. Даже холмы вдали, казалось, еще больше потемнели среди хмурых туч. Дайлана не было несколько минут, и вот наконец он просочился сквозь гудящую толпу и плюхнулся на свое место напротив. — Прямо перед нами ехал грузовой от шахт, — пояснил дракон вполголоса. — Сошел с путей и перевернулся вагон, оттащить никак не могут, да еще и рельсы каким-то образом повредило. Пока ремонтники доберутся, пока все разгребут, это еще пара часов. Видимо, в итоге доберемся только затемно. Дайлан недовольно вздохнул, откидываясь на спинку сиденья. Толпа постепенно успокаивалась, затихала и оседала, готовясь пережидать. — Слушай, — вдруг вспомнила Катарина. — Ведь вы, драконы, работаете с материалами? — Ну, предположим, — настороженно покосился на нее Дайлан. — А если драконы помогут с починкой, быстрее не будет? Она чувствовала себя глупой наивной девочкой — которой на самом деле и была, стоило себе напоминать — но промолчать было бы выше ее сил. — Как бы тебе объяснить, — Дайлан выглядел сконфуженным. — Для того, чтобы работать с материалом, нужно знать, что точно делать, и что из себя представляет материал, от и до. Да и вообще, разве здесь есть желающие отработать лишнего под дождем? — оправдался он наконец, чуть ли не торжествуя от той мысли, что выкрутился из-под скользкого вопроса. Даже в отношении таких практических вопросов от Дайлана напрасно было ждать конкретики, расстроенно подумала Катарина. Оставалось только продолжать додумывать. Казалось, время застыло на месте. Мерный гул человеческого роя, перестук шагов тех, кто зачем-то выбирался из вагона или возвращался с улицы, тонкий едва слышный перезвон, добавившийся к вороху звуков в одно мгновение. Ветер завывал иногда за окном, отгоняя моросящий дождь куда-то дальше, и когда наконец сквозь густые тучи едва пробился лучик падающего в кровавый закат солнца, где-то вдалеке, со стороны головы состава, раздался крик: «Едем!» Катарина встряхнула головой, отгоняя укутавшую полудрему, и потянулась к дракону, что снова задремал, устало прислонившись виском к оконной раме. Каштановые волосы с одного бока слиплись прядями от проступившей сквозь стекло влаги, плащ и рубашка под ним измялись — Дайлан вовсе не выглядел сейчас таким охотником за женскими сердцами, каким постоянно пытался показаться. Сейчас перед ней выхватывал минутку передохнуть простой мальчишка, уставший, покинувший дом. — Что, уже? — пробормотал Дайлан, открывая глаза, когда она потормошила его. — Кричали, едем, — отозвалась Катарина, зябко поводя плечами. Хотелось оказаться хоть где-то в сухости и тепле. Холод она никогда не выносила. Зато никто не пострадал сейчас, она жива-здорова, ей помогают, и вообще впереди еще столько интересного и неизвестного, напомнила себе Катарина, пытаясь высмотреть за лесами хоть что-то, что давало бы понять — город близко. Поезд выехал из леса на мост, пролегающий через небольшую речку, и вдали показались темные стены, окруженные неразличимым множеством зданий. Постепенно темнело, и становилось все труднее что-то рассмотреть. — Это он и есть? — Катарина прижала ладони к стеклу, вглядываясь в приближающиеся очертания. Город выглядел больше, чем она себе представляла, думая о волшебных населенных пунктах. Гимстен. Столица западного административного региона — если официально. Драконья столица по главному храму драконьего бога — по общеиспользуемым фактам. И ее новый дом, по крайней мере, на ближайшее время. — Добро пожаловать, — ухмыльнулся Дайлан. — Как видишь, на деревушку совсем не тянет, да и твоего города раза в два побольше будет. Пока будем добираться домой, увидишь, какой размах. Сумерки сгущались с поразительной скоростью, и ко времени, когда состав наконец остановился, на небе заблестела первая звезда, единственная кроваво-красная среди позже засверкавших вокруг подружек, но и она скоро растворилась в ночной мгле. Дождавшись, пока попутчики покинут вагон, они наконец тоже выбрались на платформу, где нетерпеливо переминалась с ноги на ногу одинокая светловолосая фигурка. — Что там у вас произошло? — вместо приветствия поинтересовалась Аэлла, когда они поравнялись. — Вы жутко задержались. Она чуть ли не притопывала от негодования по влажному после дождя камню. Действительно, сколько они ждали, когда очистят дорогу? Час, два? — Поезд из шахты сошел с рельсов, долго убирали, — пожал плечами Дайлан. — Могла бы и сама добраться, зачем нас ждать? — Нет уж, — фыркнула Аэлла, одергивая рукав светлой блузки, затрепыхавшейся от порыва ветра. Катарина поежилась зябко, а высшая даже не отреагировала. — Чего это я одна поеду домой? Давай только без своих подкатов в духе «ты же замерзнешь» или «зачем девушка будет столько ждать». Дайлан приподнял брови, точно говоря ей взглядом что-то в духе «да ты с ума сошла», но вслух произнес только: — Да и не думал, вообще-то. Странно только, что ты не поехала, обычно всегда рвешься поскорее добраться домой. — И сейчас рвусь, — Аэлла нетерпеливо цокнула языком и подхватила Катарину под локоть. — С ума сойти можно, пока вас дождешься. На блузке высшей серело пятно, малозаметное, если смотреть с расстояния, но не вплотную, как сейчас она была к Катарине. На вокзале умудрилась вымазаться, что ли, подумала Катарина, неуверенно протягивая ладонь, и отряхнула испачканный у плеча рукав. Мало кто терпел такое вторжение в личное пространство, но Аэлла же сама ее взяла под руку, значит, можно? — Что там такое? — покосилась высшая и вздохнула, подтверждая догадку. — Пыли на себя собрала на вокзале, что ли? Вот и жди вас, только перемажешься, как свинья. Аэлла ворчала совсем беззлобно, точно говорила, что соскучилась. Ее голос заполнил молчаливую паузу, и Катарина была ей за это благодарна. Не все же ей самой выставлять напоказ ту себя — настоящую — глупую и наивную. Хотелось верить, что все изменится именно в лучшую сторону. Они прошли через здание вокзала, петляя среди рядов темных потертых кресел в зале ожидания, обогнув лавочку с давно остывшей и потерявшей аромат выпечкой, и наконец вышли к главному входу. Фонари мерцали гроздьями желтоватых ламп уже в паре шагов, совсем неотличимые от электрических, привычных Катарине. Она уже успела понять — даже в драконьей столице, полной всевозможных технических новинок на взгляд обычного жителя этого мира, электричеству нет места. Магия, энергия, сочащаяся из человеческого тела, была здесь всем. — Так, нам нужна повозка, — произнес, оглядываясь, Дайлан. — Ты, принцесса, может и доберешься на своих… шести, но мы, простые смертные, успеем к утру ноги сбить в кровь. Не видела, пока здесь крутилась, кто-нибудь оставлял? — Была вроде здесь минут десять назад, — Аэлла снова недовольно фыркнула. — Если никто не увел… а скорее всего, увел. Не мы одни такие умные. — Может, с той стороны кто-то оставлял, пошли. Дайлан будто вмиг колючками оброс, стоило ему выйти из вагона. Это на него недосып так действовал или он за что-то обижался на Аэллу? Чего он такой нервный? Катарина только плечами повела, не зная, как это понимать и что делать. В молчании они свернули в переулок между зданием вокзала и какой-то пристройкой, где свет фонарей с привокзальной площади оставался позади, и становилось немного жутко. Не то чтобы Катарина боялась темноты, но и в сумерках бродить  в незнакомом городе казалось не самой удачной идеей. Но ее спутники, видимо, считали иначе, и оставалось только довериться им. — Стой, — вдруг прошипел Дайлан, замирая на месте. — Чего ты? — недовольно покосилась на него Аэлла, тем не менее остановилась и почему-то стряхнула руку Катарины со своего локтя. Тоже вдруг напряглась, будто кошка, почуявшая неподалеку воробья. — За нами кто-то идет, — ответил Дайлан, все так же негромко. Длинная тень мелькнула позади, растянулась полосой по камням, коснулась макушкой их ног, и Аэлла развернулась, сделала шаг вперед, так, что и Катарина, и Дайлан остались чуть позади. В ее руках мелькнули лезвия кинжалов в пару ладоней длиной — Катарина только удивиться успела, откуда достала. Следом за ними в переулок свернул кто-то в темном плаще, даже понять было сложно, мужчина или женщина. Аэлла напряженно замерла, Дайлан оттеснил Катарину себе за спину, а сама она и дышать забыла, ожидая нападения — даже не зная, за что. Переулок заканчивался тупиком, и бежать было некуда. Но никто не напал. — Я вас обыскался! — простонал высокий юношеский голос, едва сломавшийся. — Уже часа два караулю, мастер в бешенстве. — Напугал, придурок, — Аэлла вздохнула, убирая ножи куда-то в рукава блузки. Так вот зачем нужна была эта обманчиво воздушная ткань, так нелепо клубящаяся вокруг тела, а на деле что-то под собой скрывающая. Пожалуй, с ними действительно лучше не ссориться, подумала Катарина. Наконец получилось выдохнуть, и запоздало задрожали коленки. А что, будь этот кто-то незнакомцем, желающим им зла? Что бы они делали? Что бы делала она, окажись одна в такой ситуации? Преследователь шагнул к ним ближе, и Катарина кое-как разглядела в полумраке его тонкое лицо — то ли юношеское, то ли девичье, большеглазое, но совсем непримечательное. Встреть она его в толпе, через секунду уже забыла бы, что человек мелькнул рядом. — Надень очки, не издевайся, — недовольно проворчала Аэлла и зашагала обратно, к привокзальной площади. — Все, преступника поймали, давайте уже смоемся отсюда. Дайлан коротко хмыкнул, провожая ее взглядом: — Принцесса не в духе. Ты чего так крался-то? Юноша неуклюже провел ладонью по волосам, приглаживая, и зашарил по складкам плаща, после чего наконец выудил очки, смутно блеснувшие на едва просачивающемся в переулок свету. — Хотел догнать вас, на всякий случай, в менее людном месте. Знал, что ты свернешь куда-нибудь, — произнес он, поправляя одну из дужек очков за ухом. — Я ведь не знаю, откуда у вас взялась еще спутница, предположил на всякий случай дурное. Простите, что не называю вашего имени, нитта. Он смотрел на нее, внимательно, но без враждебности. Нет, это определенно был не враг. Аэлла что-то говорила о еще нескольких ребятах у одного ментора, так быть может, это был один из них? — Ну и чего ты за нами пришел? — пожал плечами Дайлан. — Рин, пошли, это свои. — Значит, спутница не временная, — точно обращаясь к самому себе, заключил юноша в очках. Вот чудной, подумала Катарина, глядя на него с опаской. Не то чтобы она считала правильным подозревать каждого встречного в дурных намерениях, наоборот, но что-то в нем заставляло внимание зацепиться. А что — понять она не могла. В неровном желтоватом свете фонарей Катарина еще раз внимательно посмотрела на нового знакомого. Гладкие русые волосы чуть выше плеч, непонятного оттенка глаза за стеклами очков в тонкой оправе, острые скулы и длинные ресницы — закутай его в балахон, и действительно можно было ненароком принять за не слишком красивую девушку. — Мое имя Катарина, — произнесла она, поравнявшись с ним, когда они пересекали площадь, направляясь к виднеющейся вдали повозке, немного напомнившей старомодную карету. — Катарина…? — Юноша посмотрел на нее. В интонациях явственно звучал и вопрос, и требование продолжать. Он хотел, чтобы она назвалась ему как-то полностью? Да вот только фамилии, привычные слуху Катарины, здесь не имели значения, да и звучало официально-полное представление как-то иначе. Да тот же Дайлан при первой встрече назвался немного странно. Фамилию — Леер — она могла вспомнить, но было же что-то еще! Катарина замялась. — О, обмен официозом подкатил, — прокомментировал Дайлан, оборачиваясь на них. Как же в этот момент она была благодарна за вмешательство! — Может, хоть раз услышу твое полное имя, а, дружище? — Воздержусь, — отозвался юноша в очках и вздохнул. — Все меня называют коротко, Ром, можете и вы. Даже так, я предпочитаю именно этот вариант. — Может, на ты? — едва отойдя от почти душащего замешательства, произнесла Катарина. Она уже хотела полюбопытствовать, что же не так с его полным именем, но тогда бы он обязательно спросил, а почему не назвалась полностью она! Ром молча кивнул, и Катарина мысленно вздохнула с облегчением. Неловкая тема была замята, и стоило в ближайшее время уточнить этот вопрос — хоть у кого-нибудь. Отец не оставлял ни единой метки по поводу полных имен, точно посчитал, что все это слишком уж элементарно и недостойно записи, а с ребятами они почему-то не касались этой темы. Когда они подошли к повозке, лучше с пониманием не стало. Снаружи не было ничего, что могло бы дать намек на то, каким образом они будут передвигаться в этом сооружении на колесах — ни каких-либо животных в качестве рабочей силы, ни устройств, хотя бы отдаленно напоминающих двигатель. Хотелось заглянуть в порыве любопытства под колеса, вдруг секрет именно там, но Катарина побоялась выглядеть уж слишком любопытной даже для необразованной дикарки, которой она была по их явно несовершенной легенде. — И все же, Ром, что произошло? — Аэлла, не скрывая своего раздражения, ткнула куда-то под дно повозки носком ботинка, и забралась по выползшим раскладным ступенькам. Что-то подсказывало Катарине, что существует более адекватный вариант, как достать ступеньки, но высшей, похоже, бесполезно было напоминать о правилах. Аэлла вся выглядела сплошным парадоксом, странной загадкой с непредсказуемым характером, ледяной фигуркой со взрывной душой, чего еще от нее можно было ждать, оставалось только догадываться. Дайлан, как истинный джентельмен, каким пытался казаться еще до поездки, галантно подал Катарине руку, помогая забраться, и нырнул следом. Внутри располагались только два широких сиденья одно напротив другого, и тоже не было видно никаких признаков какого-либо мотора. Так как же они собираются ехать? — Вы сильно задержались в очередной поездке, — со вздохом проговорил Ром, когда оказался внутри последним и закрыл дверь. Стоило раздаться хлопку, и под крышей повозки разлился мягкий белый свет. — Мы и предупреждали ее, что задержимся, — повела плечами Аэлла и взяла в ладони неизвестно откуда появившийся шар мутного стекла — как раз такого размера, чтобы уютно покоиться в ладонях, немногим больше спелого сортового яблока. — Я лично писала еще из «Золотой лилии», когда мы только приехали. Шар чуть заметно замерцал, и повозка тронулась. Секрет был в этом шаре? — Попробуйте это ей объясните, — Ром развел руками — как только позволяло небольшое пространство повозки и соседство с высшей. — Я встречал каждый поезд с шахт, начиная со вчерашнего утреннего, и ждал вас. Готовьтесь, будет скандал. — Что бы мы без тебя делали, — прокомментировала Аэлла, все еще не выпуская из ладоней поблескивающий светло-рыжим светом шар. — Спасибо, дружище. А если бы мы вернулись не к шахтам? — хмыкнул Дайлан, выглядывая из-за занавески в окно. — Вероятность, что вы не отправитесь в «Золотую лилию», стремится к нулю, — тоном профессора отозвался Ром. — Я слишком хорошо это знаю. После путешествий… ты всегда туда рвешься, Дайл. После этих слов дракон опустил глаза. Значит, подумала Катарина, Дайлан, вернувшись из-за грани, всегда первым делом спешит увидеть мать? А она сама? Ее ведьминская сущность привлекла нечто сверхъестественное, то самое, всего за год сведшее ее мать с ума на пару с фактом, что ее единственная дочь слишком похожа на бросившего их отца, да и к тому же сама не совсем человек в принятом за гранью смысле. Наверняка существовал способ вернуться, медиаторы проходили через границу между мирами, выживали с помощью каких-то специальных вещей, но все это было бы лишь временной мерой. А еще — кто знает, вдруг ее присутствие снова навлечет на кого-то беду? Катарина глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться. Она спасена, она жива. На что же жаловаться? За окном проплывали разномастной стеной здания, собранные, казалось, из разных времен, от крохотных домиков на одну семью до гигантов, смутно напоминающих многоэтажки ее города. Широкие улицы-реки, запертые в совершенно привычный асфальт, сменялись улочками поменьше, тщательно вымощенными чем-то, напоминающим плитку, а где-то и вовсе выглядели как старые каменные мостовые с открыток. В мягком желтом свете фонарей, заливающем погружающийся в ночную темноту город, где повсюду мерцали огоньки поменьше и угадывались квадраты окон, все вокруг казалось невыносимо сказочным и ненастоящим. Катарина тайком надавила краем ногтя на подушечку другого пальца, и легкая боль напомнила, что вокруг нее не красивый сон, который обязательно растает наутро, оставляя за собой только желание вздохнуть с улыбкой и ждать возвращения, не картинка, которой можно любоваться, пока не захочется отойти к какой-то другой, и не бессмысленная фантазия. Все вокруг жило, двигалось и дышало в каком-то лишь небесам известном ритме, обступающем со всех сторон — только позволь пропитать ему всю себя. Через час — а может, и меньше, так просто потеряться во времени, когда все вокруг пока в новинку — повозка наконец остановилась. — Мы приехали? — вскинулась Катарина, приходя в себя. Ночь уже окончательно завладела пространством вокруг, и различить что-то в темноте было крайне сложно. Что уж говорить о городе, в котором она была впервые? Аэлла с нескрываемым удовольствием потянулась и убрала странный шар из рук. Стоило ей выпустить его, теплое оранжевое сияние его тут же погасло, оставляя источником света только маленькие огоньки под потолком. — Не-а, — зевнул Дайлан. — Дальше еще пешком, не проедем. Выбираемся. Мостовая обрывалась, а между  крохотными домиками куда-то в лес убегала тонкой лентой дорога в две выбитые колеи с полоской вянущей травы между ними. Вдали по ней поблескивали пятна дождевой воды, еще не впитавшейся в землю. Катарина последней кое-как выбралась из повозки, едва не оступившись в темноте со ступенек, благо, Дайлан снова по-джентельменски подставил руку. Неужели теперь им именно туда, по мокрой дороге в лес? По телу пробежала волна дрожи. — Хочешь сказать, вы собираетесь туда, в лес еще? — едва выдавила из себя Катарина, подергав дракона за рукав. Жест оказался на редкость детским, но страх был сильнее смущения за свои движения. — Мастер не любит близкого соседства, — со вздохом отозвался Ром и замысловатым жестом поднял руку, заставляя заплясать по ладони неровный сгусток беловато-голубого света. Стало чуточку светлее, и этого наверняка хватило бы, чтобы дойти, не спотыкаясь и не рискуя угодить в лужу по щиколотку, если не глубже, но что-то подсказывало, что этого будет маловато. Аэлла что-то проворчала, откидывая хвостики на грудь — Катарину передернуло от одной картины обнаженной спины высшей в холодной осенней ночи — и вновь распустила кристаллы-крылья, переливающиеся в темноте мягким светом. Она зашагала по узкой травяной полоске между колеями, не дожидаясь остальных, и Ром вздохнул, провожая ее взглядом. — Пошли, а то принцесса опять обидится, — хмыкнул Дайлан, направляясь следом. У них был свет, они знали путь, но ощущение страха все равно не покидало Катарину, с самого первого шага на примятую траву. — И далеко отсюда? — спросила она, только ради того, чтобы перестала давить на уши глухая тишина, последние пару минут добавляющая страху еще больше власти. — Минут десять, не переживай, — успокоил Дайлан где-то чуть позади, обходя очередную лужу. На поверхности воды плясали мелкие блики от крыльев Аэллы и импровизированного фонаря Рома, и идти было не так тяжело, как могло бы показаться. — Вот сейчас свернем — и совсем рядом. — Свернем? — выходя следом за высшей на вытоптанную догола полянку среди деревьев, выдохнула Катарина. Но на ее вопрос не отозвался никто. Влево от полянки еще дальше, еще глубже в лес, вела лишь тоненькая тропинка, и других вариантов не наблюдалось. Дайлан едва слышно выругался, шумно отряхнул плащ и ускорил шаг, вырываясь вперед. Фонарь выхватил из темноты его широкую спину, и от этого почему-то стало немного спокойнее. Катарина нырнула в лес следом за драконом. Она не считала себя трусихой, но темный лес, едва освещенный фонарем да крыльями-кристаллами, все равно вызывал жуткие мысли. Тишину снова нарушал лишь приглушенный шелест опавших листьев под ногами да хруст веточек, что попадались по пути, и как было бы здорово все же отвлечься на какую-то беседу, но ни один из ее спутников не считал нужным подавать голос. К тому же, телом и мыслями все больше овладевала усталость, и Катарина только и надеялась, что не придется идти долго. Еще немного, потерпи, мысленно сказала она себе, и продолжала упрямо шагать по ниточке тропинки. Воздух, влажный и густой, едва давался легким, стоило некоторых усилий поддерживать дыхание так, чтобы никто со стороны не заметил, что кислорода начинает не хватать. Вскоре между ветвями деревьев стали заметны бледные желтые огоньки, едва пробивавшиеся сквозь все еще густые кроны. — Ром, там никто не спит еще, что ли? — подал голос Дайлан, почесав в затылке на ходу. — Я же предупреждал, вас ждут, и собираются скандалить, — Ром в очередной раз вздохнул. Ну чего он постоянно вздыхает, подумала Катарина, скашивая на него взгляд. А вот факт, что по прибытии их ждет скандал, радовал еще меньше, и если ребята задержались из-за нее, то и скандал выйдет тоже из-за нее. Перед ними показались кованые ворота, вязь извитых узоров которых уже покрылась ржавчиной. Они надсадно скрипнули, когда Дайлан толкнул их, и тяжело открылись. Стоило только пройти внутрь, пересекая некую туманную преграду, не дающую заглянуть дальше чем за острые металлические листья в узорах — и в нескольких десятках метров вымощенной теми же плоскими камнями дорожки перед ними стояло здание в несколько этажей, напоминавшее Катарине то ли полный аристократической гордости старинный особняк, который не пощадили годы, то ли жутковатый дом с привидениями, какие любили изображать за гранью. Вдоль дорожки рассыпались десятки огоньков, как будто невидимые свечи выстроились в два ряда. — Так это… — только и выдала Катарина, скользя взглядом по дорожке, напоминавшей путь к жертвенному алтарю. Пожалуй, если их ментор хотела устроить все так, чтобы отпугивать незваных гостей, то у нее это здорово получилось. — Наше гнездо, — прокомментировала Аэлла. Взгляд ее метался от одного окошка к другому, от светлого квадрата к темному, поверх ползущей по стене завесы плюща, вверх-вниз и наискосок, нервно и напряженно. Неужели гнева ментора настолько стоило бояться даже своенравной высшей, которая попросту называла эту женщину — тетушкой? В одной из башен особняка, вытянувшейся с краю мрачной свечой, горел тусклый огонек, и стоило Аэлле наткнуться на него взглядом — Катарина следила за ней, боясь упустить малейшее, что могло бы сказать, чего стоит ждать — как напряжение скатилось волной с ее лица. Что это был за огонек, раз его робкое свечение что-то да меняло? — Значит, тут вы живете? — прокомментировала Катарина, любуясь темным зданием, что точно дышало под небом, усыпанном мелкой звездной крошкой. Вот уж где наверняка можно было почувствовать себя в страшной сказке, и этот мрачновато-прекрасный вид давал забыть ненадолго о наливающихся тяжестью ногах — как и о том, что далеко не факт, что ее здесь примут так же радушно, как в «Золотой лилии». Никто из ее спутников не рвался слишком идти ко входу. — Ну, если ты видишь тут еще места, пригодные для жизни… — хмыкнул Дайлан в ответ, но даже не повернулся к ней. — Ладно, чего застряли? — вскинулась Аэлла и зашагала по ритуальной дорожке первой жертвой. Катарина помотала головой, отгоняя дурные ассоциации, и поспешила догнать ее. Оставалось всего ничего — преодолеть с пару десятков ступенек, поднимаясь к тяжелой на вид высокой двери, проследовать за высшей, любезно открывшей одну из створок, и остановиться, ожидая остальных. Дверь негромко хлопнула, точно отрезая все пути к отступлению — подкидывая еще немного еды растущему страху оказаться на улице. — Еще не…? — зашептала Аэлла где-то у боковой стены, около арки, ведущей в темноту. Остановившийся рядом с ней Ром помотал головой, и только собрался сказать что-то в ответ, как Дайлан негромко, но довольно отчетливо выругался, ныряя в темный проход, попутно ощутимо толкнув Аэллу плечом. — Чего это он? — удивилась Катарина, вглядываясь в спину дракона. — Неважно, — вздохнула Аэлла. — Пойдем, чего заставлять ждать. Проход за аркой только казался длинным, темным и страшным, но с каждым шагом в креплениях на стенах вспыхивали маленькими огоньками свечи, отбрасывая на камень стен уютные тени. Их ждали, помнила Катарина, и каждый шаг приближал к скандалу. И вполне может быть, ей в этом действе будет отведена центральная роль. Проход закончился почти что внезапно в освещенном множеством все тех же свечей зале. По боковым стенам ползли вверх лестницы на другие этажи, где на уровне где-то третьего этажа за ограждением виднелся еще один коридор. Неопрятный, когда-то заброшенный другими хозяевами, догадалась Катарина, зал все же был чуть ли не центром жизни. Среди разномастной мебели у одной стены раскинулся относительно новый мягкий диван, на котором устроилась с книгой светловолосая девчонка немногим их младше. Стоило ей заметить их появление, она тут же перепуганно вскочила, отшвырнув книгу в угол дивана, и скрылась в другом боковом проходе. Катарина подняла брови, удивленно провожая ее взглядом. Имело ли смысл расспрашивать насчет каждой детали, что казалась ей неправильной или странной, если не на каждый вопрос ей могли ответить? — Потом расскажу, — мягко шепнула на ухо Аэлла, подкравшись сзади. — Если решишь остаться. Хотя и шепнула не слишком тихо, на ее слова через мгновение послышался низкий женский голос: — А вот это уже я буду решать. Прозвучало резко и почти агрессивно, и Катарина вздрогнула. Из кресла, повернутого к ним спинкой, поднялась женщина — она могла бы показаться смешной в самой привычной взгляду футболке, хотя и на пару размеров больше положенного, свободных шортах и с растрепанным конским хвостом, в который были собраны темные волосы, на свету даже показалось, что они поблескивали зеленым. Но Катарине в голову бы не пришло над ней смеяться. Что Аэлла, что Дайлан предупреждали ее — их ментор гениальна до сумасшествия, а кто же будет смеяться над тем, кто не от мира сего? Хотя что уж там, это было бы скорее применимо к самой Катарине с учетом ее появления здесь. Еще меньше располагал к насмешкам взгляд, полный неведомых искр, пристальный и крайне раздраженный. На Катарину женщина посмотрела только мельком, но и этого хватило. — Ой. Тетя Ли, а мы тут вернулись, — проблеяла Аэлла, едва не съеживаясь, когда женщина посмотрела на нее. И куда только делась смелость? Перед этой женщиной высшая, казалось, снова стала маленькой девочкой, готовящейся к тому, что ее сейчас отшлепает за проделку мать. — Вам на календарь показать? Вернулись они, — съязвила женщина, скрещивая руки на пышной груди. — А на каких условиях вы отправлялись, ты помнишь? Нет? Так я напомню, что вы обещали держать связь! Катарине самой захотелось стать маленькой и незаметной, когда прогремел этот голос. Неужели у них постоянно все в таком духе? Тогда неудивительно, что Аэлла ждала их на вокзале, не желая отправляться сюда одна. — Так мы держали, — возразила Аэлла, почти приходя в себя. — Писали каждый раз, когда получалось. Из «Лилии» я тоже звонила! И вообще, почему вы только меня распекаете тут? Что я, одна была, что ли? Дайлан чуть поодаль поежился. — Серьезно, мы и не забывали держать связь, — храбро заявил он. — Она при мне разговаривала с Хан, сами ее спросите, было что или нет. — Ханиур — малолетняя дуреха! — продолжала кипеть наставница. — Нашли на кого свалить! И вообще, Дайлан, я тебе сколько раз говорила, чтобы свои развлечения ты оставлял в городе, приснись тебе Тень? А ты мне вот это притаскиваешь! Катарина даже не сразу поняла, что женщина указывает на нее. То есть, развлечения? «Это»? Горячая волна унижения и обиды вскипела в голове, но Катарина молчала. — Вам вредно кричать, голос посадите, — почти ласково промурлыкала Аэлла. Но не услышать издевку в ее голосе не мог разве что совсем глухой. И зачем только она отвечала гадостью на гадость? Как будто бы колкостями можно было изменить отношение в другую сторону. А Катарина чувствовала, что не нравится наставнице. Но, кажется, сработало, женщина опешила от внезапного выпада в ответ, и на пару мгновений в зале воцарилась тишина. Катарина слышала, как гулко колотится в груди сердце. — Засранцы, — прокомментировала женщина, взъерошила волосы, еще больше растрепав хвост, и повернулась обратно к ряду кресел. — Надеюсь, дальше объясняться вы так же умело будете. Когда наставница Лиата — а Катарина уже была уверена, что это она и есть — прошагала обратно и упала в кресло с усталым вздохом, Аэлла заняла соседнее. Парни же встали с обеих сторон от Катарины, и сложно было представить, то ли защитить ее так можно было, то ли удержать, как заключенную. — Итак, я слушаю, — произнесла Лиата, выдергивая прямо из вихря синеватых искр в воздухе крохотную чашечку, от которой тут же повеяло горько-терпким запахом кофе. — Как понимать, что вы протащили сюда чужого человека без разрешения? Катарине было слишком не по себе от пристального взгляда наставницы, и она поспешила опустить глаза в потертый темно-синий ковер. — Ведьма, довольно интересная штучка, — ровным тоном произнесла Аэлла — точно представляла товар на рынке. — Нашли случайно у пустых, ничего не знает, не умеет. — С этими словами высшая мельком кинула взгляд наверх, к резным балясинам лестницы и ограждения. По легенде, Катарина росла в глуши, о магии и не подумывала, но на исходе пятнадцатого лета скрываться стало невыносимо, напомнила себе Катарина, мысленно считая вылезшие светлые ниточки в ковре. — И почему она должна быть мне интересна? — фыркнула Лиата, пригубляя кофе. — Отправили бы в красный квартал, нам-то она зачем? — Я погибну среди своих, нитта, — наконец нашла в себе силы заговорить Катарина. Ребята молчали и не спешили перебивать ее. — И одна не справлюсь. — И поэтому ты уцепилась за моих ребят, прекрасная логика, — процедила женщина. — Благотворительность — это, конечно, хорошо, но мне-то какой толк с тобой возиться? Ну переждешь, конечно, может быть, если они уделят тебе внимание. И то, если ничего не случится за зиму, чего я не гарантирую. И чего тебе не сиделось в своей глуши? — Я хочу выжить, нитта, — вскинула голову Катарина. — К тому же… есть одна вещь, которую я должна сделать. Мне не справиться одной, — повторила она, — и я прошу у вас помощи и убежища. Хотя бы временно. Лиата тяжело вздохнула. — Ром, что скажешь? Ты их встречал, может, есть мнение на эти требования? Вовсе не требования, хотела вскинуться Катарина, но снова заставила себя замолчать. Да что же этой женщине так в ней не нравилось? — Я тоже не вижу смысла пускать к нам чужого человека, — несмело ответил Ром, избегая смотреть на Катарину. — Но решение за вами. Катарина заставила себя вспомнить, что он все-таки тоже руководствуется легендой и не знает всех ее обстоятельств. Но насколько все сурово, что ее действительно хотят выгнать? — Дайл, тебе что, нужна игрушка под боком? Этой-то ладно, подружка давно требуется, а ты-то по какому интересу впрягся? — продолжила Лиата опрос. Как будто перед ней не стоял человек, просивший защиты. — Она не в моем вкусе, не попали, — ухмыльнулся Дайлан. — Да чего вам, оставьте принцессе девчонку, с кем ей потрепаться о своем о девичьем. А там и найдете, чем пригодится. Господи, да сколько можно выслушивать это все, и молчать, молчать, прикусывая губу изнутри, чтобы не разреветься позорно перед всеми, не выдать горькой обиды. Она ведь не прислуга, не девочка на одну ночь, зачем все это? — Значит, два за, два против? — наконец произнесла Аэлла. — Вам не кажется, что расклад нечестный, нужен еще один голос? Только голос не малолетки-дурехи, как ты выражаешься, тетя Ли. Дайлан снова тихо выругался и отвел взгляд. Точно сам заставил себя молчать о чем-то, как силилась держаться Катарина. — Как вы думаете, насколько красиво с вашей стороны выкинуть почти что зимой девочку, которая оказалась в чужих краях и просит помощи? — продолжала высшая. Давила на жалость, но разве это проймет наставницу? Катарина и сама хотела бы так, но никогда не умела так унижаться, чтобы валяться в ногах и выпрашивать чьей-то милости. — Как вы думаете, что о вас скажут, если узнают? — Осталось сделать глаза побитой кошечки, — хмыкнула Лиата. — Актриса из тебя паршивая, Аль, если хочешь знать мое мнение. На меня не подействует, я не собираюсь… — Вы не сделаете этого. Еще один голос, юношеский, твердый и в то же время бархатный, с легкой хрипотцой. Катарина повернула голову, чтобы увидеть человека, что вмешался в их разговор, и встретилась взглядом с юношей, на ходу завязывавшим длинные темные волосы в низкий хвост. В его глазах не было теплоты, но стоило ему приблизиться — рубашка мелькнула форменной нашивкой на темно-красной ткани — и, казалось, даже дышать стало легче. Дайлан демонстративно сделал пару шагов назад, избегая стоять рядом с темноволосым юношей, и очередной раз выругался под нос. Краем глаза Катарина заметила, как высшая просияла довольной улыбкой и тут же поспешила прикрыть рот ладонью — точно не хотела, будто кто-то понял, почему она радуется. — С возвращением, Аль, — тот в ответ сделал вид, что Дайлана вообще не существует в комнате. — Нитта, я слышал ваш разговор. У вас нет причин отказывать ей в такой просьбе. А если вы настаиваете… я тоже буду вынужден настаивать. Так что вы скажете, все-таки? Четкий, ровный голос, произносящий почти официально-сухие фразы, звучал в ушах едва ли не болезненно, настолько, что даже терялся общий смысл. За нее снова вступались. Наставница прикрыла лицо ладонью. — А этот еще и шантажировать пытается. Знаю я, — вздохнула она. — И откуда ты только такой взялся на мою голову? Аль, что ты там требовала, третий голос? Тень с вами, только сами занимайтесь со своим питомцем. Марш спать! Оставляя эти последние слова за собой, Лиата совершенно не грациозно поднялась из кресла и зашагала из зала. — И вовсе не к чему было устраивать этот цирк, — вздохнул юноша, ни к кому, в общем-то, не обращаясь. Теплоты в его голосе не добавилось, как и не мелькнуло на лице даже подобия улыбки, но только теперь в мыслях колотилось отчаянное — он за нее вступился. И какая разница, как это сделали, ее, совсем незнакомую и чужую, защитили. И пускай обозвали питомцем под конец, пускай. — Спасибо тебе, — едва нашла в себе силы выдавить Катарина, сделав шаг навстречу. — Я… меня зовут Катарина. — Натаниэль, — назвался темноволосый юноша. Он шагнул к ней, и внимательный взгляд его заставил чуть поежиться. А глаза у него совсем светлые, подумала она вдруг, и эта робкая мысль мелькнула на лице неловкой улыбкой.