Изумруд. Пересекая грань

Объявить все случившееся до той самой ночи в незнакомом переулке прошлой жизнью было для Делии самым легким из решений. Куда уж проще, когда решено, что воспоминания о той — почти что чужой теперь — жизни утеряны. С Ивейном было до невозможности уютно даже просто существовать на одной территории. Настолько, что едва лишь это заставляло искать хоть какой-то минус во всем положении дел. Ее забрали из участка, приютили у себя, помогли сориентироваться в городе и сделать все необходимое, чтобы найти существующую, быть может, где-то семью, ее настоящих родных. Но только то, что ситуация и должна была разрешиться ее передачей на руки другим людям, и казалось неправильным и гадким. Пытаясь избавиться от этого чувства горькой неизбежности, скребущегося песчинкой, попавшей под панцирь, а заодно и отплатить хоть как-то за доброту, Делия попросилась помочь с магазином. На самом деле, идея принадлежала еще той гадкой аптекарше Сайсен, видеть которую еще раз совершенно не хотелось, и даже сбежать в дождь было приятнее, чем смотреть на ее липко-карамельную улыбку. Но она все же озвучила нужную информацию — еще неделю помощи Ивейну в магазине не будет. Сам он проговорился, что возню в оранжереях предпочитает тому, чтобы стоять за прилавком, уж тем более стоило отплатить добром на добро. Оранжереи потом даже снились Делии, заполняли мутными разноцветно-пахучими образами обрывки сознания, что теперь владели ей каждую ночь. Было непривычно, даже немного страшно, но сны стали еще одним напоминанием — это совсем другая жизнь. О другой жизни говорило и тело, чувствующее в себе силы полноценно существовать, пробежать от порога до самой дальней оранжереи или взлететь по лестнице, не запыхавшись, требующее большего внимания, главным образом к появившемуся аппетиту. Вот за него Делии было особенно неловко. Но Ивейн вел себя, как будто не приютил ее на время, а действительно принял как члена семьи. Как будто так и было задумано, как будто ее место было действительно в этом домике с оранжереями, полными разнотравья, и лавочкой на первом этаже. Глупости, заставляла себя вернуться в реальность Делия, так не бывает, не сходятся обстоятельства таким образом. Не могло так сложиться, чтобы все люди, что встречались ей, были связаны в единую сеть, в центре которой теплилось чье-то желание вернуть ее. Не существует гения, способного так обстоятельно проработать стратегию, учитывающую любую мелочь, и воплотить ее в жизнь — и ради чего? Что она такое? Существо из этого мира? Определенно она не была здесь чужой. Чья-то дочь, быть может, внучка, или даже сестра? Человек не появляется внезапно, где-то его кровь да берет начало. Феникс, девочка, принадлежащая одному из шести народов? Вполне вероятно, оставалось только ждать подтверждения от медиков. С того визита в город осталось лишь напоминание в виде черной нитки, первой попавшейся, которой удалось кое-как прихватить сорванную с блузки пуговицу, не беспокоя гадкое чувство, что она добавляет кому-то проблем своим присутствием. Ивейн, казалось, и сам даже не вспоминал о процедуре у медиков и ее будущих результатах, что должны были прислать уже скоро. Он часами пропадал среди разнотравья, то и дело срываясь в лавку или к темной комнатке, ближайшей к оранжереям, которую можно было с гордым видом назвать складом, несмотря на небольшие размеры. Одного дня таких метаний туда-сюда уже было достаточно, чтобы внушить уверенность — она нужна здесь, кто бы что ни говорил. Делия всегда была упрямой, но и Ивейн не сдавался просто так. Он упорно держался за то, что никому ее существование не мешает, что вовсе она не обуза, и вообще не о чем переживать. Как же сложно было с этим согласиться. Вечером, когда последние срезанные пучки трав заняли место на выстланных тонкой тканью деревянных рамках для сушки, и Ивейн наконец выбрался из рабочей обуви, Делия снова завела разговор. — Послушай, — сказала она негромко, чуть слышно звякнув крышечкой керамического чайника. Ивейн еще в первое утро собрал для нее какую-то полезную травяную смесь, и возможно, внезапное хорошее самочувствие все-таки было связано с этим. — Я же не спрашиваю, нужна ли помощь. Просто скажи мне, что я могу сделать. Его руки, все еще изуродованные тонкими красновато-бурыми следами от осколков разбитой недавно чашки, нервно вздрогнули. — Ты так и будешь стоять на своем? — Ивейн улыбнулся ей устало, почти что через силу. Делия тогда только и смогла, что кивнуть, опустив взгляд. Запала говорить едва хватило на первые фразы, но желание отблагодарить не могло раствориться так же легко. Без единой просьбы Ивейн уже сделал столько, что и ожидать нельзя было. Кого-то другого ей можно было бы заподозрить в скрытых мотивах или тайных планах, но только не его. Вот и теперь он дал ей возможность почувствовать себя на своем месте. Да, предупредил, что люди в квартале разные, что может случиться всякое, но отговаривать перестал. Между тем чтобы выглядывать из-за прилавка на звон дверного колокольчика, Делия аккуратно выстилала жестяные банки полупрозрачной бумагой и перекладывала в них  засушенные хрупкие стебельки, клеила на заполняющиеся емкости подписанные ей же листочки с датой сбора и названием, старательно переписанным из справочника. Потом получилось и привыкнуть к весам с набором разномастных крохотных гирек, с помощью которых удобно было рассыпать уже готовый материал по порционным бумажным сверткам. Через несколько дней Делия  вполне уверенно могла выйти к посетителям лавки — большинство людей в квартале, как она поняла, привыкли, что на подхвате у Ивейна разные люди, и даже сами подсказывали, когда с требуемым возникало замешательство. Не все они были рыжими, но разные оттенки встречались довольно часто. Косы одной из девушек, появившихся в тот день ближе к закату, были темно-каштановыми с бордовым отливом, и только взглянуть на них оказалось достаточно, чтобы на душе заскреблось отчаянное ощущение, что все-таки в картине новой жизни что-то не так. Катарины больше не было рядом, некому было заглянуть в глаза, точно просачиваясь в душу. Делии вспоминался ее надсадный кашель и пятнышки крови на носовом платке — что же за болезнь так подтачивала ее, был ли способ как-то помочь? И если существовали травы, способные на многое, то кто знает, вдруг здесь нашелся бы способ спасти Катарину, думала Делия, опускаясь под прилавок и оглаживая изогнутые хрупкие лепестки мелких красных цветов, связанных в скромный букетик синей лентой. Цветы приносил мальчик из лавки в паре кварталов от них в послеобеденное время, с ними не было ни записки, ни открытки, чтобы понять, кто отправитель. Сам курьер тоже не знал, откуда берутся цветы, его делом было лишь донести по нужному адресу и отдать «симпатичной рыжей девочке в травяной лавке». Букетик не менялся который день, и этот был уже седьмым. Одинаковые цветы, одинаковая лента и одинаковая судьба. Каждый вечер Делия ставила цветы в банку с водой — декоративных ваз в доме не водилось, да и не было у нее привычки искать такой предмет — и каждое утро обнаруживала банку пустой на одном и том же месте в кухне. Если не сами цветы были заколдованы каким-то странным образом, то оставалось только думать, что от них избавляется Ивейн с редкостной методичностью. Но тот ни слова не проронил, заметив очередной букет, ничем не выказал своего недовольства, а цветы были слишком красивы, чтобы сразу от них избавляться. Да и не дарил никто ей цветов за все годы ее жизни. До закрытия оставалось совсем немного, и чтобы не ждать просто так, Делия вытащила из ящика тряпочку, протереть прилавок и полки, пока никого не было. Руки привычно порхали по поверхностям, а голову все не покидала засевшая мысль. Была бы возможность как-то узнать, что с Катариной. Колокольчик над дверью жалобно зазвенел, и Делия развернулась, приготовившись встречать нового посетителя. Но прежде с самого порога повеяло чем-то знакомым, как будто волна запаха разлилась. Нет, в лавке все так же пахло травами, но сложно было иначе выразить то ощущение присутствия, которое посетило Делию еще тогда в парке, ненавязчиво обволакивало рядом с Арвином, чуть укололо от взгляда Натаниэля — и почти стало привычным и необходимым, когда ей встретился Ивейн. От юноши, что появился на пороге и уверенно зашагал к ней, пахло бы, будь это чувство сродни обонянию, тяжелой уютной сыростью, мокрой кожей и прибитой к скалам пылью. Все та же модная прическа, уложенные каштановые волосы с золотистыми прядками, темные зеленые глаза, губы, изгибающиеся в странной усмешке — но определенно не злой. Этого человека Делия уже знала. Тряпка выскользнула из ее рук. — Ну привет, потеряшка. Усмешка звенела и в голосе, точно все не всерьез, точно встреча на чужой земле повела за собой чудесное воссоединение здесь. — Это ведь был ты? — спросила Делия, уже заранее зная ответ. — А вблизи ты куда симпатичнее, — заметил юноша, вставая так, что между ними оставался лишь прилавок с крышкой, которую можно было запросто откинуть и в момент сократить расстояние. Но пока что между ними была вполне материальная преграда, и это не давало страху завладеть разумом. Было бы с чего бояться. — А ты куда разговорчивее, — негромко отозвалась Делия. Тем же шестым чувством, пахнущим мокрыми камнями и кожей, она догадывалась, что человек перед ней не посмеет ей ничего сделать. А тогда, всего несколько дней назад, это было лишь легкой дымкой интуиции, позволявшей чувствовать присутствие чего-то схожего с ней самой. — Бегать больше не станешь? — Знаешь, — он склонился над прилавком, опираясь на вытянутые руки, — при знакомстве обычно как-то больше принято именами там интересоваться, кто есть кто и все такое. — Когда ты за мной следил, ты не так рвался соблюдать приличия, — Делия повела плечами. — А теперь являешься, как благодать? — Я Дайлан, — снова усмехнулся он. — Могу я узнать твое имя, а, девочка, которая идет против приличий? Или ты меня боишься? Так я не кусаюсь. Ну точнее, кусаюсь, но не больно. Что он несет, подумала Делия, делая крошечный шаг назад, отступая. — Делия, — наконец назвалась она, опуская глаза на ровную поверхность прилавка. Не было больше никаких сил смотреть на эту усмешку, как на открытое обжигающее солнце. — Зачем ты пришел? — Проверить, как поживают цветочки, — беззаботно отозвался Дайлан. — Как их там, гиацинты, вот. Делия взглянула под прилавок. Красное облачко лепестков еще все так же покоилось над банкой. Вянуть и не думало. — Так это ты их присылал? — спросила она, неуверенно поднимая взгляд. — Все это время? — Все это время, красавица, — Дайлан кивнул. — Надеюсь, они тебя радуют. В лавке обещали, что зачаруют на пару недель вперед. И зачем было так стараться, если все равно каждый день новый букет, а все они одинаковые? Да и толку, если в итоге все шесть предыдущих выбросил Ивейн. Делия не стала комментировать, что в борьбе с ее временным опекуном выжил пока только один букет, да и то только потому, что все несколько часов, которые находился у нее, простоял под прилавком. И чем ему — гиацинты, да? — не угодили… — Цветы красивые, спасибо, — скромно ответила она. — Только… зачем? Дайлан если не искренне, то вполне натурально удивился: — Ну как… Зачем может парень присылать цветы симпатичной девушке? Да и тебе они нравятся, тогда какая разница? — Да что тебе от меня надо? — не выдержала Делия. Прозвучало надтреснуто, сорванно, точно и не ее голос это был. — И тогда преследовал, и сейчас ты меня нашел, зачем? Дайлан перегнулся через прилавок, пользуясь тем, что она отошла и таким образом оставила пространство, и снял скобу, удерживающую крышку прилавка. Ему осталось только откинуть крышку, сделать шаг вперед, и… — Дайл, хватит приставать к девочке, — послышался сзади усталый голос. Как же Ивейн был вовремя, честное слово! — Какими судьбами? Насколько же ее внимание было занято гостем, что даже Ивейна не услышала, с такими характерными шагами. Делия поспешила обернуться и поднырнуть под его руку, поднятую для опоры на дверной косяк, и скрылась отчасти за его спиной. Это помогло зарождающейся панике затихнуть. Ивейн проводил ее движение вопросительным взглядом. — Заскочил в гости, — беззаботно отозвался тем временем Дайлан. — Зашел, а тут у тебя такая милая девочка. Вот, знакомиться пытался. Откуда взял? — Не трогай ее. По-хорошему прошу, — ответил Ивейн. Поза его казалась какой-то напряженной и даже болезненной. Неужели снова что-то случилось с протезом, тут же подумала Делия. Но с зашнурованными под колено высокими сапогами, в которых Ивейн выходил в оранжереи, сложно было что-то понять. — Давай заходи уже, мы как раз закрываемся. Дайлан откинул крышку, как будто сотни раз до этого уже так делал, и скользнул за прилавок. Чуть отступив, Ивейн пропустил его в коридорчик, ведущий к кухне и остальным жилым комнатам, а сам остался на месте. — Ты не волнуйся, я все закрою и приберу, — Делия осторожно прикоснулась к его локтю, привлекая внимание. Его личное пространство не отталкивало ее неприятием, не мешало протянуть руку и коснуться, и это казалось совершенно естественным и даже нужным. Как минимум ей. — Я справлюсь. Ивейн медленно развернулся, меняя руку, которой опирался на дверной косяк. Освободившаяся ладонь в темной перчатке легла на ее макушку. — Я в тебе и не сомневаюсь, — он улыбался устало, почти что через силу. И хоть бы не через боль. — Он тебя сильно доставал? Делия покачала головой. — Он хотел быть милым. Ничего такого, за что стоило бы переживать. Произнося эти слова, она подумала, что это могло быть самовнушением или очередной попыткой выгородить обидчика, но ведь Дайлан действительно ничего ей не сделал. Правда, именно он присылал цветы, которые так не понравились Ивейну, но это не тянуло на повод спустить собак. Пусть они сами выясняют отношения между собой, если есть почему, а уж цветы — и она сама — здесь явно ни при чем. — Тебе не обязательно с кем-то говорить, если не хочешь, — с беспокойством в голосе добавил Ивейн. — Даже если кто-то тобой сильно интересуется. — Люди обычно обижаются, если их игнорировать, — заметила Делия. — Все в порядке, правда. «Он всего лишь преследовал меня в другой реальности, а теперь отыскал здесь, какие пустяки» — она благоразумно промолчала. Нечего было выдавать себя. Было наказано держать язык за зубами — значит, так и надо. — В любом случае ничего страшного не случится, если ты не станешь изображать восторг, чтобы кого-нибудь не обидеть, — ладонь в перчатке соскользнула с макушки, лишая ощущения теплой тяжести. — Это мои гости, ты вовсе не обязана. — Как скажешь, — в который раз произнесла Делия. Фраза становилась все привычнее. Ивейн снова ей улыбнулся и устало зашагал в жилую часть дома. И почему только он оправдывается, думала она, возвращаясь к прилавку. Пройдет еще несколько дней, найдется ее семья, они распрощаются, быть может, только мельком встретятся на улице когда-нибудь. Они будут никем, так зачем же сейчас делать вид, что все иначе? Делия навела порядок в лавке, но мысли все так же оставались не самыми радужными. Вот если бы можно было как-то устроить, чтобы семья ее не забирала. К тому же как знать, даже если у нее действительно есть родня, были бы они ей рады? А Ивейн по-своему опекал ее, хотя и не был кем-то безгрешно-чистым. Что бы он ни натворил до этого, она была ему нужна, Делия это чувствовала — или хотела так думать. Появление Дайлана на пороге лавки выбило ее из колеи. Если прошлая легенда о потерянной памяти почти устроила Ивейна, то что будет, если Дайлан расскажет, что они уже сталкивались до этого? Делия взяла из-под прилавка банку с гиацинтами и направилась в сторону выхода к оранжереям — разнотравье одним своим видом успокаивало нервы. Из гостиной доносился негромкий разговор, и она проскользнула мимо приоткрытой двери так, чтобы о ее присутствии и не заподозрили. Эти двое явно были знакомы достаточно долго, и можно было ожидать какое-то, но доверие, или хотя бы осведомленность. Возможно, Дайлан знал об Ивейне что-то такое, чего она не знала. Возможно, и сам Дайлан был не так прост, как можно было бы подумать, посмотрев на легкомысленные ежедневные букетики. Зачем он за ней следил, думала Делия, опускаясь на ступеньки и ставя банку рядом с собой. Вот и теперь выследил зачем-то на новом месте. Что-то явно было не так с этими двумя встречами, но что именно, она не могла понять. Человек из другой реальности пришел за ней, выследил на привычном месте, но почему-то дал уйти. Затем, когда случился этот невольный переход в эту реальность, тот же человек каким-то образом и для чего-то снова ее находит. Что с ней не так, если ее выслеживает человек такого же происхождения? Да и Ивейну он много мог наболтать, вот и вышло бы, что к ней здесь со всем вниманием, а она постоянно врет. Ивейн и до этого наверняка заподозрил, что в ее легенде что-то не так, всего лишь мельком коснувшись в разговоре с ней вопроса о принадлежности к одной из рас. Но ему же не объяснишь, что дело не в нежелании открываться. Что было бы хуже — подставить Арвина, который вытащил ее из подворотни в первую же ночь и практически спас, или врать Ивейну, который с таким теплом и доверием ее принял? Если в первые дни выбор с легкостью пал на ложь, то сейчас и это начинало казаться едва ли не преступлением. Интересно, о чем они разговаривают, подумала Делия и поднялась со ступенек. Надвигался прохладный вечер, сидеть на улице становилось зябко. Все с той же банкой с цветами она направилась в дом. Теперь дверь в гостиную уже была заперта, и приглушенные голоса за ней были едва слышны. Делия подкралась как можно ближе, надеясь, что ее появление останется незамеченным. — Ну если тебе оно так надо, зачем метаться туда-сюда? — послышался ровный спокойный голос Ивейна. — Ничего хорошего от твоего разнообразия, как ты выражаешься, не будет. — Вот что б ты понимал, Ив! Это ведь как охота, — фыркнул в ответ Дайлан. — Чем больше трофеев, тем ты круче. Значит, умеешь, вот что. Ивейн вздохнул достаточно громко, чтобы даже Делия его услышала. — Я понимаю, но не одобряю. И ведь тебе же не объяснишь, сразу скажешь, что я капаю тебе на мозги. В твоем возрасте уже женятся, а ты… — А я не нагулялся и вообще сволочь, — вдруг расхохотался Дайлан. Что-то мерзко-нервное было в его смехе, и Делия зябко повела плечами, как от сквозняка. — Брось, куда мне? Я, может, в эту зиму уже подохну, как папка, откуда ты знаешь? Вылезет зверюга какая-нибудь, я ей не понравлюсь, зубами клац и все, свободен. О чем он вообще говорил? Делия вцепилась в банку, вслушиваясь в скачущий тон голоса и хриплый смех. — Мы уже с тобой говорили на эту тему, — зато Ивейн оставался спокойным. — Пигментация в радужке остановилась, с кожей тем более все в порядке, с чего ты взял, что оно скоро тебя убьет? — У Калли не было ничего, — сдавленно произнес Дайлан. — Понимаешь, вообще ничего, ни пятнышка. А она слетела с катушек даже не зимой. Посреди лета, Ив! — Значит, дело все-таки не в тебе, а в ней? Ее нет, Дайл. Ты ее не найдешь, ни в одной своей подружке, пойми, — вздохнул Ивейн. — Уже больше года прошло, отпусти ее. Делия замерла забыв, как дышать. Любопытство любопытством, но сейчас она влезала в какие-то ну слишком интимные темы. — Да что ты понимаешь, — с горечью повторил Дайлан. — Тебя и не меняли на кого-то получше. Зато оправдание шикарное — любовь до гроба. И что, спасло это ее? Ивейн напряженно молчал. — Женятся в моем возрасте, видите ли, — Дайлан не унимался. — Так может мне того, после цветочков сразу твою сестрицу за браслетиками поволочь? — Дайлан! Одновременно с возмущенным возгласом Ивейна банка со злосчастным букетиком алых гиацинтов выскользнула из рук Делии и с грохотом разлетелась осколками по коридору.