Изумруд. Пересекая грань

— Так может мне того, после цветочков сразу твою сестрицу за браслетиками поволочь? Пальцы вдруг ослабели и банка выскользнула из них, с грохотом разбиваясь об пол. Красные лепестки гиацинтов брызнули во все стороны капельками крови, но Делии было совсем не до этого. Ивейн же говорил, что потерял сестру давным-давно, и потому приютил Делию, как и многих потеряшек до нее. Но цветы Дайлан дарил в последние дни именно ей, так что сложно было бы не понять, о ком шла речь. Почему он так ее назвал? С тихим скрипом раскрылась дверь. Дайлан появился на пороге гостиной и окинул Делию пристальным взглядом. — Легка на помине, — усмехнулся он, подтверждая последнюю мысль. Разговор действительно шел о ней. — Что ж ты так с цветами неласково? Вроде ж в этой семье все растениевое любить положено, или я и тут чего-то не понимаю? — Дайлан вызывающе покосился вглубь комнаты, где все еще сидел Ивейн — на лице его было написано натуральнейшее смятение — а стыдно за эти обвиняющие слова стало почему-то самой Делии. Она растерянно посмотрела на Ивейна, не зная, как и реагировать. — Дайлан! — снова взмолился он. Воздух вокруг, казалось, сгустился и не желал просачиваться в легкие. Делия сделала шаг назад, отступая; под ногами хрустнул осколок банки. Вся эта ситуация сильно ей не нравилась, и нарастало желание сбежать, забиться куда-то в угол, притвориться, что все это происходит не на самом деле. — Она что, не знает ничего? — удивленно протянул Дайлан, вглядываясь в ее лицо. От того, что ее рассматривают так, становилось еще неуютнее. — И ты мне еще будешь читать морали, Ив? — А о чем именно я должна знать? — спросила Делия тихо. Голос едва слушался. Дайлан хрипло хохотнул, но в смехе его не было ни капли веселья, лишь какое-то горькое безумие. — А вот пусть он тебе сам все объяснит. По-моему, кому-то уже пора поговорить начистоту и не наматывать лапшу на уши. Согласна со мной, потеряшка? Делия молчала. Этот человек уже однажды вмешался в ее жизнь, и теперь снова пытался сломать что-то хрупкое, но уже очень важное. Ивейн тоже не произнес ни слова, и в воздухе напряженно застыла густая тишина. — Я с вас в шоке, — фыркнул наконец Дайлан и, оттиснув плечом Делию, зашагал прочь. Догнать или нет, подумала она, провожая его взглядом. Что-то он определенно знал, но стоит ли сейчас оно того? С этой мыслью она перевела взгляд на Ивейна. Тот растерянно посмотрел на нее, точно наблюдал, что она предпримет, а затем отвел взгляд, уставившись в пол. Нет, она не могла уйти. Не теперь, когда кто-то замер с таким одиночеством в жестах, точно говорил «Беги, я тебя не держу». Не сейчас. Вдалеке хлопнула дверь. — Что он пытался мне сказать? — спросила Делия тихо, делая шаг в комнату. Еще была жива последняя надежда, что вся эта мерзкая сцена лишь ложь. Тогда можно было бы разделить черное и белое, разделить, кто хочет ей добра, а кто только сеет смуту. Цветы цветами, но… — Мне стоило сказать тебе сразу, как только выяснилось. Но… — Но что? — она старалась, чтобы это не звучало, будто она обвиняет его во всех грехах. Наверняка он молчал не просто так, ведь как еще? — Ты помнишь, как мы ходили к медикам, чтобы взяли твою кровь? Делия медленно приблизилась, опускаясь на тот подлокотник дивана, который был дальше от Ивейна. — Помню, — кивнула она. — Ты тогда сказал, что это нужно, чтобы нашли моих родных. — Результат прислали уже на третий день, — его голос вдруг окреп, набрав тихой уверенности. — Но… как я должен был тебе сообщить, что никого не нашли? В это мгновение Делия порадовалась, что уже сидит, иначе удержаться на ослабевших в момент ногах не удалось бы. — Совсем никого? — наконец выдала она. Ивейн кивнул — но взгляда не поднял, лишь сцепил руки в замок. — Поэтому я решил выбить как-то документы, что на самом деле ты и есть моя сестра. Понимаю, я сделал это, не спросив твоего мнения, мне жаль, но бросить тебя оказалось выше моих сил. — И поэтому ты молчал все это время, — вздохнула Делия. Так вот в чем было дело. Ивейн утаил от нее, что оформил на нее опеку, узнав, что у нее никого нет. Это было двойственное чувство: с одной стороны, у нее не было настоящей, биологической семьи, но с другой — больше не надо было ждать, пока Ивейн избавится от нее и сдаст кому-то на руки. Он как будто услышал ее горячее желание никуда не уходить. Оставалось непонятным только одно. — А откуда Дайлан знает, о чем ты не рассказывал? — спросила Делия, вставая с подлокотника и смело делая пару шагов к Ивейну. Раз уж теперь они должны были стать семьей, нет ничего дурного в том, чтобы быть близко? — Старый знакомый, — едва заметно улыбнулся Ивейн. — Так уж получилось, что он оказался в курсе моих махинаций с бумагами. Собственно, я и так собирался вас познакомить, жаль только, что вышло… вот так. Когда он сделал паузу, его голос заметно дрогнул. Неужели Ивейн настолько переживал за то, что не смог сказать правду и делал это только сейчас? Делия не выдержала и подалась к нему, склонившись, так, чтобы было проще коснуться рук, покрытых сетью ссадин. Ведь каждый может что-то испытывать, каждый может бояться, так почему она должна была осуждать его за то, что ему не хватило духу признаться ей, что она совсем одна? Прошло не так много времени с живой мыслью о том, что где-то существуют ее родные. Хотелось бы, конечно, найти их, просто для того, чтобы спросить — за что от нее избавились? Но раз получилось так, что ее родных не осталось… что поделать. Ивейн совершенно точно не должен был чувствовать вину за свою жалость к ней. — Все в порядке, — произнесла она, накрывая его руки, все еще нервно сцепленные в замок, своими. — Ты на меня не злишься? — спросил Ивейн, все так же не поднимая взгляда. — Совершенно, — Делия покачала головой, забыв, что он на нее и не смотрит. Важнее было другое, — Я… понимаю, почему так вышло. Ивейн склонил голову, и рыжие пряди качнулись, пряча лицо. Сквозь них можно было смутно различить, что он едва улыбается. — Тогда, — он запнулся, — ты не будешь против… остаться со мной? Иначе и не могло быть, подумала Делия, мягко размыкая его ладони, чтобы взять их в свои. Прикосновение кожи к коже прошивало насквозь чувством, будто волна целительной прохлады побежала по телу — странное ощущение, но к нему было впору пристраститься. Действительно, еще неизвестно, как бы могли отнестись к ней чужие люди, но Ивейну она была нужна не меньше, чем он был нужен ей. У него тоже не было никого, и если была возможность заменить друг другу семью — стоило попробовать. Поздним вечером, засыпая, Делия сквозь уютную тяжесть ночи, сковывающую тело, чувствовала тонкий запах стлевшей травы. То, что табака здесь не водится, выяснилось буквально за день до этого скандала. Ивейн не дымил при ней, но кисет с особым сбором, заменяющим здесь более привычный ей порошок из листьев, и трубкой Делия видела. Запах этот не вызывал тревоги, наоборот, успокаивал, а в эту ночь еще и напоминал, что она не одна под этой крышей, и одна уже не останется. Кисет обнаружился почти пустым на столике у дивана, когда Делия спустилась ранним утром в гостиную, укутавшись поверх ночной рубашки в сложенный тонкий плед — осенние ночи становились все холоднее. В доме царила тишина. Видимо, Ивейн не ложился допоздна, решила Делия, и развернулась, направляясь обратно к спальням. Дверь в его комнату была оставлена приоткрытой, и она не сдержала порыв любопытства, так и тянущего заглянуть. Несмотря на робко сочащиеся сквозь задернутые занавески лучи рассвета, Ивейн еще спал, хотя обычно поднимался с первыми лучами солнца. Делия робко прокралась в спальню и осмотрелась. Обстановка была более чем скромной, как будто в этой комнате долгое время никто не жил и почти все вещи были спрятаны, чтобы не запылились. Вдоль одной из стен тянулся поручень из тусклого металла, и его предназначение даже заставило задуматься сначала, но затем взгляд выхватил прислоненный к прикроватной тумбочке протез, и вспыхнувшее осознание отозвалось болезненной волной стыда, заставившей тут же отвести глаза. И о чем она только думала. Делия на носочках пересекла комнату и осторожно присела на край кровати, вглядываясь в лицо юноши, который несколько часов назад объявил себя ее семьей. Так, как ей и хотелось. Лицо его вместо сонного умиротворения было искажено болезненной гримасой. Ему что, кошмары снятся, ужаснулась Делия и потянулась было к его ладони, взять успокаивающе в свои, как делал он сам еще в первые дни ее пребывания в этом доме. Ее касания благотворно действовали на его самочувствие, это несложно было заметить после всех эпизодов, так быть может и сейчас легче будет, подумала она, накрывая правую ладонь, лежащую тыльной стороной вверх, своими. Левая рука покоилась у Ивейна под головой, светло-рыжие локоны рассыпались по подушке в беспорядке. Делия улыбнулась, прослеживая их взглядом, но тут взглянула на левое запястье и замерла. На светлой коже четко выделялись узкие темно-розовые полоски, чуть приподнимающиеся над поверхностью. Делия осторожно отвела край одеяла, обнажая предплечье полностью, и едва сдержала вскрик. Такие полосы, всего-то с палец длиной, рассыпались от запястья до самого локтя, где-то прорывались подсыхающей багровой корочкой, а где-то почти белели. Ивейн не казался настолько неуклюжим, чтобы постоянно раниться осколками, как было с чашкой, но откуда же у него было столько шрамов? Делия чуть повернула правую руку, и обнаружила несколько таких полосок и там, хотя их было значительно меньше. Как так вышло, думала она, подтягивая одеяло обратно. Ивейн даже не шелохнулся, ни когда она брала его за руки, ни когда тянула одеяло, ни когда робко провела пальцами по виску, прослеживая подушечками пряди. Может, он и до этого плохо спал, предположила Делия, наблюдая, как мучительная напряженность на лице тает, сменяясь желанной умиротворенностью. В том, чтобы самой заварить утренний чай и собрать легкий завтрак, не было ничего сложного. Больше того, с этого дня Делия не пережидала здесь, пока ее заберут, теперь это место было ее домом, а в своем доме не пристало вести себя, как гостья. Накрывая чайник плотным тканевым конусом, чтобы сохранить тепло, она подошла к двери кухни и вслушалась. Было тихо, ни шаги, ни какие-то другие звуки со второго этажа не доносились. Оставалось занять себя чем-нибудь и дождаться пробуждения Ивейна. Делия успела выйти на улицу, пройтись между оранжереями, что все так же были полны разнотравья, заглянуть в хранилище, где они развесили пучки трав на просушку, и вернуться в дом. Еще раз вслушавшись в утреннюю тишину на перекрестке у лестницы, она повернулась на пятках, останавливая свое внимание на одной-единственной двери в коридоре, которую еще не открывала. Любопытство иногда оказывалось сильнее здравого смысла, одержало верх оно и теперь. Ивейн решил официально принять ее в семью, напомнила себе Делия, а значит, ничего страшного не случится, если она осмотрит все. Звуков со второго этажа не доносилось, и она зашагала к двери. Ручка, покрытая пылью, послушно подалась вниз, позволяя заглянуть в полумрак комнаты. Это была, по-видимому, кладовка, полная старых вещей, которыми уже давно никто не пользовался. Деревянные и картонные ящики, сгруженные один на другой, заполняли как минимум треть пространства, где-то встав колоннами так тесно, что между ними вряд ли прошел бы человек, но миниатюрное тельце Делии проскользнуло без труда, лишь подняло осевшую на боках ящиков пыль. Ближе к стене порядка было еще меньше, утреннее солнце едва просачивалось в это мрачное пространство сквозь стекла маленького окна, большей частью прикрытого завалами вещей. Тут же свисал с полки брезент непонятного темного цвета, покрытый пылью не меньше ящиков, и что-то прослеживалось под его складками, что заставило Делию шагнуть к нему и осторожно отогнуть тяжелый край. Блик от какой-то глянцевой поверхности сверкнул в полумраке огоньком. Делия потянула брезент, тяжело поползший и наконец гулко схлопнувшийся неаккуратной кучей на полу, подняв облако пыли. Это было зеркало, громадное, в рост не самого маленького человека, в громоздкой вычурной раме. Делия присмотрелась к изгибам металла: каждую сторону рамы выполняла змея. Кто бы ни был мастер, выполнивший такую кропотливую работу, но под пальцами ощущалась каждая крохотная чешуйка на металлическом теле. Странно, подумала она, поглаживая змею на раме зеркала, зачем здесь такой антиквариат. Быть может, памятная вещь? Но при этом заброшена в кладовку подальше? Делия коснулась пыльной поверхности зеркала, и под пальцами вдруг заплясали искорки, точно головешка упала в костер, разбрасывая огоньки. Сердце ухнуло куда-то в пятки, и она тут же поспешила отдернуть руку. Было ли наваждением то, что пыльная зеркальная гладь налилась светом от одного ее прикосновения? Трогать явно больше не стоило. Делия отшатнулась и поспешила кое-как прикрыть потухшее зеркало брезентом. Да, это была совсем другая реальность, и магия существовала повсюду, но самой быть причастной к чудесам казалось совсем странным. Тем более чудесам, о которых ничего не знаешь. Пожалуй, не стоило говорить Ивейну ни о кладовке, ни о зеркале. Если уж он его задвинул в самый дальний угол, на это наверняка были причины. Протиснувшись обратно между ящиками, Делия поспешила прикрыть дверь кладовки и отряхнуться от пыли. Вовремя: наверху послышались гулкие шаги в знакомом ритме дерево-плоть. Делия придирчиво осмотрела себя, стряхнула последние пылинки и торопливо зашагала в сторону кухни. Когда там появился Ивейн, она уже доставала из навесного шкафчика чашки. Это утро было таким же, как и десяток прошедших, но что-то совсем новое и свежее заискрилось в воздухе. — Значит, теперь я привыкаю называть тебя сестричкой? — как будто невзначай произнес вдруг Ивейн посреди беседы ни о чем. Делия замерла, вцепившись в ручку чашки. Одно дело было называть себя так в мыслях, и совсем другое — слышать теплый ласковый голос, произносящий «сестричка». — Да и мне стоит к этому привыкнуть, — не смея поднять глаз, кое-как выдавила она. — А мне, получается, теперь называть тебя… братиком? Ивейн закашлялся, и Делия увидела, как он поспешно закрывает лицо ладонью. — Все в порядке?! — она тут же вскочила. Ивейн покачал головой, не отнимая руки от лица. К скулам его заметно прилила краска. — В порядке, — сдавленно произнес он. — Это было немного… слишком. Ему ведь и самому не от кого было слышать такое, напомнила себе Делия, конечно, теперь тоже неловко. — Что ж, раз мы с тобой такие непривычные, не будем спешить, правильно? — наконец Ивейн справился с собой и снова взял чашку в ладони. Тут его взгляд соскользнул куда-то к ее груди, остановился, и Делия нахмурилась. — Слушай… извини, конечно, что спрашиваю, но у тебя пуговица… так и была — с черной ниткой? Ей стало стыдно за минутный прилив недовольства, а следом — за собственную неаккуратность. Все-таки Ивейн заметил эту злосчастную оторвавшуюся пуговицу, пришитую первой попавшейся ниткой. — Нет, я… она оторвалась, я неудачно разделась у медиков, — нехотя выдала Делия. — Так сильно видно, да? Кто бы ей сказал две недели назад, что она будет утром пить чай с юношей на пять лет ее старше, с которым станет жить вместе, и обсуждать ее одежду — мысленно покрутила бы пальцем у виска и слушать даже не стала. А теперь вот, сплошной кавардак. — Да нет, я не обращал как-то внимания, — задумчиво произнес Ивейн и вдруг улыбнулся. — Знаешь, что? Нам пора выбраться в город и немного заняться твоим гардеробом. Раз уж теперь у меня появилась сестра. — Ты вовсе не… — Делия попыталась было возразить, но он покачал головой. — Мне и раньше стоило бы вспомнить, что девушке положено иметь смену одежды, тем более в твоем возрасте, правильно? Да и как-то отблагодарить тебя хотелось бы. Ты все-таки очень помогла мне в магазине. И вот что можно было ему возразить? Сказать, что его благодарность ничего не стоит? Что ожидать от похода по магазинам, Делия не знала. В приюте никто и не думал специально потакать ее желаниям, смотрительница подбирала что придется, главное, чтобы было целым и хотя бы примерно подходило по размеру. К счастью, купить ей одежду не было единственным планом Ивейна в городе. Как оказалось, у него еще были кое-какие дела, поэтому совесть немного притихла. Шутка ли, зачем специально выводить ее в город и одевать, только из-за того, что у нее пуговица пришита неправильной ниткой? Разумеется, вслух Делия возражать не стала. Ей и самой было неловко за то, что приходится выходить к покупателям всегда в одном и том же вытертом тряпье — а по сравнению с модными нарядами других девушек из квартала ее одежда и выглядела таковым — и даже под чудным плащом, казалось ей, старая купленная в чужой жизни одежда едва ли не просвечивала самым мистически-отвратительным образом. Ивейн же был слишком деликатен с ней по многим вопросам, и даже если ему было за нее стыдно, он и теперь тактично умолчал, либо был настолько занят, что и не задумывался. Ивейн сдавал ее на руки бойким девушкам в одежных лавках и тихонько улыбался в стороне, наблюдая за начинающейся возней, как будто сам получал удовольствие от всего этого. А у Делии глаза разбегались, и получить право выбрать что-то по своему вкусу казалось сначала непозволительной дерзостью, но Ивейн на ее робкие вопросительные взгляды лишь ободряюще кивал, и каждая ее прихоть была безропотно им оплачена. Напротив одной из контор, куда требовалось зайти Ивейну — Делия еле уговорила его, что ничего страшного не случится, если она подождет его снаружи, благо посередине улицы пролегала аллея со скамейками — расположился еще один магазинчик с одеждой, но уже явно уровнем повыше, со стеклянными витринами, в которой горделиво красовался одинокий манекен. Платье на нем, одновременно прекрасное и скромное, ложилось мягкими зелеными волнами, приковывая взгляд, как будто вовсе не витрина была перед глазами, а страница модного журнала, вызывая страшное желание хотя бы коснуться ткани. Почему-то так легко оказалось представить себя, такой красавицей в шикарном платье… как будто такое было бы возможно. В грустных мыслях Делия и не заметила, как Ивейн уже вернулся. — Любуешься на платья? — произнес он, подходя со спины, где-то над плечом. Делия вздрогнула, возвращаясь в реальность, и поспешила отвести глаза от чудного платья в витрине. — Ты уже все, да? — она поднялась со скамейки, отряхивая юбку. — Что теперь? — А теперь еще одно местечко. Тут недалеко, — как-то по-особенному тепло усмехнулся Ивейн — и зашагал к тому самому модному магазину, витрину которого Делия рассматривала только что. Она похлопала ресницами, не сразу вникнув в смысл слов названого брата, а когда наконец поняла, залилась краской. Все он заметил. — Вовсе не стоит… — Делия снова попыталась отговорить его от лишнего беспокойства, но без толку. Ивейн уже показал ей свою упрямую натуру, и оставалось только послушно идти следом, пряча глаза от стыда. А уже через несколько минут вожделенное платье подгоняли под ее фигурку прямо на месте — рассчитано оно было на немного больший объем в бюсте — и Делия поверить не могла, что в зеркале она сама, а не модель со страницы журнала. Неужели и она может быть… другой? В приюте было совсем не до наведения красоты, а симпатичной от природы Делия себя и вовсе не считала. Но все-таки Дайлан неделю присылал ей цветы и называл ее милой, а Ивейн теперь одевал ее как настоящую принцессу, и что-то в душе робко шевельнулось и затеплилось. Быть может, не все еще с ней потеряно? — Извини, — только на улице смогла выдавить Делия, когда и это платье отправилось к портнихам на подшив. Через пару дней его, как и другие выбранные вещи, кроме некоторых, что теперь лежали в ее сумке через плечо, должны были доставить на дом. Ивейн расплатился в магазине, и теперь они направлялись домой. — За что ты извиняешься? — с задумчивым видом перелистывая страницы блокнота, спросил Ивейн. — Мне неудобно, что тебе пришлось тратиться на меня, — нехотя призналась она. — Тем более… меня занесло с непривычки. Ивейн тихо засмеялся: — Ты зря переживаешь. Мне было в радость тебя побаловать обновками. — И все же… — Я могу себе это позволить, — кивнул он, закрывая блокнот, и повернулся к ней. — Знаешь, все, чем я занимаюсь — лишь способ забить себе голову и занять руки, чтобы меньше… — …оставалось времени страдать о своей судьбе, — вырвалось у нее. Делия не смогла сдержаться и промолчать. Эту фразу она помнила наизусть, ведь сама писала ее когда-то в своей тетради, утерянной то ли где-то в парке, то ли в подворотне той роковой ночью, когда нечто выдернуло ее из мира, которому она не принадлежала. Перечитывала не раз, на странице с этой фразой даже был загнут уголок. И Ивейн знал ее — дословно! «Все, чем я занимаюсь — лишь способ забить себе голову и занять руки, чтобы меньше оставалось времени страдать о своей судьбе». Эту фразу не видела даже Катарина! — Верно, — он только и сделал, что улыбнулся. — Как ты узнала, что я скажу? — Я… просто случайно угадала, — в последний момент Делия не нашла в себе сил обвинить его в том, что он как-то узнал, что она писала в тетради. Быть может, случилось просто совпадение, а может, она по-свински его перебила, а сказать он намеревался немного другое. — Правда, так и собирался? — У тебя поразительная интуиция, — Ивейн снова тихо рассмеялся. — Так вот, я лишь убиваю время и свои силы, а все, что получается из этого процесса — побочный продукт и меня интересует мало. Деньги в том числе. Зато мне нравится думать, что я делаю что-то хорошее. А видеть, как радуешься ты, как оказалось, мне нравится еще больше. Вот на это Делии было уже нечего сказать. — Пойдем лучше домой? — тихо попросила она, смущенно опуская глаза. Ладонь Ивейна, большая и теплая, легла на ее макушку совсем уже привычным жестом. — Пойдем, — кивнул он с улыбкой. Солнце еще не закончило свой путь от зенита и не по-осеннему щедро делилось светом и теплом. В его лучах, казалось Делии, все вокруг провожали их добрыми взглядами, как будто целый мир знал, что меньше суток назад она обрела брата, которого у нее никогда не было. В этой череде взглядов один отпечатался едва ли не ожогом. Женщину, что приближалась к ним уверенными шагами, Делия прекрасно помнила, несмотря на то, что видела ее от силы несколько минут — ночью, когда попала в управление безопасности и утром, когда впервые встретила Ивейна. Как же ее звали… — Нитта Денела, надо же, — Ивейн поприветствовал ее кивком, делая шаг чуть в сторону от потока людей. — Не ожидал вас тут встретить. — Могу сказать то же самое, — старшая сверкнула белозубой улыбкой. — Вообще-то, я все равно собиралась зайти к вам в лавку по одному делу, да и узнать, как дела у вас с потеряшкой, которую я к вам отправила. Но раз уж так получилось, даже еще лучше. — О, у нас все прекрасно, благодаря вашей помощи, — в голосе Ивейна послышались те самые ровно-спокойные нотки, от которых становилось только не по себе, — так чем же я теперь могу вам помочь? Делия робко прихватила пальцами его плащ. Этот разговор ей уже начинал не нравиться. Хоть они и стояли поодаль от беспрестанно двигающейся людской массы, ей казалось, что на них обращает внимание каждый. В первую их встречу Ивейн выглядел лет на тридцать — по своей прихоти, не желая пренебрежения с чьей-то стороны — но сейчас его облик оставался тем же, что же так? —Да, девочки из отдела регистрации поделились, что вы наконец нашли сестру, могу вас поздравить, — мазнув взглядом по ее стиснутым пальцам, почти усмехнулась Денела и запустила руку в поясную сумку. — Дело в том, что мне нужно собрать некоторые ингредиенты для зельевара, и я не знаю, кто, кроме вас, смог бы достать это. В ее пальцах появился сложенный листок. Ивейн бережно развернул его и пробежался глазами по пунктам, которые оставались невычеркнутыми. Странное выражение мелькнуло на его лице, то ли удивление, то ни недовольство. — Вы же понимаете, что я все равно не смогу достать все по вашему списку? — ответил он наконец. — Некоторые ингредиенты здесь настолько… специфичны, что у меня нет возможности… — Бросьте, — перебила его Денела. — Чтобы вы да не смогли, да с вашими навыками? Когда вас настолько обожают даже в столице? Ивейн замер. Кровь в момент отлила от его лица, и Делия отчетливо услышала рваный нервный вздох. В этот момент, она могла поклясться, его глаза сверкнули холодным золотом. — Я посмотрю, что можно сделать, — произнес Ивейн совсем чужим, мертвым голосом. Радужки снова вернулись к привычному серому цвету. — Позволите, я возьму это, а через несколько дней вы могли бы меня навестить. Простите за мою бестактность, вы совсем неважно выглядите. Денела с расстроенным видом качнула головой: — Столько работы в последние пару недель, вы правы. — Позволите? — вдруг Ивейн протянул к ней руку, чтобы сжать ее запястье подушечками пальцев. — Ох, простите неуклюжего. Да уж, сердечко у вас шалит, зачастило. Вы бы поберегли себя. — Как уж, когда столько забот, — расплылась в липкой улыбке Денела, наконец забирая руку из его хватки. На ее запястье цвело красное пятно, как от ожога, вот почему Ивейн извинялся за неловкую хватку, — Что ж, тогда я зайду к вам попозже? Они еще обменялись парой фраз на прощание, но Делия не вслушивалась. Почему упоминание какой-то столицы так выбило его из равновесия? Ивейн так не реагировал, даже когда они говорили о его семье, нервничал — да, бил чашки, взгляда не поднимал, но не это. Не до бледности и нечеловеческих золотистых глаз — какие Делия совершенно точно уже видела до этого.