Изумруд. Пересекая грань

С Ивейном едва удавалось перекинуться хотя бы парой слов после того вечера, когда он чуть ли не со скандалом выгнал Дайлана. Но ведь эти двое были друзьями долгое время, только и осталось гадать Делии, так почему же с ее появлением что-то изменилось? Почему Ивейн так среагировал на его присутствие в ее обществе? Если вспомнить, то и в предыдущий раз, когда Делия подслушивала их разговор о некой Калли и болезни Дайлана, из-за которой, он был уверен, ему может оставаться жить не так долго, Ивейн был против, чтобы она проводила время с ними. Просто ей в лицо он это высказал в гораздо более мягкой манере, почти что намеками, чем когда выпроваживал Дайлана. Да и цветы, все семь букетов, что пришли от Дайлана, тоже были безжалостно выброшены. Ивейн казался таким мягким и добрым человеком, разве что-то изменилось в нем за неполные две недели, что Делия была с ним? Она не могла даже предположить, и большую часть времени, что они проводили неподалеку друг от друга, царило нервное напряженное молчание, от которого где-то в груди становилось совершенно некомфортно. По вечерам Ивейн часто устраивался внизу с большим журналом, который надо было заполнить, а Делия садилась неподалеку с одной из книг, и каждый раз он набрасывал ей на колени плед, хотя ей вовсе не было холодно. Выпроводив Дайлана и выслушав ее недовольство, он не изменил этой традиции и снова укрыл ее ноги, хотя не произнес при этом ни слова. Засыпать тоже оказалось тяжело, и даже новообретенные цветастые образы-сны не радовали. Да и в лавке все не ладилось, гирьки падали с весов, банки с травами грозили опрокинуться, маркировочные листочки отклеивались, а под конец дня с полки все-таки скатилась бутылочка с какой-то из настоек и брызнула звонкими осколками во все стороны. В комнате тут же расплылось облако терпкого запаха, от которого едва не закружилась голова. Делия поспешно закрыла входную дверь, перевернув табличку на ней, и принялась собирать осколки, стараясь не дышать носом. Колокольчик над дверью нервно звякнул, и Делия вздрогнула от неожиданности. Осколок, что она держала в руке, выскользнул, обжигая пальцы острым краем. — Простите, мы закры… — начала Делия, распрямившись, но слова тут же растаяли, исчезая с губ, когда она увидела гостью. Девушка из аптеки, низенькая, с копной каштановых волос, темных к кончикам, смотрела на нее почти что с разочарованием. Вглядываясь в ее лицо, Делия перебрала воспоминания, пытаясь выудить из них ее имя. Она должна была появиться в лавке еще несколько дней назад, Ивейн упоминал, что она помогала ему до появления Делии. А еще от нее принесли подарок в виде мобиля с фигурками звездных принцев, да как же ее… — А где же Ивейн? — требовательно протянула гостья. Ее имя Сайсен, вспомнила вдруг Делия. — Странно, что ты все еще тут, потеряшка. Сколько уже прошло, как ты появилась, недели две? — Ивейн оформил опеку, — осторожно произнесла Делия, не зная, имеет ли право что-то ей рассказывать, но не молчать же и не прятаться за спиной вечно, — так что я и осталась. По лицу Сайсен пробежала неясная тень. — Предположим. Так где он? Будь добра, открой мне дверь, надо с ним поговорить про мое возвращение. Мелькнула шальная мысль, а что, если не откидывать прилавок, оставить защитный контур замкнутым, чтобы Сайсен не прошла внутрь? Ивейн и в прошлый раз был не слишком рад общению с ней, а в лавку пускал и вовсе только потому, что считал себя обязанным ее отцу за лекарства. Но что она могла, вмешаться, намеренно все испортить, и к чему бы ее вмешательство потом привело? Решив, что сейчас лучше предоставить Ивейну самому разбираться хотя бы со своими отношениями, Делия послушно откинула крышку прилавка, чтобы Сайсен могла войти в жилую часть. — Он немного занят, вы могли бы подождать пока в гостиной, — предложила она, следуя за Сайсен вглубь дома. Теперь приглашать ее внутрь показалось плохой идеей, — это сю… — Да, я знаю, спасибо, — отмахнулась она, уверенно вышагивая по коридору. Возникло ощущение, будто все это уже было с ней, что повторяется не первый раз и еще повторится потом. Поджав губы, Делия проводила Сайсен до гостиной, а затем направилась в сторону выхода к оранжереям. Ей самой не нравилась идея отправлять названого брата поговорить с этой особой, но если она позволяла себе спорить о том, что Ивейн влезает в ее отношения, то сама влезать в его общение с другими, как вздумается, она уже просто не имела права. Чему научилась Делия за эти неполные две недели, кроме того, что освоилась в лавке, так это безошибочно определять, в какой из десятка оранжерей находится Ивейн, даже если бы пришлось это сделать ночью или с завязанными глазами. Словно невидимый компас цветком распустился где-то внутри, и его стрелка мягко подергивалась, подталкивая в нужном направлении. Рыжие волосы действительно мелькнули в одной из дальних оранжерей, куда и привел ее внутренний компас. Теперь надо было как-то заговорить после всего проведенного в нервном молчании времени, и Делия едва смогла найти в себе силы, чтобы просто его позвать. Услышав свое имя, Ивейн тут же поднял голову от светло-изумрудной паутинки стеблей. — Что-то случилось? — спросил он, скользнув по ней взглядом, и, задержавшись глазами на уровне бедра, тут же вскочил на ноги. — Это как же ты? Делия опустила взгляд, пытаясь понять, о чем он, и обнаружила на пальцах медленно густеющие капли крови, а на юбке сбоку — самого отвратительного вида буроватое пятно. Видимо, появление Сайсен так взволновало ее, что рассеченные осколком бутылки пальцы остались за рамками сознания. — Разбила бутылку настойки паучьего корня, — призналась Делия, глядя себе под ноги, — извини, я понимаю, теперь готовить заново, и… — Это всего лишь настойка, — покачал головой Ивейн, поспешно стаскивая рабочие перчатки. — Пойдем, залечу. Хорошо, что ты пришла сразу. Он повел ее в дом, и Делии только и осталось, что позволить взять себя за локоть и послушно пойти следом. От него пахло землей, травяным горьковатым дымом, и чем-то неуловимо холодным и терпким. — Да я бы и сама обработала… просто там Сайсен пришла, — с трудом выдала Делия, когда за ними закрылась дверь. — Она очень хочет тебя увидеть. Теперь, когда он обратил ее внимание, пальцы ровно ныли от боли, а в глаза бросилась ровная дорожка мелких красных пятен, тянущаяся по коридору к двери. Еще и дом кровью залила, мысленно вздохнула Делия, а ведь так хотелось не обременять. — В первую очередь мне важно, что происходит с тобой, — Ивейн дернул плечами, — а заботиться о ее желаниях я буду уже после. Пусть подождет. — Но она же столько помогала тебе, да и лекарства… — Делия осторожно перекатывала ладонь, чтобы кровь оставалась на пальцах, а не срывалась вниз. Ивейн толкнул дверь в свою спальню. — Ты все равно важнее. Если она не понимает, что семья и должна быть прежде всего, то и разговаривать нам не о чем, — отозвался он, утягивая ее за собой. В комнате все оставалось по-старому. Стараясь не пялиться слишком на поручни и костыли, Делия послушно присела на край кровати. — То есть, ты поссоришься с кем угодно, потому что теперь вокруг тебя постоянно мелькаю я, и приходится за мной ущербной следить? — не смея встретиться с ним глазами, выдала она. — Зачем? Я же не… Ивейн в этот момент вытаскивал что-то из шкафа. Услышав ее, он тихо вздохнул. — Послушай, — слишком ровно, слишком спокойно произнес Ивейн, с трудом опускаясь на колени перед ней, — я знаю, у меня не самый приятный характер, и со мной иногда тяжело. Но ты для меня уже родная, и меньше всего на свете я хочу, чтобы с тобой снова что-то случилось. И я сделаю для этого все, что смогу. Делия едва нашла в себе силы посмотреть на него. Что-то погасло в его глазах за какие-то полдня, точно умерло. И этот смешавшийся с дымом холодный запах — лекарство, поняла Делия вдруг — только добавлял тревоги. — А я не хочу, чтобы тебе становилось плохо лишь потому, что из-за моих капризов тебе отказались делать лекарства, — ответила она, сражаясь с желанием протянуть руку и коснуться его щеки. Ивейн поймал ее дрогнувшие пальцы — и прижался теплыми сухими губами к костяшкам. Раненые подушечки тут же защипало легкой прохладой, и когда Делия неуверенно забрала руку из его ладони, порезы уже растаяли, как и не было их, только следы подсохшей крови остались напоминанием. — Что это было? — севшим голосом произнесла Делия. — Просто благодарность, за то, что ты думаешь обо мне, — его губы чуть дернулись уголками в спокойной, но чуть виноватой полуулыбке. — Извини. — Я про порез, — уточнила она, чувствуя, как охватывает смущение и горло все сильнее сопротивляется, отказываясь рождать звуки. — Как это? — Я же феникс, — Ивейн пожал плечами и провел подушечкой большого пальца по накрепко стянувшейся коже. — Ты почти что сама себя залечила, я просто направил куда нужно. Посмотри, уже все зажило, шрама не останется, все хорошо. — А меня… научишь? — попросила Делия. Ивейн кивнул. — В этом нет ничего сложного. Но все же я бы на твоем месте еще обработал мазью и перевязал. Буквально на полчаса, чтобы наверняка. — Как скажешь, — выдохнула она. Он называл себя ее братом, целовал руки и пытался отгородить от всего остального мира, чтобы с ней ничего не случилось. И за что только судьба послала ей его? Вмешиваясь в ворох ее беспокойных мыслей, Ивейн поставил ей на колени открытую небольшую коробку и кое-как поднялся на ноги. — Возьми вот эту синюю мазь, и под пластыри, — указал он. — Раз уж ты настаиваешь, чтобы я поговорил с этой девчонкой, то стоит скорее разобраться и отправить ее домой. Так ты будешь спокойна? Делия кивнула, осторожно касаясь пальцами прохладного стекла пузырька с синеватой мазью. — Она мне тоже не нравится, но… — неожиданно для самой себя призналась она, — если надо… — И мне, — тихо вздохнул Ивейн. — Я быстро, не переживай. Не забудь про пластыри, хорошо? С этими словами он удалился из комнаты, оставляя ее наедине со своими мыслями. Мазь пахла травами и чем-то довольно резким, но не противным, но и этот запах быстро уходил, стоило мази впитаться в кожу. Делия послушно втерла немного в раненые пальцы и заклеила тканевыми пластырями, лежавшими тут же в коробке в большом количестве. Теперь коробку надо было бы убрать на место, подумала она, окидывая взглядом шкаф; кажется, Ивейн доставал со второй полки, туда дотянуться можно. Поместив коробку туда, где ей было место, Делия принюхалась. Тот терпкий и холодный запах, появившийся этим днем, здесь был в разы сильнее. Она забегала глазами, пытаясь обнаружить его источник, и заметила другую коробку, буквально в пару ее ладоней. Не ее ли забирал Ивейн тогда из аптеки, вспомнила она, открывая — прежде чем в мыслях мелькнуло, что, может быть, стоило бы попридержать любопытство. В коробочке лежало с полтора десятка продолговатых пузырьков, один из которых был наполовину пуст. Пахло как раз из него. Жаль, что нельзя было узнать, зачем именно они были нужны, со вздохом подумала она. Ивейн не любил обсуждать свои физические недостатки и все, что их касалось, максимальным уровнем доверия было взять ее с собой в аптеку, но не более. Теперь еще и это поразительное спокойствие пугало. Что-то случилось, что-то было не так, кричала интуиция. Убирая лекарство обратно, Делия едва не выронила коробку, с трудом удержала ее в руках. Еще немного, накрыло через пару мгновений осознанием, и она бы расколотила все пузырьки, и что бы тогда пришлось делать Ивейну? Лишний раз обращаться к семье Сайсен, которую он недолюбливал? Еще немного, и она снова бы что-то испортила. На этот раз Делия решила не лезть в дела названого брата. Ее любопытство порой выходило боком, и лучше бы ей было не знать, что Дайлана со скандалом — из-за нее, между прочим — выгнали, что змеиное зеркало, спрятанное в кладовке, заставляло Ивейна смотреть с безумной тоской, что вообще вокруг происходило что-то странное. Она обрела семью, училась познавать новый родной мир, так что же ей еще нужно было? Может, стоило держать себя в руках? Она так и просидела у Ивейна все время — то ли несколько минут, то ли пару десятков — пока он не появился вновь в двери. — Ты так и ждала меня здесь? — тихо выдохнул он. — Я… задумалась, извини, — его голос заставил вздрогнуть, обернуться и поспешно вскочить. — Мне надо было уйти, знаю. Ивейн покачал головой. — Когда я тебе что-то запрещал? Здесь твой дом, ты можешь находиться где угодно. — Ты был недоволен, когда я впустила Дайлана. Делии не хотелось это припоминать, да и ругаться с братом тоже, но слова вылетели точно сами собой. Она поспешила опустить взгляд — на мгновение стало страшно, что сейчас Ивейн тоже рассердится. — Это другое, — ровно отозвался он вместо этого. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Это как… — он на мгновение замялся, — ну, ты ведь не хочешь видеть здесь Сайсен? — Потому что она тебе не нравится, а я не хочу, чтобы тебе приходилось заставлять себя с ней разговаривать, — попыталась оправдаться Делия. О чем он вообще говорил? — Так и ты не обязана терпеть кого-то только потому, что мы давно знакомы, — кивнул Ивейн. — Но я не терплю! — запротестовала она. — Он был очень мил и не хотел ничего плохого. Рассказывал мне интересные истории и помог с вещами. А с ней ты вынужден общаться. Ивейн подошел к ней ближе — с мягким перестуком — и положил ладонь на ее макушку. — Как бы тебе сказать… — помолчав пару секунд, произнес он. — Дайлан не слишком серьезно относится к девушкам. И одно дело, когда это кто-то там в городе, это его дело, с кем он развлекается и как. Но позволить ему обращаться так с тобой я не могу. — Значит, ты против того, чтобы он приходил, потому что он может что-то мне сделать? — Делия задумчиво склонила голову набок. — И думаешь, что сделает? — Не должен, — выдохнул Ивейн, почти устало, в полушаге от того, чтобы сдаться. — Но я за тебя все равно переживаю. Нельзя было заставлять его перекраивать свою жизнь только из-за страха за нее. — Знаешь, что, — судорожно соображая, произнесла она неуверенно. — Тебе не обязательно совсем отгонять людей из-за того, что здесь появилась я. И если ты боишься, что он мне что-то сделает, ну, не знаю… я могла бы просто не пересекаться с ним без тебя. Чтобы ты не переживал. «Поцелуй меня, лисенок, и я принесу тебе твою тетрадь» — вспомнилось вдруг, вспыхнуло в мыслях и румянцем на щеках. Вот об этом Ивейну уж точно не стоило знать. Только о тетради наверняка придется забыть, мысленно вздохнула Делия. Но ее называли семьей, не было ли это важнее? Нельзя было только получать, не отдавая при этом ничего. — Я так понимаю, что на возвращении Сайсен ты тоже будешь настаивать? — вместо того, чтобы предсказуемо возмутиться тем, что она сама все решила за него, спокойно спросил Ивейн. Слишком безразлично, словно его околдовали этой ночью, и это заставило что-то внутри болезненно дрогнуть. — Буду, — тихо отозвалась Делия. — Потому что не хочу, чтобы тебе было плохо, если вдруг… Она не смогла договорить. Как озвучивать мысль, не зная, что происходит на самом деле, не имея возможности получить доверие настолько, чтобы знать те слабости, которые хотелось бы прикрыть взамен за заботу? А с возвращением этой аптекарши способов отблагодарить за то, что у нее наконец-то появился дом, стало бы еще меньше. Но нельзя было иначе. Ивейн снова тихо вздохнул. — Как скажешь. Тогда я сообщу ей, что она может помочь мне с собранным. Ладонь на макушке вдруг показалась ужасно тяжелой, точно какой-то другой груз накрыл его руку. В неловком молчании Ивейн заправил ей прядь, выбившуюся из заплетенной косы, за ухо, и сделал небольшой шажок назад и в сторону, отстраняясь. За его спиной мелькнула приоткрытая дверь, и это тут же перевело мысли. — Н-наверное, я пойду, — пробормотала Делия, опуская взгляд. — Там все… открытое осталось. И убрать надо, да. Повод сбежать был не слишком удачным, но нельзя же просто молча протиснуться мимо и уйти. Ивейн проводил ее почти удивленным взглядом, но не стал никак комментировать ее побег, и Делия была ему за это благодарна. Еще хоть слово, и неловкость сгустилась бы в воздухе еще сильнее. В лавке все так же отвратительно пахло разлитым паучьим корнем. Оставшиеся от бутылочки осколки Делия смела, не решаясь больше их коснуться, хотя с Ивейна сталось бы залечить порезы снова и снова. Странно было только, вспомнила она, что когда в его ладонях лопнула чашка, он не спешил залечивать свои ранки. Предположение нашлось почти сразу: а может, с самим собой это не так работало? В самом деле, если ты феникс, что может лечить, то зачем держать у себя под рукой целый набор бинтов, пластырей, обеззараживающих средств и заживляющих мазей? Если можно закрыть рану за пару мгновений так, что и следа не останется — а на ее пальцах уже ни единого не было — то тогда откуда столько шрамов на руках? Чтобы избавиться от запаха, Делия открыла оба окошка, поочередно вскарабкиваясь по подставленной табуретке. Лавка все же оставалась за ней, и даже возвращение Сайсен не должно было этого изменить, но мерзкое чувство, липко отпечатавшееся на сердце, от этого никуда не делось. За окном прогуливались люди, жизнь текла своим чередом, и Делия наблюдала за всем этим из воздвигнутой для нее крепости. А что она могла сделать для Ивейна, в то время как он то ссорился ради ее безопасности с друзьями, то выгораживал перед всеми вокруг, то ночью не мог уснуть, тоскуя у змеиного зеркала? Покоя не давали ни шрамы, ни зеркало, и пока Ивейн еще на пару часов ушел с головой в работу, Делия решила попробовать узнать что-то большее, чем то, что зеркало просто существует. В конце концов, убедила она себя, здесь ее любопытство уже побеждало, про зеркало она знала, так какой смысл делать вид, что ничего не было, если это каким-то образом имело непосредственное отношение к самочувствию ее названого брата? Тем более, если Ивейн прямо ей заявил — это твой дом, делай что хочешь. Между рядов с ящиками было так же легко протиснуться. Тяжелый брезент так же закрывал то самое таинственное зеркало, пыльное и мрачное. Глубоко вздохнув, насколько только позволял густой душный воздух кладовки, Делия провела кончиками пальцев по раме зеркала, обводя затянутыми в пластыри подушечками чешуйчатые бока змеи. Потянуло тем резким противным запахом, Делия поднесла кончики пальцев к носу и поморщилась. Видимо, когда она трогала те пузырьки с лекарством, пара капель впиталась в ткань пластырей. Теперь предстояло, возможно, самое страшное. Пыльная гладь зеркала снова медленно налилась светом, как солнце заполняет мир своими лучами на рассвете, стоило ее коснуться. Теперь Делия не отнимала руки, ожидая, что произойдет дальше. Этот свет не причудился ей ни тогда, ни сейчас, он заполнял всю раму, сочился в комнату и окутывал собой, как туман, пока не вспыхнул ярко, лишая зрения на пару мгновений. Когда Делия наконец проморгалась, вокруг не было ничего, ни ящиков, ни горы брезента, ни самого зеркала, лишь бесконечный простор звездной ночи. Тусклые огоньки вспыхивали то где-то вдали, то прямо под ногами, в разверзшейся пустоте, и лишь они мелькали в темноте. Плохая была идея, подумала она. Сердце нервно заколотилось в груди, страх охватил все тело почти что парализующей волной, и точно отзываясь на ее страх, мелькнул где-то вдали желтоватый свет, и запахло высохшей скошенной травой и сиренью. Что-то родное, но вместе с тем и пугающее было в этом запахе. — Здесь кто-нибудь есть? — срывающимся голосом прошептала Делия, озираясь. Ни звука, ни движения вокруг — вспышка света растаяла, запах растворился в ночи, и ничто больше не беспокоило пустой и холодный звездный простор. — Здесь только то, что позволяет твое сознание, — раздался позади бархатистый женский голос, почти что коснулся и обласкал прохладой. Делия обернулась. — Кто ты? — Ты знаешь мое имя, лепесточек, — невероятно прекрасная женщина улыбнулась ей, рыжеволосая, как она сама, — ты столько лет была со мной, а теперь забыла? В горле тут же пересохло. — Фион? Женщина кивнула. — Так ты существуешь? Я думала, ты… — У меня нет тела, — Фион покачала головой, тряхнув длинными золотисто-рыжими локонами. Казалось, вся она светилась в этом темном пространстве. — Потому я и с тобой сейчас, снова в твоем сознании. — Откуда же ты взялась? — паника постепенно отступала. Если это ее сознание, значит, ничего страшного не произойдет? — Ты… жила здесь? — Я никогда не жила, — и снова рыжие локоны колыхнулись из стороны в сторону. — Но раз ты попала домой благодаря мне, то скоро все изменится. Разве ты не помнишь, как согласилась, чтобы я отвела тебя сюда? Прекрасный призрак затрепетал, подлетая ближе, и светящиеся ладони — не прохладные и не теплые — легли на щеки Делии.  "— Хочешь, я отведу тебя туда, где ты на самом деле должна быть?  — Хочу. Только… а Катарина? Тихий смех. — Так ведь эта девочка тоже не принадлежит этому миру, глупая. Если повезет, вы даже снова встретитесь. Хочешь, мы найдем твоих родных? Вкрадчивый шепот, соблазнительный до невозможности, манящий и тягучий, точно патока. — Что же ты за это хочешь? — За твое возвращение мне заплатят сполна. Идем?" Голоса звенели в мыслях, пока не истаяли наконец. Надо же было так взять и забыть самое важное, забыть, почему она здесь, почему ушла, оставив подругу. — Ты меня обманула, — с горечью прошептала Делия. — У меня не осталось никого из родных. — Ну, ты получила семью, а как это случилось, уже другие детали, правда? — Фион рассмеялась, словно колокольчики рассыпала огоньками звезд, отбросила волосы за спину таким красивым жестом, что на мгновение Делия засомневалась, действительно ли это был лишь мираж. — Должна тебя поблагодарить, ты и за гранью не давала мне заглохнуть в одиночестве, да и снова смотреть твоими глазами на этот мир приятно. Поэтому я хочу сделать кое-что для моей любопытной малышки. Звучало подозрительно и рискованно. — Просто так? — тут же уточнила Делия. — Разумеется, — бесплотная ладонь Фион прошлась по ее щеке солнечным зайчиком. — Знаешь ли ты, лепесточек, сколько силы в прикосновении к тому, кто тебе открыт и доверяет? Я покажу тебе кое-что интересное, что ты сама никогда не увидишь. Горячая душащая боль прошлась волной по телу, от пяток до макушки, обожгла стопу, точно облили маслом, полоснула предплечье и взорвалась перед глазами. Цветные всполохи замаячили впереди, смутные, порой складывающиеся в образы, путающие мысли, сплетающиеся безумным комком. «Не трогай, прошу тебя» — шепнули губы сами собой, онемевшие, точно чужие. Цветные пятна сталкивались, отбрасывая друг друга с поля зрения, отзываясь в мыслях чем-то таким же чужим и непонятным. Стало страшно, но не за себя, а за маленькое существо, вдруг возникшее среди пятен, скорчившееся в рыданиях. Это маленькое существо было так бесконечно дорого, но что-то подступало к нему смертельной угрозой, и сильнее страха было только желание уберечь, какая бы могущественная сила ни обрушилась сейчас на них. От цветных пятен подступала тошнота, хотелось спрятаться, каждое от них почему-то заставляло чувствовать себя последним уродом, вокруг что-то осуждающе загудело, а затем все перекрыл острый и холодный, слишком знакомый, чтобы быть лишь придуманным, лекарственный запах. Он сгустился, хлынул по венам, и вокруг точно опустилась плотная пелена. Ни единого цветного пятна, ни единой эмоции, лишь глухое жесткое безразличие, точно сердце замерло в груди и перестало биться, и мир стал лишь серой дымкой. Но что-то тянуло к ней руки сквозь эту серую дымку, попыталось выцарапать, вытянуть из слипшейся вокруг холодной густой массы, что-то беспредельно доверчивое и светлое, и вдруг вскрикнуло коротко. Тонкий крик впился в висок иглой, и снова к маленькому существу подступали чьи-то большие темные руки, но ей уже было все равно, и снова серый туман смыкался вокруг, отрезая все живое и человеческое. Она падала, таяла в серой мгле, растворялась в ней, ожидая, что снова полыхнут цветные пятна, и тогда — она знала наверняка — те черные руки будут принадлежать ей, и она сделает что-то непоправимое. Голос Фион вдруг выдернул ее из сумбурной какофонии иллюзий, похожей то ли на сумасшествие, то ли на слишком причудливый кошмар. Вокруг все так же тихо мерцали звезды, и Фион терпеливо ждала. — Что это было? — выдохнула Делия, обнимая себя за плечи. — Каких только чудовищ не порождают сны, — почти меланхолично произнесла Фион, — если их хорошо кормить кусочками своей реальности. Ты и вообразить иногда не можешь, что снится человеку. — Мне никогда ничего не снилось, — откликнулась Делия. — По крайней мере, пока ты не привела меня сюда. Но это не то. — А с чего ты решила, что сны — твои? — Фион вдруг грустно улыбнулась ей, растворяясь в ночи. — Разве ты чувствовала когда-нибудь что-то такое, лепесточек? Но если это были сны, и не ее сны, и не сны вечно мертвой Фион, то тогда… С этим осознанием к горлу подступил горький колючий комок. Она должна была вернуться домой. И стоило Делии об этом подумать, как прекрасный призрак уже исчез, а чуть поодаль ровно замерцала рамка, похожая на дверной проем. Там был дом, знала Делия, и она поспешила шагнуть туда — чтобы снова очутиться на пыльном полу кладовки. Фион жила в ее сознании, Фион вернула ее домой и привела к семье. Делия спрятала лицо в руках, вдыхая лекарственный запах от пластырей, и вдруг вспомнилось, как он полз по венам, разливаясь пеленой, что отрезала все чувства. Внезапной догадкой обожгло, как вспышкой боли в зазеркальном кошмаре. Это все то лекарство, поняла она, лекарство душит все. И открытый пузырек был только один, и пахнуть этой дрянью начало только после того, как она почти что отчитала Ивейна за скандал. И он этого явно не заслужил. Прятать зеркало обратно под брезент было не легче, чем потом прятать глаза, боясь смотреть на Ивейна после того, как бесплотное нечто насильно окунуло ее в его сны. И снова повисло неловкое молчание. На этот раз Ивейн не выдержал первым. Вместо того чтобы по привычному обычаю снова укрыть ее ноги, когда Делия садилась вечером с книгой, он присел рядом с ней со сложенным пледом в руках, и, повернув голову, внимательно всмотрелся в ее лицо. — Что-то случилось? — тихо спросил Ивейн, мягко вытаскивая раскрытую книгу у нее из рук. Теперь прятаться было не за чем. Делия тихо вздохнула, и, решившись, перебралась так, чтобы можно было прислониться щекой к его плечу, так, чтобы уткнуться лбом в изгиб шеи. — Ничего не случилось, — ответила она, чувствуя какое-то облегчение, что он не может заглянуть ей в глаза. — Просто… могу я тебя попросить кое-что? — Разумеется, — кивнул Ивейн, разворачивая все же плед. — Не делай с собой ничего такого из-за меня. Пожалуйста, — голос с трудом давался, Делия почти давилась словами, но нельзя было об этом молчать. Ей была невыносима эта мысль, что ради нее приносится какая-то жертва. — Я знаю про лекарство, и… прости, что так настаивала. Я не думала… не надо, пожалуйста. Он тяжело вздохнул и кое-как набросил плед на них, неуверенно обнимая ее за плечи. — Ты не знаешь, о чем просишь. Меня… сложно выносить. — Справлюсь как-нибудь, — Делия дернула плечами. — Ты ведь сам сказал, что мы теперь семья. Если ты от меня не отказался, то разве я так сделаю? Лежавшая на ее плече ладонь едва заметно дрогнула и прижала чуть крепче. Делия не плакала никогда, но сейчас ей казалось, что она могла бы — за двоих.