Изумруд. Пересекая грань

Змеиное зеркало явило ей Фион, и ее вторжение в сознание как будто что-то переключило. Что бы это ни было, сны снова исчезли, как было десять с лишним лет до этого. Но лучше было не видеть снов, чем ещё раз погрузиться в кричащую какофонию, что показала ей Фион. Делия думала, что снова увидит густую серую пелену, сковывающую мысли, но ни ее, ни других пугающих образов перед глазами больше не возникало. Но не увидь она этих кошмаров, как смогла бы понять, что происходило с Ивейном? Каждый раз, когда удавалось заметить, как он неловко улыбается, встретившись с ней взглядом, где-то в уголке сердца становилось теплее. Ивейн снова оживал. Но кроме нее этому радовалась и Сайсен. Теперь пока она была у них, Делия старалась не покидать лавки, перетащила складное кресло и плед к прилавку и положила несколько книг в нижний ящик. Первые пару дней посетители вполне успешно отвлекали от смутных мрачных мыслей, что где-то там в подсобных помещениях вертится лишний человек, заглядывает в теплицы, заговаривает с Ивейном вместо нее, но и эти тревоги постепенно растаяли, сменившись ровным спокойствием, к которому за годы Делия вполне привыкла. К концу недели поток почти что иссяк, и в день перед выходным с утра зашли только два человека. Это казалось почти странным. Сидеть на одном месте в пустом зале было все некомфортнее, и наконец, мазнув взглядом по уныло замершему колокольчику над дверью, Делия отложила книгу, аккуратно свернула плед и отправилась к оранжереям. Пусть и рядом какая-то Сайсен, разве Ивейн прогонит свою сестру, которую пускал даже в оранжереи, подумала она, окончательно уверяя себя, что имеет полное право. В полутемном коридорчике с дверью на задний двор ее вдруг цепко ухватили за локоть. Делия поспешно развернулась, встречаясь глазами с Сайсен. — Иди-ка сюда на минутку, — вполголоса потребовала та, скосив взгляд за окно, и потянула в уголок, так, чтобы их не было видно с улицы. — Что-то не так? — спросила Делия. Сердитые карие глаза лихорадочно блестели, и, судя по всему, Сайсен была чем-то расстроена — если даже не рассержена. — Это я хочу узнать, что не так! — Сайсен всплеснула руками. — Какие фокусы ты здесь вытворяешь, скажи на милость, что от Ивейна то успокоительным несет за милю, то кровью? А он все равно про тебя говорит, как заведенный! — Так я-то тут при чем? — поморгав, уточнила Делия. — Я не понимаю… — Послушай сюда, непонятливая моя, — вдруг зашипела Сайсен, склонившись близко-близко, так, что в лицо пахнуло травами и немного влажной шерстью, — хоть ты тут и пускаешь корни, я тебе не позволю дергать его как вздумается, услышала? Я очень даже в курсе, что сестры у него нет, и все эти ваши сказки, как нашлась, можешь оставить для кого-нибудь другого. Себе его хочешь? Да ты ни капельки не знаешь, какой он и через что прошел! — Проще говоря, ты ревнуешь? Даже в такой момент Делия не почувствовала страха. В самом деле, как будто там, в приюте, ее все обожали и никогда не было ни единого похожего момента. — Да что ты знаешь! — возмутилась Сайсен. Но, стоило отдать ей должное, голос при этом не повысила. Боялась, что ее услышат? — В любом случае, я тебя предупредила, узнаю, что что-то не так — очень сильно пожалеешь. И только попробуй опять его против меня настраивать, разговорами тогда не отделаешься, ты меня поняла? — Я ни в коем разе не пыталась настроить Ивейна против тебя, — чуть отступая, ответила Делия. — Все, что происходит между моим братом и кем-то еще, меня не интересует, пока кто-то не начинает угрожать мне лично. А он уже большой мальчик, разберется как-нибудь, кто ему нравится, а кто — нет. На Сайсен было впору разозлиться, но не получалось. Даже как-то забавно было слушать, как распекают на ровном месте. Делия внимательно всмотрелась в лицо Сайсен, ожидая, что она скажет дальше, но та лишь фыркнула, взметнула пушистыми волосами, и прошла мимо, на улицу. Ивейн был прав, вспомнилось Делии, стоило ей взглянуть в окно на оранжереи. Тогда он сидел с ней в обнимку под одним пледом, и они тихо разговаривали едва ли не до полуночи. Делия тогда так и не нашла в себе силы признаться, что не теряла память, а лишь притворяется, но иногда воспоминания проскальзывали в разговорах, и Ивейн деликатно не вмешивался, когда ей не удавалось сдержаться, лишь внимательно выслушивал, принимая все, что ей хотелось ему сказать. Может быть, считал это за кусочки возвращающейся памяти. Однако высказать ему снова, что Сайсен ей не нравится, Делия все же смогла. — Она ничего не посмеет тебе сделать, — уверял тогда Ивейн. — Мы слишком давно знакомы. Он рассказывал ей про школу, про свои детские истории, порой вдруг замолкал, уставившись в одну точку, и Делия не беспокоила его, терпеливо ожидая, когда названый брат переведет дух, соберется со словами и продолжит рассказ. Где-то среди этих молчаливых моментов спрятались горькие дни, когда Ивейн лишился ноги, день, когда потерял сестру и мать, день, когда отец ушел из дома. Делия не допытывалась. Однажды, надеялась она, Ивейн доверит ей и эту боль, как и она сама когда-нибудь сможет признаться, что одиннадцать лет жила не то что в другом месте — по ту сторону занавеса, разделяющего миры. — …давай, я помогу вам с уборкой? Голос Сайсен вернул к реальности. Они с Ивейном что-то обсуждали прямо на пороге, ее ладонь лежала на его предплечье. Делии очень хотелось шикнуть на нее, чтобы не мешала, дала Ивейну подняться в дом, переобуться без лишних любопытных глаз, и потом могла бы болтать. — Разве не лучше будет помочь родителям с этим? — склонившись, Ивейн уже принялся неторопливо распутывать шнуровку сапога на здоровой ноге. Тянет время, догадывалась Делия. — Да брось ты, не скромничай, мне не сложно помочь! Я, кстати, утром уже была в храме, и захватила вино и на твою долю. И чего только Сайсен добивалась? — Мне уже обещали прийти с помощью, буквально вот-вот, — терпеливо отозвался Ивейн, дергая запутавшийся шнурок. — Но за вино спасибо, совершенно из головы вылетело, что Мелин уже завтра. — Но может… — Ох, Сайсен, можно тебя попросить помочь кое с чем? — не выдержала Делия, вмешиваясь. — Ты прислала такую красоту, а мы никак не можем ее повесить. Как раз было бы здорово, если бы ты выбрала местечко получше. Сайсен тут же отвлеклась, переставая откровенно пялиться на пальцы Ивейна. — Действительно, совершенно забыл, — он покачал головой со вздохом. Может, для Сайсен это и могло звучать как сожаление, но Делия заметила, как он благодарно улыбается. Ну, а что оставалось делать, только придумывать, как отвлечь ее. — Извини, что я такая неуклюжая и боюсь высоты, — опуская глаза, пробормотала Делия. — Так и быть, пойдем, разберемся, — Сайсен просветлела лицом, точно солнечный лучик скользнул по коже, и зашагала в дом. — Как раз будет отличный амулет на защиту в Мелин. Делия решила не задавать ей лишних вопросов и, краем глаза снова заметив смущенно-благодарную улыбку Ивейна, храбро отправилась следом за Сайсен. В самом деле, мобиль можно было и снять потом. Даже встречая недовольный ее обществом взгляд Сайсен, Делия не жалела, что вызвалась отвлекать. Это же ненадолго, в конце концов, а пока можно было развесить позвякивающие золотистые фигурки звездных принцев на круговое крепление. Их все так же было одиннадцать, но Сайсен, видимо, не замечала, что ее подарок уже далеко не в полном составе. Фигурка с косой, фигурка с факелом, фигурка с венком в руках, уже знакомые подснежники Арвина мелькали перед глазами и в пальцах мягкими золотыми бликами и почему-то дарили странное чувство умиротворения. Сайсен с удивительной ловкостью взбиралась под потолок зала магазинчика, точно за спиной были маленькие невидимые крылья. Фигурки мягко позвякивали в ее пальцах, и Делия вдруг заметила ее улыбку, грустную, но такую мечтательную, что в момент преобразила лицо. И о чем ей только думается, мысленно спросила Делия, наблюдая, как она проверяет все крепления, прежде чем спуститься. Так и не заметила, что одного не хватает, подумала она. Послышался знакомый мягкий перестук шагов. — Что тут у вас? — спросил Ивейн, подойдя к ним. Его ладонь легла на плечо приятной тяжестью. Я с тобой, говорило это прикосновение. Фигурки покачивались под потолком, кружась, и каждый пришедший за травами теперь мог бы понаблюдать за этим. Если бы мобиль провисел долго. Высоты Делия вовсе не боялась, что бы ни заявляла в попытках отвлечь.  — Так-то получше, — с довольным видом произнесла Сайсен, осматривая дело своих рук, и повернулась к ним. Хватило одного быстрого взгляда, чтобы ее улыбка растаяла, сменившись тем же хмурым выражением лица. — Спасибо, что помогла моей сестренке, — произнес Ивейн, не убирая руки. — Хорошего тебе праздника завтра. Сайсен хотела что-то возразить, поморгала совсем растерянно и опустила взгляд. — Конечно. И тебе, — выдавила она наконец, протиснувшись мимо них к вешалке, где оставила плащ. Следом хлопнула дверь, и стало тихо. На мгновение Делия пожалела, что слишком плохо отзывалась о ее присутствии в доме. Но ведь Ивейну это не нравится, вспомнила она, и на душе немного отлегло. — Так о чем она? — спросила Делия, повернувшись к Ивейну. — Завтра какой-то праздник? Поэтому к нам сегодня никто не заходит? Он кивнул. — Пойдем обедать, сейчас расскажу. В самом деле, время было уже за полдень. Что бы она делала без напоминаний Ивейна? На кухне сразу бросилась в глаза крохотная керамическая бутылочка, покрытая темно-красной эмалью. — Это тоже для праздника? — кивнула на нее Делия, наклоняясь к шкафчику с посудой. — Завтра осеннее равноденствие, — щелкая тем временем чайником, ответил Ивейн. — Ну или Мелин, ведьминский вечер. Обычно люди ходят на кладбище, вспоминают родных, а с теми, кто жив, положено мириться, если что случилось. — А вино? — напомнила Делия, снизу вверх наблюдая, как брат хмуро косится в баночку с чаем. Заканчивался, видимо. — Оно зачем-то нужно? — Чаще просто выпивают после заката, там по паре глотков буквально, — почему-то поспешил успокоить ее Ивейн. — Это из-за ритуала… имени. Ну, есть такой, когда ведьмы забирают твою душу, они должны знать, кто ты, чтобы Книга Мертвых тебя записала. А когда человеку дают имя, его пишут вином на специальной бумаге и сжигают, а потом дают выпить пару капель из той же бутылочки. Когда Ивейн принимался что-то рассказывать, будь то истории жизни, сказки или как сейчас, легенды, взрастившие традиции, его голос всегда становился еще мягче и чуть ниже, так вкрадчиво, что его хотелось слушать и слушать. — А потом просто так или считается, что так результат закрепляется? — поинтересовалась Делия, косясь на несчастную бутылочку. Вина она не пробовала ни разу в жизни, да и не хотелось. Ивейн неопределенно дернул плечом, над которым уютно тянулся к потолку пар. — Традиция. О, вот еще, после заката принято не выходить из дома. Считается, что бог смерти посылает в этот вечер своих подручных духов облететь весь мир, чтобы они узнали, что тут у нас происходит, что-то вроде — кто себя хорошо ведет, а кто нет. И если ты вышел из дома, значит, не боишься смерти, и духи могут тобой заинтересоваться, а тогда забрать тебя могут гораздо раньше положенного. — А если духи решают, что ты плохо себя вел? В воздухе поплыл густой травяной запах. Это был запах дома, запах безопасного места, что мягко окутывал, обнимал и точно шептал на ухо — все хорошо. Ивейн тихо засмеялся, доставая чашки: — Это всего лишь легенда, не стоит так переживать. Вообще, для того, чтобы дух не обиделся на живущих в доме, положено убираться в день перед Мелином, а потом выставлять угощение на подоконник, чтобы его задобрить. Кто только что не выставляет, — он покачал головой с улыбкой. — Традиция только в том, чтобы еда была красной. — Яблоки? — тут же предположила Делия. — Например. — Можно и их, — согласился Ивейн. — Соседи через дорогу, — кивнул он куда-то в сторону, — каждое утро на Мелин топят карамель и делают красные леденцы. Что съедают сами, что раздают, что оставляют на окне. Представляешь, какой запах стоит на улице? Делия похлопала ресницами. Вот что-что, а такого она не заставала. — Не представляю, — честно созналась она. — Я не… не помню, чтобы такое было. Она почти забылась, почти призналась. Как же хотелось доверять Ивейну все без остатка, вскрыть все старые нарывы; хотелось, чтобы и он знал, что ей не слишком здорово жилось до него, что она-то его очень даже понимает. — Мы можем действительно положить яблоки, — как ни в чем не бывало, продолжал говорить Ивейн. Делия незаметно выдохнула, скользкой темы удалось избежать. — Как раз есть пара красных. А сегодня положено убираться в доме, чтобы в нем не осталось грязи, ну, знаешь, фигурально выражаясь в том числе. То есть, прощать долги, мириться с друзьями, родными, если вдруг что случилось. Ложь тоже надо было истребить, как паутину, засевшую в самых темных уголках. Сама вселенная давала знак, что нельзя больше тянуть и обманывать, и если теперь Делия жила в этом мире, огромном, волшебном и неизведанном, то должна была подчиняться его неписаным законам. Кто знает, если здесь действительно существуют создания, которые стоят выше и наблюдают за человечеством свысока, не решит ли кто, что маленькая лживая девочка не заслуживает хорошей судьбы? Делия достаточно читала и слушала Ивейна, чтобы помнить: верховную богиню, Пресветлую, иногда называли еще Прядильщицей за золотое веретено в руках, из-под которого выходила не пряжа, но человеческие судьбы. А какой нитью была бы ее, Делии, судьба? Грязной и потрепанной,  такой, что ее и коснуться было противно, проще сбросить, пусть вьется неопрятными кольцами, расплетаясь на волокна? Некоторое время Ивейн не нарушал повисшее тоскливое молчание, точно догадывался, что сейчас в ее мыслях разворачивается самое настоящее сражение. Надо было решаться и рассказать, сегодня же, и пусть в праздник этот дом не был бы испорчен ее бессовестным враньем. — А так как в этот день положено мириться, то я подумал и предложил Дайлану навестить нас сегодня, — произнес Ивейн вдруг, нарушая ход густых мрачных мыслей. — Ты же решил, что… — только и выдала Делия, вцепившись в тарелку, которую держала в руках. Не договорила, не огласила мысль, что звучала бы очередным обвинением. — Прислушался к твоему мнению, — кротко заметил Ивейн. — Я был неправ, мне действительно не стоит обижать людей вот так. — Если ты это делаешь только из-за традиции, то толку в этом мало, — тихо заметила Делия, не сдержавшись. Ивейн фыркнул и покачал головой, а потом вдруг улыбнулся. — В первую очередь я это делаю потому, что тебе этого хотелось бы. Решайся, дорогая моя сестренка, чего же тебе все-таки хочется. Что-то странное мелькнуло в его голосе в этот момент, но Делия решила пропустить это мимо ушей. Тогда ей казалось совершенно нормальным, что Ивейн, хоть и давал свободу ее желаниям, был не слишком доволен такими скачками — то она просит, чтобы он делал так, как было лучше ему, то едва ли не требует перестать. Делии было бы впору самой от себя устать, но Ивейн терпел. И звал ее сестрой. Впрочем, подозрительные капризные нотки быстро исчезли, и чем дергаться от каждой, можно было провести время более продуктивно, тем более, раз уж положено было перед визитом в дом духов подземного царства привести все в порядок. Руки были достаточно заняты заботами о доме, а голова — достаточно забита как минимум тем, как быть с Дайланом и тетрадью, чтобы это отвлекло от переживаний за якобы не те интонации. Только бы Ивейн не узнал о том разговоре, мысленно просила Делия нечто незримое. Если он был рассержен уже от того, как Дайлан подошел неприлично близко, то что бы случилось, услышь он, что они заключили сделку ценой в поцелуй? Чем темнее становилось на улице, тем назойливее жужжали в голове непрошеные мысли. Может, и об этом стоило рассказать Ивейну? Про потерянную тетрадь, которая была с ней много месяцев, про то, что его друг согласился ей помочь с поисками? Ивейн же воспринял ее волнение иначе. — Не переживай, тебя никто не тронет, — пообещал он, расправляя к концу дня закатанные рукава. Они еще не зажгли в комнате свет, и полосочек шрамов даже не было заметно в полумраке, — я же обещал, что не позволю такого. — Спасибо, — с трудом выдавила Делия. Сложно было благодарить за то, что и стало первопричиной волнений. — А… ты уверен, что он придет? А вдруг обиделся и решил больше не появляться? Вдруг теперь с его болезнью станет только хуже, и это только потому, что Делия появилась в этом доме?  — Придет, — уверенно ответил Ивейн. — Мы немного поговорили… и, думаю, друг друга поняли. Ссориться действительно ни к чему, и мы вполне можем договориться, как взрослые люди. — И вы не будете ссориться из-за меня? — Если он будет вести себя прилично — конечно, нет. Для меня главное, чтобы с тобой все было хорошо, и пока он тебя не трогает — я спокоен. Когда наконец раздался звоночек, оповещающий, что у двери ждет гость, Делия почувствовала, как сердце гулко стукнулось о грудную клетку и замерло. Сейчас от нее зависело совсем малое. Встретить Дайлана Ивейн вполне предсказуемо вышел сам, и Делии оставалось лишь тихонько сидеть, ожидая, когда они появятся в комнате, и на всякий случай морально готовиться к тому, что и этот вечер будет безнадежно испорчен. Но надежда все еще была жива. Впрочем, Дайлан вел себя, точно его не выгоняли из этого дома. Он появился в дверях, на ходу рассказывая Ивейну какую-то шутку, улыбался, хотя и замолк на мгновение, встретившись глазами с Делией. Она только и смогла, что пробормотать приветствие и неловко опустить взгляд. Что-то зашуршало вместе с приближающимися шагами Дайлана, и внимание сразу же приковали свертки в грубой бумаге в его руках. Один только вид их заставил любопытство вспыхнуть, да и Ивейн не остался равнодушным. — Это что же такое ты принес? — поинтересовался он, стоило расположиться в комнате. — Не рановато ли для подарков? — А это не я, это мамины заморочки, — беспечно отозвался Дайлан, дернув плечами. Под одним из свертков, в котором, похоже, была какая-то коробка, обнаружился другой — прямоугольный и почти плоский. Делия настороженно замерла. Это ведь не могло быть тем самым? — Вот, это в дом на праздник, она просила передать, — отдавая большой сверток Ивейну, заявил Дайлан. — А вот это лично для твоей сестренки. С этими словами он поднялся и сделал шаг к ней. — Дайлан, — негромко произнес Ивейн. Делии послышалась тихая угроза в его голосе, но этого стоило ожидать. Ивейн хотел ее защитить и не скрывал этого ни от кого из них. — Не боись, я всего лишь отдам ей кое-что, — усмехнулся Дайлан и замер в полушаге от нее. — Знакомые ведьмы нашли одну вещь, а я узнал почерк. Открывай, не бойся, — произнес он, протягивая ей плоский сверток. Руки Дайлана чуть подрагивали, и стоило Делии протянуть руку, чтобы взять сверток, он поспешно отнял руку. Точно боялся коснуться. Делия подняла на него вопросительный взгляд. Хотелось расспросить, все ли в порядке, но прежде чем она могла бы осмелиться что-то произнести, Дайлан уже отступил, возвращаясь на место, а с раскинувшимся между ними расстоянием и спрашивать было как-то неудобно. — Что там? — поинтересовался Ивейн, внимательно наблюдая, как она распускает обвившую сверток бечевку и раскрывает плотные складки коричневатой бумаги. Кончики пальцев скользнули по знакомому узору на обложке, по нарисованным на ней ничего не значащим придуманным символам, по шероховатой полосе резинки, стягивающей страницы, и это прикосновение отозвалось подернутыми пылью воспоминаниями. — Эта тетрадь… была у меня, когда я оказалась здесь, — неуверенно поднимая взгляд на Ивейна, ответила Делия. — Я ее потеряла. Ничего такого, на самом деле, просто… старая тетрадь. — Вот это везение, Дайл, — Ивейн улыбнулся. — Как ты так умудрился? — Да совершенно случайно, — отмахнулся Дайлан. — Так что повезло скорее вон лисенку, что я ее почерк узнал. Он заглядывал. Он читал. Он вскрыл тайну, не доверенную раньше никому. По спине пробежал холодок, и Делия стиснула в руках злополучную тетрадь, ставшую, казалось, еще растрепанней и толще. Не то чтобы на каждой странице ее были написаны такие душевные излияния, чтобы вытащить их на поверхность означало немедленный и пожизненный позор, но один факт того, что кто-то против ее воли забрался в сокровенное, оставлял на душе липкие гадкие следы. Ивейн посмотрел на нее внимательно и напряженно. Только скажи, читалось в его взгляде, и все это прекратится. Делия покачала головой и отложила тетрадь. — Не знаю, как тебя благодарить, — сказала она Дайлану вместо того, чтобы выложить ему свои мысли по поводу его излишнего любопытства. — Удивительно, что ты запомнил мой почерк. — Да брось, лисенок, — беззаботно отозвался он, скосил взгляд на Ивейна — тот все еще смотрел настороженно, точно вот-вот кинется — и продолжил уже куда более сдержанным тоном, — потом сочтемся. В целом их договор никто не отменял. Дайлан обещал принести тетрадь — и ему полагался честно заслуженный поцелуй. И не то чтобы проблема была в самом поцелуе, скорее — в том, как отреагировал бы на это Ивейн. А расстраивать брата ей совсем не хотелось. — Я на секунду, — вдруг произнес Ивейн, вставая. Стало несколько тревожно, и провожая его взглядом, Делия почти бессознательно поджала ноги под себя, как только могла, и скрестила руки на груди. — Не вижу особой радости, — заметил Дайлан с усмешкой, когда мягкий перестук затих и на несколько долгих мгновений повисло тяжелое молчание. — Ты же постоянно с этой тетрадкой таскалась, а теперь вот едва взглянула. Чего ж не так? — Ее до тебя никто не открывал, — негромко отозвалась Делия. — Никто не читал. — Так и я не читал, зачем мне оно нужно, — он пожал плечами. — Зато вот возвращаю тебе твою драгоценность. Я думал, тебя это обрадует, только и всего. — Я не занимаюсь с ней, когда не одна. Потом. Спасибо, что вернул, — Делия опустила взгляд. — И, по поводу нашего договора… — Какая ты серьезная, лисенок, — хмыкнул Дайлан. — Не бойся, я не буду ничего от тебя требовать сейчас или в ближайшее время. Ивейн очень сильно против того, чтобы я лез в твое личное пространство, и мы не будем заставлять большого лиса нервничать, правильно? — Не пойми меня неверно, — стало как-то зябко, точно открыли окно и комнату наполнил холодный воздух, — я не привыкла оставаться в должниках. И от своих слов не отказываюсь. — Да конечно, конечно, — Дайлан вдруг рассмеялся, — еще мне не хватало тебя трусихой назвать, правда? Серьезное оскорбление, согласен. Делия хотела было возразить чем-то еще, но послышался звук шагов, и она поспешила перевести взгляд на дверной проем, где появился Ивейн, поправляющий левый рукав свитера. — Все в порядке? — тут же спросил он, едва перешагнув порог. Дайлан закатил глаза и демонстративно вздохнул: — Конечно, все в порядке. Такое ощущение, что ты рассчитывал увидеть здесь какие-то непотребства. — Все хорошо, правда, — поспешила успокоить брата Делия. Казалось, еще немного, и из тусклой искры вспыхнет самое настоящее буйное пламя, и Ивейн снова замкнется, снова примется глушить самого себя подозрительными лекарствами. Нельзя было этого допустить. — Так ты откроешь подарок? — объемный сверток так и остался лежать не распакованным. Ивейн покосился на Дайлана и послушно взял сверток в руки. Из-под плотной коричневатой бумаги показывалось что-то яркое и разноцветное. Делия неуверенно приподнялась и подобралась чуть ближе, чтобы рассмотреть, что же такого принес Дайлан. На лице его читалась плохо скрываемая гордость. Это были свечи, по одной на каждый цвет радуги. Чуть суженные кверху, они все же немного различались в форме, но пахло от них одинаково чем-то сладковато-терпким. — Твои эксперименты? — Ивейн почти ласково улыбнулся, прослеживая кончиками пальцев неровные края. — С каждым разом все удачнее. Дайлан явно хотел возразить, фыркнуть, снова беспечно отмахнуться, но его только и хватило, что на смущенно побагроветь. — Я подумал, — наконец выдавил он, — что вы повторите сегодня с именем. Это ведь… давно было. А лишняя защита никогда не помешает. — Защита? — Делия вопросительно посмотрела сначала на него, а затем на брата. О чем-то Ивейн ей не говорил.  — Это всего лишь сказки и страшилки, Дайл, ты же сам знаешь, — то ли фыркнул, то ли усмехнулся он и вдруг добавил, — но мне нравится твоя идея. Делия нахмурилась. — Какие такие страшилки? — поинтересовалась она, глядя на Ивейна с сомнением. Прежде чем тот успел открыть рот, заговорил Дайлан. — Ну, не то чтобы прям защита, — смущение почти отпустило его, лишь осталось легкой краснотой на скулах, — просто зима тяжелое время. Принято так. Тем более, когда ты, ну, начинаешь новую жизнь, и чтобы все было хорошо, в полночь перед Мелином жгутся вот эти все разноцветные свечки, чтобы на небесах за тобой присматривали. Они что-то скрывали. Оба. Оба что-то знали и не хотели, чтобы об этом знала Делия. Может быть, действительно стоило переживать? Сердито наморщив брови, она окинула обоих внимательным взглядом, точно хотела сказать, что все понимает и нечего держать ее за дурочку. Но никто из них не поддался, лишь Ивейн тихо вздохнул. — А что, правда лучше вышло? — с трудом наконец произнес Дайлан, старательно пряча взгляд. — Знаешь, цвета и воск — совсем не мое, слишком нежное. — Определенно лучше, — заверил Ивейн. В его голосе слышалось облегчение. Впрочем, Делии лучше от того, что скользкую тему замяли, не стало, но выяснять со скандалом, о чем таком они умолчали, она не собиралась. Пока. — Я всегда считал, что владеть большим количеством навыков — только в плюс. Откуда тебе знать, в чем возникнет необходимость? Они обсуждали что-то, Делия слушала краем уха, погрузившись в свои мысли. Хорошо Дайлан сказал, на самом деле, напомнил, что это — новая жизнь, а значит, в нее не стоило тащить лишнее из старой. Все внутри сопротивлялось одной этой мысли, но пора было прекращать. Когда в комнате вдруг повисло молчание, Делия осознала, что ее только что о чем-то спросили и ждут ответа, а она все это время хмуро молчала. — Что? — вот теперь было неловко. — Я… задумалась. — Дайлан интересовался твоими успехами в изучении трав, — терпеливо ответил Ивейн. Подтверждая его слова, тот закивал: — Я видел у тебя продвинутый справочник. И как семейное дело, процветает? — Учусь потихоньку, — призналась Делия. — Хотя свойства изучать интереснее, чем все эти временные нюансы и циклы развития. Ивейн в этом разбирается побольше, куда мне до него. Она перевела взгляд на брата. Что-то блеснуло в его глазах, такое светлое и всепрощающее, что от этого впору было то ли смутиться, то ли запаниковать.  — Понял, принял, — хмыкнул Дайлан. — Возьму на заметку. Если бы не то замечание о защите от непонятной угрозы, вечер бы вышел совершенно теплым, хоть и немного неловким. Дайлан не тянул к ней руки, даже когда прощался с ними на пороге, но смотрел крайне выразительно. Сдаваться он, видимо, все же не собирался несмотря на неодобрение Ивейна. Вернувшись в комнату, Делия взглянула на тетрадь, оставшуюся лежать там, где и бросили. Почему-то теперь, спустя пару недель, казалось таким глупым все то, что происходило с ней раньше, и правильным — настоящее. Зачем было все это, тетради, записи тайком, кроме того, чтобы занять руки и голову, как она сама говорила? Теперь казалось, что до Ивейна в ее жизни не было ничего, и это только заставляло сильнее вцепляться в мысль, что здесь она на своем месте. — Что-то не так? — спросил Ивейн, подобравшись к ней со спины, как любил делать. — Я зря пригласил его? Делия покачала головой, даже не обернувшись. — Все в порядке. Так… что там с ритуалом? — Только не говори, что ты поверила в страшилки! — вдруг выдохнул Ивейн и сделал несколько шагов, чтобы оказаться перед ней. — Все будет хорошо, не стоит бояться. У тебя же есть я, ну же, чего ты? Казалось, он испугался ее замечаний больше, чем она могла бы — той угрозы. И выяснять, в чем дело, моментально расхотелось. — Нет, не в том дело, я… — Делия замялась, подбирая слова. — Просто Дайлан сказал насчет новой жизни. А сейчас, здесь, с тобой — новая. И мне показалось правильным то, что он сказал. — Значит, я ошибся, — вздохнул Ивейн и чуть заметно улыбнулся. — Но ритуал я и хотел тебе предложить. Чтобы все было как положено. — Тогда мы так и поступим, — кивнула Делия. — В полночь, правильно? Только до нее мне нужно сделать еще кое-что. Ты не мог бы достать жаровню для остатков? Она перевела взгляд на тетрадь, и Ивейн, повернув голову следом за ней, кивнул. В полумраке они молча доставали жаровню, устанавливали ее чуть поодаль от теплиц. Делия положила оскверненную чужими взглядами тетрадь на металлическое дно, и Ивейн провел над цветастой обложкой пальцами, рассыпая крохотные язычки пламени. Под усыпанным звездами небом огонь полыхал непривычно ярко, и отсчитывая минуты до полуночи, Делия надеялась, что этот знак — добрый.