Изумруд. Пересекая грань

Вечер подкрался незаметно. Совсем уснуть Катарина так и не смогла, дрема то и дело прерывалась, но даже этого хватило, чтобы дать телу и мыслям отдых. Мучиться оставалось всего три ночи, включая эту, письмо Делии лежало на своем месте и ожидало, когда Дайлан найдет возможность доставить его, а еще получилось избежать каких-то проблем из-за лишнего донорства — если верить Натаниэлю — так что все шло вовсе не так плохо, как могло бы показаться. Тот же Натаниэль, видимо, мог помочь и с проблемой бессонницы, раз уж Лиата намекнула на это, и оставалось сказать ему о лунных циклах, о которых ему наверняка просто не было известно. Темный вытянутый силуэт его мелькнул у выхода из большого зала, когда Катарина направлялась вниз. Зачем ему идти на улицу, подумала она, и прежде чем сообразила, что делает, заторопилась следом, прошла и коридорами, и через небольшой холл. Из приоткрытых дверей потянуло прохладным ветром, и в первое мгновение Катарина засомневалась, стоит ли вылезать туда без куртки, но та же проблема Натаниэля не беспокоила. По зловещей дорожке он вышагивал к воротам, за которыми ожидал другой темный силуэт. Затаив дыхание, Катарина выскользнула из дома. Холодный ветер тут же растрепал волосы, так и не собранные после дневного отдыха, и скользнул под растянутый ворот футболки. Зябко обхватив себя за плечи, Катарина шагнула вперед и медленно спустилась с крыльца, стараясь не шуметь. Она чуть прошла по дорожке, и когда расстояние до ворот стало немного меньше, темный силуэт за ними превратился в человека в плаще с каким-то объемным свертком в руках. Этот сверток человек протиснул сквозь прутья решетки — теперь это больше было похоже на толстую стопку бумаги в упаковке — подошедшему Натаниэлю, коротко кивнул и растворился в вечернем полумраке. Она было начала прикидывать в мыслях, что сейчас скажет Натаниэлю, когда тот обернется, возвращаясь в дом, и увидит, что она вышла следом, но он едва отступил от ворот и замер на месте, рассматривая полученную посылку. Натаниэль стоял так несколько минут, даже не шевелясь, точно прикованный, и тогда она решилась подойти. На упаковке из плотной бумаги были проставлены несколько цветных печатей, а под ними темными чернилами тянулись полосочки надписей. Можно было только гадать, кто же прислал ему это, если он так и замер на месте, рассматривая слова на упаковке. — Ты не замерзнешь так? — осторожно подала голос Катарина. Лишь на звук ее голоса Натаниэль среагировал и чуть вздрогнул, очнувшись от забытья, но на нее даже не посмотрел. — Все в порядке? — Как знать, — негромко ответил он. — Сама-то зачем раздетой на улицу вышла? — За тобой, — Катарина не нашла ничего лучше, чем признаться честно. Натаниэль с молчаливым упреком покачал головой. Пальцы его с силой сжали посылку до побелевших костяшек. — Что-то случилось, — Катарина вздохнула. Задавать вопросы теперь было бессмысленно. — И ты переживаешь. И я вижу, что тебе паршиво. Толку от меня никакого, но может, хотя бы… выговориться, не знаю, это помогает, правда. Рука снова дернулась к нему, хотелось едва ли не силой увести в тепло, закутать в одеяло и разговорить. С Делией было почти так же. Но та никогда не сопротивлялась, когда Катарина утаскивала ее за руку, да и знакомы они были явно дольше, и колеблясь, Катарина скрестила руки на груди, чтобы удержаться. — Продолжаешь разговор о доверии? — прозвучало почти бесцветно. — Вижу, ты пользуешься любыми возможностями, чтобы добиться своего. В горле закололо от подступившей болезненной горечи. — Я просто хочу помочь, — с трудом выдавила Катарина, вглядываясь в его профиль с надеждой уловить хоть что-то, что поможет понять, зачем он так с ней. — Причем тут… добиться своего? Так и скажи, что это не мое дело, что тебе и так сойдет, а мне пора заткнуться, я заткнусь! Разумеется, он не доверял незнакомке, которая появилась здесь всего пару недель назад, неуклюжей и странной, это было довольно справедливо. Но как было думать, что ее пытаются вытащить, а ему никто не поможет? О бессильной ночи, когда не получалось даже встать на ноги, не знала даже наставница, и просить подать ему руку Натаниэль явно не стал бы, и что ей оставалось? Но она должна была сделать хоть что-то ради его попыток помочь ей. Зашуршала бумага. Натаниэль прижал одной рукой сверток к груди и молча развернулся, встречаясь с Катариной взглядом, и настолько потерянным казался он в этот момент, что все остальные проблемы тут же отступили. — Пойдем в дом? — попросила Катарина, потянувшись и все же нашарив его запястье. Натаниэль вздрогнул от ее прикосновения, но не стряхнул руки. Тепло тела билось под кожей в ровном частом ритме, таком уютном, что желание поделиться в этот почти болезненный момент оказалось слишком сильным. — Тебе самой плохо не станет? — явно почувствовав это, тихо поинтересовался он, свободной рукой перехватывая ее ладонь. Зябнущие кончики пальцев очутились в желанном тепле, и с них хлынуло, казалось, еще сильнее. — Я же донор, как мы выяснили, — отозвалась Катарина. — Так что пользуйся, тебе ведь это сейчас нужно, правда? Слышала бы Лиата. Конечно, она бесполезна лишь потому, что неопытна. Возможно, и ученые иногда ошибались. — Ты в курсе, что в приличном обществе тебя неправильно поймут с твоим предложением пользоваться тобой? — с тем же непроницаемым лицом заметил Натаниэль. Но руку не выпустил. — И думать не хочу, на что ты намекаешь, — она бросила на него взгляд искоса. — Я могу дать — и даю. Вот сейчас я хочу дать тебе. Что-то не так? Тем более что только ты знаешь. Натаниэль отвел взгляд. — В твою легенду про родителей-драконов и глушь, — сдавленно произнес он, — никто не поверит, если ты так и будешь себя вести. Я серьезно. — А что, есть другие варианты? Про серьезно? — мягкий поток прохлады через кончики пальцев стих и растворился, но тепло ладони осталось, и ощущение блаженной легкости там, где брали начало Потоки, будило что-то внутри и толкало хоть на какую-то шалость. — Ты издеваешься? — вскинулся Натаниэль, ожил немного, и сейчас это безумно обрадовало. — Прости, — это чувство, сходное с эйфорией, удалось усмирить с трудом, но перестать глупо улыбаться не получалось. — Я просто… ну, мне понравилось передавать. Хорошее чувство, теплое такое. Так что, пойдем, пока ты не остыл совсем здесь? — Тебе бы самой не простыть, — мрачно заметил он, обхватывая ее пальцы плотнее, и послушно поплелся за ней. — Ты вообще подумать успела? Катарина покачала головой: — Совсем. — Видимо, мне придется к этому привыкать. Было невероятной удачей то, что по пути на кухню — а как же иначе, когда нужно и успокоить, и завести, возможно, сложный для обоих разговор — им не встретился никто. Хотя после заката мало кто мог случайно пересечься в доме, все расползались по углам и становилось почти тихо. По идее, им никто не должен был помешать. Едва перешагнув через порог, Натаниэль неуверенно потоптался на месте, внимательно посмотрев на пакет в руках, и со вздохом отложил его. — С этой посылкой… что-то не так? — спросила Катарина, наблюдая за этим почти отчаянным жестом. Касание распалось всего несколько мгновений назад, а она уже скучала по теплу рук. — Или это тоже входит, ну, в общие проблемы? Натаниэль кивнул, прислоняясь спиной к стене, и скрестил руки на груди. — Там документы, которые я не мог достать… очень долго. Теперь они у меня есть, но толку в них нет. Говорил он медленно, точно обдумывал каждое слово, точно совершал усилие над каждой фразой, но не отмалчивался и не пытался отмахнуться от нее, и это уже было маленькой победой. Действительно, в ней и самой не было никакой пользы, единственное, что сейчас Катарина могла — вот так насильно вывести на откровенный разговор и заставить озвучить скрытое где-то внутри, и ей казалось, вдруг потом все переменится так, что она обо всем этом пожалеет, но сейчас перед ней раскрывали дверцы к чему-то важному, и этот момент совершенно точно имел право существовать. Маленькой радостью в этом напряжении было лишь то, что бытовые чудеса с той ночи стали наконец даваться ее непривычным рукам. Конечно, вытащить чашку из воздуха, как это эффектно проделывала Лиата, не получалось, да и не было целью, но с таким удобным инструментом, как магия, было гораздо проще организовать тот же горячий шоколад, который для Катарины был точно лекарство от всех тревог. — А ты сможешь мне рассказать, как так вышло? — наконец собралась со словами и она. — Ну, так, чтобы обошлось без страшных секретов, которые мне знать не положено? — А не поздно спохватилась? — поинтересовался Натаниэль, провел раскрытой ладонью у двери, и в проеме замерцала тягучая пленка, поплыла полупрозрачной радугой, точно мыльный пузырь. — Ты уже влезла туда, где ни одна живая душа не разберется. И даже не представляешь, в какое болото лезешь. Катарина ойкнула и едва не выпустила из рук кружку. — Что, правда совсем никто не знает? — Смысл мне сейчас что-то придумывать? — Натаниэль посмотрел так пристально, что ей пришлось поспешно брать себя в руки. Тогда этот момент был еще ценнее, и это предать даже случайно хрупкое доверие было еще страшнее, чем в ту ночь. — В общем, случилось — не сейчас, уже давно — одно ужасное событие. — Это не то, которое северное как-то там? — не смогла промолчать Катарина и уже приготовилась ждать очередного упрека за несдержанность, но он лишь покачал головой. — Это Северный конфликт. Аль рассказала? Катарина кивнула, судорожно вспоминая тот разговор в «Золотой лилии»: — Не то чтобы прям историю всю выдала, просто сказала, что им тогда срочно уехать пришлось, и… я все еще не знаю деталей, извини. Это было большой ошибкой. Если Аэлла упомянула какое-то крупное происшествие, стоило с самого начала попытаться выяснить, что же это было, ведь это была история не просто мира, это была история как минимум одного человека, которому Катарина была обязана. — Это было немного раньше, — Натаниэль повел плечами, плотнее скрещивая руки на груди. — Большие неприятности и все такое. Мне нужна была работа здесь, чтобы разобраться с ними. Да, та, из-за которой мне приходилось уходить в ночь, — предупреждая ее вопрос, добавил он. Послышалось шипение, и Катарина обернулась, подхватывая сбегающее молоко. Как-то все это не слишком вязалось, страшные сказки и какао. Ей показалось, что Натаниэль за ее спиной усмехнулся. — Теперь же ты живешь в день, а не в ночь, — осторожно заметила она, не бросая своего занятия. — Выгнали едва ли не со скандалом, — ровно, точно говорил о погоде за окном, ответил он. — В управлении внезапно сменилось начальство, и новое категорически не пожелало видеть меня в их рядах. — Но ты ведь устраивал их до этого все вре… а правда, сколько ты там был? Натаниэль не слишком сопротивлялся, когда ему почти что впихнули в руки еще теплую кружку. — Общим счетом — два с лишним года, — признался он, не поднимая глаз. — И не скажу, что самые приятные два года. А теперь вот… все пропало. До черта усилий впустую. Напиток казался почти безвкусным, когда Катарина вслушивалась в эти слова. Вот и эти усилия тоже пропали, думала она. — И… у тебя нет никаких мыслей по поводу того, что делать дальше? — Никаких, — с трудом признался Натаниэль. — Все, что у меня сейчас есть — вот эти документы. Но в управлении была хоть какая-то возможность что-то сделать от их имени, а без этого все, что там — просто бумажки. Даже узнай я из них что-то полезное, я только и могу, что сидеть здесь. От внезапной мысли стало чуть не по себе. Не будь этого скандала, Натаниэль не стал бы уделять ей столько времени. Все было бы иначе. — Быть может, еще есть другие варианты, — осторожно предположила Катарина. — Не только же управление может добраться до того, что тебе нужно? — Может быть, — согласился Натаниэль устало. Как и в ту ночь, сейчас он казался совсем другим человеком, живым и настоящим. Когда он наконец потянулся к кружке, Катарина вдруг вспомнила: здесь они ни разу не пересекались. С кем угодно другим случалось попасть в одно время на кухню, с ним — нет, как будто это ему вовсе не нужно было. Показалось, будто за проемом мелькнуло что-то светлое, и Катарина обернулась, всматриваясь в темный коридор, но там было все так же пусто. — Даже если кто-то подслушивает, — заметил Натаниэль, снова прикладываясь к кружке. Ему нравится, догадалась Катарина, замечая, как смягчилось выражение его лица, — то это бесполезно. Я закрыл нас от лишних ушей. — Есть ли что-то, чего ты не умеешь? — улыбнувшись, заметила она. — Разумеется, — он пожал плечами, — как и любой живой человек. Так что моя польза для тебя тоже ограничена. — Причем тут польза! — вскинулась Катарина. — Что ты такое говоришь? Как будто только за этим люди и нужны! — А что же тогда? Она опустила взгляд в замешательстве, не зная, что и сказать. В повисшей тишине омерзительно громко тикали часы на стене, что каждый день удивляли своим существованием в этой другой реальности. — Значит, и для тебя во мне есть какая-то польза? — спросила тихо Катарина наконец. — Если в ней все дело, конечно. — Вообще-то никакой, — отозвался Натаниэль и осекся. — То есть… О своей никчемности Катарина старалась лишний раз не думать, и тем больнее было получать подобное в лицо. — Я все понимаю, забудь, — она покачала головой, заставив себя улыбнуться. — Все правильно, у меня-то и для себя здесь ничего нет. Но вот, как видишь, начинаю все заново. Ты тем более это сможешь. — И как же ты предлагаешь начать заново? — Натаниэль с задумчивым видом поболтал остатками какао в кружке. — Можно разве что повозиться с бумагами, но как быть дальше? Катарина запустила пальцы свободной руки в волосы, массируя висок. От стянутого на макушке хвоста было слегка некомфортно. — Может, что-нибудь в них и натолкнет на то, что делать дальше? — предположила она. — Вдруг, когда ты все просмотришь, станет понятно, куда с этим идти? Вот было бы любопытно взглянуть, откуда взялась эта пачка документов, подумалось Катарине, но она позволила себе лишь мельком взглянуть на пакет, оставленный у входа. — Может, ты и права, — согласился Натаниэль и вдруг поднял на нее глаза. — Лиата сказала что-нибудь полезное насчет твоей бессонницы? — Только то, что это из-за полнолуния, — Катарина пожала плечами. — Я же ведьма, так что попадаю под лунные циклы. Она намекнула, что есть какие-то лекарства, но это ей не интересно. «А еще, что ты якобы на самом деле знаешь больше, чем пытаешься показать» — мысленно добавила она. Но выдавать эту подсказку — настоящую или ложную — в ее планы не входило. — Понятно, значит, ничего. Ну, лекарства не конек драконов, мне так и казалось. — Думаю, три дня я как-нибудь потерплю, — попыталась заверить его Катарина. — Ты извини, что я тебя с этим побеспокоила, дурацкая проблема. — Ты не знаешь, что будет в полнолуние, — неожиданно серьезно ответил Натаниэль. — И сделать что-нибудь надо. Она улыбнулась, покачала головой, отставляя чашку, и неуклюже забралась на стул, обняв колено. — Что сделать? Лиата не знает, ты тоже не совсем разбираешься, эта парочка, что меня притащила, тем более не специалисты по ведьмам. Обойдусь как-нибудь. Не пойду же я в это твое управление строить глазки? Натаниэль отвернулся и поспешно зажал рот, издав какой-то невнятный звук, точно совершенно неприлично хрюкнул в ладонь. Показалось, что ли, подумала Катарина. — Нет, это совсем плохая идея, — наконец ответил он, поджимая губы. Вроде и не было похоже, что обиделся на что-то, но настораживало. — Ты туда не сунешься. — Хотя как идея сойдет, слушай, — оживилась Катарина. — А что, если бы я туда отправилась, чтобы была связь, ну, через них с кем надо? — Сожрут и не подавятся, — с совершенной уверенностью заявил Натаниэль. — И не думай. Но и это не могло испортить разговор. — Жаль, такой план отмел, — вздохнула Катарина, совершенно не обидевшись. — И все же, что сделать-то? Натаниэль задумался на несколько мгновений. — Управление, говоришь… есть у меня мысль. Надо заглянуть в одно место. Катарина вопросительно посмотрела на него. Если были варианты, это давало надежду. — Что за место? — поинтересовалась она, поднимаясь. — Тебе это ничего не даст на словах, — Натаниэль пожал плечами. — Завтра и увидишь, раз уж так интересуешься, что вокруг происходит. В недоумении Катарина часто поморгала: — Как я увижу? Он пристально посмотрел на нее, точно глазами спросил «а не дурочка ли ты часом?» и снова покачал головой. — Завтра мы пойдем в город. Сама понимаешь, после всего, — Натаниэль развел руками, — мне только и остается, что присматривать за тобой. И без сопровождения тебе там делать нечего, хватило уже до тебя одной идиотки. Ей уже хотелось обидеться, но любопытство и тут взяло верх: — Кого это до меня хватило? — Неважно, — отмахнулся Натаниэль. — Был неприятный случай. Все равно расскажет рано или поздно, подумала тогда Катарина с улыбкой, забирая чашку из его рук, теплых то ли от какао, то ли потому что так и было всегда; сдался сейчас — сдастся и потом. Пока что у нее было достаточно времени для того, чтобы дождаться. Эта ночь как минимум не стала хуже и щедро выделила несколько часов для уже ставшего привычным поверхностного сна, и жаловаться почти расхотелось из-за тихого предчувствия, как бы не отняли и это. Прошла одна, осталось пережить всего две, а когда стало хоть немного ясно, что происходит, стало и легче это переживать. Даже это новое утро казалось светлее и теплее, чем десяток предыдущих. Окружающий лес пропускал солнечные лучи лишь тонкими робкими полосками, и было еще совсем рано, когда Катарина подошла к окну, кутаясь в одеяло, и ткнулась лбом в прохладное стекло. Почти полчаса она наблюдала, как солнце поднимается над лесом, пока не вспомнилось, что день предстоит насыщенный. В запланированном путешествии в город было даже несколько плюсов. Для начала, кроме как из окна поезда, потом — из окна повозки, а напоследок и вовсе в полумраке, Катарина толком и не видела, куда ее забросило, а без этого слова о городе с сотнями тысяч жителей, столице драконокровых, оставались лишь словами. Теперь же она могла увидеть немного больше, чем стены старого особняка, окруженные лесом, и встретить немного больше, чем застрявшую в этих стенах горстку людей. К тому же это путешествие не было просто прогулкой с целью что-то увидеть, где-то в городе могли помочь с ее бессонницей. Но было и еще одно, почти отставленное на второй план со всеми мелочными заботами. Да, Дайлан вызвался отнести письмо, да, она уже почти смирилась с тем, что придется ждать, пока Делия придет в себя в новых условиях, но вдруг удалось бы услышать в городе что-то еще. Вдруг кто-то слышал о потеряшке, вдруг кто-то знает, что за человек этот ее опекун — не встречаться не означало забывать! Было бы здорово расспросить Натаниэля, но вряд ли дела фениксов имели хоть какое-то отношение к его работе в управлении, чтобы он знал что-то, тем более те дела, в которые была впутана девочка из другого мира, одержимая духом. Да и не хотелось лишний раз вынуждать помогать — а по какой-то неизвестной причине он бы определенно помог — даже после его признания, что без работы ему в принципе больше нечего делать. Выбраться в город предстояло еще до того, как его остальные обитатели что-то узнают. Катарина была против идеи сделать все втихую, как минимум потому, что ее могли хватиться, и ей не слишком хотелось верить словам Натаниэля, мрачно уверявшего, что ее-то как раз и не будут искать, решат, что где-то в другом месте дома, и никому и в голову не придет, что она осмелилась рвануть в город, но до этого если он и говорил — то правду, хоть и наверняка не всю, но это был ее выбор в попытках не вскрывать душу насильно. И все же Катарина не могла не нервничать, точно не по делу она выезжала в город, а собиралась встать на главной площади и начать знакомиться со всеми прохожими. Кстати, надо было выяснить, есть ли там главная площадь, просто чтобы успокоить любопытство. Ее волнение не скрылось от Натаниэля. — Ну и что с тобой такое? Ты как будто на казнь собираешься, — заметил он, запрятывая концы шарфа под борты пальто, кутаясь так тщательно, что было даже забавно за этим наблюдать. Даже не подозревал, насколько близко оказался к ее мыслям. — Шутишь? Я же впервые на люди показываюсь, — Катарина нервно улыбнулась. — Это здорово, но все-таки мне немного не по себе. — Если ты не вздумаешь потеряться, то все будет хорошо, — заявил Натаниэль. К темному пальто появились еще и темные перчатки, во всем этом он казался слишком строгим и неприступным, и от этого становилось не по себе еще больше.  — Я буду держаться за тебя все время, обещаю, — с самым искренним видом дала слово Катарина, с удовольствием наблюдая привычную картину, как он качает головой, едва удержавшись от того, чтобы закрыть лицо ладонью, а чтобы наверняка, сжал воротник, точно собирался поправить. — Уж будь так добра, — ответил он, отводя взгляд, и на строгость стало гораздо легче не обращать внимания. В прямом смысле Катарина не держалась за него, хотя порой хотелось вцепиться в краешек рукава, чтоб уж наверняка не потеряться — этого ей уж точно не хотелось в первое свое путешествие в город. Вопреки сценам из кошмаров, в лесу она не потерялась, а люди вовсе не замечали ее присутствия, ни те, что попадались в тихих окраинах, ни те, что окружали их толпой ближе к центральным кварталам. Катарина ожидала, что добираться им придется так же долго, как они ехали той ночью, но выяснилось, что в тот раз ей пришлось пересечь практически весь город с севера, куда вынесли вокзал, чтобы составы с шахт не мешали городской жизни, на юг, где в лесах и притаился старый особняк. К тому же пересекать город явно пришлось еще и в обход, потому что водного кольца посреди города и стены вокруг получившегося острова с тянущимся от него одиноким мостом она совершенно точно не заметила той ночью. — Что там? — спросила Катарина, когда они остановились у набережной. — Прямо как королевский замок за неприступными стенами. — Не знаю как королевский замок, а большая часть разных важных мест там, да, — кивнул Натаниэль, складывая руки на ограждении. По сравнению с ранним утром, когда они выбрались из дома, стало заметно теплее, и Катарина с удовольствием стянула беретик и расстегнула воротник куртки, но он расставаться с теплым шарфом и перчатками явно не спешил. — Видишь там золотой шпиль? Она проследила за его взглядом и нашарила в пасмурном небе тонкую золотую полоску шпиля, тянущегося от неровной поверхности крыш. — Вижу. — Там Светлый дом. Резиденция звездных принцев, — пояснил он. — Когда в нем кто-то живет, там поднят флаг, синий, тоже золотом расшитый, с символами принцев. Его видно издалека, и все в городе знают, что они под защитой, что принц делает для них что-то. А сейчас… вот так. — И все ждут, когда туда переберется Арвин? — вспомнив имя звездного принца драконьей столицы, спросила Катарина. — Почему же он не приходит, ему ведь уже… сколько там? — Шестнадцать пару месяцев назад исполнилось, — ответил Натаниэль, не глядя на нее. — Там он, куда он денется. Но себя вспомнить никак не может, как ни мучается. — Разве ему нельзя рассказать, кто он такой, чтобы помочь вспомнить? — осторожно предположила Катарина, опираясь на ограждение рядом с ним. — Не было бы так лучше? — Он знает, кто он такой, — спокойно возразил Натаниэль. — Только от этого память не возвращается, а пока не вернется — не будет у города принца, и флага не будет. И спокойнее не станет. Прозвучало это как-то совсем отрешенно, и Катарине захотелось хотя бы на секундочку приблизиться еще больше и взять под локоть. И почему она — не Аэлла, подумалось ей, вот чье общество было бы сейчас совсем кстати. — Так все же, куда ты меня ведешь? — спросила Катарина больше даже для того, чтобы сойти с печальной темы. — В аптеку, естественно, — Натаниэль наконец распрямился и повернулся к ней. — А у тебя были какие-то еще варианты? — Ну, я только могу догадываться, что она какая-то особенная, — она пожала плечами. — Потому и уточняю. Натаниэль не стал никак комментировать ее догадки, лишь кивнул и зашагал вдоль набережной. Оставалось только поспешить за ним, чтобы не отставать. Они свернули от набережной вглубь города, прошли несколько кварталов — тем временем где-то огромные часы пробили девять раз, и Натаниэль почти что удовлетворенно кивнул сам себе, услышав это — и наконец остановились у приткнувшейся в отдалении аптеке. На двери ее болталась табличка «Закрыто», и Катарина уже думала, что они развернутся и пойдут искать какой-то другой вариант, но вместо этого Натаниэль зашагал к двери и дернул ручку на себя. Решив, что ему виднее, Катарина последовала за ним. Внутри в безлюдном зале было почти темно из-за закрытых окон, большая часть светильников была погашена, а оставшиеся лишь отбрасывали мягкие блики на множество стеклянных сосудов, расставленных по полкам, усеявшим все стены, кроме дальней. Там между шкафами, рядом с рабочим столом, на котором лежала раскрытой огромная толстая книга, притаилась небольшая дверь, ведущая из зала. — Ты уверен? — еле слышно пискнула Катарина, озираясь. — Там же была табличка, что они закрыты, и тут… — Тихо, — почти шепотом оборвал ее Натаниэль. — Нет никакой ошибки, сюда. Лестница, ведущая в подвал, была освещена немногим лучше зала, но зато это был отличный повод все-таки вцепиться в локоть, чтобы не упасть ненароком. Натаниэль не возражал и молча спускался, один раз остановившись, чтобы приложить ладонь к одной из плиток на стене. Подвальное помещение и здесь напоминало лабораторию, обширную, из нескольких комнат, и в одной из дальних — сквозь проемы без дверей отчасти было видно обстановку других помещений — мелькнул чей-то силуэт. — Нитте Лепур? Гаррет? — позвал Натаниэль, и послышались гулкие шаги. К ним вышел пожилой мужчина с неопределенно-светлыми волосами. Он смерил Катарину холодным оценивающим взглядом и кивнул Натаниэлю, как старому знакомому. — Мы не думали, что вы вернетесь с новой ведьмой, после того шума, — напряженно произнес он, — соболезную. — Да ладно вам, нитте, мы оба прекрасно знаем, что госпожа Денела была той еще сволочью, — Натаниэль покачал головой. — Так что я не верю, что все так удачно сложилось. Соболезнуйте лучше по поводу моего увольнения. — Как скажете. Вскрывали? — спросил мужчина, поправляя очки, вздохнул явно с облегчением и обернулся к проходу в дальние комнаты. — Гаррет, это не проверка. — Вскрывали, — Натаниэль посмотрел на нее и указал глазами на стоявшую у стены кушетку. Катарина послушно отступила, опускаясь на прохладную клеенчатую поверхность. — Написали, что сердце не выдержало, и не стали копаться, но что-то мне подсказывает, что там не так все просто. — Думаете, отравили? — Если бы меня не выгнали из-за этого, с удовольствием пожал бы руку тому, кто догадался это сделать, — с непроницаемым лицом кивнул Натаниэль. — Проверьте на всякий случай журнал, но я вам ничего не говорил, разумеется. Он был прав, подумалось Катарине, она лезла в такой ужас, что по-хорошему ей и не стоило никого расспрашивать. Правда, к выводам, что лучше прекратить, это все же не привело. Влезла так влезла, решила она, и продолжила вслушиваться в разговор. К этому времени в комнате появился парнишка примерно их возраста, со светлыми вьющимися волосами, покрытый цветастыми татуировками, которые тут же захотелось рассмотреть, подскочив. Катарина пока держалась и терпеливо сидела на месте, ожидая, когда дело дойдет до нее.  — Так в чем же дело, господин Аургас? Если вы больше не в управлении? — спросил парнишка, по-видимому, это его имя было Гаррет. — В первую очередь дело как раз в том, чтобы предупредить вас. Но есть еще одна проблема, — Катарина настороженно всмотрелась в его лицо. Господин Аургас, вот даже как? — Подберете что-то, что обычно заказывают для закатных с… проблемами с лунным циклом? Или хотя бы снотворное. — Двойная цена, — тут же объявил отец, и только когда Натаниэль кивнул, Гаррет шагнул к Катарине. — Разрешите? — спросил он, кивая на ее руку, и Катарина протянула ладонь, посчитав, что раз ее привели сюда за помощью, то здесь не навредят. Гаррет склонился к ней, пахнуло чем-то металлическим и терпким, что совсем не вязалось с его светлыми мягкими кудрями, и даже хватка ладони была вполне по-деловому цепкой. — Не бойтесь, нитта, отдачи не нужно, просто сидите смирно, — сказал он, сосредоточенно щурясь, и забормотал. — Семнадцатая основа даст аллергию, скорее всего, что-то на одиннадцатой подойдет лучше всего. Он еще что-то комментировал, пока отец делал пометки в блокноте, а затем оба удалились в соседнюю комнату. Катарина проводила их взглядом и потерла виски, чувствуя, как начинает кружиться голова. — Он же не мог у меня забрать… пока трогал? — тихо спросила она, когда Натаниэль опустился на кушетку рядом с ней. — Человек не может забрать насильно, — он покачал головой. — Это невозможно, против всех законов человеческой магии. Так что, если ты не отдавала — не забрал. Катарина прислушалась к своему телу — Потоки молчали. — Ты сказал — сменилось начальство, — тихо произнесла она. — Сменилось, потому что кого-то… убили? Последнее слово далось с трудом. — Это только мои догадки, — Натаниэль дернул плечами. — Не подумай, я не желал смерти госпоже Денеле, многие хотели, чтобы она ушла из управления. Но вот догадываюсь, что кому-то она насолила еще похуже моего. Катарина и так не собиралась обвинять его в подобном. Вряд ли ему хотелось подставить самого себя. Она помнила, управление слишком было нужно ему, чтобы как-то действовать в сторону этой самой противной Денелы. После нескольких минут ожидания сумка Катарины потяжелела на несколько бутылочек с зельями. К ним шла записка с порядком, в каком принимать их содержимое — прежде чем выставить их так, чтобы никто не заметил, Гаррет с сожалением добавил, что подойти может не все, и нужно только перебрать имеющиеся варианты. Но Катарина и так была готова перемучиться еще две ночи до полнолуния, и даже если какой-то из составов не сработает, думала она, это ничего, рано или поздно с проблемой будет покончено. Настроение не портило даже затянутое стремительно темнеющими тучами небо. Явно собирался дождь, и Натаниэль, заявив, что им нужно переждать непогоду, провел ее через несколько тихих дворов на другую улицу. Она послушно следовала за ним, все сильнее убеждаясь, что крайне удачно попала в надежные руки. Местом, где было решено переждать непогоду — дождь действительно начинал накрапывать, и где-то вдалеке замерцали молнии — оказалась небольшая кофейня. — Признайся, — попыталась пошутить Катарина, когда они заняли столик в углу, вдали от чужих взглядом, — ты ходишь только по местам, где лично знаком с владельцами после всех дел в управлении? — Что, это настолько очевидно? — Натаниэль даже перевел на нее взгляд, хотя до этого рассматривал происходящее за окном, и она опешила. Это ведь должна была быть шутка, так почему же она попала в яблочко? — Ну вообще-то я просто пошутила, — призналась Катарина, неловко пряча взгляд. — Правда, ты и владельца кофейни знаешь? — Владелицу, — поправил он, кивнув, — Так получилось. И видимо, без вмешательства не обошлось, думала она, когда в ее руки второй раз за последние сутки попал горячий шоколад, самый вкусный из всего, что когда-то ей доводилось пробовать. Но каким вкусным бы он ни был, одна мысль упорно не давала покоя. — Ты слишком тихая после аптеки, — наконец заметил Натаниэль. — Что-то не так? — Ты сказал, что невозможно вытянуть Потоки насильно, — Катарина задумчиво поболтала ложечкой в полупустой чашке. — Что, прямо совсем невозможно? Разве не существует исключения из любого правила? — Сказки и легенды — не по моей части. Есть, конечно, детская страшилка про серебряную ящерку, которая приходит покусать непослушных детей и оставляет их без колдовства, но это же просто страшилка. Я в нее даже верил, когда был маленьким, — неожиданно признался он. — Но чтобы это существовало на самом деле… очень сомневаюсь. Катарина задумчиво покусала нижнюю губу. Список вопросов рос куда быстрее, чем к ним находились ответы. — И чем же пугали, если покусала ящерка? — спросила она с улыбкой, будто могла и на этот раз обратить все в шутку. — Нет, правда, а откуда ты знаешь, что у тебя села батарейка и с тобой все плохо? Натаниэль вопросительно посмотрел на нее и затем покачал головой. — Я все время забываю, что для тебя некоторые вещи — не то, к чему привык с детства. Если выжал слишком много, говоришь? У кого-то сводит руки-ноги и синяки появляются на ровном месте, у кого-то голова кружится, у кого-то кашель страшный начинается и кровь идет откуда только можно, из носа часто. Понимаешь, русло Потоков лежит близко к сосудам, и… Натаниэль что-то продолжал объяснять ей, но его голос доносился точно издалека. Каждое «у кого-то» напоминало Катарине об окровавленных платках и постоянных обмороках, тех самых, что в четырнадцать сделали ее неудобным ребенком для матери. Слишком удобно звучали его слова, чтобы не сравнить, не примерить к себе. И если они оба были правы, то отцовский браслет работал впустую, что-то забирало с трудом полученные силы, да так упорно, что оставляло едва чуточку на самом донышке. Что-то действительно едва не убивало ее больше года, и это не было расплывчатым «мир хочет от тебя избавиться». Это что-то существовало и могло бы убить на самом деле, не появись в парке те двое. — Все хорошо? — от мыслей отвлекло прикосновение теплых пальцев к запястью. — Ты вся побледнела. С трудом Катарина кивнула, заставляя себя поднять глаза и улыбнуться через силу. Как сказать, что ты действительно была на грани смерти, что тебя спасли чудом от чего-то едва тебя не сожравшего — человеку, который считает это детскими сказками? — Жутко все это звучало, про кровь отовсюду, — заявила она, — вот и перепугалась. Ничего такого. Натаниэль посмотрел на нее пристально — вот к чему определенно надо было привыкнуть — и Катарине показалось, что он спросит что-то еще, выведет ее отговорки на чистую воду, но вместо этого лишь вздохнул и убрал руку с ее запястья. — Кажется, дождь и не собирается проходить, — совершенно ровным, без следа какой-либо эмоции, голосом заявил Натаниэль, поднимаясь со своего места. Казалось, что-то пошло не так и все усилия по вскрыванию раковины могли пойти насмарку. — Будь добра, подожди пару минут без приключений. Я сейчас. Его не было всего ничего, и когда Катарина в очередной раз обернулась, выискивая его взглядом, Натаниэль стоял с перекинутым через руку зонтиком-тростью, а напротив него смеялась чему-то полноватая женщина с кокетливым кружевным фартуком. Вот она кивнула на его левую руку, одобрительно улыбаясь, что-то сказала, и Натаниэль поднял левую ладонь на уровень груди тыльной стороной к собеседнице, точно что-то показывал ей, и та снова закивала. Это было пыткой для любопытства — ждать, когда Натаниэль вернется, чтобы взглянуть на его руку и узнать, чем же так интересовалась эта женщина и чему обрадовалась, увидев. — Нам согласились одолжить зонт, — заявил он, опускаясь за столик, и в этот момент его руки так удобно лежали на столешнице, что Катарина тут же опустила взгляд. Дождь действительно пока не собирался прекращаться, и зонт был крайне кстати, но так неловко теперь было держаться за локоть, чтобы поместиться вдвоем под зонтом, и идти совсем близко, так, что чувствовалось рядом теплое плечо. Они неуклюже молчали, иногда наступали в лужи и даже оба забыли закрыть зонт, когда непогода улеглась, а они еще были в пути, и прохожие смотрели на них с каким-то странным пониманием. Неуместным пониманием, думала Катарина, снова и снова вспоминая, как поблескивало, казалось, сразу всеми цветами радуги, на безымянном пальце кольцо светлого металла.