Изумруд. Пересекая грань

Видение исчезло, едва показавшись. Если бы Делия не видела, как глаза Ивейна стремительно меняют цвет в тот вечер в городе, когда ныне покойная глава управления безопасности намекала на его связи со столицей, то подумала бы, что это всего лишь игра света, усиленная воображением. — Спасибо за помощь, Сайсен, но я бы предпочел, чтобы на сегодня ты отправилась домой, — в голосе Ивейна звучало с трудом скрываемое раздражение. И это все, что он мог сказать в такой момент? Ее чуть не придушили, а он… просто попросил эту безумную уйти? Напряжение сгущалось в воздухе еще сильнее, чем до того момента, как в шею Делии впились пальцы. — Надеюсь, ты одумаешься, — невнятно пробормотала Сайсен, прежде чем скрыться, взметнув пушистыми волосами. Кому из них это предназначалось, Делия так и не поняла. Ивейн на пару мгновений устало прикрыл глаза, и когда в следующий момент он снова смотрел на нее, его радужки снова напоминали цветом пасмурное небо. — Ты как? — тихо спросил он, вглядываясь куда-то чуть выше ее ключиц. Там наверняка должны были оставаться следы пальцев. Делия с трудом смогла заговорить. Слова застревали в горле, душили горькой обидой, и даже смотреть на брата не хотелось. — Обошлось… только ты обещал, что она не посмеет мне ничего сделать. — Но ты сама настаивала на ее помощи, — выдохнул Ивейн, точно был беззащитным ребенком, пострадавшим не меньше ее самой, — мы могли ее выгнать и раньше. И если… — Просто сделай так, чтобы я больше с ней не увиделась, если можешь, — перебивая его, заметила Делия. Она и сама почувствовала, как колко прозвучали ее слова, но смягчиться даже не собиралась. Как вышло так вышло, решила она, опускаясь на пол, чтобы собрать оставшиеся от музыки ветра осколки. Он обещал заботиться о ней и любить, как родную, с горечью напомнила себе Делия, еще сильнее растравливая рану. А вместо этого — всего лишь отправил напавшую на нее аптекаршу домой. И это называлось семьей? — Она ответит за то, что сделала, обещаю тебе, — ответил Ивейн с какой-то странной жесткой решимостью в голосе. — Я это не оставлю просто так. Делия только и смогла, что неопределенно дернуть плечами. Как будто она могла поверить еще одному обещанию. Перед ней мелькнули обтянутые темной тканью брюк колени. Хрустнув осколками под тяжелыми подошвами ботинок, Ивейн опустился рядом с ней — почти что на разбитое стекло! — Осторожно! — вскрикнула Делия, поднимая взгляд — и замерла в растерянности. — Сайсен получит свое, — негромко повторил Ивейн. — Только поверь мне, прошу тебя. — Ты берешь на себя право судить, кому что достанется? — пристально всматриваясь в серо-стальные радужки, выдохнула Делия. В той жизни, без пчельника за оградой и сожженных разноцветных свечей, она привыкла, что ее прямой взгляд никто не выносит — только Катарина могла смотреть ей в глаза несколько секунд, но и она сдавалась — и даже разносит слухи разного рода. Так было всегда. Но Ивейн не дрогнул и не отвел взгляд. Он молча смотрел даже не на нее — внутрь нее, и это было словно столкнуться с собственным отражением — холодный дым и грозовые облака, отраженные в стали. Наверное, в нем всегда было больше расчета, чем в образе, который она придумала для самой себя. — Она посягнула на мою семью, — наконец ответил Ивейн. — Мне не надо, как ты выражаешься, брать какое-то право, оно и так мое. Не думай, что мне все равно, что она с тобой сделает. Но при этом он только обещал. Не отбил ее, не сказал ничего лишнего, просто попросил удалиться, как будто то, что произошло, было сродни неудачной шутке. — Встань, пожалуйста, со стекла, ты поранишься, — Делия подобрала очередной осколок. Сколько же всего разбилось с ее появлением здесь? И даже чашки, склянки и колокольчики были далеко не всем. — Я не пострадала, если тебя это волнует. Ивейн послушался, и, неуклюже повернувшись, поднялся на ноги. — Она больше тебя не тронет, — заверил он устало. — Все будет как раньше. Ты мне веришь? — Как скажешь, — ровным тоном ответила Делия, хотя что-то буйное внутри отчаянно пыталось прогрызть путь наружу. — Пойдешь отдохнуть? У тебя был тяжелый день. — Ответь мне, — едва ли не взмолился Ивейн. — Ты мне веришь? Делия не знала, что и ответить. Он всегда был с ней так ласков, так оберегал от всего мира, даже Дайлана пытался прогнать, чтобы лишний раз не ранить ее, но когда случилось… то, что случилось, Ивейн не сделал ничего. Может, он был прав, стоило выгнать Сайсен раньше? — Верю… наверное, — выдавила Делия. Она должна была сказать хотя бы так, иначе кто знал, что могло бы случиться в очередной перепад настроения. — Я сейчас все уберу, а потом открою лавку до вечера, а тебе стоило бы отдохнуть. Только когда она повторила это еще раз, Ивейн с тяжелым вздохом сдался. — Хочешь, завтра с утра мы с тобой все закроем и пойдем гулять? — предложил он, обернувшись на пороге, точно пытался поймать последнюю надежду. — И весь день — только ты и я? — Мы не должны вот так бросать все дела, — Делия покачала головой. — Но как-нибудь потом — обязательно. — Не злись на меня, — попросил Ивейн вполголоса, с трудом различимо, прежде чем уйти. От его голоса в груди сжался гулко пульсирующий комок, разрывающий ее. Одновременно хотелось уткнуться взглядом в пол и не смотреть, как Ивейн уходит, молчаливо проглатывая обиду, и броситься вслед, взять за теплые, исчерканные ниточками шрамов руки и заверить клятвенно, что они справятся со всем вместе. Но для начала было бы неплохо убедить в этом саму себя. Делия выбрала первое. Заставить себя придумать еще более светлое будущее можно было и потом. До привычного времени, когда пора было закрываться, она высидела с трудом, и казалось, что каждый, кто заходил в этот вечер в лавку, мог прочитать на ее лице «меня пыталась придушить девушка, которая без ума от моего названого брата, и он с этим ничего не хочет делать, и поэтому жизнь — снова отвратительная штука». Но к счастью, никто не задавал неуместных вопросов и не лез не в свое дело. Это был первый раз, когда Делия закрывала лавку с таким сожалением. Казалось бы, всего пару дней назад она мечтала, чтобы поскорее наступил вечер, чтобы можно было уйти и провести несколько уютных часов дома. Теперь же с нападением Сайсен дом в считанные минуты стал гораздо меньше напоминать дом. Зачем было внушать ей мысль, что она здесь своя, что это ее место? Зачем было давать надежду на то, что жизнь изменилась? Пустая гостиная, казалось, с закатом стала холоднее. Правильно, Ивейн не будет с ней сегодня, с невнятной тоской подумала Делия, остановившись на пороге и глядя на брошенный на диване плед, которым могли укрываться по вечерам оба. Сейчас ей предстояло провести оставшееся до рассвета время одной. Еще месяц назад, когда ее территорией была лишь кровать в общей комнате и небольшая тумбочка, перспектива остаться одной на целый вечер и даже до утра уже казалась подарком. Теперь от одиночества в четырех стенах комнаты становилось только хуже. Завтра. А что должно было принести завтра? Ивейн сказал уйти «на сегодня», а значит, Сайсен снова могла появиться в доме, который Делия уже почти что считала своим, считала, пока не напомнили, что вовсе она не семья. Лишь на словах. С суровой решимостью Делия укладывала в коробки все то, что посчитала лишними подарками, что не полагалось ей, как чужой, и только над светло-зеленым шелком, что сделал ее на какие-то пару часов принцессой, вдруг захотелось расплакаться — если бы только получилось. Нет, с сухими до невозможности глазами думала она, вглядываясь в мягкие переливы света на ткани, уж лучше было вернуться в приют, в тот злополучный сентябрь, когда кроме тетради и Катарины ей не нужно было ничего, когда было возможно держаться за принципы и пытаться жить без лишних подачек, чем ждать, что ее могут полюбить просто за то, что она есть. Значит, теперь стоило думать о лавке не как об общем деле, с которым несложно было помочь, а о работе, чтобы отплатить, решила Делия наконец, засыпая под утро. Но солнце снова прокралось сквозь неплотно закрытые шторы, погладило теплом щеку и разбудило — мягко, но настойчиво. Пришло утро, пришел новый день, и жизнь вовсе не заканчивалась на неловком эпизоде. Первым, что бросилось в глаза этим утром, оказались сложенные в приступе вчерашней ненависти к себе и всему вокруг коробки. Теперь все это казалось лишь дурным сном, позорным и отвратительным, и как же было хорошо, что кроме этого порыва она не успела придумать никаких других глупостей, вроде сбежать из дома. А могла бы, молча покачала головой Делия, удивляясь самой себе. Но о произошедшем вчера напомнили мелкие синяки, расцветающие на шее. Глядя на себя в зеркало — волосы в это утро отчаянно не желали укладываться, и пришлось переплетать косы уже во второй раз — Делия хмурилась. Выглядело отвратительно, и могло вызвать кучу ненужных вопросов. К счастью, можно было поднять отвороты блузки так, чтобы получился аккуратный воротник-стойка, закрывающий шею и следы вчерашнего нападения, и обновленное отражение в зеркале немного успокоило. Все еще было немного боязно выйти из комнаты и встретиться с Ивейном, и потребовалось целых несколько секунд, чтобы решиться и повернуть ручку двери, а уж о том, чтобы спуститься в нормальном темпе с лестницы, и речи не шло. Но с кухни доносился приятный запах чего-то съедобного, что-то негромко гремело и ровно гудело, создавая привычную домашнюю атмосферу. Ивейн занимался завтраком, как ни в чем не бывало, и все это придало смелости шагнуть через порог. — Доброе утро, — нерешительно произнесла Делия, выжидающе глядя на брата. А что, с ужасом подумала она в этот момент, если после вчерашней сцены уже действительно ничего не будет, как раньше? Что, если Ивейн снова замкнется и притихнет, будто не раскрывал шаг за шагом перед ней свою душу неделями? Но он обернулся, кивнул и улыбнулся. Чуть заметно, устало и немного сонно, но улыбнулся: — Хорошо спалось? — Вроде бы, — неопределенно отозвалась Делия. Каким счастьем показалось на мгновение, что можно схватить теплый чайник и под предлогом, что его надо перенести на стол, целых несколько мгновений даже не смотреть на Ивейна. Слишком уж это неловко было бы. Но справившись с задачей, Делия не смогла усидеть на месте. У них было принято, что один другому не лезет под руку и не пытается помочь, чтобы не мешать, но сейчас ей нужно было сделать хоть что-то, чтобы занять руки. Ивейн еще не успел убрать на место жестяную банку с чаем, и пока нужно было отвлечься, Делия решила вернуть ее в шкафчик. Казалось, его содержимое оставалось тем же, что и всегда, пахло так же, как всегда, но что-то не давало покоя. — Что-то не так? — спросил Ивейн, на пару секунд повернув голову в ее сторону. — Черная банка пропала, — пробормотала Делия, наконец осознав, что же заставило ее задуматься. — Не пропала, — вернувшись к своему занятию, покачал он головой. — Мне… пришлось ее выставить ненадолго. — С ней что-то случилось? Ивейн тяжело вздохнул, точно не знал, стоит ли озвучивать, по какой причине сделал именно так. Так было еще подозрительнее. — Сайсен подсыпала туда высушенное приворотное, — признался он наконец. — Не думал, что ее хватит и на такое. Робкое уютное очарование утра разлетелось осколками, как музыка ветра, что до вчерашнего вечера висела над дверью. Хватило одного упоминания имени. — Зря я тебя не послушала, наверное, — со вздохом выдала Делия, — когда ты предлагал прогнать ее. Наверняка ведь был другой выход. А еще не стоило бы заговаривать о ней снова, подумала она со страхом, едва замолкнув. Как она могла просить к себе того же отношения, что заслуживала бы кровная сестра, если забывала даже о своем же решении не расстраивать Ивейна лишний раз? — Я никогда не был от нее в восторге, — вдруг произнес он негромко. — Но можно было мириться. С твоим возвращением все стало немного сложнее. Только вот куда ей сейчас было деваться, если ее присутствие все портило? Тогда лучше бы не было этих счастливых недель, принесших за собой такое странное и незнакомое чувство, что медленно проворачивалось в груди тупым ножом, стоило только упомянуть одну-единственную девушку. Ту, что была готова воевать за человека, которого Делия даже в мыслях привыкла называть братом. А готова ли была дать отпор она сама? Только одно Делия знала наверняка — она не вынесет, если придется его потерять. — И что же теперь будет? — спросила она, чувствуя себя в этот момент невыносимо беззащитной и потерянной, как маленькая девочка. Никто не мог заставить ее снять броню. Кроме Ивейна. — Я откажусь от помощи ее отца, — ответил Ивейн уверенно, повернувшись к ней. — И не пущу к нам больше. Мы ведь и без нее прекрасно справимся, правда? Существовали бы до сих пор «мы», с горечью подумала Делия, вскидывая на него взгляд. Ивейн стоял, скрестив руки на груди, и с силой сжимал в пальцах ткань свитера. Пальцы его нервно дрожали, и Делии стало стыдно. Пару дней назад она бы бросилась к нему, взяла его руки в свои, он бы улыбнулся и все бы стало хорошо, но сейчас Делия не могла даже сделать шаг навстречу. — Конечно, как решишь, — тихо отозвалась она, опуская взгляд. — Вчера она сбежала, — продолжал Ивейн, не замечая ее замешательства. — Но сегодня мне придется объяснить ей новый расклад дел. Сцена наверняка будет не из приятных, так что лучше тебе в это не вмешиваться. — Ты хочешь, чтобы я снова осталась у себя? Стоило этого ожидать — спрятать, чтобы не мешала. Ведь все это — не ее дело, и не было им. — Так было бы лучше всего, — Ивейн точно уговаривал маленького ребенка не шалить, — Мне не хотелось бы, чтобы ты участвовала в скандале, ну или вообще как-то его застала. — Думаешь, будешь скандал? — спросила Делия машинально, даже не испытывая желания узнать ответ на вопрос. — Даже не сомневаюсь. Утро потеряло все свое очарование, и даже чай, который Делия так полюбила, казался безвкусным. Ей приходилось заставлять себя поесть, мысленно напоминая себе, что иначе, если снова не получится с обедом, будет совсем нехорошо. Ивейн поглядывал на нее с тревогой во взгляде, но молчал. Что именно беспокоило его в этот час, Делия могла только догадываться. Они так и молчали, изредка поглядывая друг на друга, пока Ивейн вдруг не вздрогнул, чуть поворачивая голову, точно колокольчик дернули за ниточку, и тогда Делия очнулась, замерла настороженно. Она не могла не догадываться. Защиту на дом ставил хозяин, и вторжение на территорию не могло остаться незамеченным. — Пришла? — тихо спросила Делия. Ивейн лишь кивнул, и тогда она молча, сдерживая желание заговорить, лишь бы не сорвалась с губ какая-нибудь колкость, поспешила удалиться. Сейчас все должно было снова измениться. Делия не знала, в какую сторону, но надеялась, что ему не придет в голову позже обвинить ее в том, что заставила порвать все связи — с кем бы это ни произошло. Но если ей все же было позволено продолжать доверять Ивейну, позволено следовать с привязанностью слепой, как новорожденный котенок, то существовало и какое-то оправдание ее порывам. Делия поднималась по ступенькам, когда услышала от внутренней двери голос Сайсен. Последний раз, заверил Ивейн, нужно лишь было переждать, дать ему возможность разобраться. Первые минут десять она действительно честно просидела на самом краешке своей кровати, каждые несколько секунд готовясь вскочить и кинуться вниз. Коробки с вещами только еще больше заставляли нервничать, но вместо того, чтобы снова аккуратно разложить собранные прошлой ночью вещи, Делия только и могла, что коситься на них и отворачиваться, коситься и отворачиваться, и так несколько раз за минуту. Наконец она не выдержала, в пару шагов пересекла комнату, открыла дверь максимально тихо, чтобы на первом этаже ее не услышали, и осторожно спустилась по лестнице, вслушиваясь в нервно-громкие голоса в одной из комнат. Пусть Ивейн просил ее не вмешиваться, но как можно было сидеть взаперти, когда где-то там ее названый, но все же брат, в одиночку вел войну? Голоса доносились из кухни, дверь была чуть приоткрыта, и не рискуя приближаться совсем вплотную, Делия замерла за углом, мысленно готовясь вмешаться, если это понадобится. — …как же ты можешь меня обвинять? — от голоса Сайсен сразу невыносимо зачесалось где-то под воротником, где расплывались следы пальцев. — Разве я могу что-то тебе подсыпать? — Мы оба прекрасно знаем, что можешь. Знаешь, с меня довольно этих твоих попыток ко мне подлизаться, — тем временем Ивейн явно с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос еще больше. А потом опять будет болеть голова, подумала с внезапным приступом жалости Делия, на пару мгновений падая в свои мысли и отвлекаясь. — …изменит? — продолжал он. — Ты надеешься, что раз прошло столько лет, то я все забуду? О нет, дорогая моя, я прекрасно помню, как вы веселились. — Я не знала! — воскликнула Сайсен отчаянно, и если бы на ее месте была любая другая, то Делия бы наверняка ее пожалела. Жалеть же ее не получалось. — Если бы только… — Уже никаких если, Сайсен, — жестко припечатал Ивейн. — Ты могла их остановить. Но не стала. Так что не пытайся делать вид, что ни при чем. Что, забавно было, хорошо посмеялись? — Я не хотела, чтобы они так с тобой поступили! — в голосе Сайсен вдруг прозвучали слезы. — Это… это было гадко, мы были просто глупыми детьми, неужели ты не понимаешь? Я так жалела, что все случилось, и… Что-то произошло между ними когда-то давно, осознала Делия, вслушиваясь в голоса. История начиналась гораздо раньше, чем она предполагала. И если Ивейн не упомянул ее ни в одном рассказе о школе или детстве… это была не самая приятная для него история. — И поэтому ты решила, что будет замечательной идеей привязать меня к себе? Приворотным разжилась, серьезно? — И тут Ивейн вдруг рассмеялся, но от звука его смеха у Делии по спине прокатилась волной холодная дрожь. — А ты знаешь, дорогая моя, что меня не берут яды, не берет вся эта любовная дурь? Наверняка не знаешь, раз придумала испортить мне вечерний чай. — А что мне еще оставалось делать! — истерично всхлипнула Сайсен. — Она не любит тебя так, как я! Что же еще делать, если ты все никак меня не… не… когда я для тебя — на все, что угодно!.. Раздался глухой тяжелый стук, и тоненько задребезжали оставленные на столе чашки. Делия почувствовала, как сердце перепуганно замерло, и подкралась к двери, заглядывая в оставшуюся щелочку. Вряд ли ее мог кто-то заметить в этот момент — Сайсен вцеплялась пальцами в столешницу, пытаясь не упасть с края, а Ивейн и вовсе стоял к двери спиной — но мелькнувшей тонкой светлой полоски кожи над темным чулком хватило, чтобы Делия шарахнулась обратно в безопасный темный уголок. Кровь застучала в висках, заглушая все вокруг, лишая на несколько мгновений возможности ориентироваться. — …и ты больше никогда не появишься тут, — с трудом расслышала она за гулом собственного пульса. Голоса затихли. Что-то зашуршало. Делии вовсе не хотелось знать, что происходит за дверью, но она не могла даже пошевелиться, лопатки точно приклеились к холодной стене коридора. Прав был Ивейн, поняла она через пару мгновений, ей нужно было сидеть у себя и не вмешиваться, и тогда не пришлось бы ничего слышать, не хотелось бы так отчаянно закрыть уши руками и сбежать, но и в полной тишине, в безопасном углу память снова воспроизвела бы просочившийся сквозь пальцы глухой, жадный стон. Когда в полной тишине за дверью тихо прожужжал бегунок на молнии, Делия еще плотнее сжала ладони. Она не должна была, еще можно было потихоньку прокрасться к лестнице и вернуться, но не получалось пошевелиться. Тело, скованное, точно почти все мышцы в момент одеревенели, позволило лишь сползти по стене и собраться в комочек. «Не слушать, не слушать, не слушать» — твердила себе Делия, для верности еще и зажмурившись, и мир сузился до нервно пульсирующего комка. Дальше был лишь ровный гул стучащей в висках крови и блаженная темнота. Но из темноты пришлось вынырнуть, когда раздался то ли приглушенный крик, то ли стон, следом ровно зазвучал голос Ивейна — Делия не могла разобрать, что он сказал — и голос Сайсен сорвался на всхлип. А через пару мгновений, когда Делия едва успела снова прижаться лопатками к стене, она и сама пронеслась мимо, одергивая юбку и утирая слезы одновременно. На нее, льнущую к стене, растрепанная плачущая Сайсен не обратила никакого внимания. Может быть, ее стоило пожалеть, подумалось Делии, когда силуэт исчез из ее поля зрения. Но не получалось, мысли напрочь затопило густое и темное злорадство. Делия и сама поражалась себе, но сейчас чужое страдание ее абсолютно не трогало — как и раньше. Как и в спокойные годы без чувств. Когда она наконец нашла в себе силы заглянуть в затихшую кухню, Ивейн брезгливо вытирал руки полотенцем, которое тут же было отправлено к мусору, что надлежало сжечь позднее. Ничто в нем не выдавало произошедшее, и оставалось только гадать, что же было в этих стенах в последние несколько минут. — Все в порядке? — с трудом выдала Делия. Ивейн повернулся к ней, взглянул растерянно, почти виновато, и кивнул. — Ей больше… не придется здесь появляться. И тебя тоже никто не тронет. — Почему ты так в этом уверен? — уточнила она, наблюдая, как он берет еще одну тряпку. — У меня были очень веские аргументы, — заверил Ивейн, тщательно протирая столешницу. Эта тряпка тоже отправилась к мусору. Признаваться в том, что он сказал Сайсен, чтобы прогнать, он явно не собирался. Хотя наверняка вопрос был не столько в том, что Ивейн сказал, столько в том, что сделал. Делия вздохнула. Знать наверняка, что произошло, ей не слишком хотелось. И все же, если Ивейн мог поставить ее на место, если знал, как ударить наверняка, то почему он не сделал этого сразу? Почему затянул расставание на лишний день и лишнюю встречу? В это мгновение Делия пожалела, что нельзя заглянуть в мысли человека, его чувства, узнать о желаниях и стремлениях напрямую, а не через изворотливое посредничество слов. — Что случилось? — негромко спросил Ивейн, вдруг оказавшись до неприличия близко. Делия с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, обидев его тем самым. — Что-то тебя беспокоит? — Почему ты не прогнал ее сразу? — спросила она, не поднимая глаз. — Ты ведь мог на месте сказать ей, чтобы больше не появлялась. Но вместо этого ты назначаешь ей встречу еще раз, зачем? Ведь если результат один и тот же… — Результат не был бы один и тот же, — он перебил ее. — Так было надо. Ты мне веришь, сестренка? Ивейн снова задавал этот вопрос — уже который раз за последние сутки. И пока что Делия не могла ответить как-то иначе. — Наверное, — отозвалась она. — Я просто пытаюсь тебя понять. В следующее мгновение Делия подумала, что Ивейн сейчас подастся вперед, обнимет ее, хотя сейчас она была почему-то не в восторге от идеи тактильного контакта, но это было бы похоже на тепло, что появилось между ними за последние недели. Но Ивейн отступил, даже не коснувшись ее, точно прочитал мысли. — Все, что я хочу, — сказал он вполголоса, и едва уловимая грусть просачивалась в его голосе, — это чтобы у нас с тобой все было хорошо. Я все сделаю для этого, сестренка. Обещаю. — Значит, больше никаких лишних людей? — Никаких. — Тогда и Дайлана ты снова выгонишь? — Делия не знала, почему, но не могла не вспомнить его. — Но ты же сказала, что он хорошо себя ведет с тобой? — уточнил Ивейн, заглядывая в ее лицо. — Или я чего-то не знаю? Только скажи, и… — Он ведет себя вполне прилично, — теперь была ее очередь его перебивать. — Я уточняю скорее твое отношение… к нашему знакомству. А как еще она могла это назвать? Их, двух заговорщиков, столкнувшихся в другом мире? Дайлан дарил ей милые вещицы, шутил и придумывал ей прозвища, а при этом еще и продолжал хранить ее секрет от Ивейна, но чем это было на самом деле? Ивейн задумчиво посмотрел на нее. — Ты помнишь о нашем уговоре? — Конечно, — поспешила кивнуть Делия. — Тогда пока я знаю, что он не распускает руки и все прилично, — заключил Ивейн, — ничего страшного. Может быть. Я… еще подумаю. Он сдался, не выдержал, опустил взгляд в замешательстве, тем же манером, что и Делия невольно демонстрировала, если попадала в неловкую ситуацию. Что ж, хотя бы обошлось без нового скандала, подумала она, скашивая взгляд на злосчастную столешницу, только что пережившую что-то и влажно поблескивающую. Как часто нормальные люди протирают поверхность, на которой кто-то сидел, и сжигают после этого тряпку? — Она точно больше не придет? — неуверенно уточнила Делия еще раз. — Никогда, — пообещал Ивейн. — И мы справимся без нее, — произнесла она, хотя и сама не верила в свои слова. Но зато Делия почти наверняка знала теперь: как бы она сама ни сомневалась в том, что сказала, ему было гораздо важнее услышать это. Казалось, Ивейн даже вздохнул свободнее. А значит, сколько бы расчета в нем ни было, что-то теплое к ней в нем наверняка было. Как же проще было с Катариной. В следующий раз, пообещала себе Делия, возвращаясь в лавку — скандалы скандалами, а осеннее пополнение запасов кварталом и не только не отменял никто — нужно было расспросить Дайлана, есть ли у него возможность снова побывать за гранью. Сколько бы справочников по магическим свойствам трав Делия ни перечитала, средства, чтобы наверняка исцелить Катарину от любой болезни, не существовало, поэтому для того, чтобы что-то передавать, было еще рано, но можно было хотя бы узнать, что там происходит, не стало ли хуже, изменилось ли что-то с ее отсутствием. Идеальным решением было бы письмо. Однако, зная, что Дайлан заглянет и в него, Делия не могла быть уверена, что получится написать так, чтобы письмо не выглядело наспех сочиненной фальшивкой, и с тем одновременно передать все то, чем хотелось поделиться и о чем так нужно было посоветоваться. Впрочем, была одна возможность принести исцеление. Проблема была в том, что для этого метода был нужен человек, и человек не абы какой, а обязательно из светловолосых надменных высших. Более весомая проблема была еще и в том, что под запретом было разглашать информацию просто о существовании другого мира. На самом деле, ей чудовищно повезло встретить в первую ночь звездного принца и его компаньона, знавших о другой реальности и сообщивших, что об этом надо молчать. Кто знал, что могло бы случиться, столкнись она с кем-то гораздо менее доброжелательным. Вот если бы был высший, что уже был посвящен в тайну мира за гранью, и согласился бы помочь одной болеющей девушке, как бы прекрасно все сложилось тогда. Ведь сама Делия, как и Ивейн, принадлежала к народу фениксов, чьи целительные способности целиком и полностью зависели от состояния Потоков человека, которого предстояло вылечить, за счет пациента же исцеление и происходило. Делия скорее могла убрать собственные порезы, заставив собственные Потоки активно работать в этом месте и направив их на то, чтобы заштопать получившуюся пробоину, как и Ивейн мог приказать ее организму обратить внимание на рану и поскорее с ней расправиться. Но как быть с человеком, который не имел отношения к шести народам этого мира? Как обратиться к Потокам, которых не существует в теле? Но высшие отличались от них. Им была ближе схема работы с телом раненого или больного через свои собственные Потоки, и тогда уже не имело бы значение, есть они у пациента или нет, действие было одинаковым во всех случаях. И вот тогда можно было бы вылечить то, что засело в теле Катарины! Но где было раздобыть такого помощника? Единственным беловолосым высшим, переступившим порог лавки со времени появления Делии в этом мире, был столичный незнакомец — впрочем, она сомневалась, что его белые волосы означали именно расовую принадлежность, а не таким образом сформировавшуюся черту внешности или то, что владельцу пришлось рано поседеть из-за каких-то тревог или по болезни. Хотя даже будь он настоящим высшим, Делия и не рассчитывала получить в союзники незнакомца, подозрительного до того, что ее присутствие от него скрывалось. Опять же, для того, чтобы великий план свершился, нужно было либо протащить Катарину сюда — а Делия не была уверена, что это не добавило бы ей проблем со здоровьем — либо уговорить гипотетического помощника отправиться в тот мир, что было так же проблемно. К вечеру появился крайне въедливый покупатель, каждый порционный мешочек он едва ли не обнюхивал, и такое пристальное внимание начинало действовать Делии на нервы, хотя, успокаивала она себя, ничего страшного в том, что человек предпочитает брать только самое подходящее. После долгих, едва ли не на полчаса, мучений со сбором списка позиций в двадцать, Делия все же не выдержала и поинтересовалась, чем вызвано такое внимание к травам — настолько деликатно, насколько только смогла. «Зелья» — только и заметил тот человек, и он явно не ожидал, что в ответ на его слова хмурая девчонка из лавки травника едва ли не просияет. И как ей только в голову не пришло, думала Делия, мысленно укоряя себя, ведь можно же обратиться к знаниям не тех, кто ведает свойствами растений, а тех, кто составляет различные волшебные отвары. Что ж, Ивейн предлагал ей прогулку и день вместе, так почему бы не попросить его отправиться куда-нибудь в район книжных магазинов? Она должна была найти ответ. Вечер был близок к тому, чтобы все стало таким же, как и раньше, впрочем, Делия не спешила снова подсаживаться поближе к брату, что уж было говорить о том, чтобы как совсем недавно склонить голову на плечо или взять за руку, но они хотя бы могли находиться в одной комнате и не испытывать от этого явного дискомфорта. — Помнишь, — когда закат уже давно перетек в чернильный сумрак, наконец решилась Делия, — ты предлагал снова закрыться и отправиться в город? Ивейн поднял на нее взгляд — с такой надеждой, что ей стало неловко. — Разумеется, — поспешно кивнул он. — Ты передумала? — Я подумала, что ничего страшного не случится, — отозвалась Делия, стараясь смотреть куда угодно, но только не в эти темно-серые глаза, полные немой просьбы, — если на полдня мы действительно выберемся куда-нибудь. Ивейн потянулся к ней, на пару мгновений неуверенно примостив ладонь на ее макушке, и едва заметно улыбнулся. — Договорились. Беда обошла дом стороной, им удалось выйти из бури без ссор, и Делия верила — пусть сейчас что-то перевернулось, пусть ей сейчас не хотелось даже нечаянных прикосновений — все снова станет как раньше. Разве было бы сложно хотя бы не дергаться в ответ на его неуклюжие нежности? А замешательство должно было пройти. Этим вечером Делия разложила обратно по местам собранные в нахлынувшем вчера порыве саморазрушения вещи, еще раз укорив себя, и когда с этим было покончено, устало прислонилась спиной к кровати, усевшись прямо на полу. Все еще яркая луна, плывущая дальше по циклу и медленно угасающая, тянула к ней сквозь стекла свои хрупкие лучи. Делия долго сидела, вглядываясь в белый диск. Что-то блеснуло на краю поля зрения, когда она наконец решила подняться. Делия моргнула, пытаясь понять, не обманулись ли ее глаза, обернулась, и тогда заметила блик на светлом металле на полу у тумбочки. Браслет. Подарок Дайлана она сняла на ночь еще позавчера, положила на тумбочку, и по-видимому, умудрилась как-то забыть. Это талисман, говорил ей Дайлан, он должен был уберечь ее от чего-то — и не уберег, оставшись бесполезной кучкой звеньев на полу. Делия с сожалением подняла браслет с пола, отряхнула налипшие пылинки, и кое-как снова застегнула на запястье. Оставалось только верить, что действительно поможет. Была ли в браслете на самом деле сила помочь избежать беды, Делия не знала, но с ним получилось заснуть легче, чем прошлой ночью, хотя кто знал, в браслете ли на этот раз было дело. Она предвкушала долгий спокойный сон до утра, прогулку с братом и новые книги. Все должно было сложиться удачно. Но когда Делия открыла глаза, за окном все еще разливался темный ультрамарин ночного неба. Где-то в доме что-то глухо прогремело, затихло, внизу послышались торопливые шаги, и сердце гулко стукнулось о ребра. Неужели кто-то забрался к ним в дом? Накинув прямо на ночную рубашку теплую кофту, Делия выбралась из комнаты и робко постучалась в дверь спальни Ивейна. За дверью было тихо, и она, мысленно извиняясь, нажала на ручку. Не хотелось будить брата посреди ночи, но кто знал, что творилось там, внизу? Но страх оказался напрасным — постель оказалась пустой. Делия заозиралась по сторонам, обнаруживая, что протеза в комнате не было, а значит, Ивейн сейчас точно был где-то внизу, на ногах. Это только подлило масла в огонь страха, сердце заколотилось еще сильнее, но может, ее помощь была нужна где-то там! Стараясь не думать о всяких ужасах, Делия спустилась вниз. Первый этаж встретил ее молчаливой тишиной и закрытыми дверями. Она могла бы списать грохот и шаги на свое воображение и причудливые выверты сознания во сне, но Ивейна не было в комнате, а это уже отзывалось тревожным звоночком. Тогда Делия заволновалась еще больше. Она обежала каждую комнату, выглянула в лавку, даже вышла на улицу к оранжереям, но все оставалось в таком же точно порядке, как и было вечером. Все было таким же точно. Но только Ивейн куда-то исчез.