Изумруд. Пересекая грань

Стоило только согласиться на эту сомнительную авантюру, как Аэлла в одно мгновение успокоилась: — Я знала, что ты не бросишь меня пить и веселиться в одиночестве. Вторую резинку она стянула уже не таким резким жестом — Катарине даже подумалось, что так можно вообще без хвоста остаться — и встряхнула белым шелком волос. Когда длинные пряди рассыпались по плечам и груди, Аэлла стала казаться взрослее, чем была на самом деле. Вот если бы еще не вела себя как ребенок… — Только мы вдвоем? — уточнила Катарина, глядя, как она приглаживает волосы. — Ну только если еще Дайл составит компанию, — задумчиво ответила Аэлла. — И мне веселее, и он вряд ли откажется сегодня подцепить какую-нибудь девчонку на вечер. Катарина почти облегченно вздохнула. Хотя бы так, Дайлан, может, и любил приврать, но случись что, не оставил бы. Ходили же они как-то с Аэллой за грань не один раз? Ругались, дрались, но ходили. А уж вылазка на прогулку должна быть куда приятнее, значит, все будет хорошо. — Тогда я пока оденусь, приведу себя в порядок, а ты его позовешь? — предложила Катарина. Но нужно было сделать еще кое-что, и вряд ли это понравилось бы Аэлле. Только бы удалось. — Кстати, у тебя есть мысли, куда мы пойдем? «…ты же почти не бываешь в городе» — едва не продолжилась сама собой фраза. — Сориентируемся на месте, откуда ж я знаю. Скоро вернусь… ну, как скоро, — рассмеялась Аэлла, точно не она была несколько минут назад готова все крушить, — как выковыряю эту драконью морду из мастерской. Стоило ей скрыться, Катарина в спешке втиснулась в первые попавшиеся чистые вещи, вытащила из шкафа красный плащ, бросила его на кровать, и на ходу собирая волосы в хвост, рванула из комнаты. Аэлла вряд ли на ровном месте боялась храмов, в этом она была уверена, а теперь, вдруг забыв про свой страх, почему-то рвалась ночью в город. Если за ее страхом стояла какая-то настоящая угроза, то эта ссора с Гвеном могла привести явно не к тем последствиям, на которые Аэлла рассчитывала. Лестницу к мансарде Катарина в кои-то веки преодолела в считанные мгновения, торопливо толкнула дверь и влетела в комнату, даже не почувствовав сопротивления. Но Натаниэля не было, и она мысленно взвыла. Куда он мог деться в самый неподходящий момент? Времени искать его по всему особняку не было, и Катарина кинулась к письменному столу. Ближе к вечеру Натаниэль возвращался к своим схемам, чтобы просидеть за ними до утра, и уж на послание он должен был обратить внимание. Это на всякий случай, если не удастся встретить его или Гвена по пути, сказала себе Катарина и схватила первый попавшийся чистый листок. Она попутно сбила крышку с тушечницы, поспешно подняла и заозиралась в поисках хоть чего-то еще пишущего. Удача явно витала где-то рядом в этот вечер, поскольку спустя пару мучительно долгих мгновений, разреженных только стуком падающей со стола книги, Катарина нашла огрызок карандаша, сточенный до пары дюймов, состоящий, казалось, наполовину из одного только убийственно остро наточенного грифеля, и с трудом наскоро нацарапала записку. Рано или поздно Натаниэль должен был подняться к себе, а теперь еще и заметить погром на своем столе — она надеялась, что не повредила ничего ценного — и тогда бы он узнал, что капризы расстроенной Аэллы переползают в нечто мутное, что она будет с ней рядом и попытается по мере своих возможностей увести от проблем. А проблемы вполне могли быть, думала Катарина, ставя на угол записки несчастную тушечницу, чтобы точно не скрылось от внимания. Пусть она бы перестраховалась, пусть зря, но расстроенная Аэлла и так могла натворить глупостей, Натаниэль прекрасно это знал. А если расстроенная Аэлла еще и собиралась отправиться в какое-то сомнительное место и там напиться, то вероятность глупостей была бы гораздо выше. А кто знал, чем бы аукнулись проблемы с такой непростой девочкой? В той же спешке возвращаясь к себе, Катарина надеялась, что все же столкнется с Натаниэлем, или — чему Аэлла была бы рада еще меньше — с Гвеном. Нельзя было просто так втихую сбежать в никуда, пусть Аэлла бы потом обиделась и на нее. Сейчас Катарина только и могла, что отправиться вместе с ней. Иначе, если бы все сорвалось, Аэлла могла сбежать и без нее, и вряд ли это было лучшим вариантом. Катарина едва успела хоть как-то действительно привести себя в порядок, чтобы не вызывать у Аэллы лишних подозрений. Они с Дайланом появились на пороге в последний момент, когда Катарина только и выдохнула, что успела. Сложно было сделать хоть что-то с дрожащими руками, а Катарина прислушивалась к каждому шороху за дверью, надеялась, что ситуация развернется как-то иначе. Но вот они уже втроем крались по особняку, точно воры, чтобы не попасться никому, чтобы никто не заметил, что они сбегают в ночь из дома. Катарина куталась в плащ, боязливо озиралась и в душе надеялась, что их все же застанут, что ее плащ окажется достаточно заметным. Надежда не сбылась. Что же, теперь ей нужно было присматривать за Аэллой и по возможности не дать ей разойтись уж слишком для «назло». А если Натаниэль узнает, куда они делись, и захочет их найти — быть может, он и теперь найдет, почему-то Катарине очень хотелось в это верить. Понятно, что одну ее в особняке отыскать у него получилось, а на большом расстоянии какой-то фокус мог и не сработать, но вдруг?.. Они в тишине добрались до ворот, проследовали тропинкой через молчаливый мрачный лес, вышли к жилому кварталу и наконец нашли стоянку самоходных повозок с магическими кристаллами — даже поборов страх, Аэлла не согласилась добираться в центр города каким-то другим образом. Но за управление — точнее, «зарядку» транспорта через шар-проводник, как уже выяснила Катарина — сесть высшая все же согласилась. Отвратительное предчувствие все не покидало. Катарина наблюдала за проплывающими мимо темными улочками города, и вспоминала, как тряслась в первый день в драконьей столице. Хоть бы этой ночью все было в порядке, думала она. — А ты чего так нервничаешь, Рин? — Дайлан протянул руку и чуть подергал ее за волосы, привлекая внимание. — Не боись, осенью по ночам самое веселье. — Почему осенью? — спросила она, поворачиваясь к ним. — Потому что люди ждут, что зимой будет невесело, — с какой-то странной ухмылкой ответил Дайлан. — Зимой начнут трястись, а когда ж люди пропадать начнут, а там еще кто знает, а вдруг тварей понабежит, как… Аэлла недовольно зыркнула, и он тут же стушевался. — …как было как-то, — закончил все-таки Дайлан. — Но ты не бойся, отсидишься у нас, не тронет никто. Так пока спокойно, чего б в загул не уйти? Люди ждали, чтобы их звездный принц вспомнил, что он действительно звездный принц, потомок богини, что он тот, кто защитит город. Люди ждали дня, когда на шпиле Светлого дома снова затрепыхается синий с золотом флаг. Люди ждали своего звездного принца — и зиму. — А если до зимы Арвин проснется? — выдала Катарина, стараясь высмотреть хоть какие-то знакомые здания, чтобы запомнить ориентиры. — Тогда все будет хорошо? — Хорошо бы если, — отозвалась Аэлла, с силой вцепляясь в потертый шар. — У всех принцы как принцы, даже Светлейший что-то делает, хоть и та еще сволочь. И только у нас дите великовозрастное да грудничок. Что же, подумала Катарина, вглядываясь в ее лицо, все-таки у них с Гвеном случилось? Без привычных дурашливых хвостиков Аэлла выглядела действительно другой, и как здесь было не переживать, что она вытворит, собравшись гулять «назло»? Наконец за окнами появились хоть какие-то знакомые кварталы. Вот здесь недалеко, вспомнила Катарина, была кофейня, где они с Натаниэлем взяли у хозяйки зонтик на время — а она тогда жутко расстроилась, решив, что кольцо из переливающегося радугой металла у него на безымянном пальце может быть только обручальным или помолвочным. Значит, где-то чуть дальше была подвальная аптека, в которой работали зельевары, отец и сын, приготовившие Катарине снотворное по индивидуальному рецепту. Кажется, мальчика, который занимался ее бедой, звали Гаррет? Жаль было, конечно, его трудов. А проехать еще квартал — и можно было выехать к набережной. Разноцветные огоньки дышащего жизнью ночного города мелькали, отражаясь в темной воде канала, и за водой жизнь исчезала. Здания по ту сторону канала, включая Светлый дом, по большей части смотрели на город мертвенными темными прямоугольниками окон, лишь в некоторых слабо мерцал свет. На набережную они выехать не успели, о чем Катарина мысленно пожалела, Дайлан перехватил шар из рук Аэллы, повозка повернулась, повинуясь его молчаливой команде, и движение продолжилось по ночным улочкам города. Еще несколько минут, и они остановились около небольшого здания с вывеской, раскрашенной самыми яркими красками под оскаленную драконью морду. Катарина кое-как спустилась на мостовую и замерла, разглядывая созданные явно волшебством мерцающие переливы краски. — «Двенадцать клинков» — лучшее место, куда я только мог бы привести девушку, а тем более, не одну, — заявил Дайлан и спрыгнул следом. — Принцесса, ты не забыла уговор? — Ты сдурел? — зашипела Аэлла, вылезая из повозки за ним. — Еще раз попробуешь на людях назвать меня так, и я очень разозлюсь! Дайлан рассмеялся, но как-то чересчур нервно, показалось Катарине. Он ведь и до этого называл Аэллу принцессой, и она не злилась так до этого. Неужели ссора с Гвеном теперь заставляла ее огрызаться на такие мелочи? — Все-все, молчу, — Дайлан поднял перед собой ладони. — Хочешь, я буду пояснять всем любопытным, что ты народилась зимой, а потому к королевской семейке отношения не имеешь? — Да пошел ты, — фыркнула Аэлла, но все же достала небольшой мешочек и протянула ему. — Помню я наш уговор, слово держу. Вали уже. Разве он не собирался сопровождать их? — Тогда я скоро вернусь, не влипните там никуда без меня, — с этими словами Дайлан звучно чмокнул Аэллу в щеку, снова дернул Катарину за кончик хвоста и скрылся в промежутке между баром и соседним зданием. Катарина проводила его взглядом. — Куда это он? — Скоро вернется, — повторила за ним Аэлла, подхватывая Катарину под локоть. — А пока что мы с тобой идем внутрь и ищем, с чего бы начать пить. Было ли это игрой воображения или последствием получасовой поездки, но руки у Аэллы сильно дрожали. Высшие не мерзнут, помнила Катарина, но даже закутавшись в плащ нейтрально-бурого цвета, Аэлла чуть заметно вздрагивала. — Идем, — согласилась Катарина. Нужно было просто присматривать и стараться не влипнуть в неприятности, напомнила она себе. Катарина набрала в грудь прохладного вечернего воздуха, и они ступили внутрь, в густой полумрак, полный переливов света. Бар с диванчиками, танцполом за мерцающей ровной завесой и длиннющей барной стойкой очень напоминал ей заведения за гранью, разве что россыпь разноцветных огоньков под потолком была явно создана волшебством, а не специальными лампами. У дальней стены с незнакомыми по большей части инструментами собрались музыканты, но ни единой ноты пока не прозвучало, а значит, программа была еще впереди. Еще одним маленьким страхом для Катарины было, что у нее по возрасту не получится составить компанию Аэлле без подозрений и у них не окажется ничего не содержащего алкоголя. Она даже в свое время на предложения матери попробовать вино отвечала отказом, так как же теперь можно было выкарабкаться из неловкого положения? К счастью, пока Катарина соображала, как быть, о ней уже позаботились, и в то время, пока она потягивала сок, Аэлла с почти отсутствующим задумчивым взглядом уже ловила поблескивающими в полутьме губами цветистую трубочку с коктейлем. Несмотря на намечающиеся проблески безумия, что-то чуткое в высшей еще было живо. Вечер только начинался. Вокруг душным густым зельем кипела жизнь, множество таких же желающих развлечься, по большей части их ровесников, мельтешило пестрыми волнами. Катарина то и дело озиралась, пытаясь высмотреть что-то новое для себя — а заодно и понять, насколько нормально для них находиться здесь. Но пока что все было довольно мирно, и их никто не трогал. Когда музыка наконец заиграла, приглушенно, точно в другом помещении, и откуда-то потянуло сладковатым дымом, перед Аэллой появился второй бокал, и тогда Катарина не выдержала: — Ты уверена, что тебе стоит… налегать? — А ты что, будешь следить за мной, как мамочка? — фыркнула Аэлла, покатала соломинку между подушечек пальцев и глубоко вздохнула. — Тебя-то не заставляет никто, чего ворчишь? А я не могу больше так, Рина, хочу, чтобы мне было хорошо и весело. Чтобы не было... так. Как бы Аэлла не додумалась, что не гулять и танцевать вместе с ней Катарина поехала, а именно что проследить. Что-то мрачно-тревожное поселилось в мыслях, и она не могла и представить себе, что действительно войдет в слепящее безумие разноцветных огней и музыки. Там, где Катарина жила раньше, ее бы и не пустили ни в одно похожее место, оставалось только из любопытства поглядывать со стороны, собирать кусочки картинки с чужих фотографий и представлять. Но где же пропадал Дайлан так долго? — Ты когда-нибудь думала, что выйдешь замуж? — спросила вдруг Аэлла, отщипывая по кусочку бумажную бахрому с соломинки. От неожиданности Катарина вдохнула сока и судорожно закашлялась. Когда она отдышалась и снова повернула голову к Аэлле, вокруг бокала той уже лежало с два десятка разноцветных бумажных ниточек. — Так рано же еще, — выдала Катарина, вглядываясь в ее лицо в попытке понять, что за разговор у них начинался. — Мне шестнадцать через три месяца. Уже можно, — Аэлла покачала головой. — Еще бы кто меня спрашивал. — То есть? — брякнула Катарина и тут же пожалела, что не смогла придумать более осмысленную фразу. — Ну вот скажи, тебе это важно? Ну, чтобы именно жениться с тем, кого любишь? — начала расспрашивать Аэлла. Звучало крайне сумбурно и немного подозрительно. — Как бы ты поступила, если бы тебе нравился кто-то, кто уже женат? Бумажных ниточек, оборванных с соломинки, заметила Катарина, опустив взгляд, стало еще больше. Даже назойливая музыка, приглушенно стучащая в перепонки танцевальным ритмом, отошла на дальний план. Аэлле нужны были откровения, хоть и довольно странные, может, такой разговор по душам, пусть и подстегнутый алкоголем, помог бы? Может, они сейчас поболтают, дождутся Дайлана, а потом мирно вернутся домой? — Разве это честно? — после неловкой паузы осторожно предположила Катарина. — Ну, если бы чисто теоретически случилось, что я влюбилась в кого-то, кто уже занят, разве я не должна думать, что у него уже есть кто-то, с кем он счастлив? Они ведь поженились, это не просто так, правильно? Аэлла стряхнула с пальцев прилипший обрывок бумаги и решительно оторвала с соломинки остатки украшения. — А если они женаты не потому, что любят, а просто потому, что так пришлось? Представь, что он женился на ком-то, потому что так было договорено, но нравишься ему ты, ты бы сдалась, ушла? Катарина задумалась, глядя на отблески разноцветных огней на стеклянных и керамических боках бутылок, выстроившихся в баре ровными рядами. Почему-то вспомнились серьезные дымчато-серые глаза, и щекам стало жарко. — Не-а, осталась бы, — она помотала головой. — Если он не любит свою жену, то и она его, скорее всего, тоже, так чему я же тогда помешаю? А ты… Она не смогла толком определиться с мыслями, и невысказанный вопрос так и повис в воздухе. Тем временем у Аэллы забрали опустевший бокал, заботливо смахнув бумажные обрывки, и выставили новый коктейль. — Рин, мне надо отлучиться на пару минут, — вдруг заявила она, спрыгивая со стула, не теряя при этом своей грации. — Проследи за напитками, будь другом? Эта идея Катарине не слишком понравилась. Она ведь должна была следить за Аэллой, правильно? Не бросать одну. Но что случится за две минуты, не стоять же ей под дверью дамской комнаты, подумала Катарина и скрепя сердце кивнула. Наверняка алкоголь еще не успел подействовать так, чтобы Аэлла пострадала, случись что, а уж что высшая сумеет за себя постоять, Катарина знала наверняка. — Я подожду здесь, — вздохнула она, глядя, как Аэлла одергивает юбку. — Не задерживайся сильно, ладно? — Ну точно мамочка, — фыркнула Аэлла. — Я скоро вернусь. Светлая фигурка высшей растворилась в толпе, и чувство тревоги все не хотело отпускать. К чему же Аэлла все-таки завела этот разговор, что ее настолько беспокоило? Все эти слова о свадьбах и любви казались чем-то призрачно далеким, что могло маячить на горизонте, но на деле к этому еще нужно было прийти. Только вот с Аэллой было что-то не так. — Нитта Катарина? — вырвал из раздумий голос, и она повернула голову. — Добрый вечер. Перед Катариной стоял смутно знакомый парнишка со светлыми кудрями. Она скользнула взглядом по нему снизу вверх, зацепилась за выглядывающие из-под рукавов темной рубашки цветные завитки татуировок на запястьях и только тогда вспомнила. — Гаррет, правильно? Он кивнул и чуть заметно улыбнулся, даже показалось, что с облегчением. — Рад, что вы меня помните. Вы… одна? — Может, на ты?.. — осторожно предложила Катарина, надеясь, что не нарушает этим никаких приличий, какие могли бы быть у народа, к которому принадлежал Гаррет — а кстати, кем он был? — Если ты имеешь в виду Натаниэля, то я не с ним. «А так жаль» — хотелось добавить. Гаррет тем временем занял место с другой стороны от Катарины. На несколько мгновений на его лице появилось, тут же исчезнув, откровеннейшее разочарование, и чем оно было вызвано, она могла только гадать. — Честно сказать, я не думал, что появится кто-то, о ком он будет хлопотать по своей воле. Что в вас такого особенного, нитта? — вежливо поинтересовался Гаррет, внимательно-покорно заглядывая в глаза, точно готовясь ловить каждое слово, которым Катарина могла бы прокомментировать его вопрос — или же послать в далекие дали. — Простите, если лезу не в свое дело, можете не отвечать, но… На «ты» он переходить явно не собирался. Вот у него скорее надо было спросить, что в ней такого особенного, что с ней нельзя поговорить как с ровесницей. Или он был сильно младше? Нет, не было похоже. — Ничего такого, на самом деле, — ответила она. Про свое происхождение рассказывать не хотелось, про несостоятельность как ведьмы — тем более. А что другого можно было в ней заметить? — Я самая обычная. Даже местами хуже остальных ведьм буду. — Наверняка вы себя недооцениваете, — мягко улыбнулся Гаррет. — В любом случае, если что, вы можете рассчитывать как минимум на мою посильную помощь в плане зелий. Отец тоже вам не откажет. С вашим лунным циклом ведь все обошлось? — Обошлось, — кивнула Катарина, не желая расстраивать его рассказом о разбитых склянках. — Спасибо за предложение. Я передам, что вы… Гаррет побледнел, насколько это было заметно в мельтешащем полумраке, нервно стиснув лежащую на барной стойке ладонь до белых костяшек. — Если можно, не говорите лишний раз, что видели меня здесь. Я просто… просто… И почему он так занервничал от одного неловкого слова, удивилась Катарина и покачала головой: — Не скажу. — Я буду вам очень признателен, — опустив глаза, сообщил он, разжал пальцы, дернул ими чуть вперед, точно собирался схватить ее за руку, поспешно отшатнулся и с удивительной ловкостью спрыгнул с высокого стула. — Поверьте, мы очень хорошо знаем, что такое быть благодарным. Разумеется, я вас тоже не выдам. Да, и приходите, если вам понадобится помощь. Только когда он просочился в темноту толпы, Катарина сообразила, что в его появлении было что-то странное. Если Гаррет хотел сохранить в тайне свое пребывание здесь, то зачем подошел поговорить? И что такого было в ее появлении, что нужно было и ее не выдавать? Ну, пришла послушать музыку и немного выпить, что такого? От волнения в горле пересохло, и Катарина рассеянно потянулась к стакану, осушивая его наполовину, и только поставив его на стойку, осознала, почувствовав жжение на языке. Ее стакан с соком так и стоял неподалеку. Она схватила напиток Аэллы. С алкоголем. Катарина прислушалась к себе, со страхом ожидая, что же случится теперь, но тело не спешило реагировать на поступившую внутрь гадость. Может, не так все и плохо, подумала она следом, рассматривая бумажное украшение на трубочке. Но где же носило Аэллу? Через пару мгновений, точно что-то свыше подслушало мысли, из толпы выскользнул светлый силуэт, и вот высшая уже цокала каблучками, приближаясь к ней. — Тебя никто не обижал? — деланно весело поинтересовалась Аэлла, вскарабкиваясь на свое место. — Хотя таких самоубийц здесь не будет. Снова потянуло дымом и захотелось выйти на свежий воздух, а еще лучше — вообще уехать. Но прежде нужно было закончить начатое, дать Аэлле сбросить недовольство и выдохнуть. — Почему самоубийц? — спросила Катарина, сжимая пальцы на своем стакане с соком, точно тот мог отрастить ножки и сбежать. — Ты ж в своей хламиде, — Аэлла дернула плечами. — Цепляться к ведьме себе дороже. А что там был за мальчик, что возле тебя покрутился и убежал, что хотел-то? — Он для меня варил снотворные, — ответила Катарина, покосившись на свой плащ, висящий теперь на спинке стула. — Спросил, как себя чувствую, ничего такого. На это замечание высшая опустила взгляд. — Ты не думай, я помню про склянки, — сконфуженно пробормотала она. — Я верну. — Не бери в голову, — Катарина заставила себя засмеяться, но и сама услышала, как нервно и фальшиво звучит ее смех. — Все обошлось же. Ты лучше скажи, куда ушел Дайлан? Он вроде обещал к нам вернуться. — Вернется, — кивнула Аэлла с силой, так, что волосы всколыхнулись, а Катарина заволновалась о ее состоянии еще больше. — Может, тискает кого там в подворотне, задержался, ну, закончит и придет. И это была Аэлла, которая отчитывала Дайлана только за полосу на запястье, только за багровую отметину на шее? Кричала, какой позор просто появляться с таким на людях? Катарина почувствовала приступ острой жалости к ней, сорвавшейся и запутавшейся, и еще сильнее захотелось, чтобы их скорее нашли, чтобы все закончилось. Она потянулась к взгромоздившейся на сиденье Аэлле, намереваясь взять ее за руки и хоть таким жестом поддержать, но разворачивающаяся картина заставила замереть в напряжении. На белеющей в полумраке ладони Аэллы поблескивали две рыжие капсулы слишком подозрительного вида. Все внутри замерло от самых дурных мыслей. Нет, помощь нужна была как можно скорее! — Где ты взяла эту гадость? — выдохнула Катарина. — Не дури, слышишь? Давай выбросим? Не надо... — Почему не надо? Надо, — перебив ее, хмыкнула Аэлла, бросая в рот сразу обе капсулы. — Да я уже не помню, мальчишка какой-то пробежал мимо, тоже светленький такой барашек, как и этот твой. Ты тоже хочешь? — Не хочу. Катарина заозиралась. И куда только подевался Дайлан в момент, когда был нужен? Да и этого «светленького», подсунувшего Аэлле непонятные препараты, хотелось бы найти, хотя бы узнать, что за капсулы она сейчас проглотила. Как назло, под определение «светленький барашек» уже навскидку попадало сразу несколько мелькающих в толпе парней… а еще — в первую очередь аптекарь Гаррет. — Светленький, кудрявый, а еще что? Ты что-нибудь еще запомнила? — Катарина развернулась к Аэлле. Та почему-то вдруг замерла на месте, разглядывая мелкие цветные блики перед собой. — Очуметь, красота-то какая, — восхищенно выдохнула Аэлла — Катарина услышала ее только потому, что музыка совсем затихла ненадолго — и схватила ее за руку влажными прохладными пальцами. — Ты это видишь, Рина? Что теперь творилось в ее голове? Было страшно представить. — Аль, пожалуйста, — взмолилась Катарина, — давай мы с тобой пойдем отсюда, и ты мне покажешь, кто тебе сунул эти капсулы? — Только если ты перестанешь изображать из себя невинность и выпьешь со мной, — рассмеялась Аэлла. — Иначе никак не выживешь… ой, глянь, там еще фонарики! Ночь обещала быть долгой и мучительной. — Фонарики, ага, — согласилась Катарина, вспоминая безгранично-терпеливый тон Натаниэля. Она так часто слышала эти его интонации, что теперь могла запросто повторить. Но он сам был бы здесь куда нужнее. Хоть бы нашел, хоть бы узнал, где они. — Эй, красавчик, иди сюда! — завопила Аэлла, завидев кого-то посреди толпы. Катарина вздрогнула, поворачиваясь по направлению ее взгляда — к счастью, никто не обернулся — и снова вздохнула. Голова стремительно тяжелела, мысли исчезали одна за другой, и становилось почему-то страшно — вдруг не останется совсем ничего? — Зачем тебе какой-то там красавчик? — осторожно спросила Катарина, все-таки перехватывая запястье Аэллы. — Может, ну их? Та посмотрела на нее тяжелым пронзающим насквозь взглядом, совсем чужим, и медленно кивнула. Ну хоть что-то не вызывало у нее желания поспорить и посопротивляться. Но радоваться было рано. Аэлла недовольно посмотрела на ополовиненный бокал с коктейлем и уверенно подвинула его к Катарине. Ее глаза казались темно-синими в полумраке. — Начала, так добивай. А то обижусь, — почти рассудительно сказала она, будто здравый смысл вернулся на пару мгновений, и тут же снова застыла, изучая шальным расфокусированным взглядом заплясавших по темным стенам в пульсирующем ритме волшебных цветных бабочек из лучей света. Катарина вздохнула и покорно подвинула к себе злосчастный бокал. Может, если немного, подумала она, то ничего страшного не случится, но зато Аэлла почувствует себя не одиноко? — Вот, а то мне неуютно, что заряжаюсь только я одна, — со смехом одобрительно кивнула та, когда Катарина приникла губами к трубочке, — а это мой первый раз, между прочим. — Первый?! — Катарина едва не подавилась крохотным глотком коктейля. — Но… Ее заминку Аэлла определила довольно верно. — Думаешь, меня всегда так на приключения тянет? — захихикала она. — Нетушки, я столько времени сидела на попе р-ровно ради этого гада! А попробовать надо все! Ага, и алкоголь, и, видимо, наркотик какой-то, мысленно простонала Катарина, оглядываясь. Скорее бы появился Дайлан. Может, он не стал бы удерживать Аэллу от безумств, но вдруг что, ему вступиться было бы проще. — Да ты все еще успеешь, — через силу улыбнулась она, надеясь, что выглядит достаточно уверенно. — Хорошего понемногу, знаешь? — Это потом, — отмахнулась Аэлла, интонации ее начинали меняться, — а сейчас знаешь что, танцевать пошли! А то ты такая скучная дел-лаешься, я не могу. Она спрыгнула со своего места, с трудом устояла на каблуках, схватилась за спинку стула, чтобы сохранить равновесие, а второй рукой почти сдернула со своего места Катарину. Нет, больше Аэллу нельзя было отпускать одну, подумала Катарина с горечью, следуя за ней точно на буксире к слепящему разноцветными огнями танцполу. Один раз уже отпустила по глупости, поверила, что обойдется. Стоило им шагнуть за преграду, звуки заполнили все вокруг, и голоса рядом с ними исчезли, растворяясь в бешеном ритме, подчиняющем себе тело. Огни сверкали, слепили, единым темным потоком перетекала человеческая масса, втиснутая в зал, звала стать частью себя и влиться в безумие, и полностью сопротивляться этим позывам не могла даже напряженно настроенная Катарина. Надеясь, что Аэлла устанет первой, она то и дело озиралась, выглядывая в толпе, не ищет ли их Дайлан. Но дракона все не было и не было, а в движениях высшей, которая, похоже, могла протанцевать и всю ночь напролет, появилось что-то призывное, развязное, такое, что одновременно и манило, и отталкивало ощущением мерзости. — Аль, а может, пойдем подышим свежим воздухом? — Катарина шагнула вперед, оказываясь почти вплотную к Аэлле и, схватив ее за запястье, прокричала на ухо, надеясь, что ее услышат. — Мы и так далеко забрались, мы не должны… Та фыркнула, сбросила руку и прокружилась на каблуках вокруг своей оси, так, что короткая юбка чуть взметнулась, обнажая край чулок. Катарина почувствовала себя не в своей тарелке. Надо было уходить. Но у Аэллы определенно еще пока что были другие планы. — Да пошло оно все, — помотав головой, рассмеялась она. Глаза ее в ярких вспышках теперь уже ядовито-зеленого света казались почти черными. — Пусть он меня забирает! — Кто забирает? — Катарина снова вцепилась в ее запястье, пытаясь удержать. Кожа у высшей была влажной и холодной, точно она успела искупаться где-то незаметно. — Знаешь, Рин, а я правда не простая девочка, — Аэлла вдруг странно улыбнулась и почти прижалась губами к ее уху, хотя как раз в это время музыка снова притихла. — Я жрица Белого змея. Невеста, выражаясь их языком. Будет мне шестнадцать, ну как положено, приду к божественному муженьку. А там кто знает, что со мной будет. Так какая мне разница? Еще только бреда не хватало, подумала Катарина, заглядывая с опаской в ее красивое лицо. Зрачки расползлись практически по всей радужке, и этот расфокусированный шальной взгляд пугал. — Слышишь, белый? — взвизгнула Аэлла, подняв голову к потолку. — Вот она я, выбралась, забирай! Кто-то из толпы покосился, кто-то заржал поодаль, кто-то рядом понимающе улыбнулся, и с каждым мгновением среди этой единой человеческой массы Катарине становилось все хуже. Голова закружилась то ли от снова загремевшей музыки, то ли от духоты, Катарина сделала шаг назад и тут ее схватили за плечо. — Ни на минуту вас оставить нельзя! — прокричали на ухо, и она с нескрываемым облегчением увидела Дайлана. — Дайл, забери ее и пойдем хотя бы обратно к столикам, — взмолилась Катарина, разворачиваясь к нему, — она не в себе. Он посмотрел на рассмеявшуюся при его появлении Аэллу, усмехнулся и шагнул к ней, хватая за талию. Та вяло запротестовала, но слишком возражать не стала и позволила Дайлану увести себя с танцпола. Когда грохочущая музыка осталась за барьером, Катарина смогла наконец вздохнуть с облегчением. — Рин, ты в порядке? — поинтересовался Дайлан, не отпуская притопывающую в такт Аэллу. — Ладно эта угашенная походу, но ты-то чего такая бледная? — Музыка слишком громкая была, — отозвалась Катарина, потирая виски. — Аль где-то тут достала и слопала какие-то таблетки, аккуратнее. Дайлан помрачнел и сжал пальцы на тонкой блузке Аэллы. Та тихонько хихикала, наблюдая за кем-то вдали и совсем не выглядела адекватной. — Попросил не влипать, называется. Принцесса развлекается, что, — покачал головой он и встряхнул высшую. — Ну что, красавица, чего хочем сейчас? — Еще выпить, конечно, — с милой улыбочкой тут же отозвалась Аэлла, точно и не говорил никто о ней перед этим. — Как там твои шлюшки поживают? — Скучали, красавица, — Дайлан хмыкнул и потащил ее к бару, и тут она тем более не стала сопротивляться. — А ты, Рин, в каком у нас состоянии? — Мне бы на воздух, — пожаловалась Катарина. — Я… немного не привыкла к таким местам. Подсадив шатающуюся Аэллу на сиденье стула у барной стойки, Дайлан указал в сторону: — Там есть открытая площадка. Дойдешь? Я не смогу смотреть за вами обеими, а эту красотку сейчас бросать нельзя никак. Предложение оказалось как нельзя кстати. Цветные огоньки начинали раздражать, да и действительно становилось душно. Катарина внимательно взглянула на Аэллу, с глупой улыбочкой вцепившуюся в полный всего на треть бокал, и согласно кивнула, схватив со спинки стула плащ. — Я ненадолго. Путь на открытую площадку пришлось себе прокладывать через скопления людей в коридоре, там сладковатый дымный запах становился еще гуще и сильнее, и дышать было еще тяжелее. Катарина заметила несколько внимательных взглядов, провожающих ее, от них передернуло, и она ускорила шаг к выходу. Нужно было быстрее выйти на воздух. Среди людей, собравшихся в душном коридоре, мелькнула белокурая макушка, и Катарина, вспомнив слова Аэллы, свернула в ту сторону. Догнать оказалось не сложно, и к счастью, она не обозналась. В какой-то момент Гаррет заметил ее, одернул рукава рубашки и с вопросом в глазах улыбнулся. — Вы искали меня? — почти робко поинтересовался он, когда она приблизилась. — Что-то не так? Катарина шагнула к нему и кивнула. — Мне нужно кое-что у тебя спросить. Выведешь меня на свежий воздух? Послушно кивнув в ответ, Гаррет развернулся и зашагал в сторону выхода, и она направилась следом, стараясь сильно не отставать. Толпа все больше редела, идти можно было свободно. Но стоило Катарине шагнуть на террасу, как кто-то из посетителей клуба цепко схватил ее за локоть. — Можно тебя одолжить на пару минут? Мне очень надо, — пробормотал незнакомец, явно косясь на красный плащ в ее руках. — Ты же ведьма? Катарина вздрогнула. Вот этого только не хватало. — Я не… — забормотала она, пытаясь отстраниться. — Отпустите. — Это моя ведьма, не трогайте ее, — послышался тихий и неуверенный голос Гаррета совсем рядом. — Вы с нее ничего не возьмете. Как будто он послушает, подумала Катарина и уже приготовилась отбиваться самостоятельно, но незнакомец все же недовольно покосился на Гаррета, смерив его презрительным взглядом, а затем снова посмотрел на нее. Только совсем иначе. — Так что ж ты сразу не сказала, что у тебя тварь есть. Охота мараться об подстилку чью-то, — буркнул незнакомец, выпустил ее руку и сердито удалился. Смысл его слов и наполовину не был понятен, но легче от этого не стало. Проглотив обиду, Катарина повела плечами, едва ли не вздрогнув от гадкого послевкусия встречи, и вопросительно посмотрела на Гаррета, открывшего ей дверь. — Идемте. — Так ты что, оборотень? — спросила она, озвучив первую пришедшую в голову мысль, когда они оказались снаружи. Если он заявил о связи… — Увы, — Гаррет робко кивнул, отступая. — Не переживайте, я не предъявляю на вас права, я просто думал, как его послать понадежнее. Вокруг террасы что-то мерцало едва заметно, точно здание находилось под огромным куполом, и свежего воздуха здесь было ненамного больше, чем внутри. Но даже это смогло унять головокружение. — Спасибо, — тихо поблагодарила Катарина, шагнув ближе к ограждению. — Но на самом деле… есть кое-что другое. Оказалось, чтобы сформулировать вопрос о капсулах, просто желания было недостаточно. — Но зря вы сюда пришли при форме, что называется, — осторожно заметил в это время Гаррет. — Оно-то каждый знает, что ведьмы по ночам делают. Или вы того и добивались? Сбившись с мысли, Катарина возмущенно задохнулась от нахлынувшего предположения: — Да как ты… я просто ношу свой цвет! Да и даже если бы он был не мой, это не дает никакого права таким! — Что вы, мое дело просто предупредить, — мирно отозвался он, посмотрел на нее блестящими, как пуговки, черными глазами. Необычное было сочетание — темные глаза при светлых кудрях и почти белесых ресницах и бровях. — И в мыслях оскорбить вас не было. — А тех, кому ты впихиваешь какие-то капсулы, ты тоже предупреждаешь? — выпалила она, и Гаррет побледнел, давая понять, что обвинение попало по адресу. К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы услышать. — Т-там ничего такого, просто пара капель Черного огня в травяном тонике, — забормотал он вполголоса, опасливо озираясь, — и никому насильно я ничего не продавал, не подумайте. Просто помочь повеселиться, ведь за этим сюда приходят, правда? — Я без понятия, что за черный огонь такой, — вздохнула Катарина, запоздало понимая, что разговор стоило начать иначе, — но ты продал его моей подруге, которая и алкоголь-то не пробовала до того. И на «ничего такого» не очень было похоже. Что это за дрянь, как она работает? — Опьянение приходит немного быстрее и сильнее, — неуверенно отозвался Гаррет. — Но… ей же не стало плохо? Никому до этого не было, я наблюдал за всеми. Просто раскрывались сильнее, правда! — И что ты ожидаешь увидеть? — Вы поймите, мне нужны деньги, — вместо ответа на вопрос сказал он, опустив темные глаза, — что мне для вас сделать, чтобы вы не рассказывали никому? От меня никакого лишнего вреда, чтоб мне опустеть. Даже в зеленом квартале никто не жаловался на… Он еще что-то бормотал в свое оправдание, точно не ровесниками они были, а строгая учительница отчитывала первогодку, но Катарина уже не слышала ничего после слов «зеленый квартал». Гаррет знал! — Не скажу, — она почти не узнавала себя, — но мне нужно, чтобы ты рассказал кое-что мне. — Спрашивайте, — облегчение на его лице читалось крупным шрифтом, — все, что могу узнать. — Ты сказал про зеленый квартал, значит, в курсе, где это? — спросила Катарина, стискивая в руках плащ. Неужели до разгадки оставалось совсем немного? Гаррет закивал. — Ну конечно же, все зельевары и аптекари так или иначе работают с травниками, а их больше всего в зеленом квартале. — Так может быть, — выпалила с надеждой Катарина, — ты еще и знаешь, кто такой Ивейн? Гаррет снова с облегчением вздохнул. — Знаю, — кивнул он. — Мы работали с ним раньше, лучшего сырья не было. — А почему раньше? — поинтересовалась Катарина. В душе все пело — получилось узнать, получилось найти, а раз есть что-то об Ивейне, то и ее Ди найдется, если все будет в порядке! — Он ведь не уехал, правда? — Не уехал, — Гаррет покачал головой. — Лис отказал нам где-то с месяц назад. Сказал, что появились другие дела, и он больше не собирается лезть… кхм… в подпол. — С этими словами он стыдливо отвел взгляд. — Значит, он в городе, — заключила Катарина. — Мне нужно к нему. Ты знаешь адрес? — Я могу настроить для вас повозку, — предложил он. — Приходите завтра к нам, и… — Нет, завтра не будет, — внутри все горело, и ждать Катарина не хотела. — Я поеду прямо сейчас. Настроишь? На лице Гаррета отразился страх. — Но ведь ночь уже, куда вы?.. — робко возразил он. — А если что случится? — Не случится, — уверенно заявила Катарина. — Сейчас я скажу друзьям, чтобы меня не искали, и ты отправишь меня туда. Договорились? Обреченно вздохнув, он снова кивнул. Жалко его было, конечно, но что еще оставалось делать? Другого шанса могло не оказаться. Они вышли с террасы, проскользнули через толпу — по дороге Гаррет тихонько попросил не слишком на него ссылаться — и наконец нашли Аэллу с Дайланом там же, где Катарина их и оставила. Дракон тихо ржал, удерживая рвущуюся куда-то Аэллу, она что-то с пылом пыталась ему доказать, но слишком уж не вырывалась. Наверное, подумала Катарина, торопливо приближаясь к ним и по пути приглаживая растрепавшиеся волосы, еще немного, и Аэлла все-таки выбьется из сил, и тогда они отправятся домой. Значит, времени на ее побег было совсем немного. Эта мысль придала еще больше решимости. — О, Рин, долго ты пропадала, — заметил Дайлан, перехватывая Аэллу за талию обеими руками. — Все хорошо? А теперь нужно было подыскать повод сбежать от них, запоздало вспомнила Катарина. Почему это не пришло ей в голову раньше? Он, конечно, был товарищ хоть куда, но насчет Делии врал. Нельзя было давать ему знать. — Тут понимаешь, такое дело… — Катарина неловко отвела взгляд, пытаясь придумать какую-то легенду для своего побега. Гаррет мелькнул поодаль, проходя мимо, но Аэлла, к счастью, не обратила на него внимание. — Мне надо, в общем… И как ей нужно было оправдаться? — Иди, если нашла кого-нибудь себе, — хмыкнул вдруг Дайлан, покосившись на нее с лукавым пониманием. Аэлла все еще брыкалась у него в руках, но уже с меньшим пылом. — Как будто я не понимаю, что тебе тоже надо. Только пусть он тебя хоть наутро вернет. До нее не сразу дошло, какую причину Дайлан сам придумал для нее, а когда все же получилось это осознать, кровь хлынула к щекам, и Катарина смущенно опустила глаза, радуясь, что в полутьме это не слишком заметно. Но возражать она не могла. Как же противно было выставлять себя в таком свете, кем-то, кто уйдет в ночь с первым попавшимся. Но ради того, чтобы попытаться приблизиться к Делии, чтобы хоть мельком увидеть, не теряя последней надежды, что не все еще пропало, что она все еще нужна — ради всего этого Катарина была готова промолчать и согласиться. — Только попробуй мне все обломать! — взвизгнула Аэлла, и Дайлан сцепил руки крепче, чтобы та не вырвалась. Видимо, перед этим они еще и поцапались в очередной раз. — Думаешь, раз меня там этому сосватали, так я буду сидеть ручки на коленках? Хрен тебе, рожа драконья! На мгновение стало жалко оставлять Аэллу в таком состоянии дракону, но ее ведь никто не заставлял напиваться и глотать непонятные препараты? А если ей что-то не понравится, то и врезать сможет, вспомнила Катарина сквозь туман в голове и почти успокоилась. — У нас все под контролем, — заржал Дайлан, удерживая взмахивающую руками Аэллу, — хорошей тебе ночки. Прохладный ночной воздух после духоты кабака можно было, казалось, пить, как свежую воду. Катарина поежилась и неуверенно накинула на плечи плащ, вспоминая комментарии Гаррета по поводу его цвета. Он ждал ее чуть поодаль, там, где желтоватый свет фонарей не выхватывал его из полумрака. — Вам нужно пройти до вон того поворота, там и сядете. Значит, так, сначала доберетесь до драконьего фонтана, у них этот ориентир вбит всегда, — торопливо принялся разъяснять Гаррет, то и дело косясь на вход. — От фонтана свернете через сквер, проедете торговую улицу с кучей витрин, и тогда выйдете в зеленом квартале, я настроил, чтобы поближе подъехали. Если вдруг собьется, уже на месте придется спрашивать, но еще время не настолько позднее, а там спокойно, найдете кого-нибудь точно. Но… — он замялся, — плащ лучше на всякий случай снимите. Катарина вспыхнула и опустила глаза. — Учту, — пробормотала она смущенно. — Спасибо за помощь. — Вы меня не видели, — напомнил он и шагнул в тень, исчезая. Вот теперь было самое время исполнить задуманное. Повозка действительно стояла неподалеку, и Катарина забралась внутрь, опасливо озираясь по сторонам, как будто ее кто-то должен был поймать за воровством, но никто ее не остановил. Когда шар оказался в ее ладонях, повозка действительно сдвинулась сама собой в нужном направлении. Гаррет не обманул, и вскоре за окошком замелькали те самые ориентиры, которые он называл. Появился огромный фонтан в виде раскрытой драконьей пасти с едва заметной подсветкой, темными полосками пронеслись мимо тоненькие деревца в сквере, блеснули разноцветными огнями — тут Катарине захотелось зажмуриться после буйства красок бара — витрины на торговой улице, и еще после нескольких поворотов повозка наконец остановилась. На шатающихся ногах Катарина выбралась на улицу, вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух, бьющий по нервам желанием нестись как можно скорее навстречу Делии, спрятанной от нее в одном из этих домиков с зелеными крышами. Ей повезло еще и с тем, что попались прохожие, с готовностью объясняющие, как найти лавку Лиса… то есть, Ивейна, конечно же. Еще несколько минут, и подходящая под описание лавка появилась перед ней. В окнах искомого дома еще горел свет. Там не спали, а значит, даже если Делии там нет, ей ответят хоть что-нибудь, решила Катарина и шагнула в переулок, где заметила второй вход с кнопкой звонка. Она замерла перед дверью, вдруг растерявшись. А вдруг Делия не отвечала на письма, потому что не хотела этого, подумалось Катарине, и она опустила руку, занесенную, чтобы позвонить. В этот нерешительный момент что-то мелькнуло в светлом квадрате окна, Катарина вскинула голову, замечая выделяющийся темным против света хрупкий силуэт, и сердце на пару мгновений замерло, ухнув куда-то вниз. Это была она, это не мог быть никто иной, Катарина чувствовала. Еще пара мгновений — и дверь распахнулась, являя такую знакомую и родную фигурку. — Я знала, что ты меня найдешь! — горячо зашептала она, такая похожая на Делию, но слишком живая, чтобы быть настоящей, протянула руки, чтобы схватиться за предплечья жадным жестом и заглянуть в глаза. — Как ты тут оказалась? Делия отличалась привычкой прятать глаза, опускать взгляд в пол, признавалась, что почти никто не выносит, когда она на кого-то смотрит вот так напрямую, но сейчас, растерянная и совсем настоящая, смотрела на Катарину; та чувствовала себя точно в каком-то дрянном спектакле, несмотря на облегчение, мелькнувшее в этот момент. — Я же ведьма, здесь мое место, Ди. С тобой все хорошо? — спросила Катарина, накрывая ее руки своими. — Ты… сама не своя. Он что-то с тобой сделал, да? Делия чуть отступила, хотя и не выпустила ее предплечья, опустила наконец взгляд, потупившись, и только сейчас стала похожа на саму себя. Но она изменилась, Катарина не могла этого отрицать, что-то другое, даже скорее, человечное, появилось в ее чертах и жестах. — Нет, не надо, не трогай, — вдруг опомнилась Делия, стряхивая ее ладони и отшатываясь, даже спрятала руки за спиной, и от этого жеста стало еще горше и обиднее, чем от мысли, что ее Ди могла бы не отвечать на письма специально. — Со мной все в порядке, никто со мной ничего не сделал. Мы семья теперь. — Но ты же… — Катарина задохнулась. Сколько они были знакомы и дружили, Делия была против того, чтобы позволить кому-то себя опекать. Что же изменилось теперь, в другом мире? — Это все она, да? Дух, который… Делия поозиралась и зажала ей рот ладонью. — Нет никакого духа, — почти прежним ровным тоном зашептала она, и ее светлые серые глаза сверкали в огнях фонарей, — и не приходи сюда пока что, пожалуйста. Он не любит чужих людей и не знает… Чужих? Слово больно резануло по сердцу, и остаток фразы Катарина благополучно упустила. Хотелось спросить, а как же письма, а как же им быть теперь, неужели ее совсем не хотят видеть? — Куда я могу тебе написать? — деловито спросила следом Делия, снова вцепилась в предплечья, противореча самой себе. Как по закону подлости тошнота от выпитого алкоголя снова дала о себе знать, и Катарина зажмурилась на пару мгновений, прежде чем сообразить, что ответить. Снова доверить это Дайлану было бы огромной глупостью, а адреса особняка, в котором они сейчас поселились, она не знала, а ведь стоило уточнить хотя бы у Натаниэля, получавшего почту! — Не волнуйся, — что-то горько-ехидное скользнуло в интонации, и Катарина не узнала саму себя, — меня и не пускают к тебе. Якобы я плохо влияю. Но он точно тебя не обижает? — Я способен позаботиться о сестре, не стоит к ней приставать, — раздался голос, и при его звуке Делия боязливо отпрянула, точно от внезапного осознания. По ступенькам, ведущим с крыльца, навстречу им медленно хромал молодой человек, и его длинные волосы, связанные в низкий хвост, поблескивали той же золотистой рыжиной, что была и стала здесь еще ярче у Делии. Это его называли Лис, это он, лучший травник зеленого квартала, отказался помогать Гаррету и его отцу с ингредиентами? Причину первого Катарина могла понять, глядя на его волосы, но из-за второго чувство несправедливости зацарапалось внутри еще сильнее. — Уже поздно, — шагнув к порогу, мягко сказал он, глядя на нее со странным удивлением, как будто она была его давней знакомой и не верилось в случайную встречу, — Деллен, тебе не пора спать? Вы могли бы поговорить в другое время. К удивлению Катарины, та послушно отступила. — Мы еще увидимся, обещаю, но не сейчас, — шепнула Делия, прежде чем обернуться, встретить утвердительный кивок Ивейна и зашагать в дом. Хотелось рвануть за ней следом, упросить побыть хоть немного дольше, они ведь не виделись месяц! Что же он такого сделал с ней? — Зачем вы так? — спросила Катарина, провожая ее взглядом. Останавливала только расползающаяся по ногам и рукам усталая слабость. — Она не игрушка вам, что вы с ней сделали? Она… — Она хорошая девочка, — понимающе глядя, сказал этот рыжий Лис, — и ты тоже, Рина, но для вас обеих будет лучше, если пока что вы останетесь на расстоянии. Я обещаю ее беречь, будь спокойна. Так вот что случилось с письмом, поняла вдруг Катарина. Делия его не получала, потому что он его забрал, потому что был против их общения! Удушающая волна обиды и злости поднялась изнутри, толкнулась в горло, и Катарина поджала губы, с которых были готовы срываться отборные проклятия, подслушанные в обоих мирах. — Ты не заберешь ее у меня, — вместо этого выдохнула сквозь зубы она, признавая свое поражение и отступая, чтобы не разреветься с позором на глазах у обидчика. — Я не отдам ее. — Все будет хорошо, — почему-то с улыбкой пообещал он, делая шаг назад за порог. — Доброй ночи, нитта Катарина. С этими словами подлец Лис закрыл дверь, и Катарина с трудом удержалась, чтобы не пнуть ее посильнее. Нужно было действительно уходить… на этот раз. Она проиграла. Вспоминая, где оставила повозку, Катарина медленно зашагала прочь из переулка. Окончательно стемнело, яркий свет уличных фонарей слепил, и все вокруг казалось одной сплошной насмешкой над ней, такой неуклюжей. Вот теперь, когда заветный дом остался позади, можно было и расплакаться, но она должна была оставаться сильной, нельзя было признавать, как страшно ударили по больному жестокие слова, снабженные улыбкой, и Катарина шла, стиснув зубы. Идти становилось все труднее, слабость в ногах и руках все нарастала, и в один момент улица поплыла перед глазами, желтые огни фонарей уже растекались в размытые пятна. Комок в горле толкнулся наружу, отзываясь тошнотой, и Катарина заспешила скрыться в ближайшем переулке потемнее. Нет, все-таки в алкоголе не было ничего хорошего. Ее тут же вывернуло всем, что оставалось в желудке, по ногам пробежала холодная судорожная волна. Колени задрожали, и Катарина едва смогла отшатнуться чуть в сторону и прислониться к стене ближайшего дома. Камень холодил кожу, каждый вздох казался едва ли не последним. Когда все снова поплыло перед глазами, Катарина толкнула непослушное, застывшее тело поближе к свету. Она не могла оставаться в этом грязном тупичке, потерять сознание между мусорных баков, на свету хотя бы был шанс, что хоть кто-то заметит ее, что позовут на помощь. Но улица была до обидного пустынной. Катарина почувствовала, как по губам заструилось что-то теплое и вязкое. Гадая, что происходит, она прислонилась к углу дома — до ближайшего фонаря оставалось буквально сделать пару шагов — и подняла руку, чтобы обтереть губы. Вдали мелькнула зловещая тень, но была ли она настоящей или порождением залитого алкоголем разума? Последним, что Катарина увидела, прежде чем сознание предательски погасло, был темно-красный след размазавшейся по рукаву крови.