Изумруд. Пересекая грань

Меньше всего Делия ожидала увидеть на пороге нового дома Катарину. Тот самый кусочек предыдущей жизни, который хотелось перенести с собой в эту.   Ее нашли. Отыскали среди сотен тысяч людей, даже в другом мире. Только совсем недавно, казалось, Делия прикидывала, что может сделать, как придумать, чтобы неизвестная болезнь Катарины отступила, и вот уже по дому разносился звонок, и она сама стояла на пороге, закутанная в плащ местного покроя. Что же она здесь делала, откуда взялась? Вопросов было больше, чем позволяли мысли, и все спутывалось в сумбурный клубок.    — Я знала, что ты меня найдешь! — выдохнула Делия, вылетая к ней, на каком-то инстинкте протянула руки, чтобы наконец поймать, снова ощутить эту теплую плоть, и всмотрелась в лицо. Не ошиблась ли, не обозналась? — Как ты тут оказалась?   Под пальцами мелко стучал пульс, и это лихорадочное ощущение утолило наконец голод, надежно поселившийся внутри в последние дни. Но Катарина, та самая улыбчивая и теплая Катарина, которая обогревала столько времени, смотрела теперь на нее растерянно и расфокусированно, точно пьяная.    — Я же ведьма, здесь мое место, Ди, — произнесла она наконец. Да кто бы знал… — Ты… сама не своя. Он что-то с тобой сделал, да?   Катарина накрыла ее ладони, вцепившиеся в запястья, своими руками, и это встряхнуло, добавило ситуации немного осознания. Что же она делала сейчас? Почему так сильно казалось, что ей движет не ее собственная воля, а чужая подсказка? И неужели Катарина, чудная и странная, как и она сама, чувствовала то же самое? Могла ли?   Только «он что-то с тобой сделал» больно резануло по слуху. Сделал — это она об Ивейне?   Делия опустила взгляд, соображая, что ей ответить. Тепло сочилось прямо из-под кожи Катарины, тянулось вглубь тела, как живительная влага, настоящим блаженством, но мешало думать.    — Нет, не надо, не трогай, — пробормотала она скорее самой себе, стряхнула теплые руки Катарины и чуть отступила. Все это было как-то неправильно. На всякий случай, чтобы удержать себя от соблазна снова вцепиться в нее, Делия даже свела руки за спиной и переплела пальцы. — Со мной все в порядке, никто ничего со мной не сделал. Мы семья теперь.   Кому-то другому Делия не стала бы разъяснять, но если в них заблуждалась Катарина, она была обязана объясниться. Ведь Ивейн, знала она, не так плох, как мог бы показаться.      — Но ты же…! — запротестовала Катарина. — Это все она, да? Дух, который?..   Нет! Делия едва не вскрикнула. Ивейн не должен был узнать про них, про духа и про их разговоры, ни в коем случае, как и про ее переход из другого мира, а если Катарина звонила в дверь, то он наверняка тоже был в курсе, что у них гости, и мог идти сюда, а значит и услышать их!   Сердце заколотилось в груди с новой силой. Оглянувшись на окна и на дверной проем позади, Делия подалась вперед и зажала Катарине рот ладонью, до конца не осознавая, что делает. Она должна была сберечь тайну, это было главным.    — Нет никакого духа, — шепнула Делия, надеясь, что Ивейн все еще далеко. В его нынешнем состоянии он мог отреагировать не совсем адекватно, подумала она и добавила, хотя ей очень не хотелось этого, — и не приходи сюда пока что. Он не любит чужих людей и не знает ничего о том, что было раньше, я очень не хочу его обижать. Мне нужно как-то подготовить его к тому, что ты у меня есть.   Пойми же, пожалуйста, взмолилась мысленно Делия, это важно. Руки сами собой снова скользнули к ее предплечьям, как будто там им всегда было самое место. Но Катарина растерянно молчала, а времени у них было все меньше.    — Куда я могу тебе написать? — тут же спросила Делия, мысленно благодаря всех богов, что на днях появилась идея купить открытки и общаться письменно. Это сейчас было лучшим выходом, совсем терять связь с Катариной очень не хотелось. После стольких дней, после всего случившегося? О, нет.   Катарина поморщилась и вдруг зажмурилась, точно от головокружения, и Делия забеспокоилась, не начались ли снова те же ужасы, что преследовали в том мире. Или даже… вдруг этот переход сделал еще хуже?    — Не волнуйся, — голос Катарины показался совсем чужим, сочащимся болью и обидой, — меня и не пускают к тебе. Якобы я плохо влияю. Но… он точно тебя не обижает?   «Он лучший на свете брат» — хотела сказать Делия. В самом деле, даже если с ними происходили неприятности, как в последнее время, это ничего не значило. Ивейн был к ней сильно привязан, что бы она себе ни надумала от обиды.    — Я способен позаботиться о сестре, не стоит к ней приставать.   Их время кончилось, Ивейн все-таки решил появиться. Вот и все, с горечью подумала Делия, заставляя себя выпустить руки Катарины, и поспешила отстраниться.  Она, конечно, не была ни в чем виновата, но стоило разобраться с причинами, по которым у Ивейна так безобразно скакало вверх-вниз настроение, прежде чем посвящать его в тайны. Кто знал, что он мог отчудить в ином случае?    — Уже поздно, — почти ласково произнес Ивейн, приближаясь к ним. — Деллен, тебе не пора спать? Вы могли бы поболтать в другое время.   С одной стороны, говорил он вполне мирно, но разве она когда-нибудь в принципе слышала, чтобы Ивейн повышал голос, даже когда злился? Даже когда Сайсен была у них в последний раз. И с другой стороны, он называл ее этим именем, полным, не сестренкой, не как-то еще. Это звучало подозрительно.   Но не желая спорить с ним, Делия отступила. Катарина не бросит ее просто так, знала она, и сейчас, когда между ними не граница миров, а всего лишь кварталы города, будет гораздо проще. На этот раз нужно было смириться и промолчать, не испытывать терпение Ивейна, не подставить Катарину под удар своим упрямством.    — Мы еще встретимся, обещаю, но не сейчас, — вполголоса сказала Делия, прежде чем сделать еще шаг назад и как послушной девочке направиться в дом.   Там у двери Ивейн о чем-то говорил с Катариной, но ни один из них не срывался на скандал, что могло отчасти быть облегчением, и Делия обернулась еще раз на названого брата, тихо вздохнула и перешагнула порог.   Удивительно, но дискомфорт внутри, наталкивающий на мысли о голодных змеях, сам собой растаял. Растаяли галлюцинации вместе с легкой тошнотой, телу снова стало легко и хорошо существовать. Вот бы еще совесть не закопошилась упреками. Делия хотела сесть в кресло в гостиной и дождаться Ивейна, но так и не смогла усидеть на месте. Хватило ее буквально на несколько секунд, а после нервный порыв вздернул на ноги и не давал покоя.   Ивейн появился довольно скоро, остановился рядом, внимательно посмотрел на ее метания из угла в угол и вздохнул.    — Почему ты ее прогнал? — спросила Делия, наконец сумев остановиться рядом с ним. Теперь Катарина ушла, и можно было попытаться прояснить ситуацию. — Помнишь, мы договорились, что будем разговаривать? Объясни мне, пожалуйста, что такое. Ладно, про Дайлана ты сказал, что он несерьезно относится к девочкам, надо беречься, хорошо. Но она… да и ее-то ты не знаешь.    — Это не самый подходящий разговор для позднего вечера, сестренка, — начал было Ивейн, но она решительно шагнула к нему.    — Я хочу знать.   Он опять вздохнул, посмотрел на нее с какой-то грустной нежностью — Делии стало снова не по себе — и кивнул в сторону кресла. Когда она послушно села, чувствуя, как ее тело изредка чуть вздрагивает от напряжения, наконец и он опустился на край дивана, сцепив пальцы в замок.    — Вы были знакомы до того, как ты появилась здесь, правильно? — произнес наконец Ивейн, внимательно посмотрев на нее. — И хорошо знакомы.   По спине потянуло холодом. Неужели он был в курсе?..    — Откуда ты знаешь? — осторожно спросила Делия. — Разве… я говорила?    — Говорила, — Ивейн улыбнулся. — Забыла? Ты рассказывала про единственную подружку, и совсем несложно было сложить два и два, когда ты побежала к ней.   Делия опустила взгляд. И правда, теперь она что, в каждом слове должна была искать подвох? Откуда бы Ивейну прознать про другой мир? Она бы еще предположила, что простой травник имеет какие-то дела с кем-то из звездных принцев. Глупости какие.    — Тогда если ты знаешь, что у меня, кроме нее, никого нет… не было, — торопливо поправилась она, — то зачем ты ее прогнал?    — В тебе есть одна особенность, которую ты не замечаешь, — с трудом произнес Ивейн после паузы и опустил глаза. — Любой нормальный человек подпитывается понемногу из… окружающего мира, как это лучше сказать. Вокруг нас повсюду есть частички энергии, которыми мы заполняем себя, и их же излучаем через Потоки. Но ты…    — Что со мной не так?   Неужели она была чужой и здесь? Неужели и родной мир мог выбросить ее за рамки, подумала Делия, сжимая ладони.    — Ты пытаешься получить энергию не из воздуха, а из других людей. Через физический контакт. Касание, если проще. Ты вроде как переключилась на такой путь, и все это время я пытался вернуть тебя к норме.   Значит, прикосновения были способом получить энергию? В самом деле, не тянуло же ее трогать кого-то там, в другой жизни? Хотя нет, прикосновения были, с ужасом вспомнила Делия, как раз таки Катарине и можно было ее трогать, это всегда было и только ее руки не причиняли дискомфорта! Но как раз Катарина и отличалась от всех остальных именно тем, что сама была с Потоками! Она тоже принадлежала к волшебному миру, и сейчас это казалось абсолютно абсурдным, но факт — она сама призналась, что является ведьмой. Только Катарина могла быть для нее источником. Все сходилось.   Хотелось бы сказать, что предположения Ивейна были ошибочными, сказать, что все это глупости, но как он смог бы придумать такое, не зная о них с Катариной? Нет, он знал и был прав, и от этого становилось ужасно горько.   Она — чудовище.    — Значит, я не должна никого трогать? — наконец вывела из всего сказанного Делия. Как ни странно, голос поддавался легко. — И это все?   Ивейн посмотрел на нее удивленно.    — И тебе все равно?    — Почему ты не мог объяснить мне это сразу, как только понял, что я вот такой вот уродец? — негромко спросила она. — Почему нельзя было предупредить, что мне не стоит это делать? Я же не совсем уж дура малолетняя.    — Прекрати себя оскорблять. Да разве ты бы поверила? — криво усмехнулся Ивейн. — Это же звучит абсурдно, человек, который пьет других людей и никак не может переключиться на обычное существование. Это противоречит всем законам энерготока. Но…    — Но я же как-то верила тебе с самого начала?   Ну почему у них снова все получалось вот так? Шаг вперед — и два назад. Почему стоило подумать, что вот-вот и все сложится, появлялось что-то еще, что-то горькое и болезненное?    — Прости меня, — попросил Ивейн вполголоса. — Мне не хотелось тебя ранить.    — Ты не ранил, — с трудом выдавила Делия. Кто-то должен был быть мудрее. — Я поняла, что представляю из себя, и никого трогать больше не буду. Это вредно для людей. Правильно?    — Это вредно для тебя самой, — возразил Ивейн. — Какое мне дело до других! Что, если ты не сможешь переключиться обратно, если так и останешься жить… вот так? Искать вечно, у кого бы взять? Ладно я, мы ведь одинаковые, я всегда дам, это никак не мешает, но…    — Буду иметь в виду. Это все?   Так не хотелось обижать Ивейна, делать ему больно, но отстраненный холодный тон все никак не хотел исчезать из голоса. Только это и помогало держаться.    — Ты же знаешь, что ты все равно остаешься моей сестренкой? — почти умоляюще выдохнул Ивейн, подаваясь к ней. — Я все равно тебя люблю. Прошу тебя…   Сколько же лет она ждала, чтобы хоть кто-то ей это сказал?.. Но нельзя было сейчас поддаваться хоть какому-то чувству.    — Мне просто надо все это переварить, — Делия покачала головой, уставившись в пол. Выдержки начинало не хватать. — Я… просто не знаю, как это воспринять.    — Вот поэтому я и хотел, чтобы мы поговорили хотя бы утром, — Ивейн вздохнул и неуверенно протянул к ней руку. — Прости меня.    — Я все обдумаю сама, хорошо? — пробормотала Делия, вставая с места. — Спасибо, что все-таки рассказал мне, в чем проблема, пока я не натворила дел. Я…    — Я тебя не держу, — ответил он, прежде чем она смогла подобрать слова к просьбе позволить ей уйти к себе. — Я понимаю. И все-таки доброй ночи, сестренка.   Сколько же можно было обманывать ее, пытаясь уберечь, думала Делия, торопливо взлетая по ступенькам и захлопывая за собой дверь. Не была она настолько хрупкой маленькой девочкой, чтобы не принять как факт о себе то, что он как житель этого мира лучше замечал. Ивейн пытался ей помочь, оградить, но было ли лучше ей самой от этой заботы?   Он сказал, что любит ее. Любит, какой бы она ни была. Иначе он бы и не стал ее оставлять здесь и так печься о ее благополучии? Да и если Ивейн знал, что ей для нормальной жизни обязательно надо к кому-то прикасаться, получалось, он намеренно подставлялся? Зная, что будет для нее пищей? Сказал, что всегда отдаст, вправду или только чтобы выпросить прощения?   Хорошо, хоть кровь не нужно было пить, подумала Делия в момент, когда желание забиться в темный угол и закричать было особенно сильно, и только огромным усилием воли она задушила этот порыв. Каким же уродцем, каким маленьким чудовищем она была.   Но знал ли Дайлан? Если Ивейн так усиленно отгонял его, не могло ли быть так, что этот дурной дракон на самом деле знал о ее особенности, и именно в ней, а вовсе не в его похождениях была проблема? Ивейн ведь не мешал им общаться и не был слишком против писем и открыток, которые исключали прямой контакт. И голод, странный голод, как будто принадлежащий кому-то другому внутри нее, то чувство, что вместе со слабостью отзывалось внутри нее едва ли не порывом искать жертву — это было из-за ее особенности?   Как же проще было бы, скажи Ивейн ей правду с самого начала. Она не поступила бы так глупо, смогла бы держать себя в руках, зная, что только контроль поможет исправить дело.   И с Катариной не вышло бы так по-дурацки. Но…   Делия подскочила на кровати, куда было приземлилась, погружаясь в мысли. Если она брала силы у Катарины — еще тогда, еще там, в другой жизни — то откуда их брала сама Катарина? Может, разные паранормальные места, где происходили всякие странные явления, были как-то связаны с их силой, и там тоже существовала энергия? И Катарина ходила с ней по парку, выбирала какие-то любимые места, и в отличие от других, той заброшенной постройки не боялась — потому что была такой же? Или же… был еще какой-то другой источник?   Все то время Ивейн добровольно подставлял руки, зная, что ей нужно для того, чтобы существовать в этом мире. А может и вовсе, подумала вдруг Делия, вышагивая из угла в угол, этот голод пришел к ней только здесь? Может, всему виной была Фион, занявшая какое-то место в ее теле, может, именно ее присутствие толкало ее воспринимать других людей как пищу?    Нет, это точно была Фион. Все было из-за нее. Не могло все быть так хорошо, вспомнила Делия, должно было оставаться что-то, чем она платила бы за то, что сменила место и дом. Значит, Фион и внушенный ей голод были ее расплатой? Тогда Фион и должна была знать, существует ли какой-то способ вернуться к нормальной жизни. Она должна была придумать другой способ расплатиться.   Стоило принять решение, и план сложился в голове сам собой, остужая мечущийся разум. Нужно было подождать немного, прежде чем Ивейн снова пойдет спать, и вернуться к зеркалу. В прошлый раз именно оно смогло показать ей самое потаенное и столкнуть с Фион. Делия так и не узнала, что особенного было в этом зеркале, но это и не было важным. Главное, что зеркало было полезным инструментом. А раз была возможность — надо было ее использовать.   Сначала Делия едва не извелась, выжидая, пока не зашумят по лестнице и коридору неровные гулкие шаги Ивейна. Потом стукнула дверь, и через, казалось, целых пару часов наконец все затихло. Только тогда Делия осторожно выглянула из комнаты и на цыпочках, тщательно примеряясь к каждому шагу, прокралась по коридору и торопливо спустилась по лестнице.   Внизу едва заметно пахло травяным дымом, и запах этот заставлял думать о собственной вине. В чем конкретно Делия стала виновата, еще не получалось сообразить, но совесть не была спокойна. Не реши она перейти, не появись она в этом доме, здесь все было бы совсем иначе.   Путь к кладовке, темный и мрачный, был уже хорошо знаком. Зеркало никуда не делось из-под своего тяжелого покрывала, так и пылилось в углу. Делия пробиралась к нему почти вслепую, решив на этот раз прикрыть за собой дверь, и только чудом не сшибла ни один из ящиков. Теперь она не чувствовала ни страха, ни благоговения перед старинной вещью, ее мысли занимало только одно — зеркало раньше уже показывало ей Фион, кем или чем бы она ни была, и тогда именно с помощью зеркала наверняка можно было решить проблему с ее уродством.   Не зная точно, что именно запустило ту галлюцинацию с Фион, Делия немного замешкалась перед освобожденным от брезента зеркалом. Что нужно было сделать? Она протянула руку, касаясь змеек в раме, и те, казалось, вмиг потеплели. Но сколько бы она ни гладила их шершавую металлическую чешую, зеркало не реагировало. Тогда Делия нерешительно перевела пальцы на холодную стеклянную гладь.   Долгое время стекло тоже не реагировало на ее прикосновения, и когда она уже было начала волноваться, не ошиблась ли, зеркальная поверхность чуть потеплела и разлилась мерцающими искрами. И когда это произошло, Делия набрала воздуха в грудь, зажмурилась и подалась вперед. Поверхность змеиного зеркала обняла ее сверкающим теплом, протолкнула внутрь, погружая в уютную темноту, все так же напоминающую звездное небо.  Но не всматриваться в темноту она пришла, а искать способ избавиться от проклятья.    — Говори со мной, Фион, — произнесла Делия негромко, стараясь звучать решительно. — Отзовись.   Смех зазвенел в темноте, рассыпался вокруг нее звездной пылью плывущих в пространстве огоньков.    — Что тебе понадобилось от меня, смелая малышка?    — Как только ты заняла мое тело, — отозвалась Делия, стараясь сдержать нервную дрожь, — со мной происходят ужасные вещи. Я подозреваю, что ты в этом виновата.    — Так-то ты благодаришь за помощь в воссоединении с родными местами, — фыркнула Фион и соткалась из темного воздуха чуть поодаль. Золотисто-рыжие волосы ее полыхнули в искусственной ночи сгустком пламени. — Что тебе не так?    — Из-за тебя я должна питаться другими людьми! — запротестовала Делия. — Я не хочу никому вредить, слышишь? Но ты со мной, и я из-за этого…   Фион помолчала, подплыла, оказываясь рядом, и вблизи черты ее красивого лица расплывались, терялись, как на выцветающей картинке.    — Если так, то тебе стоит поискать способ, как от меня избавиться, лепесточек, — шепнула она. — Но я никуда не уйду.    — Другого от тебя я и не ожидала, — устало вздохнула Делия. — Но должно же быть какое-то решение, которое тебя устроит? Может быть, тебе можно устроиться в каком-то еще теле?    — Может быть и можно, — милостиво согласилась Фион. — Но где ты его возьмешь? Учти, на разложившийся труп какого-нибудь стихийника или дракона я не согласна. Мне нужна девочка, и обязательно феникс.    — И если я найду тебе подходящее тело, ты оставишь меня в покое?    — Клянусь Творцом, — с улыбкой произнесла Фион, — как только ты подберешь мне новый сосуд, я тотчас же переберусь туда. Или ты думаешь, что моя цель просто сидеть в тебе и издеваться?    — Я подберу, — пообещала Делия. А что еще ей оставалось? — Я найду, куда ты согласишься переместиться. Но только… есть один вопрос.    — Задавай, лепесточек, отвечу на любой, обещаю, — кивнула Фион, продолжая улыбаться с таким довольным лицом, будто нашла самые прекрасные сокровища.    — Если тебе так нужно тело, почему ты говоришь со мной здесь, почему мое сознание еще в порядке? Ты ведь могла бы… почему со мной до сих пор ничего не случилось?   И вот тогда красивое лицо Фион перекосило. Она заозиралась, точно искала что-то по сторонам, и хмуро — в этот момент ее лицо внезапно обрело четкость — посмотрела на Делию.    — Исключительно потому, что Ивейн очень не хочет, чтобы с тобой что-то случилось. Настолько, что мне ничего не сделать, — процедила она, взметнула рыжими волосами и растаяла в темноте.   Больше находиться здесь смысла не было. Так получалось, что только Ивейн был ее защитой от того, чтобы потерять себя? Только он ее берег? Если Фион, конечно, не врала, подумала Делия, выискивая взглядом проем, через который можно было бы вернуться домой.   Заветный светлый прямоугольник замерцал впереди, только когда Делия заставила себя представить темную кладовку со столбиками ящиков, пахнущую горьковатым травяным дымом, как и все комнаты на первом этаже в этот час. Наружу Делия выбралась на этот раз с куда большим удовольствием, чем в прошлое свое погружение в зеркальную темноту. Она едва не потеряла равновесие, шагнув из невесомой пустоты на дощатый пол, но сумела удержаться на ногах.   Как же теперь можно было выйти из этого положения? Фион нужно было тело, захватить которое не давала защита Ивейна, чей-то труп для духа тоже не подходил, что же тогда нужно было сделать? В полной задумчивости Делия возвращалась наверх, медленно перебирая ногами по ступенькам. О том, чтобы раскрыть все карты Ивейну, теперь не было и речи. Если Фион держалась в глубинах ее сознания только потому, что не хотела нарваться на какую-то реакцию со стороны Ивейна, то как она могла себя повести, если бы ее выдали? Нет, его впутывать нельзя было ни в коем случае. Но как тогда было раздобыть новое тело для Фион?   Как бы Делии не хотелось это признавать, но ей снова нужна была помощь. И помочь мог только Дайлан. Он ведь наверняка уже знал о ее особенности? И если теперь тайна вскрылась, то больше не нужно было изворачиваться с общением. Всего-то не касаться, думала она, что тут могло быть сложного? Нужно было перемучиться какое-то время и приучить себя к такому же источнику энергии, как у остальных.  Контролировать себя, жестко контролировать, и при этом еще и искать способ, как отвязаться от Фион так, чтобы об этом не узнал Ивейн. Не хотелось, чтобы он думал о ней еще хуже.   Среди темноты коридоры из-под двери в спальню Ивейна тянулась тонкая полоса света. Одно это снова растолкало придремавшее было чувство вины. Может, не будь ее здесь, ему жилось бы спокойнее? Делия потопталась немного в коридоре, глядя на эту полоску света, сражаясь с мыслью зайти и попросить прощения — за что-нибудь, лишь бы стало легче. К счастью, вовремя вспомнилось, что и он умолчал, скрыл от нее то, что выяснил, и из-за этого не стало лучше. Они оба виноваты, сказала она себе и развернулась на носочках, возвращаясь к себе. Но теперь нужно было решить проблему, чтобы никому больше не было плохо.   Конечно, к утру та вечерняя неловкость не растаяла, молчать было гораздо проще, чем выискивать хоть что-то, за что можно было зацепиться и заговорить, но хотя бы отпустило желание искать виноватого. Делия знала, что есть выход из их положения, и получить желаемое могло быть той еще задачкой, но одна только мысль о стоявшей на ее пороге Катарине отзывалась чувством, что не все потеряно. Катарина улыбалась, даже когда ей было совсем плохо, и говорила, что способ справиться с болезнью найдется, хотя вокруг не было ни единой души, способной помочь, так почему же Делия должна была иметь право опускать руки? Решение где-то существовало, нужно было лишь его отыскать.   Она рассеянно кивнула, когда Ивейн попросил не открывать лавку без него, проводила его взглядом и еще минуту стояла у окна, наблюдая, как он покидает дом. Сайсен осталось всего пару дней, сказал он вчера. И пусть Ивейн убеждал, что не в ее силах было как-то повлиять на происходящее, пусть не было ее прямой вины в том, что какое-то проклятие или яд подкараулило девушку, до безумия влюбленную в ее названого брата — Делия все равно чувствовала, что и здесь ее присутствие разрушило что-то важное. И дело было уже не в изменившемся образе жизни, а в чьей-то будущей смерти.   Без нее этого бы наверняка не случилось.   Все время, что Ивейна не было, Делия пыталась занять себя новенькими книгами. Уж если она решила искать причину болезни Катарины, и тем более, если больше не было проблемы в том, чтобы доставить ее сюда, к волшебству и зельям, то и здесь она должна была постараться и отыскать решение проблемы. Не навредить в очередной раз, а помочь. Но каждую страницу Делия заставляла себя перечитать еще и еще, сосредоточиться и понять написанное, и это давалось с большим трудом.   Стоило только входной двери снова хлопнуть негромко, как остатки концентрации тут же слетели, и Делия заспешила встретить брата. Разумеется, она понимала, куда он ушел с утра пораньше. Даже если это понимание ей не слишком нравилось.    — Все так же? — спросила Делия, выйдя к крыльцу. Ивейн неторопливо, с задумчивым видом, распускал шнуровку на ботинке.    — Шансов нет, — ответил он. — Не выживет.   А что, подумалось ей в этот момент, если и с Катариной происходит нечто столь же неотвратимое и неизвестное. Что, если даже доктора не нашли ничего странного в теле Сайсен, те, кто давно с этим работают, а тут лишь она одна в роли целителя? Неопытная и неуклюжая, ошибка природы, которой нельзя даже коснуться кого-то, чтобы попробовать исцелить касанием, как это начало получаться?    — Жалко, — тихо произнесла Делия, не чувствуя в себе никакой искренности. Просто потому что надо было что-то такое сказать.   Видимо, что-то совсем грустное промелькнуло на ее лице, раз Ивейн торопливо приблизился.    — Послушай, тебе не о чем грустить, — негромко, но уверенно заявил он. — Она была тебе опасна, больше тебя никто не тронет. Ей есть за что расплатиться.   Он решил, что ей грустно из-за самой Сайсен? Но другое было хуже.    — За пару синяков? Что ты такое говоришь? — вскинулась Делия. — Да, ты знаешь уже, она мне не нравилась, но… это неправильно.   Ивейн молчал.    — Мне жалко не ее, — она вздохнула. Надо было как-то объясниться. — Мне жалко, что у тебя вообще возникла такая ситуация. Жалко, что если все это будет на слуху в городе, то будут люди, которые будут недовольны. Они тебя обвинят, не ее. Можно будет сколько угодно оправдываться, что она по недосмотру куда-то залезла, но для них будешь виноват ты. А мне не очень хочется, чтобы что-то еще тебе испортило жизнь.   «И меня хватает» — хотелось ей добавить. Но и так доставало слов, за которые там — на другой стороне мира — ее бы саму обвинили.    — Значит, ты грустишь не из-за нее, а из-за того, что это плохо скажется на мне? — спросил Ивейн, и в голосе его не было осуждения, которое Делия боялась услышать.   Она лишь кивнула.      — Тогда я счастливый человек, — вполголоса произнес он. — Потому что, если ты мной дорожишь хоть немного…   Не немного, хотела ответить Делия, но теперь сложно было произнести хоть что-то после той речи. Она даже взгляд на него поднять не могла, так и стояла, вглядываясь в тонкие полоски прожилок на досках под ногами.   Ивейн и сам оборвал фразу на середине, замолчал, остановившись напротив, так близко, что пальцы едва не закололо от мысли дотянуться сейчас к его рукам, покрытым тонкими полосками старых ранок.    — Мне жаль, что все так получилось, — сказал он наконец и сам протянул руку к ее волосам. — Надеюсь, ты меня простишь.    — Уже простила, — отозвалась Делия. Ведь и правда, не он создал ее таким уродцем, не он был виноват в ее странностях. — Ты ведь хотел, чтобы я не думала о том, что я… другая? Мне кажется, я понимаю зачем.   Было бы легче не знать. Было бы проще и дальше упиваться мыслью, что жизнь изменилась, что у нее появилась семья, а значит все будет замечательно. Но это все не было прекрасным сном, понимала она, это было жизнью, в которой никогда не сбывается все, что хочется. Другой, но жизнью.    — Ты решила взять себя под контроль? — спросил Ивейн, погладив ее по голове. Он, казалось, действительно за нее переживал.    — Да, я выдержу, если так надо, — Делия кивнула. — Если можно переучиться, я переучусь.    — Если будет совсем плохо, — Ивейн коснулся ее плеча, едва заметно, почти сводя жест к обозначению, — то у тебя всегда есть я. Это можно, это не скажется на привычке.    — Потому что мы одинаковые?    — Именно.   Делия не знала, насколько стоит верить именно этим словам, но возражать не стала. Может быть, в том, что Ивейн предлагал ей себя, была какая-то его собственная жертва. Кто такая она была, чтобы рассуждать о его искуплении.   Последовать примеру Ивейна и делать вид, будто вовсе ничего не случилось, оказалось гораздо легче, чем представлялось. До дневного перерыва между частыми трелями колокольчика на входной двери Делия ныряла то и дело под прилавок за одной из новеньких книжек, и на этот раз вчитываться в напечатанные строки было проще. Впрочем, окончательно избавиться от неясной тревоги тоже не получалось. Наконец отпустив очередного торопящегося покупателя, Делия взглянула на часы, кивнула себе, убедившись, что время перерыва уже наступило, и на время закрыла лавку, чтобы вернуться в дом.   Еще нужно было выйти во двор, чтобы напомнить Ивейну про перерыв — иногда он совсем забывался в оранжереях. Но Делия успела только дойти до гостиной, прежде чем знакомое чувство присутствия отозвалось болезненным уколом где-то под ложечкой. Она остановилась перед дверью, прислушиваясь к самой себе и возможному происходящему в доме. Чувство дежавю мелькнуло в общей суматохе и тут же растаяло.   Приглушенно слышалось, как Ивейн говорил о чем-то вполголоса, а еще из-за двери отчетливо тянуло скошенной травой, успевшей подсохнуть на жарком летнем солнце, и удушливо-сладкой сиренью. Этот запах отчего-то помнился Делии.    — Я совсем тебя не узнаю, Ивейн, — сказал кто-то незнакомый, — что случилось? Ведешь себя очень странно. Может, все-таки…    — Никаких «все-таки», — припечатал Ивейн. — Я справлюсь сам.   Так же пахло в тот момент, когда в прошлый раз Фион появилась перед ней в пространстве зеркала, наконец вспомнила Делия. Но звучавший голос был явно мужским.    — Она чуть не погибла! — раздалось отчаянное восклицание. — Я пообещал не вмешиваться, но это же перебор, ты понимаешь?    — Такого больше не повторится, мы поговорили и пришли к решению.    — Тогда не дай Пресветлая ей наткнуться на кого-то неподходящего, — незнакомец громко вздохнул. — Если ты не хочешь, чтобы с ней повторилось то же, что и с тобой. Ивейн, это я знаю, что виноват, и всегда буду помнить, что из-за меня… — тут он замолк в неловкой паузе, — но откуда ты знаешь, кто может встретиться ей?    — Да уж договаривай, — ответил Ивейн устало, почти вполголоса, — что я калека, всего-то пара слов. Трясетесь надо мной, как будто мне пять лет, ладно Светлейший, ты-то куда?   Почему такой тревогой повеяло от незнакомца, принесшего с собой тот же запах, что и тогда появился в зазеркалье с Фион? Незнакомца, который был далеко не безобидным. По спине скользнул холодок, и Делия решительно толкнула дверь, мысленно готовясь сражаться.   Но Фион не было в комнате. Вместо нее напротив Ивейна стоял молодой человек, с длинными, светлыми почти до белизны волосами, высокий и широкоплечий. На его фоне Ивейн явно проигрывал, и Делия почувствовала, что уже не приемлет присутствия гостя в их доме. Со светлыми голубыми глазами, выверенными точно по линейке чертами лица, гость казался похожим на куклу, вылепленную исключительно для эстетических целей по чересчур приторному образу в голове художника.      — Значит, это ты, — произнес он с улыбкой, точно приветствовал старую знакомую, и улыбка эта Делии очень не понравилась. Еще вот такого лицемера им в доме не хватало! — Делия, правильно?    — Лучше уйди, — негромко потребовал Ивейн, глядя на него, и голос его был тем самым отстраненно-холодным, что звучал в адрес почти погибшей Сайсен. — Только попробуй тронь ее, и я не посмотрю, кто ты такой, живым отсюда не уйдешь. И плевать, что будет.   От напряжения в комнате едва ли не искрило. Ивейн напоминал сейчас кота, готового в любой момент выгнуть спину и зашипеть, прежде чем вцепиться в глотку, но меньше всего Делия хотела, чтобы действительно дошло до рукоприкладства.    — Ивейн, это и мое дело тоже, — спокойно заметил гость, не обращая внимания на то, что топчется в опасной близости с тревожной кнопкой. — Мне нужно совсем немного, никто никому не должен причинить вреда.    — Миротворец драный, — пробормотал Ивейн. — Деллен, очень тебя прошу, оставь нас.   Он держал правую ладонь напряженно раскрытой, точно оружие в боевой готовности, пальцы его дрожали, и Делии стало немного не по себе. Но вместо того, чтобы послушаться, она сделала маленький шажок вперед, приближаясь к ним, и внимательно осмотрела гостя. Теперь случиться могло все что угодно, но только отсылать себя она не могла позволить.    — Ивейн, я не хочу снова воевать, — взмолился этот большой кукольный мальчик. — Объясни мне, что происходит в твоем доме последний месяц.    — Это не твое дело. Убирайся уже, наконец, — повторил Ивейн с натянутым терпением в голосе, и Делия почувствовала, что еще немного, и натянувшаяся ниточка просто-напросто лопнет.    — Если вас интересует мое пребывание здесь, — старательно копируя отчужденные интонации Ивейна, сказала она, — то говорите об этом со мной. И я так и не знаю вашего имени.    — Деллен, пожалуйста, уйди, — взмолился Ивейн, — не нужно тебе иметь дело с этим у…   Он осекся и замолчал, обрывая бранное слово. Делия вздохнула. Чего только ей не приходилось слышать раньше, но ему совсем было не обязательно напоминать об этом. В любом случае, если Ивейн настолько терял терпение, то это была не самая приятная ситуация.    — Мой отец официально вошел в семью, со всеми бумагами, если тебя очень интересует мой статус, — вздохнув, сказал гость, — но не он же тебя беспокоит?   Он топтался на тонкой ниточке, которая грозила оборваться, неуклюже, как медведь.    — Если вы хотите обсудить мое присутствие, то давайте обсудим, — заявила Делия, — и не нужно провоцировать моего брата.    — Деллен… — начал снова Ивейн, но она покачала головой.    — Я помню. Мы просто поговорим, почему этого господина так интересует, что я с тобой живу, и как я это делаю. Могу же я вместо тебя убедить его, что это не та тема, в которую стоит так глубоко копать?   Гость заинтересованно взглянул и сделал к ней пару неторопливых шагов. Запах скошенной травы стал немного отчетливее, и Делия с недоумением прислушалась к своим ощущениям: как так? Ведь тогда такое же чувство возникло при появлении Фион, почему этот белый пах точно так же? А этот запах совершенно точно принадлежал ему.    — Пять минут, — негромко проворчал Ивейн, отступая. — Если что, я вмешаюсь.    — Ты же меня знаешь, — гость снова улыбнулся, и Делию едва не передернуло от этой улыбки, — я не сделаю ничего плохого.    — Кто вы? — напомнила она. — Я все еще не знакома с вами, чтобы откровенничать.    — Мое имя Гвенаэль. И я тебе не враг, — он протянул ей левую руку почему-то запястьем вверх. Что-то такое до мерзости знакомое было в этом жесте. Что-то…   Он знал о ее отличии от нормальных людей — озарило вдруг Делию, и она тут же обернулась на названого брата:    — Это ты ему сказал?   Ивейн покачал головой.    — Твоя подружка каким-то образом на него вышла. Видимо, она и рассказала.    — Не больше, чем сама поняла, — прокомментировал Гвенаэль. — Она не стала бы тебя выдавать, если бы знала, в чем дело, всего лишь поделилась, что произошло. И то, потому что я ее попросил. А догадка была уже моя собственная.    — И почему вы начали ее расспрашивать? — тихо спросила Делия, а в душе уже закопошилось беспокойство. Этот разговор нравился ей еще меньше, чем сам Гвенаэль.    — Катарине стало плохо после вашей встречи, — сказал он вполголоса. Подтверждая ее догадку. — Вряд ли она бы хотела, чтобы ты об этом знала, но это нечестно — оставлять тебя в неведении.   Ну почему кому-то другому в голову не приходило, что ей нужно рассказывать, а не беречь, почему только этот чужак понял и принял правила необъявленной игры? Делия вздохнула. Она и до этого подозревала, что чем-то могла навредить, но по словам Гвенаэля, это случилось на самом деле. Чудовище, не иначе.    — Как она?    — Она сильная, она выбралась, — с улыбкой ответил он, и в первый раз его улыбка не показалась прилепленной на дешевый клей. Катарина в хороших руках, решила Делия, и это было тем немногим, что могло порадовать, но Гвенаэлю об этом незачем было знать.    — Это похоже на нее, — спокойно отозвалась она, чувствуя, как от одного только воспоминания на сердце немного потеплело.  Почему же Гвенаэль с обезоруживающей улыбкой на кукольном лице вызывал тревогу, понять так и не получалось. — Но… ей навредила я. Она ведь пока не догадалась, что это я с ней сделала?    — Не думаю, — Гвенаэль вмиг переменился в лице, посмотрел на нее серьезно, даже испытующе, и казалось, стал еще на пару лет старше от залегшей между бровями суровой складки. — Она сама не помнит полностью, что произошло в ту ночь. Может быть, так и не свяжет свое самочувствие и ваш контакт.    — Но вы ведь как-то догадались, что я к этому причастна? Что плохо стало именно от встречи?   Гвенаэль шагнул вперед, приближаясь почти вплотную, и склонился. От его близости душное ощущение присутствия, отдающее соломой и сиренью, накрыло с головой, заставляя замереть на месте. Сердце часто заколотилось, и Делия на мгновение почувствовала себя мышью, которой на хвост опустилась мягкая — пока что — кошачья лапа.    — Я просто по себе знаю, что хватание за руки именно там, где Потоки очень близко подходят к коже, может привести к чему-то нехорошему, — сказал он едва слышно, практически одними губами. — Вряд ли кто-то, кроме меня, догадается провести связь.     Если она действительно рвалась… питаться, то это все звучало вполне логично. Делия опустила взгляд на свои ноги — только бы не смотреть Гвенаэлю в лицо, что уже само по себе было сродни издевательству над самой собой, несовершенной и неправильной. Это она была чудовищем.    — Не приближайся к ней, — напомнил о себе Ивейн, — хватит уже шептаться.   Гвенаэль послушно отступил.    — Не будь таким строгим, — отозвался он, снова миролюбиво улыбнувшись, — всего лишь немного информации для того, чтобы подумать на досуге.    — Приму к сведению, — Делия кивнула.   Действительно, это еще и был полезный намек о том, что существуют какие-то особые места на человеческом теле, которые упрощали ее чудовищному порыву задачу прокормиться. А значит, существовали места и обратного плана, относительно безопасные. Нужно было только это уточнить.    — Сейчас все в порядке, — продолжил Гвенаэль как ни в чем не бывало. — Мы помогли ей, как смогли. Но…    — Ничего подобного не повторится, — твердо заявила Делия. — Я о своей особенности теперь знаю, а лишние неприятности мне не нужны.    — Я попробую найти что-нибудь для такой проблемы, — теперь Гвенаэль повернулся к Ивейну, — должен быть какой-то блокирующий материал.    — Это не… — начал было Ивейн, и Делия даже спиной чувствовала, что тот снова начинает закипать. Гвенаэль перебил его.    — С собой делай что угодно. Но сейчас ты еще и за сестру отвечаешь. Тебе дороже она или твоя гордость?   Ивейн молчал.    — Что ты хочешь взамен? — вместо него спросила Делия, замечая в себе странное чувство — точно она теперь была защитницей, она встала между ними, заслоняя брата собой, она принимала на себя удар.    — Ничего. Поклянусь чем хочешь, — ответил Гвенаэль, и несмотря на жуткое ощущение тревоги, растущее рядом с ним, Делия чувствовала, что он не пытается ее обмануть.   Она хотела было попросить у Гвенаэля помощи — ведь он был в курсе, где находится Катарина, раз признался, что помогал ей прийти в себя после ее, Делии, нападения. Но вдруг проскользнула горькая мысль — а зачем Катарине нечто, пытавшееся ее убить?   Делия отступила, пряча глаза.      — Спасибо, — пробормотала она, прежде чем развернуться и торопливо удалиться.   С каждым шагом прочь от Гвенаэля тревога отступала, таяло ощущение, пахнущее жарким летом, но на душе было все так же противно.