Изумруд. Пересекая грань

Ивейн не шевелился. Еще сложно было понять окончательно, что произошло только что в полумраке пыльной кладовки. Делия чувствовала, как пощипывает от внезапно пришедшей силы кончики пальцев, и где-то в груди пульсирует тепло. Она ударила его. Она ударила его с такой силой, что отшвырнула. И возможно… она его убила. Тепло, заполнявшее каждую клеточку тела и рвавшееся наружу, никуда не уходило и даже, казалось, нарастало, а сердце колотилось в еще не схлынувшем испуге часто и шумно, но Делия не могла сделать и шагу. Все, что у нее получалось — в глупом оцепенении всматриваться в бледное лицо брата и ползущую по верхней губе тоненькую струйку крови. Крови, пустила которую именно она. Если бы, вот если бы кто-нибудь был рядом, кто-нибудь смог бы остановить его в том припадке дурацкой ревности… или ее саму. Ничего не случилось бы тогда, все могло остаться как есть. Но это произошло, потому что она не сделала то, что должна была. Делия чувствовала, что и с ней что-то не так. В теле точно натянулись тонкие нити, нагретые внезапным приливом и не желающие остывать, они продолжали слегка жечь пальцы и почему-то глаза. Пальцы же и отмерли первыми, а затем и все тело поддалось наконец порыву. Она было подалась вперед, к неподвижному телу брата, наткнулась взглядом на вишнево-темную каплю крови, набухающую в уголке рта, отступила назад и беспокойно поозиралась, точно могла увидеть в пыльном полумраке помощника, который мог бы вмешаться вместо нее. Но помощи вокруг не было, и проглатывая страх от собственной чудовищности, Делия все-таки подошла и протянула руку. Мягкая, почти неслышная пульсация коснулась ее пальцев за мгновение до того, как она взяла Ивейна за руку. «Ты почувствуешь» — только и говорил он, когда пытался научить ее «видеть» потоки, и от этого воспоминания одновременно захотелось и засмеяться, и расплакаться. Почему именно сейчас у нее вышло почувствовать это мягкое касание магической сети? Это ощущение было совсем призрачным, но она была уверена, что почувствовала. А если она чувствовала его потоки — Ивейн еще был жив. Надеясь, что ощущения ее не обманывают, Делия потянулась, чтобы достать до шеи, прижала ладонь и облегченно вздохнула, уловив слабый неровный ритм. Еще несколько бесконечно длинных минут ушло, чтобы стащить одну из рухнувших на Ивейна коробок и попытаться поднять ему голову. Кровь все шла, и носом, и ртом, оставалась липкими багровыми пятнами на ее пальцах и окрасила темным его волосы от затылка. Скорее всего, где-то на голове тоже была рана. Пересиливая все сильнее подступающее чувство страха, она заставила себя не замирать, а пытаться и дальше делать хоть что-то, чтобы ему помочь. Делии с трудом удалось поместить его так, чтобы голова не запрокидывалась и кровь не затекала обратно, но на этом ее возможности заканчивались. Да, у нее стало получаться залечивать царапины и ссадины, но настолько, чтобы найти, почему у него идет кровь ртом? Нет, она должна была позвать на помощь. С силой, которой сама от себя не ожидала, Делия рванула подол нижней юбки, которую носила для тепла, и прижала получившийся неровный лоскут к затылку Ивейна. Светлая ткань пропитывалась кровью, и призрачное ощущение от потоков в теле Ивейна начинало угасать. «Думай» — приказала она себе, зажмуриваясь, чтобы не смотреть на медленно расползающееся темное пятно. Что она могла? Выбежать на улицу и кричать? Добраться до высших, которые брали у нее кровь в первые дни, заняло бы слишком много времени, нужен был кто-то как можно ближе. Ближе. Кто был сейчас ближе Фион? В ее собственном теле, ближе некуда. И если ее волновало, что подумает Ивейн, то она должна была помочь ему. Оставалось докричаться до нее, и неважно какой ценой. Делия решительно поднялась и шагнула к злосчастному зеркалу, точно к алтарю, снова прикрывая глаза. Она натворила — ей и исправлять. Пальцы, липкие от подсыхающей крови, легли на холодную зеркальную гладь, наверняка оставляя отпечатки. Снова провалиться через зазеркалье в собственное сознание, снова встретить Фион, что было проще сейчас? Но зеркало молчало, застыло безмолвной твердью. Почему именно сейчас? Ей ведь нужно было так немного, всего лишь пройти, так почему же на этот раз звездное зазеркалье не торопилось пропускать ее? Глаза щипало, тонкие нити в теле нагревались все сильнее, и это начинало причинять дискомфорт. Что на этот раз было не так с зеркалом? Делия взглянула на темную поверхность зеркала, на себя в ней — и замерла, встречая пристальный взгляд, пронизанный таким же ядовито-желтым цветом, что и у Ивейна минутами ранее. Это было все то же ее отражение — растрепанной, перепачканной в крови, но глаза ее горели жидким золотом, и это золото обжигало. Она сморгнула, и в уголках глаз остались темные следы. — Помогите, — прошептала Делия, не веря самой себе, шагнула вперед и прижалась лбом к стеклу. — Кто-нибудь, помогите. Почему ее не пускали? Драгоценные минуты утекали, а она не могла прорваться. Но что было не так? Ведь и Ивейн, вспомнилось ей теперь, сказал, что она решила уйти через зеркало. Она могла уйти, он это знал. Так что поменялось в этот раз? И в момент, когда ей казалось, что кроме отчаяния в ней ничего больше не осталось, в темноте зеркальной глади что-то дрогнуло, исказилось, словно по поверхности воды прошла рябь, и мягко замерцало. Этот свет, шедший откуда-то изнутри, рождался из нескольких маленьких огоньков, и наконец заполнил всю раму. Делия еле успела отступить, когда из рамы на нее шагнул человек. Ее обдало духотой скошенной засохшей травы и сиренью, от которой в груди что-то сжалось от страха, когда Гвенаэль оказался слишком близко. Вместо прежнего сложного одеяния на нем были простые брюки и рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, как будто мгновение назад он был где-то дома, в уюте и тепле. Но осмотрелся он вокруг цепко и жестко. Ей наверняка бы было не по себе от такого взгляда, но и без этого было слишком страшно и почти больно. — В чем дело? — спросил он суровым, напряженным голосом, взглянул на нее, и только тогда в непривычном строгом выражении его лица промелькнуло что-то от знакомого ей Гвенаэля. — О боги, как же это ты так… — Ему плохо, — выдавила Делия с трудом. Пусть она не знала, можно ли на самом деле ему доверять, кто он такой и чего добивается, но она догадывалась — сейчас можно было рассчитывать только на его помощь. Гвенаэль спрятал что-то в карман, взглянул за ее плечо и снова помрачнел. — Как все было? — спросил он, решительно, но почти бережно отодвигая Делию в сторону и шагая к Ивейну. — Я… он меня… — слова не давались, и Делия подняла руки, изображая свой жест, — а потом я его, и он отлетел, а у меня ничего… — Это ты его? — уточнил Гвенаэль тем же суровым тоном. — Руками, магией? — Магией, — призналась Делия, наблюдая, как он простирает правую руку над Ивейном и ладонь охватывает мягкое оранжево-желтое сияние. Хоть бы он знал что делает. Тем временем огненные струны в теле заполыхали с новой силой, и Делия поморщилась, отступая. Только бы не навредить еще больше, думала она, только бы не сделать еще чего-то ужасного, и мысли ее, казалось, не остались незамеченными. — Что такое? — спросил Гвенаэль, не отрываясь от своих манипуляций и не поворачиваясь к ней. Как будто на широкой спине, обтянутой лишь рубашкой, под растрепавшейся косой где-то был еще третий глаз. — Скажи сначала, что с ним, — ответила Делия, помотав головой — вдруг и правда видит? — Плохо, — Гвенаэль подсунул ладонь Ивейну под затылок, где сквозь оставленный ей лоскут волосы продолжали пропитываться кровью. — Что головой приложился, это ничего, я поправлю, но тут еще что-то не так. Жар от раскаленных нитей собирался все ближе к груди, и терпеть это было все сложнее. Делия едва удержалась на ногах и тихо зашипела, смаргивая с ресниц выступающую густую влагу, и Гвенаэль наконец обернулся. Его лицо было сосредоточенным и серьезным. — Сейчас, сейчас, — выдохнул он, стремительным движением поднимаясь, бесцеремонно приблизился почти вплотную и осторожно промокнул ее ресницы рукавом рубашки. На светлой ткани, тут же заметила Делия, остались красные пятна. — Потерпи меня немного. Прежде чем Делия сообразила, к чему он, Гвенаэль обхватил ее левой рукой, привлекая к себе, и зашептал что-то себе под нос. Она боялась, что вблизи чувство его присутствия, отдающее скошенной травой и сиренью, совсем ее задушит, но этого не случилось. Сил вырываться или спорить не было, и ругая себя за слабость, Делия прислонилась щекой к его груди, глядя, как под расстегнутым воротником на цепочке поблескивает кольцо. Почему-то блики на металле успокаивали. Она не могла разобрать ни слова в шепоте Гвенаэля, и звук его голоса, монотонный и ровный, отзывался прежним чувством страха и собственной беспомощности, но этот же шепот, казалось, проникал через кожу, и огонь во всем теле, почти нестерпимый до вынужденного объятия, стихал и подчинялся. Как будто голос был прохладным ветром, распахнувшим форточку в учебную комнату, запертую в летний жаркий день. — Что это было за заклинание? — спросила она, когда Гвенаэль наконец отпустил ее, поторопилась вывернуться и покосилась в зеркало. На темной его поверхности мелькнуло ее отражение, совершенно нормальное. Глаза перестало жечь, и смотреть можно было как раньше, но под веками оставались темные следы, похожие на остатки густой крови. Гвенаэль, казалось, почти с упреком покачал головой и отвернулся. — Книга Луны, седьмой стих. — ответил он негромко. Это было что-то такое, с чем Делия не сталкивалась так близко за все недели новой жизни. Она слышала о священных текстах, но даже не думала ими интересоваться, и у Ивейна не было ни одной из пяти книг. Но если именно текст унял боль во всем теле… тогда стоило хотя бы взглянуть. — Может быть, вспомните что-то, что может помочь и ему? — спросила она, глядя на Ивейна. Подсыхающие струйки крови выглядели особенно ярко на бледном, почти белом лице. — Если знаете, что происходит. — Я не знаю, — Гвенаэль снова покачал головой. — Если теперь тебе лучше, может, ты сможешь объяснить, что произошло? И «ничего» меня не устроит, я не поверю, что это все случилось на ровном месте. — Вы почти угадали, — пробормотала Делия. — Хотите верьте, хотите нет, но ничего такого не случилось. Просто я испугалась, потому что он… ну… знаете, вдруг решил меня поцеловать. Как же гадко было произносить это вслух и снова переживать этот момент. Но ведь в этом не было ничего такого, правда? Только вот Гвенаэль пораженно замолчал, бледнея у нее на глазах. На мгновение его перекосило так, будто пришлось съесть нечто горькое или противное. — Рассветные звезды, как это вообще ему пришло в голову? — наконец смог произнести он. — Тогда дело плохо. Куда еще серьезнее, едва не спросила Делия. Только вот что именно в ее словах так выбило его из колеи? — Что надо сделать? — вместо этого сказала она. — Говорите, я сделаю. Я должна ему помочь. — Сюда нужен свет, — к Гвенаэлю вернулся строгий, почти командный тон. — По возможности не приближайся к нему, нам не нужен лишний контакт. — Вы поняли, что с ним? Хотя бы знать, хотя бы думать, что есть выход — этого бы было достаточно. — Приблизительно, — Гвенаэль положил ладонь на перепачканное кровью зеркало. — Но я помочь не смогу. И теперь, после всех обещаний помочь и пригодиться, он просто уходил? Просто бросал их наедине с бедой? Злость снова зашевелилась в груди неуютным комком. И это вся помощь? Когда светлый силуэт растаял в зеркале, и поверхность снова потускнела, Делия стиснула зубы, пытаясь утихомирить саму себя и едва притихшую магию. Свет, значит, ему был нужен? Только как шарик света мог помочь после ее удара? Ей хотелось бы из вредности не послушать указаний, броситься к Ивейну, побыть с ним рядом, но ведь… она питалась людьми. А значит, могла неосознанно еще больше навредить. И эта мысль охладила злость на позорно сбежавшего Гвенаэля и заставила вспомнить, как Ивейн учил ее создавать простейшие шарики-светильники. Магия поддавалась ей с трудом, но два небольших шарика повисли под потолком, освещая все произошедшее. В неровном их свете пятна крови выглядели еще более кошмарно. Прошло чуть меньше минуты, когда зеркало снова засветилось и Гвенаэль шагнул из него с какой-то сумкой. Он поднял глаза к потолку и одобрительно кивнул, увидев шарики. Так он не сбежал, а забрал какие-то нужные вещи. Делии стало неловко за свою злость. — Что теперь надо сделать? — спросила она, мазнув взглядом по сумке. Мыслей, что там может находиться, не было. — Если вы не можете помочь, то… — Дальше дело за другим. Как твое самочувствие? Делия прислушалась к себе, не обнаруживая ничего особенного, и покачала головой. — Я в порядке. Наконец зеркало засветилось еще раз. Делия вопросительно посмотрела на Гвенаэля, и тот кивнул уверенно, точно говорил, что все правильно. Хотелось бы надеяться, что так оно и было, потому что доверяться ему уже казалось безумием, что же говорить о ком-то неизвестном. Но выбора не было, и от этого было только хуже. Из-за мерцающей пелены в кладовку шагнула девушка, высокая, тоненькая, с широкими бедрами, обтянутыми короткой юбкой. Но самым ярким, что бросалось в глаза, были ее длинные рыжие волосы. Если у Ивейна и у самой Делии рыжина отливала светлым золотом, то волосы этой незнакомки скорее напоминали расплавленную медь, текущую длинными ручейками едва ли не до щиколоток — совершенно голых, на которых так неуместно и глупо звякнули браслеты. В ее волосах мелькали яркие цветные пряди — там зеленая, там синяя, там выцветшая белая, и все это смотрелось настолько сумбурно, что Делия засомневалась, а стоит ли вообще подпускать босоногую незнакомку к брату. — Ну и что за спешка, Гвен? — возмущенно воскликнула рыжеволосая девушка, едва выбравшись из зеркала, быстро огляделась и охнула, тут же ринувшись к Ивейну. Делия не успела преградить ей путь. — Теперь понимаешь? — Гвенаэль потер пальцами переносицу. — Меня хватило только подлечить снаружи, но я не могу влезть в потоки. Девушка торопливо опустилась на колени, простирая над телом Ивейна обе ладони, замерцавшие мягким зеленым свечением, и покачала головой. — Его в лечебницу надо, а не по кладовкам валять, — раздраженно цокнув языком, заявила она. — А теперь быстро объясняй, что происходит и какого вы натворили. Опять сцепились? — Лира, какая лечебница, — ответил Гвенаэль, — ты представляешь, сколько вопросов будут задавать? Ему прилетело выбросом от сестры. Лира перевела взгляд на Делию — ей почудилось, что та смотрит на нее с жалостью — и тихо вздохнула. Руки ее все так же медленно плыли в зеленом свете. — Скажи мне, Гвен, почему я узнаю о ней только сейчас? А как что, так сразу — Лира помоги, Лира выручай? — Он просил молчать. Так что и я тебя очень прошу. — Очуметь, — фыркнула Лира, переводя руки ниже, — ты мне еще скажи, что Люц не знает. Гвенаэль промолчал. — Приду-у-урки, — простонала Лира, — да меня вслед за тобой придушат, поднимут, и еще раз убьют как-нибудь для надежности… слава богам, нашла! Делия вздрогнула от ее вскрика. Что же нашла эта странная девушка? — Твои инструменты я захватил, — Гвенаэль показал ей сумку, которую держал в руке. — Что скажешь, переносить можно? — Можно, — разрешила Лира, поднимаясь и перехватывая часть волос в неаккуратный пучок, — позвоночные каналы целы. В целом не так все плохо, как могло бы случиться, я сделаю что нужно. Только после этой фразы Гвенаэль облегченно вздохнул. — Ты сможешь? — Если я не смогу, меня даже не придушат, — Лира снова фыркнула, забирая у него сумку, — а четвертуют с особой жестокостью. И вообще, ты думаешь, я зря четыре года проучилась, что ли? Делия казалась себе зрителем в неком странном театре, где на глазах разворачиваются действия, смысл которых еще надо понять. Но все же одно она вычленила из их разговора: Гвенаэль привел человека, который сможет помочь Ивейну, а значит, все еще может быть в порядке. Хотя и не для нее. Когда Гвенаэль склонился, чтобы поднять Ивейна, который так и не приходил в сознание, в груди замерло от необъяснимого страха. Казалось бы, уже прошло столько удачных моментов, в которые можно было снова навредить Ивейну, и все возможности были упущены, что доказывало — Гвенаэль был им не враг, но все же что-то внутри продолжало слабо протестовать. — Как же тебя зовут? — спросила вдруг Лира, когда они остались в кладовке одни. Голос у нее был мягкий и звучал терпеливо и внимательно, но Делия все равно не могла доверять ей полностью. — Де… Деллен, — поправилась она в последний момент, вспоминая свое официальное имя. — А вы кто? Лира удивленно на нее посмотрела, а затем тихо усмехнулась. — Просто Лира. Я тоже феникс, поэтому кое-чего в потоках смыслю. Не бойся, все будет хорошо. Делия недоверчиво прищурилась. — Слушай, — Лира вздохнула, — тебе оно не надо. Твоего брата я знаю, чинить потоки умею. Какая разница, кто я? Мне не хочется, чтобы это что-то меняло. — А я должна тебя знать? — вот ей было проще сказать «ты», чем Гвенаэлю. Несмотря на то, что доверять было сложно, веснушчатая и тоненькая Лира казалась куда более простой и близкой, выглядела ненамного ее старше, а еще ее присутствие ничем не пахло, не манило и не душило. — Пошли, — в открытую уходя от ответа, сказала Лира и взгромоздила сумку на плечо. — Мне нужны кое-какие ваши травы. Не то чтобы у нас нет времени, но тянуть до утра не стоит. Делия кивнула ей на дверь и наклонилась, подбирая окровавленный лоскут. Ну и пусть, ну и что мешало ей потом выяснить, кто хозяйничал в их доме? Если они с Ивейном были знакомы, то все было просто. Свое дело Лира знала. Когда они вышли в хранилище, она перечислила по очереди с десяток названий трав, четко по общему классификатору, и Делия мысленно даже поблагодарила ее за это. Одно дело было искать травы по их традиционно принятому названию, и совсем другое — по народному, которых у одной травки могло быть до десятка. В сухой прохладе хранилища Лира держалась спокойно и ровно, только и слышалось, как ровно шлепали ее босые пятки, тоненько бряцали браслеты на лодыжке и цветные пряди, точно перышки попугая, мелькали перед глазами и не давали покоя. Не получалось не думать — а нормально ли это, так привлекать к себе внимание, а потом сообщать, что видите ли, ей не нравится, когда ей интересуются. — Что теперь? — спросила Делия, шагая следом за Лирой, держащей в руках мешочки и коробочки. Она могла бы предложить помощь и взять у нее часть груза, но Лира об этом не просила, а бросать ее Делия не собиралась, потому что не хотела оставлять без присмотра чужого человека. — А теперь зашивать, — отозвалась Лира, шагая на первую ступеньку. Делия замерла на мгновение. Что должно было произойти, чтобы понадобилось сделать с Ивейном такое? Она уже собиралась рвануть по лестнице наверх, оттолкнув Лиру, но прежде все-таки догадалась спросить. — Что значит зашивать? — Ну, я имею в виду, надо привести в порядок каналы, — поправилась Лира. — Привыкла к жаргону, извини. — Почему ты просишь прощения? — Вон ты как побледнела. Боишься за него? Делия на мгновение замерла, опустив глаза. О ее слабостях не должен был знать никто, кроме Ивейна. Только он был ее семьей, и только ему это было позволено. — Надеюсь, смогу помочь, — сказала она, поднимаясь дальше. — Он нужен мне живым и здоровым. — Сможешь, — уверенно ответила Лира. — Идем. Порог комнаты Делия переступала неуверенно. Она была виновата в том, что произошло, и из-за нее Ивейн сейчас находился в таком опасном слабом состоянии. Видеть его сейчас таким было практически равно тому, чтобы снова и снова повторять себе — виновата ты. Не будь ее — с ним бы не было ничего подобного. Ивейн ровно и спокойно дышал, укрытый по грудь одеялом, и в целом выглядел уже не так болезненно, как несколько минут назад. Поодаль стоял, скрестив руки на груди, Гвенаэль, и от него прямо-таки веяло напряжением. — Как он? — спросила Лира, входя следом за Делией. — В себя приходит, — отозвался он, немного нервно, как показалось Делии. — Сказал бы, что все обошлось… но сомневаюсь. Лира тут же застыла на месте. — Погоди, погоди, а как же я тогда к нему подойду, если он в сознании? — Я все слышу, — послышалось хриплое, и Делия едва не расплакалась от облегчения прямо на месте. Жив, пришел в себя, чего еще можно было желать для него в этот момент? — Абсолютно так же, как бы ты подошла к любому другому пациенту, — ответил мягко Гвенаэль. — Что тебя беспокоит? У него нарушен энерготок, ты же сама увидела, мы не можем бросать это на самотек. — Я бы тоже не подошел к бешеному, — пробормотал Ивейн едва слышно и с заметным усилием повернул голову к Гвенаэлю. — Это ты ее привел? Как? — Научили ее ходить через зеркало, — устало пояснил он. — Ивейн, я тебя очень прошу, сейчас не время для капризов, и… — Сейчас время, чтобы ты заткнулся и меня послушал, — Ивейн перебил его. — Пока я еще соображаю относительно адекватно. Деллен нужно перевезти куда-то в безопасное место. — Куда, например? — Я не знаю. На крайний случай — только на крайний, слышишь — заберешь с собой. Делия не вытерпела, в несколько шагов преодолела расстояние до постели Ивейна и опустилась на колени рядом. — Не смей даже думать, никаких крайних случаев. Что происходит? — спросила она, пристально всматриваясь в его лицо. — Что о тебе я не знаю? — Я не могу тебя подвергать опасности, — Ивейн на мгновение прикрыл глаза, будто пытался отгородиться от нее ненадолго, — а пока со мной творится непонятно что, в первую очередь пострадать можешь ты. А ведь перестал принимать зелья он тоже из-за нее. Почему во всем отвратительном, что случалось вокруг Ивейна за последние недели, была виновата именно она? Почему она притягивала неприятности на его голову? Чудовище. — Я должна уйти, понятно, — Делия кивнула. — Это будет правильно. Потому что из-за меня твоя жизнь рушится, хотела добавить она, но не посмела произнести, лишь сглотнула комок, подступивший к горлу. Какой же слабой, подавленной она наверняка выглядела сейчас, и теперь совсем не хотелось, чтобы даже Ивейн ее видел такой. — Я не хотел, сестренка, — добавил он, глядя на нее с такой невыносимой тоской в глазах, что было тяжело дышать, — правда, не хотел. Это было… как будто не со мной. — Бывает, — Делия пожала плечами, стараясь выглядеть совершенно спокойной. Не хватало еще только чтобы Ивейн переживал за ее состояние. — Не волнуйся, я просто немного не ожидала такого. Сейчас главное, чтобы тебе стало лучше. — Не главное, — упрямо пробормотал Ивейн. — Это заслуженно. Твоя магия, сестренка, тебя защищает. И ей все равно, насколько в себе я был. Это давно известно, Гвен подтвердит, если надо. Как хотелось бы в этот момент быть нормальной, взять за руку и успокоить. Ее испуг не должен был вот так вставать между ними. Но нет, она не имела права позволить себе что-то лишнее. Только так сложно было пробиться к Ивейну… — А какая ей разница, как ты меня называешь? — вскинулась все же Делия. — Как будто из-за того, что ты меня как-то иначе записал, что-то меняется. Вот и вырвалось, вот и прозвучало то, что не давало покоя столько дней. Для полного эффекта не хватало сказать ему, мол, мы же чужие на самом деле. Но какой же жестокостью было бы подобное. — От этого — ничего. Но ты мне все-таки родная, и тут ничего не поделаешь, — произнес вдруг с трудом Ивейн, и ей показалось, что и ее огрело по затылку чем-то тяжелым. — И всегда была. — Я, наверное, слишком сильно его ударила, — пробормотала Делия, оглядываясь на Гвенаэля — его присутствие позади смутно чувствовалось все это время. Лира, как она заметила, куда-то исчезла со своими коробочками. — Это же пройдет? — Он не врет, — Гвенаэль покачал головой, и этот жест, полный какой-то снисходительной осведомленности, почти вывел из себя. Да как он мог, наблюдать за ними, как зритель из первого ряда в театре, и отпускать глупые комментарии? Делия стиснула ладони в кулаки, и легкая боль от впившихся в кожу ногтей чуть отрезвила. — И давно вы знаете? Вы оба, — тихо сказала она. — С самого начала, — ответил Ивейн, не сводя с нее взгляда грустного и немного виноватого. — Он тоже. Больше месяца Делия жила с мыслями, что ее настоящей семьи не существует больше. Гадала, что ей нужно сделать, чтобы заменить пропавшую сестру Ивейна, ведь ей, чужой, столько еще нужно было понять и выучить. А ответ к ее задаче со звездочкой был простым — заменять никого не надо было, потому что пропавшей девочкой была она сама. Памятники на кладбище, к которым они ходили на Мелин, были памятниками не кому-то, а ее настоящим родным. А ударила проснувшейся силой она не кого-то, кто просто называл ее сестрой — настоящего родного брата. Чудовище. — Что я такого сделала, — спросила Делия, опустив глаза, — что от меня избавились, а потом ты за все время не мог признать меня? Это все потому, что я ненормальная? — Вовсе нет, — Ивейн попытался покачать головой, но тут же поморщился. — Это была случайность. И с тобой, и с… с нашей матерью. С трудом договорив, он зажмурился, точно от болезненно яркого света. — Когда мы приведем тебя в порядок, ты расскажешь, что тогда случилось, — вмешался Гвенаэль. — Если сейчас ты начнешь нервничать… — Да хватит, видеть тебя не могу, — хрипло пробормотал Ивейн. — Смотришь на меня, будто я подонок последний. В этот момент Делия прекрасно его понимала. Да, Ивейн сорвался и сделал глупость, но как можно было говорить о прощении и в то же время смотреть то ли с жалостью, то ли с отвращением? — Я не уйду раньше, чем тебе помогут, — твердо сказала она, усаживаясь спиной к прикроватной тумбочке. — Как только опасность пройдет — да, пойду ждать сколько потребуется и куда потребуется, но до этого вы меня никуда не денете. — Я позову Лиру и буду ждать внизу, — Гвенаэль сдался и вздохнул, направившись к двери. — Но если понадобится вмешаться, я это сделаю. Когда его тяжелые шаги стихли, и внизу послышались голоса, Делия снова посмотрела на лицо брата, едва заметно искаженное болью. — Прозвучало, как угроза, правда? — хрипло выдохнул Ивейн и усмехнулся, не открывая глаз. — Это у нас в порядке вещей. Но тебе никто не причинит вреда. — Я не знала, кого просить о помощи, — Делия вздохнула. — Только он отозвался, выбора особо не было. — Ты все сделала правильно, — ответил Ивейн и кое-как выпростал руку из-под одеяла, которым его укрыл Гвенаэль. — Ничего не бойся. Да было ли хоть что-то, что ей удалось сделать правильно на самом деле? Все, что у нее получалось — ломать и рушить. Все, что ей было дано — ложь. Почему, стоило ей принять и смириться с тем, что ей соврали с целью уберечь, всплывала еще одна ложь, о которой она и не догадывалась? Но самое ужасное — ей бы очень хотелось действительно обидеться на Ивейна, который скрыл все от нее, но вместо этого Делия сидела сейчас у его кровати и мысленно приказывала себе держаться, чтобы тревога за него не вырвалась наружу. — Легко тебе говорить — не бойся, — буркнула она. Тогда Ивейн со вздохом потянулся к ней рукой. Его ладонь легла на ее щеку совсем неуверенно — теперь он боялся тронуть ее лишний раз. Как будто она могла отказаться от него теперь! И Делия не выдержала, схватила протянутую ей руку обеими ладонями, вжалась щекой в сложенную лодочку и надежно сомкнула пальцы, не желая выпускать. — Прости меня, — попросил Ивейн вдруг. — Я должен был держать себя в руках. Она не могла простить. Но какая-то часть ее отчаянно хотела больше не думать обо всем дурном, что случилось с ними. Хотела простить ему все. Позади послышался деликатный стук, и Делия вздрогнула, но руку Ивейна из своих ладоней не выпустила. — Это ты хорошо придумала, — успокаивающе, как будто ребенку, сказала Лира, подходя к ним с тонко позвякивающими друг об друга скляночками. — Контакт с родственником может помочь стабилизировать энерготок. Чем ближе, тем лучше. Держи его. Крепко вцепившись в руку Ивейна, Делия наблюдала, как Лира раскладывает скляночки — небольшие, каждая буквально с палец размером — по одеялу и натягивает странного вида круглые очки в кожаной оправе, напоминающие защитные. — Будет больно? — спросила Делия, глядя, как она откупоривает первую склянку. — Трусишка, — Лира улыбнулась, переведя на нее взгляд. Очки делали ее ужасно похожей на непонятное большеглазое насекомое. — Держи, я начинаю. Осталось совсем немного, чтобы исправить то, что произошло. Делия крепко держалась за брата, впитывая тепло его рук, и ей самой становилось так уютно и хорошо, что было совсем легко думать, что у Лиры все получится. Ивейн следил за движениями Лиры из-под ресниц, но молчал и не шевелился. И осторожные пассы ее тонких красивых пальцев, скользивших над его телом, действительно приковывали взгляд, усыпанные светлыми искорками. Склонившись, она плела свою неведомую магию, точно гладила нечто невидимое у самого его сердца, поочередно смачивала пальцы жидкостями из склянок, пахнущими травами и ни на мгновение не отводила взгляда. Но с каждой новой склянкой ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее, и Делия, едва успев подумать, что все обошлось, занервничала с новой силой. — Что не так? — спросила она у Лиры, глядя, как огоньки на ее пальцах все множатся, но один и тот же пасс повторялся который раз. — Что-то не получается? — Я не понимаю, — пробормотала та, повторяя движение еще раз, — я все делаю правильно, но вместо того, чтобы пойти на восстановление… Молчание, с которым оборвалась фраза, Делии совсем не понравилось. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, заглядывая в лицо Ивейну. И это было странно, он все это время следил за тем, что делает Лира, а теперь расслабленно прикрыл глаза и ни единая черточка его побледневшего лица не дернулась. Ивейн молчал. Только сейчас Делия уловила ритм пульсации его Потоков, крайне медленный и слабый, как будто из него уходила энергия… и конечно же, она уходила! Нашла время присосаться, как пиявка, мысленно отругала она себя, разжимая пальцы. Лира не обратила внимания. Она встряхнула головой, пытаясь убрать лезущую в глаза прядь, и тихо выругалась. Вокруг лежали откупоренные пустые склянки, запах трав заполнял пространство, резко сузившееся вокруг них троих, и все больше искр летело с пальцев Лиры. Ее щеки раскраснелись, от виска побежала тонкая влажная дорожка, но жарко в комнате не было. — Не смей отключаться! — резко разогнувшись, вскрикнула она наконец, занесла руку и отвесила Ивейну звонкую пощечину. Делия с трудом удержалась, чтобы не спихнуть ее с кровати. Первой мыслью было: да как она смеет? И только мгновение спустя дошло, что это всего лишь способ привести Ивейна в чувство. Но он не отреагировал. Лира тихо выругалась, отерла тыльной стороной ладони лоб и дерганым движением поправила очки. — Ладно, — пробормотала она под нос, как будто говорила сама с собой, — мы сейчас сделаем по-другому. Из-за воротника блузки она вытянула за цепочку крохотный темный кулон и торопливо скрутила с него верхнее крепление. В нос тут же ударило запахом металла и кожи, и Делия не была уверена, было ли это настоящим запахом или лишь ее очередным ощущением. — Что это? — спросила она у Лиры, глядя, как она переворачивает флакончик на ладонь и его содержимое медленно растекается темно-красными каплями. Слишком похоже на кровь, слишком жутко. — Последнее мое средство, — только и ответила Лира, снова рассыпая десятки искр с кончиков пальцев. Ивейн не шевелился. Капли крови падали с ее ладоней на его кожу и в мягком свете волшебных искр таяли, точно тут же впитывались в его плоть. И только когда последняя капля скатилась с пальцев Лиры и вошла в его грудь, он судорожно закашлялся и открыл глаза. — Что это было? — прохрипел он, приподнимаясь на локтях. — Ты потерял сознание, — Лира пожала плечами. Пальцы ее, закручивающие крышку на подозрительном флакончике, дрожали — то ли от напряжения, то ли от чего-то иного. — Я не смогла понять до конца, что случилось, но энерготок резко пропал. — Это была кровь? — нетерпеливо спросила Делия. Ей так хотелось снова взять брата за руку, поделиться с ним теплом и дать знать, что он совсем не один, но она не могла себе этого позволить. И хорошо, что Лира не поняла, подумала она, вовсе незачем кому-то чужому было знать, что она — пьющий жизнь монстр. Даже если этот кто-то чужой спас. — Неважно, — Лира покачала головой, стаскивая очки. Кожаная оправа оставила на ее веснушчатом лице красные следы. — Подействовало и ладно. Теперь все будет хорошо. Собирая пустые склянки, она смотрела перед собой грустно, точно упустила что-то или лишилась чего-то важного. Или что-то пошло совсем не так, как она думала. — Все прошло бы и так, — отозвался Ивейн. Он смотрел на нее так пристально, что даже Делии стало не по себе. — Незачем было. — Было зачем, — ответила Лира. — И всегда есть. Делия поднялась, поправляя юбку. Почему-то сейчас, когда Ивейн был в сознании, находиться с ним рядом было совсем неуютно. — Куда ты? — спросил он, замечая, что она направляется к выходу из комнаты. — Вниз, пойду позову, — пробормотала Делия и выскользнула в коридор. Дальше, дальше, не видеть и не думать, что она сделала только хуже, что помог другой человек, совсем чужой. У Лиры не было вины, не было причины искать искупления, она просто откликнулась на просьбу помочь и сделала все, что могла, потому, что могла вот так отдать последнее. Делия так не умела. — Все хорошо? — спросил Гвенаэль, когда, идя на чувство присутствия, она шагнула в комнату. — Ты какая-то бледная. — Я в порядке, — Делия покачала головой. — Ивейн тоже. Когда вы меня заберете? — В смысле заберете? — послышался голос из-за плеча, и Делия обернулась, осознавая, что в комнате кроме них был еще кто-то третий, и этот голос она хорошо знала. — Ты о чем, лисенок? — У него был приступ, — пояснил Гвенаэль негромко. — Он попросил перевезти ее куда-нибудь, пока его окончательно не отпустит. Дайлан подался вперед и обнял ее за плечи. — Ты зря меня трогаешь, — напомнила Делия, но вырываться не стала. — Я в любой момент могу тебя выпить. — Не выпьешь, — усмехнулся он, лишь перехватил поудобнее и устроил подбородок на ее макушке. — Я теперь знаю, как правильно. Только теперь она вспомнила, что не говорила с Дайланом о своей особенности. А если он теперь так спокойно об этом говорил, значит… он действительно знал. Может, и о ней как о родной сестре, а не приемыше, тоже знал? — Тогда сам виноват будешь, если не уследишь, — проворчала Делия, прикрывая глаза на пару мгновений. Усталость завладевала телом и тушила сигналы, идущие по нервам, хотелось хотя бы ненадолго отключиться от давящей реальности и не думать ни о чем. — Ты вообще как? — после паузы спросил Дайлан, послушно удерживая руки в пределах дозволенного. — Паршиво, — шепотом отозвалась она, надеясь, что Гвенаэль теперь достаточно далеко от них и не расслышит — ну и не обладает какими-то сверхспособностями слышать на расстоянии, конечно. — Не могу здесь оставаться больше. Но и бросить его я тоже не могу. Нельзя было так расклеиваться, нельзя давать понять, что она вот-вот не выдержит тяжести навалившегося клубка, который еще надо было как-то распутать. Но всего несколько минут, такую малость, она должна была себе позволить. — Эй, он ушел, можешь говорить нормально, — Дайлан похлопал ее по плечу и наконец отстранился, заглядывая в глаза. — Не бойся, никто тебя не обидит. — Я не боюсь, — вздохнула Делия, поправляя растрепавшиеся волосы. — Идем наверх. Самообладание постепенно возвращалось к ней. Прежде, чем забиться в тихий угол и обдумать все случившееся, нужно было решить, что делать сейчас. Вернуться наверх. Узнать, сколько времени Ивейну нужно, чтобы восстановиться после ее удара, и где после этого ей можно будет найти этот самый тихий угол. Помочь закрыть на это время лавку, собрать самые необходимые вещи. Столько всевозможных «надо» ради одного, возможно даже глупого «хочется». — Я подожду здесь, — помявшись, выдал Дайлан. — Если Ив психнул, то ему меньше всего сейчас хочется меня с тобой видеть. Не дай Пресветлая еще раз рванет. Звучало логично. Делия пожала плечами и направилась обратно на второй этаж. Не было причины требовать от Дайлана большего — плечо в нужный момент он подставил, а приказывать ему идти следом, лишь бы она не струсила, стало бы совсем глупостью. К тому же Ивейн не просто так взял с нее обещание не пользоваться своей привилегией. Сверху слышались звуки разговора. Остановившись в нескольких ступеньках от второго этажа, Делия осторожно выглянула. Дверь в комнату Ивейна была закрыта, Лира стояла почти вплотную к ней, скрестив руки на груди, и на лице ее было все то же расстроенное выражение. — Какая разница, я все равно не могу, Гвен, — почти с отчаянием произнесла она. — Я не могу вернуться, я всю кровь потратила на его лечение. — И что ты скажешь, когда мастер тебя спросит, куда ты ее дела? Лира, это же… — Я знаю, — Лира покачала головой и протянула руку, накрывая запястье Гвенаэля. — Но я не могла все оставить так. Меня не этому учили. Гвен, ты бы сам поступил иначе? — Только теперь ты застряла, — вздохнул тот, повернул руку, перехватывая ее пальцы, и коротко пожал их. — Однажды твое безрассудство тебя погубит. — Да брось, я как-нибудь переживу, — Лира коротко и нервно рассмеялась. Напряжение понемногу исчезало с ее лица. — Что я, барышня кисейная, без любимой подушечки для пяток плакать, правильно? Хуже все равно будет тебе, меня прикрыть-то как-то надо. Гвенаэль хотел что-то ей ответить, смотрел на нее с улыбкой такой теплой и настоящей, что Делии на мгновение стало неловко, но в следующее мгновение он повернул голову и заметил ее. — Подойди сюда, — попросил Гвенаэль, глядя на нее с вежливой полуулыбкой, в которой не было и половины того тепла. — Нам нужно с тобой поговорить. Просто поговорить, напомнила себе Делия, шагая навстречу. Ни один из них не собирался причинить ей вред. Наверное. — Гвен сказал мне, что ты хочешь побыть немного в другом месте, — мягко сказала Лира. Что-то виноватое было в ее взгляде. — Так вот, если ты не будешь против, что я в это время присмотрю за твоим братом, то я помогу. Сколько будет нужно. Как будто у нее был выбор, подумала Делия, глядя в ее светло-карие глаза. Лира не могла уйти теперь из-за вылитой из пузырька чьей-то крови — своей бы она снова могла нацедить, так? — и теперь спрашивала, можно ли ей не уходить? Но все же это решало одну из проблем. Если бы Лира хотела причинить вред Ивейну, она бы просто не стала его спасать. А значит, ей можно было позволить, как она выразилась, присмотреть за Ивейном. — Я не против, — Делия покачала головой. — Лавку я закрою, дом в твоем распоряжении. Только оранжереи не трогай. В конце концов, если Ивейн действительно был ей родным, то это означало, что дом принадлежал и ей в том числе, по праву, не по позволению здесь жить. А это означало и некоторую долю ответственности за территорию. — Договорились, — с улыбкой ответила Лира и зачем-то протянула ладошку. Делия посмотрела на ее тонкие красивые пальцы, на которых не так давно были пятна крови, и осталась на месте. — Дайлан вызвался присмотреть за тобой, — сказал Гвенаэль, глядя, как Лира смущенно прячет руку за спину. — Поэтому мы решили переправить тебя на время к ним. К ним — это означало к нему и его учительнице. Той самой, искавшей беспризорных детей и уже нашедшей девочку-феникса. И пусть Фион пока не откликалась через зеркало, на новость о свободном теле она обязательно должна была выйти. Подавив в себе такое неуместное чувство триумфа, Делия кивнула. — А… Катарина с ними? — спросила она все же. — С ними, — подтвердил Гвенаэль. — Она будет тебе рада. Главное было не то, рада она будет или нет, а то, что нужно было держать себя в руках. Нельзя было повторить случившееся, а это означало постоянный самоконтроль, потому что Делия догадывалась — Катарина не оставит ее одну на целый день, и определенное время да будет находиться рядом. — Надеюсь, — Делия пожала плечами. — Когда мы сможем уехать? — Хоть сейчас, — на красивом лице Гвенаэля мелькнуло удивление. — С братом не попрощаешься? — Нет, — отозвалась она и шагнула в сторону, чтобы обойти их и попасть к своей комнате. Ушло не так много времени на то, чтобы сложить самое необходимое. В приюте у Делии практически не было чего-то своего, и несколько недель на новом месте не избавили ее окончательно от привычки иметь минимум вещей. Что было жалко бросать, так это книги. Две коробки с книгами доставили тогда домой по указанию Ивейна. Все, что она хотела, чтобы учиться. Любой ее каприз. Даже о цветах в семейном уголке он помнил, и ее пчельник рос там, как и был всегда под защитой веточек ядовитого тиса. Мысль нетерпеливо постучалась, и Делия, торопливо кинув в сумку выбранный справочник — больше одной книги тащить с собой она не считала правильным — вылетела из комнаты. В ее плане не хватало одной детали. Кроме десятков банок и коробок с высушенными растениями, бутылочек экстрактов и прочих простейших настоек, в хранилище стоял небольшой черный шкаф с отделкой, включающей в себя руническую вязь. Ивейн не старался держать ее подальше от сейфа, но объяснил, что некоторые вещи требуют особого хранения, и Делия отлично помнила, что замок сейфа можно было открыть только с его кровью. Но теперь она знала, что она не бродяжка с улицы, а кровный родственник — если, конечно, это наконец было правдой — и значит, она тоже могла его открыть. Однако перед сейфом Делия остановилась. Самым простым способом было бы поранить себе палец, как делал Ивейн, но она слишком торопилась, чтобы захватить что-то острое, а поблизости в хранилище не было ничего подходящего. Разве что расколотить какую-нибудь бутылочку, но это было бы таким неуважением к труду брата, что Делия тут же отогнала мысль. Но, быть может, вспомнила она, где-то в ее одежде могла остаться приколотая изнутри булавка, или что-то еще. Делия торопливо ощупала себя, опустила руки к карманам на юбке и нашарила в кармане какой-то кусочек тряпки. Первой мыслью было выбросить его, но стоило Делии его развернуть, как облегчение вперемешку с отвращением к самой себе захватило ее. Это был лоскут ее нижней юбки, пропитавшийся кровью Ивейна. Непонятно было, зачем она решила захватить его, но теперь это ее решение было как нельзя кстати. К ее счастью, замку сейфа хватило и этой тряпицы. Искомое Делия нашла практически сразу — тоненькую склянку зеленого стекла буквально с ее палец. Ощипывать тотем было запрещено и угрожало серьезными проблемами тому, кто это сделал, но никто не запрещал собирать то, что упало само. И Ивейн пользовался тем, что в его тотеме находился самый настоящий яд — лекарство, конечно в какой-то дозировке, но все же. Когда Делия возвращалась с бутылочкой ядовитой вытяжки в кармане, ей казалось, что в любой момент ее могут попросить показать, что она уходила забрать. Но никто не стал смотреть, что Делия брала с собой в чужой дом, и уж тем более — спрашивать, зачем ей нужен был яд. — Ты точно не хочешь попрощаться? — спросил Гвенаэль еще раз, когда она стояла на пороге дома. Лавка была закрыта как положено, вещи собраны, и с каждой минутой Делия чувствовала себя все хуже. Казалось, если сейчас она пойдет к Ивейну, то ее решение побыть вдалеке от него тут же разлетится осколками, и это разрушит все. — Я уже попрощалась, — она покачала головой и протянула руку, позволяя Дайлану забрать ее сумку. В переулке за воротами уже стояла ожидавшая их повозка. Нужно было просто пройти несколько метров, закрыть за собой дверь и оставить все позади. Но каждый шаг давался все сложнее. Дайлан помог ей забраться внутрь, поправил ее темно-зеленый плащ с золотистой брошкой-пером и сам уместился рядом с ней. Она смотрела в приоткрытую дверь на свой родной дом, смотрела как приближается к ним Гвенаэль — все так же в одной рубашке — и поднимается, перекрывая ей вид. Дрожь прошлась по ее телу, когда Гвенаэль захлопнул дверь, отрезая их от внешнего мира, и повозка качнулась, приходя в движение. Предательница, подумала Делия, старательно глядя под ноги, а не вокруг себя, поплотнее закуталась в плащ, пахнувший дымом и травами, и в этот момент все же не смогла больше сдерживаться. Она почти ненавидела себя в тот момент, когда чувствовала, как обжигают веки горячие непрошеные слезы. Чуть покачивающаяся повозка уносила ее прочь, и пусть Дайлан прислонялся теплым плечом и растерянно звал ее лисенком, пусть даже Гвенаэль, которого за увечье брата стоило бы ненавидеть, с трудом держал равновесие в этой качающейся повозке, но стоял перед ней на коленях и растирал ее отчаянно мерзнущие руки. Делия знала, что она — чудовище. Но теперь это было правдой.