Изумруд. Пересекая грань

Огромная библиотека старого дома была, пожалуй, первым в списке, что помогало примириться со сложившейся ситуацией. Делию никто не выгонял из светлого помещения — максимум, Катарина могла потянуть на кухню, когда она забывала, что человеку все еще требуется пища. Делия, в общем-то, и не чувствовала аппетита с того самого вечера, и подчинялась только затем, чтобы не расстраивать Катарину. Та скоро сдалась, перестала утаскивать насильно, но стала приносить в ее укромный угол молоко или сладкий чай — тихо, точно тень, появлялась, сидела несколько минут рядом в тишине и так же беззвучно исчезала. С голодом энергетическим было сложнее. Еще в первый день тело требовало взять где-нибудь, выпить побольше и использовать во свое благо, и иногда светлые запястья Катарины были тем еще соблазном. Но этого нельзя было допустить. Еще хоть одно неправильное прикосновение — и остановиться было бы сложно. Дайлан взял себе за привычку тоже караулить ее примерно по полчаса в день, видимо, из-за сказанного тогда «он за тобой присмотрит». В отличие от Катарины, он ее желание побыть в тишине не слишком уважал, болтал обо всякой чепухе, но, к счастью, не так громко, чтобы можно было этим возмущаться. Пару раз Делия ловила себя на мысли, что было совсем не сложно воспользоваться им, чтобы унять голод. Но зря что ли Ивейн так старательно, рискуя заработать ее недовольство, пытался ее переучить? О брате думать не хотелось. Что там, как он, получается ли привести его в себя — постоянно всплывало множество вопросов, и разузнать это Делия никак не могла. Просить Гвенаэля тоже что-то не позволяло, и если бы в первый же день Эйрен не удалось бы ее зацепить — то страшно было подумать, что бы стало с ее разумом. Шлейф из теплой сирени и подсохшей скошенной травы вокруг Эйрен становился все сильнее, не позволял расслабиться, подпитывая необъяснимое чувство тревоги, но теперь Делия догадывалась, что тревога вызвана не ее собственными переживаниями, а просачивается в ее разум вместе с призрачным шлейфом ощущения. Что-то предупреждающее было в этом запахе, но кроме этого Делия сделала еще одно потрясающее открытие, которое ее буквально спасло и удержало от необдуманных действий. Ощущение-шлейф глушило голод. Даже хвататься за руки или за другие опасные участки не нужно было, только шагнуть в тревожную сирень, кому бы она ни принадлежала — Эйрен или Гвенаэлю. Их почти одинаковый запах был еще одной загадкой, которую Делия отложила в сторону. Ведь какая разница, почему так схоже пахнет, если вблизи это ощущение не только заставляет беспокоиться, но и обдает мягким ветром, забирающим тянущее чувство голода от свернувшейся где-то в груди змеи. И Делия пользовалась этим, пыталась подобраться к капризной Эйрен поближе, когда возникала такая возможность. Страшно было, что в один прекрасный момент не выдержит ее присутствия поблизости и прогонит, снабдив вдогонку парой злобных фраз. Но язвительные комментарии были на языке у Эйрен всегда, а намерения выгнать — нет. Хватало просто сесть на пол в ногах кровати, взяв книгу с библиотечной полки либо из тех, что были принесены для Эйрен. Пол был не слишком холодный, и некоторое неудобство вполне компенсировалось возможностью прикоснуться к шлейфу. Первые два раза они просто просидели молча в тишине под звук перелистываемых страниц. На третий Делия заметила в уголке, который почти облюбовала, небольшую подушку. Как будто питомца обустраивали на новом месте, подумала она тогда, но без какой-либо неприязни. Тем страннее было, когда уже на второй ее вечер в этом доме Эйрен вдруг закрыла книгу, которую явно еще не успела дочитать — Делия заметила краем глаза закладку где-то в самом начале — и развернулась на кровати, спуская тощие босые ноги на пол. При ней Эйрен никогда не вставала, и это неуклюжее движение только усилило беспокойство, теперь вполне себе имеющее причину. — Мне вам помочь? — спросила Делия, поднимаясь со своего места. Бледная худощавая Эйрен действительно не производила впечатление пышущей здоровьем, а мастер предупреждала — ей тяжело спускаться. Может, и ходить вообще тоже, додумала эту мысль Делия, глядя на ее попытку подняться. — Даже не думай, — вполголоса произнесла Эйрен. — Не дитя малое, справлюсь. А будешь кудахтать надо мной — выгоню к Теням отсюда. Делия послушно замерла, наблюдая, как искажается в измученной гримасе обычно каменно-спокойное лицо. Что же случилось такого, что тело отказывало даже в этом? Длинные массивные стопы Эйрен чуть подрагивали, когда она с трудом переносила на них вес тела. Стопка книг на тумбочке чуть покачнулась от усилия, с которым Эйрен попыталась оттолкнуться, чтобы встать, но устояла, а вот сама она покачнулась назад. Не тратя время на размышления, как лучше поступить, Делия шагнула вперед, подставляя плечо, и застыла, ожидая ругани. Но Эйрен промолчала, лишь с неожиданной силой вцепилась длинными жесткими пальцами. — Вы все сами, я просто стою, — осторожно напомнила Делия. — Представьте, что я вешалка. Переносная. — Какие твои годы, еще нарастет, что нужно, — мотнула головой Эйрен, чуть ослабила хватку — но Делия все равно подумала, что на плече будет синяк — и кое-как переступила с ноги на ногу. Она не спешила делать первый шаг, пыталась держать равновесие просто стоя, и Делия не торопила ее, молча стояла, проговаривая мысленно те строчки таблицы, которые успела прочитать только что. Шлейф-ощущение вдруг стал густым и тяжелым, как пыльный ветер, дышать в нем становилось трудно, но внутренний голод требовал взять себе, загрести как можно больше. Делия несколько секунд боролась с этим порывом, но не вытерпела, потянулась мысленно к шлейфу, чуть дернула на себя и тут же впитала нечто, отчаянно пахнущее ранним летом. — Это ты что ли сделала? — вдруг спросила Эйрен сипло, бросив на нее взгляд искоса. Неужели почувствовала ее попытку подпитаться? По спине прокатилась холодная волна. Что же будет, если кто-то еще узнает, какое она чудовище? — Так да или нет? — еще раз потребовала ответа Эйрен. Можно было отмолчаться, конечно, но зелья… — Я, — повинилась Делия. — Но как я это делаю — не знаю. — Полезно, — вынесла свой вердикт Эйрен. — Вот так взяла и перехватила выброс, и все хорошо. Куда потом дела? — Себе, — Делия признавалась крайне неохотно, но вроде бы Эйрен не испытывала никакой неприязни к ее уродству, хотя стоило бы. — А это ведь было лишнее? — А если и нет, ты что, отдала бы обратно? — Эйрен снова переступила с ноги на ногу и медленно убрала руку с ее плеча. — Все, не трогай меня, дальше сам. Делия со страхом следила за шаткими шагами, готовясь, если что, все же подхватить, несмотря на запрет. Но беды не случилось, и Эйрен медленно, но верно добралась до двери и оперлась ладонью о дверной косяк. На какой только силе воли она держалась? Наконец сняв с косяка подрагивающие от напряжения пальцы, Эйрен медленно и шатко развернулась. Обратный путь давался ей немного тяжелее, и Делия не смогла сдержать облегченный вздох, когда она наконец снова села на кровать. — Думала, навернусь? — переводя дыхание, спросила Эйрен. Казалось бы, ничего сложного, но какое же напряжение было в ее теле, когда она пыталась идти прямо и ровно, не держась ни за что. — Да… немного. — Что я, барышня в кружавчиках, чтобы падать на пол, — Эйрен повела плечами. — Это дело времени. Восстановлюсь. Ивейн тоже вот так сопротивлялся, когда она попыталась заговорить, не тяжело ли ему ходить в протезе. Мягко, но отругал за такого рода вопросы. — Вам же больно, — выдала Делия, глядя на ее длинные костлявые ноги, еще чуть подрагивающие от напряжения. — И что? — Эйрен посмотрела на нее, как на глупого ребенка, и Делия отвела взгляд. — Что же мне теперь, остаток жизни провести в постели? Ты еще коляску мне предложи. — Вчера вы не очень-то хотели выздоравливать, — буркнула Делия. И чего она вдруг снова на нее шипела ни за что? — Только обидеть всех подряд пытались. — Вчера меня не выбесил упертый ребенок, который пытается отморозить задницу из-за того, что читает те же книжки. — Ну и сказали бы, если я вам мешала. — Я этого не говорил. — И вообще, я не ребенок, — Делия скрестила руки на груди. — Мне скоро пятнадцать. А вы капризничаете как раз-таки… Она оборвалась, глядя на внезапно спокойное лицо Эйрен. Глаза у нее снова были грустные-грустные и усталые. — Ты ребенок, — повторила она. — Биологически тебе может и почти пятнадцать, допустим. Но пока что ты пугливый капризный ребенок. Чуть против шерсти погладишь — уже все, обида. Ну вот только этого опять не хватало, Гвенаэль тоже вот так пытался копаться в ее поступках и поучать, и было это так… противно. — Что, не нравится, когда на мозги капают? — почти злорадно произнесла Эйрен. — Все, раз тебя не полюбили и не дали себя пожалеть, здесь делать нечего? И вот что было с ней делать? Уйти, гордо выпрямившись и хлопнув дверью? Или опустить голову и смириться? Эйрен молча наблюдала за ее мысленными мучениями. — Вы не представляете, какое я чудовище на самом деле, — выдохнула Делия наконец. Все внутри дрожало от обиды, от незаслуженных гадких слов. — И что? — Эйрен же сохраняла абсолютное спокойствие. Впрочем, ей же действительно было все равно. — Как что? Меня надо держать подальше от людей, потому что я только плохо все делаю. Вот и вы на меня шипите. — Но при этом ты пришла сидеть у меня в ногах и так трогательно подставила плечо, чтобы я, не дай Пресветлая, не сверзился с высоты. Зачем ты мне тут? Нет, она была не как Гвенаэль, она была еще хуже, и как только могло показаться хорошей идеей навязаться в общество этой сумасшедшей, когда где-то там брату совсем плохо, а ведь он, наверное, ее правда любит, хотя и обманывал столько, а рядом у него только какая-то ненормальная, выкрашенная под попугая, а все заброшено, а там столько дел еще, и… Вокруг что-то тоненько зазвенело и лопнуло, как мыльный пузырь. Делия пошатнулась и ухватилась за столбик на спинке кровати. — Ну что, мы теперь каждый раз вот так злиться будем на любую неприятную фразу? — поинтересовалась Эйрен. — Какой же из тебя зельевар получится. Почему в обществе Эйрен — и Гвенаэля тоже, кстати — было так легко обидеться или разозлиться? Ведь до этого ей вполне было комфортно на минимальном эмоциональном уровне, никаких истерик, все внутри и постепенно уходит. — Я больше не буду, — тихо пообещала Делия. — Будешь, — уверенно сказала Эйрен. — Только в следующий раз слушай, если тебя просят чего-то не делать. Если ты приходишь поиграть в сиделку и меня пожалеть — я не буду молчать. Это понятно? — Я не за этим прихожу, — Делия покачала головой. Теперь, когда нахлынувшая злоба отступила, в мыслях стало гораздо яснее. — Вы сказали про выбросы, и как я их беру на себя. Так вот, мне это нравится, а у вас это делать лучше всего. Но, — тут она сбилась от неловкости, в том числе и за собственное вранье до этого, — мне и про зелья интересно, правда. Эйрен долго молчала, испытывающе глядя на нее. — Лучше всего? То есть, выбросы есть не только у меня? Эти вопросы настораживали. Но если подумать, что могла ей сделать едва выбирающаяся из постели ненормальная? К тому же скоро Ивейну станет лучше, подумала она, и они разойдутся. Вреда не будет, а взамен, быть может, ей дадут пару полезных советов. — Не то, чтобы выбросы, — Делия задумалась, не зная, с чем адекватно сравнить собственное ощущение-шлейф. — Это как будто вокруг человека есть что-то такое призрачное, оно даже на расстоянии иногда чувствуется. А кого-то я могу почувствовать даже через закрытые двери или стены. — И как же ощущаюсь я? — поинтересовалась Эйрен. Казалось, будто она сейчас достанет блокнот и начнет записывать. Зря они поскандалили, видимо. — Как будто вокруг вас в… шагах трех-четырех есть что-то вроде такого воздушного фона, — послушно ответила Делия, — и если в него зайти, мне довольно комфортно. — И как ты отличаешь, есть этот фон или нет? — Ну… я просто как бы знаю, есть тут кто-то с этим фоном или нет, даже если не вижу человека. Просто чувствую этот фон… — Делия задумалась, — наверное, если в него попала. Ощущение-шлейф от белой принцессы Аэллы попалось ей только в момент, когда та пробегала мимо нее, то есть совсем близко. Эйрен она чувствовала, сидя в ногах ее кровати. Но зато Гвенаэля она могла почуять из конца соседней комнаты. А Ивейн… его тоже можно было отследить по ощущению довольно-таки издалека, ведь она, находясь дома, могла понять, в какой именно из оранжерей он окопался. Эйрен задумчиво посмотрела на нее, прикрыла глаза и сделала пару глубоких вздохов. Делия хотела было забеспокоиться, но вовремя вспомнила ее наказ не лезть куда не просят и замерла. И все было бы хорошо, но призрачный запах сирени и подсохшей скошенной травы медленно, но верно истаял. — Я вас больше не слышу, — неуверенно произнесла Делия. — Это вы специально? — Специально, — хмыкнула Эйрен, открыв глаза. — И правда, унюхала. Интересно. Значит, не все это делали? Делия мысленно поблагодарила всех, кого можно, что благоразумие заставило ее об этом молчать раньше. — Так если свой след можно скрыть, то почему я все равно его слышу? — она попыталась мысленно нашарить ощущение-шлейф от Эйрен, но не смогла ощутить на расстоянии и капли запаха. — То есть, не сейчас, а в принципе. — Для этого нужно делать усилие, — Эйрен длинно выдохнула, и шлейф вернулся на место, обдав Делию сиренью и травой. — Все время быть настороже, это изматывает сильно. Зачем, если нет необходимости. — А вы знали кого-то, кто тоже умел вот так ощущать людей? — Отец меня так находил, — сухо, почти злобно ответила Эйрен и замолчала. Видимо, вспоминала что-то. — Но чувствую я так не всех, — продолжила Делия, всматриваясь и ожидая, как она отреагирует. — Только… некоторых. — Кого, например? Вроде бы не злилась и ладно. — Натаниэль тоже с таким фоном. Но чувствуется слабее гораздо, чем у вас, только вблизи, — принялась перечислять Делия. О первой встрече она упоминать не стала. — Аэлла тоже, пока не прошла рядом, не заметила. А вот с Гвенаэлем другое дело, — о нем даже говорить оказалось сложно. — Я даже из другой комнаты и на расстоянии знаю, что это он. — А Лиата? — пытливо поинтересовалась Эйрен. Этот интерес исследователя в глазах пугал даже сильнее. — Она ведь очень сильная волшебница. — Ни капельки, — призналась Делия. — А что, расстояние от силы зависит? — Не совсем, — обтекаемо отозвалась Эйрен и снова задумчиво отвела взгляд. — А кроме этого, у кого-то ты такой фон чувствуешь? Делия покачала головой, не желая говорить с кем-то еще чужим про брата. Это было слишком… личное и еще пока что болезненное. — Покажи руки, — вдруг потребовала Эйрен, и Делия, холодея от страха, что та поняла суть ее уродства, неохотно выставила ладошки вперед. Но Эйрен лишь бросила взгляд на ее пальцы и покачала головой. — Кто же твой отец, интересно. Делия напрягла память, вспоминая крупицы информации о семье Ивейна — а теперь и о собственной. Как же звали лекаря, который занимался получившими ту странную болезнь? — Доктор Эльгар Глеамин, — неуверенно ответила Делия. — Из фениксов, но вроде бабушка ведьмой была. А что? — Да нет, это вряд ли, — задумчиво сказала Эйрен. — Хотя кто в таком признается. — Вы намекаете… что моя мать… — Делия не могла заставить себя произнести это. Перед глазами встали увядшие, но светлые и чистые лепестки огненной лилии в уголке тотемов. И вроде бы она не знала мать, не понимала, как получилось так, что ее выкинули в другой мир, но все равно было до ужаса обидно. — Такие вещи передаются с кровью, — Эйрен пожала плечами. — Я не намекаю, я предполагаю. Свечку не держал, не видел. — Мне делали анализ крови, — выдала Делия. — Все сошлось. Иначе зачем бы еще Ивейн спрятал результаты, если продолжал врать, что она не его родная сестра. — А, так все-таки проверять понадобилось. А ты говоришь — намекаю. Какой же невыносимой была эта Эйрен! — Да что ты опять злишься, — добавила она, глядя на нее внимательно, и казалось, с насмешкой. — Ребенок как есть. В жизни многое бывает, у меня вот отец женился на хорошей девочке из благородной семьи, а дети получились на стороне. Что мне, плакать что ли? Лично я происхождения не стыжусь. — Но ведь это… Эйрен раздраженно фыркнула. — Ребенок. Так что тебе от меня надо, магия моя нравится, говоришь? — А вам это не вредит? — уточнила Делия на всякий случай. Это Катарина ничего ей не сказала, даже если бы она выпила ее досуха. Но снова повторять одну и ту же ошибку Делия не собиралась. — С чего бы? Ты забрала то, что уже вышло в окружающее пространство. Пользуйся, мне все равно. При одном условии. — Каком? — вскинулась Делия. Эйрен вряд ли сама понимала, насколько щедрым было это предложение. Она думала, что после их перепалки ее и вовсе перестанут подпускать к телу, чтобы не шумела над ухом. А ведь самой куда комфортнее были тихие безлюдные уголки… — Сидишь тихо, как мышка, без всяких лишних телодвижений и капризов. И не лезешь, если тебя об этом не просили. Надеюсь, для этого ты уже достаточно подросла? — Только тогда вы не дразните меня ребенком, — стараясь выглядеть как можно серьезнее, сказала Делия. — А это уже как будешь себя вести, — пообещала Эйрен с не менее серьезным видом — но это было лучше, чем ее издевательский тон. — Теперь иди подыши свежим воздухом. Мне надо побыть в тишине. — Но я могу… — Ты согласилась не капризничать. Делия послушно кивнула. А что еще было делать? Кто знал, может, Эйрен все-таки оттает и можно будет задать ей несколько интересующих вопросов, чтобы разобраться в науке зельеделия. Она не взяла бы ее в ученицы — тут Делия не могла придумать ни один аргумент в свою пользу — да и вероятность, что они могли бы сойтись на научной основе на долгое время была практически нулевой. Оттого было еще мучительнее понимать, что возможность была так близко, но недосягаема. Эти переругивания с Эйрен так вымотали, что хотя вечер был еще не поздний, уже одолевала усталость, и первый раз за два дня Делия почувствовала себя ужасно голодной. Ивейн тихо смеялся, когда слышал, как у нее урчит живот, и если они в этот момент еще не приготовили ужин, всегда доставал ей что-нибудь буквально на два укуса, чтобы она могла дотерпеть. Здесь заботиться о ней было некому. Хотя, конечно, можно было подставиться под неуемное желание Катарины обогреть, которое даже здесь не погасло, но теперь Делия чувствовала, что не имеет на это права. Она и так слишком много у нее взяла. В мрачных мыслях, плутая по коридорам, Делия наконец добралась до кухни. К ее счастью, в этот час там была только незнакомая светловолосая девчушка чуть младше ее, она обернулась к дверям и тихо ойкнула, увидев Делию. Сердце остановилось на пару мгновений. Дайлан четко написал, что у мастера осталась только одна ученица, и та феникс. В светлых волосах девчушки рыжины практически не было, но Ивейн и говорил как-то, что тут как повезет. Ошибки быть не могло, именно она оставалась последней, «самой стойкой». И именно она сейчас смотрела на нее так перепуганно, будто уже заранее знала свою судьбу. — Здравствуй, — негромко поздоровалась Делия. — Я в гостях здесь ненадолго. Как тебя зовут? — Ханиур, нитта, — пролепетала девчушка. — А вы… к кому-то приехали в гости? — Да много к кому, — Делия пожала плечами. — А ты здесь учишься у мастера? — Учусь, — кивнула Ханиур, спешно одергивая рукава. — Мастер меня хвалит. В этот момент она чуть заметно робко улыбнулась, и Делия снова почувствовала себя чудовищем. Ну откуда у человека столько счастья от того, что тебя похвалили по учебе? Разве что если ее до этого не хвалили совсем… что Делии было вполне знакомо. — Значит, ты молодец, — заставила она себя сказать. — Продолжай и дальше стараться. Ханиур смущенно закивала и поторопилась выбежать из кухни. Вот кто все еще был ребенком, которого нужно было отогреть. Но условия Фион не оставляли выбора. Ивейну хватало и своего сумасшествия, не нужно было заставлять его бороться еще и с вторым сознанием в голове младшей сестренки, если… когда оно начнет выбивать себе главенство. И если вопрос стоял между спокойствием Ивейна и жизнью этой незнакомой девочки, то выбор был пока что вполне очевиден, хотя и рвал сердце на комочки. Бутылочка с ядом лежала в комнате, тщательно завернутая в платок, и ждала своего часа. Но для начала стоило попытаться спросить Фион, подойдет ли ей эта девочка. Самое страшное, если все сделанное будет насмарку. Да, у нее не было змеиного зеркала, но если Фион существовала в ее сознании, то должна была возникнуть и такая связь. Перед тем, как пытаться дозваться до духа, поселившегося в сознании, Делия замкнула дверь в комнату, и на всякий случай плотно зашторила окна. Все располагало к тому, чтобы сосредоточиться и настроить контакт, впрочем, до этого хватало и меньшего. Хотя полностью повторить происходившее дома было невозможно, но Делия попыталась воссоздать атмосферу: полная темнота, тишина и зеркало. Она положила ладошки на гладкую холодную поверхность зеркала и, закрыв глаза, мысленно позвала. То ли ей не хватало силы, то ли не получалось в другом месте, но результат был далеким от ожидаемого. Фион не то что не показывалась — она и отзываться не хотела. Руки дрожали от напряжения, но Делия продолжала настойчиво звать ее в мыслях, пока в пальцах не растеклась тянущая боль. Раздосадованно она опустила зеркало блестящей поверхностью вниз и вздохнула. Ну почему же не получалось? Рассудив, что если Фион — часть ее сознания, то она может откликнуться во сне как в самом беззащитном состоянии, Делия решила попробовать иначе. В абсолютной темноте — даже укрывшись одеялом с головой для чистоты эксперимента, чтобы ничто не отвлекало — она закрыла глаза и снова позвала. Сон одолевал со страшной силой, но Делия продолжала звать со всем упорством, что у нее еще оставалось, чтобы наконец выйти на связь. Но Фион не менее упорно молчала. Когда Делия наконец сдалась и выбралась из-под одеяла, жадно глотая прохладный воздух, было уже за полночь. Почему же Фион не хотела дать о себе знать? Она была чем-то недовольна? Делия с трудом засыпала в тяжелых мыслях, и тем страннее было наутро осознать, что сны к ней снова вернулись. Да, это был какой-то сумбур из красок и картинок, который и вспомнить-то было сложно, но это был снова сон. Почему ее сны то приходили, то появлялись? Даже здесь все было не как у нормальных людей. Наутро страшно болела голова и мутило, как от голода. Больше всего Делии хотелось свернуться в комочек под одеялом и не вылезать до того счастливого момента, пока кто-то не скажет — все, получилось, можно возвращаться домой. Кому она нужна была здесь, Дайлану с его странной одержимостью идеей, что вокруг враги и «лисенком»? Резко изменившейся Катарине, у которой еще и любовные интересы возникли? Двум беловолосым, один из которых вымученно улыбался, но помнил, что искалечил ее брата, а вторая только и делала, что шипела и язвила? Нет, рады ей здесь не были. Из мрачных мыслей выдернуло ощущение теплой ладони на лбу. Делия дернулась, открывая глаза, и с облегчением заметила, что это была всего лишь Катарина. — Не бойся, это я, — она тихо засмеялась. — Ты как себя чувствуешь? Вид у тебя неважный. — Не могла уснуть долго, — наполовину честно призналась Делия и осторожно прислушалась к своим ощущениям. Нет, при таком прикосновении она не тянула энергию, и это означало, что трогать кого-то нельзя ей, а если все происходит наоборот и трогают ее — то это безопасно. Как же все было сложно. — Хочешь, я принесу тебе чаю и какую-нибудь книжку? — предложила Катарина. От нее пахло землей и хвойным лесом — действительно пахло, а не казалось из-за ощущения-шлейфа. Хоть что-то настоящее среди всех иллюзий. — Не надо, я скоро выберусь, — отозвалась Делия, стараясь не смотреть на нее. Хотя предложение было крайне соблазнительным, но недели с братом почти приучили — сначала работа или что-то полезное, и только вечером можно позволить себе расклеиться. Нечего было отвыкать. — Просто не могу проснуться никак. — Давай помогу, — сказала Катарина, не отнимая ладонь от лба. Вот теперь Делия почувствовала тоненькие теплые ручейки энергии, рвущиеся из ее пальцев, и измотанное ночным сражением с собственным сознанием тело жадно впитывало каждую каплю. Общему состоянию это сильно не помогло, но открыть глаза теперь стало не так тяжело, и даже появились силы подняться с кровати, но Делия пока не спешила выбираться из-под одеяла. — Давно ты так умеешь? — спросила она, покосившись на Катарину. Та покачала головой с улыбкой: — Всего несколько дней как научилась. Не ты одна отказываешься смириться с фактом, что наступило утро. А чего еще можно было теперь от нее ожидать? Делия хмуро посмотрела на нее и откинула одеяло. Нужно было вставать и приводить себя в порядок. — Дальше я справлюсь. Спасибо. — Эйрен тебя там не кусает? — в шутку спросила Катарина, отодвигаясь, чтобы не мешать. Делии не пришло бы в голову совсем ее выгнать. — Ты даже сейчас шипишь похоже. Ну знаешь, в духе — не трогайте меня, я сам. — Думаешь, мы чем-то похожи? — вот тут впору было возмутиться на наглую клевету, но… это же была Катарина. Как бы она ни изменилась здесь. — Я шучу, конечно, — Катарина встала и подняла руки, поправляя собранные в хвост волосы, — но ты все равно дуешься на что-то. Может, я все-таки могу чем-нибудь помочь? Я имею в виду, чем-то посерьезнее, чем разбудить. Ага, вытяни из меня вредного духа, подумала мрачно Делия и покачала головой. — Я очень хочу домой. Не туда, где мы с тобой жили, а к брату. Это отвратительно, когда есть кто-то родной, а ты сидишь далеко и ничего не можешь сделать. — Вот и я ничего не могу для тебя сделать, — согласилась Катарина так легко, будто это ничего не значило. — Но ведь все это временно, правда? Ты обязательно вернешься домой, и все будет хорошо, ты же этого так хотела. Мне даже, — она запнулась, — немного жаль, что я так часто тебя уговаривала пойти жить к нам. Это было бы совсем не то для тебя. — А если бы я навредила и твоей матери? — Делия почувствовала, как руки, заплетающие привычные уже косички, дрогнули. Разговор сворачивал на опасную тему. — Это важнее, чем какие-то мои ощущения. — Для тебя — нет, — Катарина снова улыбнулась, точно и не было той тоскливо-напряженной встречи на пороге, — и вообще, почему твои чувства и ощущения не важны? Только попробуй сказать снова, что ты чудовище, я дам тебе в нос. И кстати маме ты бы не навредила. Она нормальная, не как я. — Тогда как?.. Как получилось, что Катарина вышла на нее в том мире? Как получилось, что они сошлись? Как вообще случилось так, что ведьма оказалась за гранью? Делия не знала, какой вопрос задать первым и растерялась. — Отец был отсюда, — лицо Катарины немного помрачнело. — Знаю, я тебе не рассказывала, но я думала, что ты мне не поверишь. А тут вот… Не знаю, может быть, я смогу его найти, но это не очень легко, когда у тебя даже имени нет. Последнее примечание было очень кстати для Делии, которой мысленно захотелось поворчать, что она хоть кого-то из родителей знала. Но условия и у Катарины были неважные. — Мои пропали, — сказала Делия и замолчала на пару секунд. — Точнее, мать пропала, а отец ее ищет и дома не появляется. Брат про них рассказывал… ну, точнее, я еще не знала, что это и мои родители тоже. Только Эйрен почему-то говорит, будто то, что мне брат рассказывал — неправда. Как будто мать… с кем-то другим, мерзость. Ее даже передернуло от воспоминания. Но видимо, Гвенаэль был прав в своем пожелании найти собеседника, хоть и противно было от мысли, что часть этой гадости теперь перешла на Катарину. Но ей, казалось, и так было неплохо. — Почему вдруг? — поинтересовалась Катарина. — Там конечно под языком сотня колючек, но в мой адрес пока что все было почти по делу. Да уж не сотня, подумала Делия, вспоминая произошедший прошлым вечером разговор, и пожала плечами. На сегодня откровений хватило, и она боялась, что если это продолжится, то держаться уверенно и спокойно сил не хватит. К тому же, нельзя было вмешивать Катарину в то, что скоро должно было произойти. Пусть уж лучше она с чистой совестью скажет, что ничего не знала. — Я многое не могу тебе рассказать, — вдруг произнесла Катарина, точно поняла по лицу ход ее мыслей, — но поверь, Эйрен не плохой человек. Что ж, раз у нее были секреты, то и Делия имела право хранить свои. Это как-то успокоило и помогло смириться с ситуацией. — Верю, — спокойно ответила она. — Вчера она разрешила мне сидеть с ней сколько угодно. — Теперь за обеими надо присматривать в одном месте, удобно, — засмеялась Катарина и шагнула к двери. — Мне даже кажется, что вы найдете общий язык. Стоило ей только просочиться в коридор, Делия тут же поспешила поправить волосы и одежду, чтобы выглядеть прилично, а не заспанной растрепой, и выбралась из комнаты следом. В прошлые дни она появлялась у Эйрен раньше, правда и уходила тоже раньше, и хотелось бы думать, что любовь к распорядку не принадлежит к числу странностей этой высшей. Дорогу по коридору в другой конец этажа Делия могла бы найти и с закрытыми глазами, ориентируясь только на ощущение присутствия. Яркое и сильное, оно вело ее с удвоенной мощью, но Делия не сообразила сразу, в чем причина, подумала лишь, что снова случился большой выброс — если Эйрен заново училась ходить, в этом не было ничего страшного. Тем обиднее было практически у порога столкнуться с Гвенаэлем. Так хорошо было не встречать его, даже находясь в одном здании, и Делия понимала, что так не может быть бесконечно, но все же хотелось бы обойтись без таких случайных свиданий. Только теперь она стала задумываться — если уж у ровесницы Катарины была необходимость не только в платонических чувствах и держаться за ручку было мало, то что было говорить об остальных — тех, что старше и опытнее? Взглянув в чистые по-кукольному голубые глаза, Делия поймала себя на догадке. Если энергию можно было передать через физический контакт — а Делия проверила это в обе стороны — то тогда одинаковые ощущения могут быть от людей, использующих одинаковую энергию по причине как раз-таки передачи. А что, Эйрен ведь была больна, а чем — неизвестно. Правда, учитывая масштабы передачи, физический контакт тоже был… масштабнее. Делию передернуло от мерзкой мысли, и Гвенаэль воспринял ее гримасу по-своему. — Я понимаю, что ты и видеть меня не хочешь, — мягко заметил он, — но все же ты пришла. В чем дело? — Я… просто переживаю за брата, — ответила Делия. Нет, просить помощи стоило у кого угодно, но только не у него. — У вас же есть возможность связаться с вашей… подругой? Хотя кто знал, насколько близкие отношения у них были. — Я каждый вечер к вам хожу, — попытался утешить он, но сделал только хуже. Кем надо быть, чтобы так подло молчать? — Прогресс есть, но пока еще говорить о чем-то определенном рано. Потерпи немного, хорошо? Эти осторожные выверенные фразы совсем не успокоили. Нет, Гвенаэлю нельзя было доверять, что бы ни говорил брат. А кому можно было? — Я потерплю, — смиренно согласилась Делия и чуть не поблагодарила даже по инерции. — А можно спросить? — Разумеется. — Эйрен — она кто вам? По красивому кукольному лицу пробежало удивление. Нет, ну надо же было проверить теорию. — Как бы тебе сказать, — с задумчивым видом произнес Гвенаэль, — у меня нет никого ближе. А что такое? — И вы ее любите? — Конечно, — он улыбнулся почти искренне. Таким он был куда менее… противным. Что ж, видимо, она была права в своей теории. — Но она же… не в себе. И вредина та еще, — пробормотала Делия, вспоминая вчерашнюю перепалку. — Вам это не мешает? Гвенаэль тихо рассмеялся: — Что ты, абсолютно не мешает. А характер у нас у всех с особенностями. Что-то тоненько зазвенело где-то на периферии сознания, но ощущение было настолько призрачным и тихим, что Делия отмахнулась от него — еще и показалось наверняка. Но Гвенаэль нахмурился, посмотрел куда-то в пространство за ней, как будто и сквозь стену видел, и расстроенно покачал головой. — Что случилось? — спросила Делия, глядя на него искоса. Мог ли он чувствовать нечто похожее? — Ничего, — с легкостью соврал Гвенаэль и отступил в сторону. — Не буду тебя задерживать, ты на самом деле ведь к Эйрен собираешься, а не меня искала. Стало интересно, а о чем эти двое говорили между собой и как упоминали ее, Делию. Но об этом она не стала спрашивать, лишь благодарно кивнула и скользнула в комнату. — Он ушел? — вместо приветствия спросила Эйрен требовательно, когда Делия закрыла за собой дверь, и дождавшись кивка, решительно поднялась на ноги. Ощущение от Эйрен трепетало, то вспыхивая в полную мощь, то угасая. Помня о предыдущем эпизоде недовольства, Делия благоразумно промолчала, наблюдая за ее попытками пройтись. — Дай ему волю, — проворчала Эйрен, обращаясь то ли к ней, то ли в пустоту, — он бы меня в смирительную рубашку замотал, чтобы не перенапрягался. Хоть говори ему, что тошно уже вот так валяться, хоть не говори — уперся как стадо баранов. Хорошо, хоть ты подвернулась. — Просто мне вам есть чем угрожать, — рассудила Делия, опускаясь на оставленную ей подушку. — А ему вы не станете. — Ишь ты какая догадливая, — хмыкнула Эйрен. Путь до двери дался ей легче, чем вчера, и все еще немного шатко зашагав обратно, она остановилась почти посередине. — Почему так решила? — Потому что вы близкие люди, а я чужачка, — Делия пожала плечами и опустила глаза в книгу. В самом деле, пусть их отношения были мерзостью, но ее ведь об этом никто не спрашивал? Вместо того, чтобы вернуться в постель, Эйрен решительно развернулась и снова поплелась к двери. Как она старалась держать осанку, можно было только завидовать. Делия тайком поднимала на нее глаза и тут же пряталась, будто ее взгляд мог как-то навредить. — А с чего вдруг ты решила, что хочешь заниматься зельями? — вдруг поинтересовалась Эйрен, даже без ехидства. — Вряд ли это твое. Если ты серьезно настроена, то будет очень тяжело. — Хотела найти зелье, которое вылечит неизвестную болезнь, — честно призналась Делия. А какой был смысл это скрывать? — Правда, потом оказалось, что это не болезнь была, но я к тому времени успела начитаться всякого, и поняла, что мне интересно. Ведь это такой простор для действий. — Простор, говоришь? — Эйрен посмотрела на нее пристально и тяжело. — Ты рискуешь осесть в аптеке и всю жизнь продавать отвары для простывших и мази от бородавок. — Но вы же как-то выучились и получили мастерство, — не удержалась Делия. Раз уж разговор был снова с откровениями… — А кстати, за что вам его дали? — За усовершенствованный рецепт зелья для регенерации, — в кои-то веки не стала делать тайну Эйрен. — Усовершенствование в рецепте и в увеличении способов применения. А еще сама говорила ей про аптеки. — Но вы же высшие, вы можете лечить просто так, зачем нужно такое зелье? — А ты думаешь, что у тебя всегда будет под рукой заряженный достаточно целитель? — оказывается, к издевательскому тону Эйрен можно было начать привыкать. — А некоторые зелья и вовсе могут сделать то, что ручками человек либо не сможет, либо будет делать очень долго. — Еще скажите, что есть зелья, которые позволяют с мертвыми говорить, — сделав этот ход, Делия снова поспешила опустить глаза. Да, это была дешевая провокация, но ведь ей могло повезти. — Зелья, чтобы говорить с мертвыми, малышка, — протянула Эйрен с усмешкой, — называются наркотики. Такое в обществе не поощряется. — А если серьезно? Бывает такое или тоже еще не придумали? Эйрен могла ее послать, конечно, и плакали мечты о зельях, но ради такого шанса теперь Делия могла отдать многое. Фион была нужна позарез. — Это все влияние твоей подружки-ведьмы, — сделала свои выводы Эйрен. — Думаешь, что заменит ее? Делия кивнула. Если подумать, то она не врала, просто согласилась с тем, что ей сказали. Но какое-то семечко из посеянных ей не просто попало на почву, а даже проросло — она видела, что Эйрен крепко задумалась о чем-то своем. — Катарина не умеет ничего такого, и вряд ли до кого-то докричится, — добавила Делия, наблюдая за ней. — А я других ведьм не знаю. — Ты ее недооцениваешь, — рассеянно заметила Эйрен, опираясь бедром на тумбочку. Возвращаться в постель она не слишком хотела. — А вообще-то это любопытная задача. Неужели у нее тоже были свои интересы в связи с чем-то потусторонним? Что ж, это к лучшему, подумала Делия, твердо решая для себя — проблему с Фион надо решать как можно скорее. Раз уж тайна ее семьи разрешилась таким образом, так тому и быть, но Ивейн даже несмотря на всю ложь имел право быть рядом с адекватной родной сестрой. Он нуждался в ней — но еще больше она нуждалась в нем.