Изумруд. Пересекая грань

Гвен ушел, и только торчащий в дверном косяке нож напоминал о произошедшем всего несколько минут назад. Но и этих минут было достаточно, чтобы в доме стало холоднее — или Катарине так казалось. — Как же так, — пробормотала она, — почему она так сделала? Она же его… Катарина замолкла, не зная, можно ли говорить о чувствах Аэллы в настоящем времени. Вроде бы только вчера она застенчиво улыбалась и говорила, что Гвен самый лучший, что она пытается найти способ заставить его посмотреть на нее иначе — и сегодня метнула в него нож, наказав больше никогда не возвращаться. — Наверное, потому и сделала так, — пробормотал Натаниэль, отпуская ее ладошку, и освобожденные из крепкой хватки пальцы слегка заныли. — В любом случае, это не похоже на случайную эмоциональную выходку, так что не все так просто. — Случайная или нет, — Катарина не могла не запротестовать, — но оставлять ее одну тоже не стоит. Как думаешь, она на крышу опять пошла? — Можно посмотреть, — Натаниэль пожал плечами. — Но поверь мне, когда она действительно хочет, чтобы ее не трогали, найти ее почти нереально. — Но меня же ты находил как-то? Выдав это, Катарина осеклась и замолчала, не рискуя продолжать фразу. Оба раза, когда ее местоположение было известно Натаниэлю, связывалось не с лучшими обстоятельствами. Один раз они заигрались в эти догонялки до того, что она вылетела на улицу босиком, а потом закатила истерику, когда ее все-таки поймали и увидели шрам на лице, скрытый за челкой. А второй, в ночь, когда Аэлла умудрилась напиться, а сама она едва выдержала истощение, вспоминать хотелось еще меньше. Катарина уже пожалела, что сказала, не успев подумать, но Натаниэль лишь покачал головой. — Это другое. У тебя к полнолунию прорезается сильный запах, и остается еще несколько дней. А Аль… я не чувствую совсем. До следующего полнолуния оставалось чуть меньше недели, и Катарина по инерции ждала очередного приступа бессоницы с неподконтрольным страхом, хотя действенное средство от этой слабости было теперь полностью в ее распоряжении. Теперь еще и выяснялось, что мало бессоницы, она еще и пахнуть начинала, и слышать это было ужасно неловко. Но Натаниэль чаще предпочитал не щадить ее и бил правдой наотмашь. — Значит, если искать, то без нечестных волшебных фокусов, — заявила Катарина, пытаясь шуткой уйти от неловкости. — Предлагаю все-таки попробовать начать с крыши. Натаниэль покачал головой. — Двоих для нее будет слишком много, — возразил он. — Толпа как-то не создает желания откровенничать. — И ты предлагаешь?... — Катарина оборвала фразу, заранее предугадывая его намерение отлучиться от этой неприятной ситуации, но обвинять не торопилась. — Предлагаю тебе заняться другими делами, — вместо этого ответил Натаниэль. — Тем более, что если ее желание нести людям физический вред продолжается, ты здесь не лучший вариант. Он и теперь не пожалел ее, сообщил беспристрастно и ровно, как будто всем известный факт. Как будто вечером ничего не изменилось. — Пусть она лучше тебя калечит? — выдала Катарина, стараясь, чтобы и ее голос звучал спокойно. — Не покалечит, — Натаниэль едва заметно усмехнулся и склонился, чтобы кратко коснуться губами ее виска, точно прочитал в ее глазах горькие мысли. Казалось бы, одно прикосновение, но уже его было достаточно, чтобы разогнать эти нехорошие тучи. — Не бойся, — повторил он, — мне ничего страшного не грозит. Тем более, что нам есть о чем поговорить, кроме этого. Очередная тайна людей, знакомых с детства. Катарина вздохнула, но ничего не сказала. Какие бы неприятности ни происходили, вечером у нее пока что был теплый уголок, полный подушек, и теперь она не собиралась рыдать там несколько часов. — Ты ведь понимаешь, что мы росли вместе, почти как брат и сестра? — вдруг произнес Натаниэль вполголоса, почти не слышно. — Здесь тебе тоже не за что переживать. Катарина вспыхнула, осознавая, к чему его привели умозаключения. Он считал, что она его ревнует? Нет, конечно, было дело, но… это же была Аль. Красивая до невозможности, хрупкая и нежная, похожая на тоненькую светлую травинку, колышимую ветром. На ее фоне невозможно было думать о своем превосходстве. Но в то же время она искренне смеялась, услышав о таких же подозрениях. — Я знаю, — пробормотала Катарина, избегая смотреть на него. — Правда. Мне просто… не очень нравится ситуация в целом. И ты действительно нужнее ей сейчас. — «Нужнее, чем я» или «нужнее, чем мне»? Катарина снова отчаянно вспыхнула и поспешила отступить на шаг назад. Как же ему нравилось заставлять ее теряться или смущаться. — «Чем я», я имела в виду, конечно. Я… мне тоже есть, чем заняться, ты прав. Уйти теперь было подобно позорному бегству, щеки горели, но что можно было еще сказать? И Катарина сбежала, спиной чувствуя едва заметную усмешку. Аэлла нуждалась в Натаниэле как в самом близком, кто теперь с ней остался. А Катарина не должна была бросать Делию даже под предлогом этих неприятностей, и эта мысль снова заставила вспыхнуть, но не от смущения, а от стыда. Каким другом она могла называться, если вот так бросала на произвол? Гвен отстранился, какими бы ни были причины — и вот к чему это привело? К счастью, Делия не отличалась непостоянностью и предпочитала всего несколько тихих уголков, поэтому отыскать ее не было сложным. Однако то, что она все больше проводила время с Эйрен, почему-то настораживало, хотя стоило бы радоваться, что кто-то сумел найти общий язык. Они что-то негромко обсуждали, усевшись почти что плечом к плечу, едва ли не касаясь, что казалось картинкой из какой-то другой реальности. Только стоило Делии заметить появление Катарины, как она поспешила замолкнуть и поднять на нее внимательный пристальный взгляд. — К вам можно или лучше не беспокоить? — растерялась Катарина под этим взглядом. — Я просто посижу с вами. — Да кто же тебе запретит, — как-то не очень ласково сказала Эйрен, хотя утром все было в порядке. Утром Гвен был рядом, проскользнуло следующей мыслью. И вряд ли даже оставаясь в комнате она не знала, что его больше нет в этом доме. Наверное, было тяжело вернуть спустя несколько лет связь, чтобы через несколько дней опять ее потерять, подумала Катарина и после этой мысли снова почувствовала острую жалость к оставившему все позади Гвену. — Ну и отлично, — преувеличенно спокойно отозвалась она вслух. — Только вот… тебе ничего странного не показалось? — Если тебе покажется странным, что у меня страшно болит голова, то может быть, — проворчала Эйрен, снова скашивая взгляд в тоненькую книжку, которую все это время держала на коленях. Сейчас бы было так кстати заглянуть в истинные ее эмоции, чтобы знать наверняка, в чем дело, но Катарина не могла позволить себе снова влезть в голову Эйрен из пустого любопытства, когда и так можно было догадаться о причине дурного настроения и самочувствия. А еще — и в этом признаться было сложнее — ужасно не хотелось снова утонуть в чужой боли. Делия все смотрела на них, внимательно и даже заинтересованно, точно пыталась откопать в их диалоге какое-нибудь двойное или даже тройное дно. Если вспоминать, то и раньше она выискивала какие-то точки соприкосновения, анализировала и строила логические цепочки. И наблюдая за этим, Катарина и сама училась делать выводы, и быть может, без нее здесь все было бы иначе. — С ней это буквально последние четверть часа, — бесцеремонно раскрыла все карты Делия. — Что такого мы могли почувствовать? А вот это «мы» Катарину уже настораживало. Она предполагала, что Эйрен могла почувствовать скандал и перемены в состоянии Гвена, но почему и Делия должна была отреагировать так же? А еще Катарина только теперь поняла, что могла выдать перед Делией один из секретов этого дома, и эта мысль совсем не успокаивала. Нужно было как-то обойти острые углы. — Гвен сейчас покинул дом не совсем по своей воле, — произнесла Катарина. — И… в этом доме много своей магии, поэтому я подумала, что на вас эта встряска могла тоже сказаться. Звучало совершенно сумбурно, но лучше придумать не получалось. Впрочем, Делию устроило и это объяснение. Или как еще можно было понимать, что она пожала плечами и посмотрела в тоненькую книжицу в руках Эйрен. Не встречая сопротивления, Катарина опустилась на пол рядом с ними, вслушиваясь в обрывки фраз, долетающие до мерцающего дремой сознания, и даже на расстоянии было так спокойно, что хотелось лечь и уснуть здесь. — … и постельного режима с меня хватит, — донеслось до нее после какой-то подозрительно долгой паузы. Катарина торопливо потерла глаза, возвращаясь в реальность, и как оказалось, вовремя. — И правильно, — согласилась Делия серьезным голосом. — Если будет нужно, я готова помочь. — Я тоже помогу, — тут же вклинилась Катарина, поднимаясь к ним. — Все, что скажешь. — Прямо-таки все? — Эйрен приподняла бровь, посмотрев так выразительно, что нельзя было не вспомнить про ее настоящую личность. Катарина смутилась. Хорошо бы еще в мысли не лезли всякие непристойности, не подпускать которые в этом мире становилось все сложнее. — Все, что позволит тебе совесть и ближайшие родственники, — отозвалась она, надеясь, что этот намек не будет похож на раскрытие секрета. Но напрямую упоминать Натаниэля при Делии не очень хотелось после ее пораженно-возмущенной реакции. — А собственного мнения, что мне надо запретить, у тебя не имеется? — Есть, но оно почти такое же, — смущенно буркнула Катарина. — В общем, только в пределах приличия. — Откуда же я знаю, что для тебя прилично, а что нет? — с каменным лицом продолжала издеваться Эйрен, и все сложнее было напоминать себе, что ей паршиво из-за того, что ее оставили одну. А может быть, еще и из-за того, что Аэлла предъявила права на дом, имеющий какое-то магическое поле, не ощущать которое для Эйрен могло быть еще труднее, чем не язвить. — Слушай, я понимаю, что тебе плохо, — не выдержав, Катарина вздохнула. — Тебе станет легче от того, что плохо будет еще и мне? — Заметь, ты сама пришла сюда, когда никто не звал, — Эйрен фыркнула и отвернулась. — Кыш отсюда обе. Мне надо подумать одному. — А как же… — Делия посмотрела на нее почти с мольбой, и Катарина на мгновение задумалась, а правильно ли поступила, вверив их друг другу. Что-то странное было в этом всем. — Мне надо подумать, — уже спокойно, даже чересчур, повторила Эйрен. — Ты слово «один» понимаешь, кнопка? А потом я тебе распишу все, что надо. Нет, общего у них с Гвеном явно было больше, чем казалось, в очередной раз подумала Катарина и с трудом сдержала улыбку. И все же было любопытно, что же так помогло найти общий язык. Катарина могла только догадываться, что это связано с зельями, которыми Делия заинтересовалась, но чтобы это увлекло и Эйрен… — А вы, я смотрю, поладили, — заметила Катарина, когда они остались вдвоем по другую сторону двери. — Неужели только из-за зелий? Делия посмотрела на нее тяжело — и почему-то почти жалобно одновременно, как будто что-то приносило ей боль. Кто-то другой, быть может, и не заметил бы, но даже после долгой разлуки Катарина все еще могла увидеть, как почти неуловимо меняется ее лицо. — Да, зелья очень интересная наука, — ответила Делия. — А у нее даже с учетом долгого сна столько знаний, что не воспользоваться возможностью… почти преступление. — Только не вижу, чтобы это делало тебя счастливой, — Катарина осторожно прикоснулась к ее локтю. — Я… на всякий случай тебе скажу еще раз. Если что-то случилось, ты можешь мне рассказать, что угодно. Вдруг я чем-то смогу помочь? Или даже если не смогу, то хотя бы выслушаю и постараюсь понять. — Что угодно? — с сомнением повторила за ней Делия и задумчиво посмотрела в пол. — Даже если я делаю большую глупость и вполне может быть, что тебе это не понравится? — Ну, я не узнаю, как к этому отнестись, пока не услышу, — попыталась мягко ответить Катарина. Если уж Делия даже не пыталась соврать и сказать, что все нормально и так, то что же она собиралась такого сделать в данный момент? За что, как ей казалось, Катарина должна была ее осудить? Делия молчала, и тогда она решила продолжить: — Что бы ты ни натворила, ты не станешь для меня кем-то другим. Даже если тебе важнее быть не со мной, а где-то еще. И тогда в дымчатых серых глазах Делии промелькнул какой-то проблеск, точно сверкнула изнутри светлая мысль. — Думаешь… мне надо быть где-то еще? — произнесла она неуверенно. — А если я там только сделаю плохо? Или… я там не нужна? Как же больно должен был сделать этот кто-то, чтобы ее спокойная Ди даже от мысли сделать что-то не так приходила в ужас? Катарина глубоко вздохнула, пытаясь подобрать подходящие слова, тем более что почти наверняка разговор мог идти разве что о свежеобретенном брате. — Если тебе это сказали в лицо, то я могу пойти туда и врезать хорошенько. Меня научили, как надо. А если это только догадки… — тут она вспомнила собственные метания по поводу испорченной слезами ночи, — ты же не можешь решать за человека, что он думает о тебе или чувствует, откуда же знать наверняка? Может быть, даже наоборот, кому-то плохо без тебя. — Не надо никому врезать, — торопливо отозвалась Делия. — Мне такого не говорили, но… плохо действительно из-за меня. — И из-за этого ты ушла? Делия снова опустила глаза. — Даже если ты действительно что-то делаешь не так, это не значит, что ты не нужна, — Катарина снова коснулась ее локтя. — А если это твое «плохо» можно исправить, то надо просто его исправить, и все. Конечно, если ты хочешь вернуться, — добавила она. — И если я могу тебе помочь, ты только скажи. — Спасибо, — негромко произнесла наконец Делия. — Я подумаю. Это обещание подумать звучало гораздо лучше, чем напряженное молчание. К тому же Делия бы не решила вернуться туда, где ей было плохо. А это значило, каким бы странным и неприятным ни был Лис, он по-своему заботился о ней, и быть может… даже действительно успел полюбить найденную сестру. А любви Делия заслуживала как никто другой. И пусть она смотрела с недоверием, но ведь все же попросила помощи, думала Катарина тем же вечером, поднимаясь по темной лестнице в мансарду. Только вот теперь раз обещание было дано, то требовалось действительно помочь. А список ее возможностей был далеко не бесконечным, и по-хорошему стоило подумать, прежде чем давать обещание, которое могло быть и не выполнено. Настроение от этой мысли спускалось все ниже, особенно после того, как Катарина минут двадцать просидела одна в тренировочном зале, и никто не пришел. Тем обиднее было в первое мгновение, открыв дверь, увидеть в кресле белый силуэт вплотную к черному, и только чудо помогло остановиться сразу за порогом и тихо прикрыть дверь вместо того, чтобы глупо расплакаться или вспылить. Только заставив себя успокоиться, Катарина заметила, что льнущая к плечу Натаниэля Аэлла вся вздрагивает, приглушенно всхлипывая. Это так отличалось от того, чем могло бы показаться, что стало не по себе — а вдруг действительно бы закатила истерику… еще одну? Голос разума вовремя подсунул кусочек памяти, где он уговаривал ее не делать неправильных выводов из давней дружбы. А ведь и правда, кто еще теперь мог подставить Аль плечо? Ее появление не осталось незамеченным для Натаниэля. Не выпуская Аэллу из объятий, больше похожих на захват, он посмотрел так выразительно, что это отбило последние капли желания скандалить. Катарина прижала ладонь к груди и указала этой же рукой на дверь, пытаясь без слов спросить — уйти ли ей? Натаниэль едва заметно покачал головой и указал взглядом рядом с собой. Вблизи стало слышно, что Аэлла что-то бормочет почти что сорванным голосом сквозь рыдания. — …прости меня, прости, — сипела она, не отрывая лица от его плеча, наверняка уже промокшего. — Тебя я вот… тоже обидела, а ты… простил почему-то. Не надо… мне было так говорить. — Ты на нее разозлилась, я в курсе, — заметил Натаниэль негромко успокаивающим тоном. — Все видели, что ты за ней повторяешь. — Я же… понимаешь, он вечно говорил, что идет заниматься, — голос Аэллы становился глухим из-за слез, но паузы между всхлипами были все длиннее, — говорил, много учиться надо, а потом я видела его с ней… думала, мне надо быть, как она. Вот и разозлилась, что не получилось! Катарина прислонилась бедром к подлокотнику кресла, вслушиваясь в сбивчивую речь Аэллы. От горьких слов и внутри становилось горько, будто это она сама лишилась чего-то важного. Не удержавшись, Катарина протянула руку и коснулась светлых волос, рассыпавшимся по плечам свободно. Неужели с хвостиками теперь тоже было покончено из-за какой-то «нее»? Катарина могла догадываться только об одной девушке. — Рина? — сдавленно выдала Аэлла, вздрогнув от ее прикосновения, но лица не подняла. — Извини, я… — Все хорошо, — поспешила успокоить ее Катарина и снова погладила по волосам, — я все понимаю. Окончательно успокоить Аэллу удалось не скоро. Она то затихала, то металась и снова принималась рыдать. К ночи силы оставили ее, и Аэлла почти что задремала, уткнувшись лицом в колени Катарине, перехватившей ее под конец. Только тогда Натаниэль наконец решился отлучиться из комнаты. Катарина в тишине рассеянно поглаживала светлые волосы, разметавшиеся по ее коленям. Хотелось скорее забраться под теплое одеяло и тоже уснуть. — А ты знаешь, — вдруг раздался шепот Аэллы, — это большой секрет, но Нель и правда должен был на мне жениться скоро. Катарина почувствовала, как сердце замерло на мгновение, возвращая едва растаявший привкус горечи. — И зачем ты мне это сейчас говоришь? — тихо ответила она, хотя их и так никто не должен был услышать. — Потому что это честно. Чтобы ты знала, я имею в виду, — Аэлла не торопилась поворачиваться лицом. — Это не мы устроили, это взрослые сделали уже давно нам отсроченный контракт. Зимой сработал бы, когда мне будет можно. И почему Натаниэль тогда упорно молчал? Почему уговаривал верить, что они всего лишь друзья детства? — И мы его сожгли, — продолжая, сказала вдруг Аэлла, и сердце, казалось, снова на мгновение остановилось. — Я взломала кабинет мастера, вскрыла сейф, и он там лежал. А потом Нель помог его сжечь, он-то уже взрослый. И все, мы его от этого контракта освободили. — И почему вдруг он решил так сделать? — поинтересовалась Катарина, переходя на такой же шепот. Подавить желание разрыдаться следом за Аэллой было особенно тяжело в этот момент. — Я же говорю тебе, не он, а я. Контракт был составлен в мою пользу. А потом… появилась ты. — Знаю, я прицепилась к нему и помешала. Думала, почему он себя так ведет, думала, что ему вообще не интересна, но… зачем тогда вдруг… — Рина, не тупи! — прошипела Аэлла, наконец развернувшись лицом вверх. Даже в полумраке было заметно, что глаза у нее красные и заплаканные, и это совсем ее не красило. — Из-за меня это все. Он и так от всех шарахался, а тем более, когда… ну что серьезного можно себе позволить, когда нельзя, когда у тебя контракт и будущая жена непрошеная? А ведь и правда… зачем бы ему рассказывать про свадьбу девчонке, которую ему навязали. А потом, если подумать, что что-то поменялось — и Катарине очень хотелось верить, что она понимала эти перемены правильно — зачем рассказывать… о свадьбе сорванной? — Я не рассчитывала, что сложится вот так, — глухо призналась Аэлла, снова пряча заплаканное лицо, — думала, что тебя будет достаточно, чтобы ему почувствовать себя спасителем и успокоиться после… — она оборвалась и неловко добавила, — ну, всякого проблемного. Я тебя использовала. Прости, если сможешь. — Я догадывалась, — Катарина вздохнула. Слышать эти признания Аэллы было тоже горько, но все же за этим расчетом было что-то другое. — Ты пыталась ему помочь. Я бы тоже сделала все возможное. А сколько же горечи оседало на его душе с самой первой мизерикордии? Катарина снова громко вздохнула и замолчала, возвращая ладонь на светлый затылок Аэллы. Если Натаниэль не подпускал… скорее, себя к ней, то получалось, что это было из-за контракта? Он знал, что уже зимой будет связан по рукам и ногам, но не отталкивал, только отступал сам, потакая ее капризам. Разве было бы лучше поступить нечестно и… воспользоваться ее слабостью? Катарина густо покраснела от смущения и от стыда за свои сердитые мысли несколько минут назад. Отправлять Аэллу обратно вниз к себе было бы жестоко, и поэтому она решила уложить ее спать в мансарде. Вряд ли Натаниэль высказался бы против подруги, тем более в таких обстоятельствах. Вымотанная слезами и душевными разговорами, Аэлла действительно отключилась быстро под теплым одеялом. Катарина и сама почти задремала в кресле, пока ее не привело в чувство осторожное прикосновение к плечу. — Ты же помнишь, что в кресле спать так себе идея? — вполголоса напомнил Натаниэль, протягивая ей чашку, над которой вился пар. — Места там хватает. — Она уснула, а я решила не тревожить и дождаться тебя, — Катарина улыбнулась, принимая в ладони теплую чашку с подогретым молоком. — Долго вы сидели? — Долго, — подтвердил Натаниэль усталым голосом, садясь на подлокотник, и она наклонилась к нему, прислоняясь. — Главное, что она успокоилась теперь. Может, дальше придет в себя и разберется со всем. Молоко как-то подозрительно быстро кончилось. Катарина отставила кружку и снова прижалась к теплому боку, прикрыв глаза. Хотелось продлить этот спокойный момент как можно больше. — Ты все-таки собираешься уснуть прямо здесь? — чуть насмешливым шепотом поинтересовался Натаниэль. — Не-а, — Катарина мотнула головой. — Что я, тебя гоняю спать нормально, а сама показываю дурной пример? Просто… думаю. — О чем же? «О том, что Аль пожертвовала собой, чтобы отпустить тебя» — подумала Катарина, приподнимаясь на коленях, чтобы сравняться взглядами, но ничего не сказала и подалась вперед, обнимая его за шею. Было не слишком удобно, но порыв прижаться потеснее оказался сильнее. — Все нормально? — так же тихо поинтересовался он, смыкая объятия. — Я просто рада, что ты есть. Она ни на черточку не покривила душой. Что бы ни творилось вокруг, хотя бы в эти моменты он был ее, и если что-то заставило его перестать отстраняться, то все остальное практически не имело значение. Ну и пусть он молчал про контракт, пусть не торопился шагнуть ей навстречу, думала Катарина, прижимаясь теснее, ведь у этого действительно были причины. — Аль что-то успела тебе наговорить? — спросил Натаниэль, почти шепнул на ухо, и она спрятала лицо на его плече, чувствуя на рубашке влажные пятна. — Ничего такого. На этот раз он поверил — или сделал вид, что поверил, и больше не спросил ничего, просто уволок с кресла, чтобы уложить спать и без единого намека на хоть какие-то нежности укутать в одеяло. Как будто и не было предыдущего вечера и предыдущей ночи. Но Катарина и не возражала, уж больно присутствие поблизости Аэллы сбивало хоть с какого-то настроения. Зато тихим ранним утром, помня о оставшемся промежутке между периодами в графике сна, своим и Эйрен, Катарина проскользнула в сразу опустевшую без Гвена комнату. — Нормальные люди спят, когда у них есть возможность отдохнуть, — Эйрен встретила ее привычным ворчанием вместо приветствия. — А если ты отключишься в какой-нибудь из моих часов, что, мне опять тебя пинками выгонять из своей головы? — А тебе так часто снятся кошмары? — уточнила Катарина. — Я думала, то, что я видела, было не твоим. — Это не означает, что я не отдельная личность, — почти возмутилась Эйрен, насколько можно было судить по ее малоэмоциональному лицу. — Ты действительно считаешь, что я не могу видеть своих снов, что у меня только чьи-то? Что, кстати, еще хуже, твоих ночных фантазий я тоже предпочел бы не видеть. — Да ты и меня видеть откажешься, когда я тебе скажу, что мне нужно, — ответила Катарина, опустив глаза. В голове было слишком много других мыслей, чтобы отвлекаться на граничащие с неприличными намеки. Но Эйрен даже не изменилась в лице. — И что же тебе такого от меня нужно, раз ты так полагаешь? — Мне нужно… узнать от тебя кое-что, что тебе не понравится вспоминать. А что-то я бы очень хотела увидеть сама, но ты против того, чтобы я лезла тебе в голову. И я не знаю, как мне быть. Все зависело теперь от того, как серьезно отнесется Эйрен к ее словам, и в случае отрицательного решения Катарина неслабо рисковала потерять все крохи нормального к ней отношения. И опасаться были причины. — И с чего ты вдруг решила, что я позволю тебе? — отозвалась Эйрен тихо-тихо, когда Катарина наконец рассказала о своих предположениях. — Я понимаю, что тебе этого не хочется. Я на твоем месте бы тоже не хотела об этом думать, но… кроме тебя, подсказать некому. — К счастью, ты на своем собственном месте, — отрезала Эйрен и уставилась в окно. — Я не могу. И не проси. Катарина могла бы попытаться подтолкнуть, предположить, что иначе все произошедшее так и останется в памяти одного человека и будет рано или поздно забыто, а значит, и шанс будет потерян, но… давить на этого человека и снова дергать за ниточки, вызывающие боль, она не смогла бы. — Жалко, что я не могу помнить это вместо тебя, — сказала Катарина. Этого стоило ожидать, и удачей уже было, что отказ был достаточно вежливым. — Тогда я придумаю что-нибудь другое. Эйрен молчала, создавая неприятную тяжелую паузу, и даже поворачивать голову не собиралась, и тогда Катарина вздохнула, отступая к двери. — Принесешь мне подробную карту, если найдешь, — то ли попросила, то ли приказала едва слышно Эйрен в последний момент. — Попробуем по-другому. Катарина даже подумала, что ей послышалось, и обернулась, вглядываясь в суровое бледное лицо. Эйрен хоть и повернулась в ее сторону, но встречаться глазами явно не хотела, как будто взгляд мог что-то испортить или принести боль. — Спасибо, — отозвалась Катарина, улыбнувшись робко. — Обязательно найду. Возможно, еще не все было потеряно, и где-то в глубине у Эйрен все еще оставались силы продолжать бой. Но Катарина чувствовала себя не слишком хорошо, понимая, что ради одного человека делает больно другому, и сбежать в тихое безопасное пространство под теплое одеяло от этой мысли хотелось еще сильнее. Но раз уж первые шаги были сделаны, то отступать не стоило. Нельзя было изменить что-то, стоя на месте, даже если все вокруг менялось само собой. Если бы и Делии можно было помочь, только положившись на решения окружающей реальности, со стыдом думала Катарина. От мысли, что помочь ничем не получится, опускались руки. Но тем удивительнее было, когда Делия, заметив ее появление в библиотеке, вместо того, чтобы продолжить читать, решительно отложила книгу. — Все нормально? — поторопилась спросить Катарина, слишком уж непривычно выглядел такой жест. — Относительно, — пробормотала Делия. — Послушай… ты правда хочешь мне помочь? Ощущение было, точно где-то на невидимой изнанке мира щелкнули переключателем, и из-за этого все стало перестраиваться и меняться. Придя в себя, Катарина кивнула: — Конечно, как же еще. Что тебе нужно? — Ты говорила, что знаешь аптекаря, который работал с моим братом, — сказала наконец Делия. — У тебя есть возможность нас познакомить? Катарина похлопала ресницами. Зачем ей нужен был Гаррет? История с наркотиками не вспоминалась, но можно было предположить, что еще не закончилась. По крайней мере, Натаниэль не упоминал больше ни его, ни его отца, хотя и бывал у них, скорее всего. — Ну… наверное, есть, — неуверенно ответила она. — А что ты хочешь от него? — Эйрен просит помочь с ингредиентами, — Делия пожала плечами. — А я не ориентируюсь здесь достаточно. Даже в нашем квартале не видела чего-то подобного. Ответ был довольно уклончивый, и мысль о недоверии царапнула сознание. К тому же было странно, что Эйрен не пришло в голову попросить об этом кого-то другого, подумала Катарина, но тут же отказалась от этой мысли. Чужих тайн вокруг и так хватало, и здорово было уже то, что Эйрен не только перестает соблюдать постельный режим, но и возвращается к привычному делу. Это вполне могло помочь хоть как-то справиться со случившимся до ухода в себя много лет назад. — Я думаю, он может подсказать что-нибудь, — вместо того, чтобы озвучить свои подозрения, сказала Катарина, — если не решит, что мы подрываем его дело. — Не решит, — Делия покачала головой. — Там экспериментальная наработка в единственном экземпляре будет. Список она мне написала длинный, и что-то я могу взять и… дома. Но все равно остается много других составляющих. — Тогда как-нибудь договоримся, — Катарина кивнула. — Съездим туда обязательно. На лице Делии проявилось нечто похожее на облегчение. Как же здорово было думать, что родной мир изменил ее настолько, что позволил чувствовать что-то. Она кивнула благодарно и поторопилась вернуться к книге, но привычной сосредоточенности в ее лице не было. Катарина не стала ее отвлекать больше, тем более, что в связи с этой просьбой предстоял еще один разговор с неизвестной реакцией. А неизвестность все же немного пугала. Позже на ее признание Натаниэль предсказуемо нахмурился. — Думаешь, я опять влезу в какую-нибудь историю? — Катарина вздохнула. — Есть и такое, — признался он. — Но, наверное, я уже просто привык ожидать, что где ты, там и неприятности. Периодически. — Да куда я влезу, — постаралась улыбнуться Катарина. — Всего-то дел — съездить в пару лавок. Ну не от Гаррета же ждать этих твоих неприятностей? А защитное заклинание я освоила наконец, ты же видел. — Тогда будьте осторожны, — теперь была очередь Натаниэля вздыхать. — А на всякий случай тебе на будущее нужен какой-нибудь маячок. Теперь еще и следить за ней нужно было? Катарина вспомнила ту ночь, когда она сбежала от Аэллы с Дайланом, и каким разозленным описывали ей тогда искавшего их Натаниэля, и проглотила рвущиеся наружу слова протеста. Тем более, что с их предстоящим путешествием действительно был риск потеряться где-нибудь в незнакомом месте, и что бы она смогла сделать? — Два маячка, — вместо того, чтобы возмущаться, сказала Катарина и тут же пояснила, — чтобы были связанные, а второй тебе. Мало ли что случится. — Разумно, — согласился Натаниэль и почему-то заозирался кругом. Это одновременно и настораживало, и напоминало что-то совсем недавнее. — Что-то не так? — уточнила Катарина, поворачиваясь в направлении его взгляда, но ничего не увидела. Неужели чутье опять указывало на что-то вокруг них? — Тут кто-то есть? — Ты невозможна, — выдохнул Натаниэль, едва сдержав усмешку. — Нету никого, нету. Никакого неизвестного залезшего в дом, или как ты там подумала, и известного поблизости тоже. Он не забыл, поняла Катарина и покраснела от смущения, закрывая лицо ладонями. Но если ему в этот момент вспомнилась именно та ее неудачная мысль… — А говорил, что больше не будешь надо мной за это смеяться, — пробормотала она, наконец осмелившись поднять взгляд на Натаниэля. Он не смеялся, но посмотрел на нее почти выжидающе и так внимательно, что вокруг все затихло. Только глупое сердце колотилось в груди так громко, что ему было бы впору услышать. А в следующий момент он в один широкий шаг преодолел расстояние между ними, и в еще два, вместе с ней — и до ближайшей стены. Жесткий камень едва не ожег столкновением лопатки и поясницу даже сквозь одежду, но это ощущение тут же истаяло, когда Катарина, чуть не стукнувшись затылком, запрокинула голову, чтобы было удобнее податься навстречу внезапному крепкому поцелую. Все мысли моментально испарились, оставляя за собой лишь головокружение, и тем удобнее было ощущать себя надежно зажатой между стеной и теплым жестким телом, и не цепляться за плечи в неуклюжих попытках удержать равновесие, а снова касаться в ответ. — Вот теперь мне наконец кажется, что утро вполне доброе, — пробормотал Натаниэль, оставив поцелуй рядом с ухом, и чуть отступил, но не выпустил совсем. Катарина тихо рассмеялась и вслепую, не открывая глаз, ткнулась губами куда-то в выступающую линию подбородка. — Очень даже доброе. Да, с Эйрен не получилось, как хотелось. Да, Делия хоть и просила наконец о помощи, но почти не доверяла. Но… далеко не все было так плохо, как могло бы показаться. Несмотря на утренние нежности, Натаниэль жалеть ее не стал. Защитное заклинание хоть и стало получаться, но вне прямой настоящей опасности концентрации через раз не хватало, и половина маленьких кусачих шариков с небольшим электрическим разрядом внутри, специально созданных для этого, благополучно долетала до цели. Больно было только первые пару секунд, а потом, как выяснилось, оставались небольшие темно-розовые следы на коже, которые немилосердно чесались, и крайне сложно было держать себя в руках. Время уже давно перешло за полдень, когда они с Делией вдвоем все-таки выдвинулись по направлению к аптеке Гаррета и его отца, а следы электрических шариков и не думали сходить. Делия молчала всю дорогу. Сначала она оглядывалась вокруг, когда они шли по тропинке через лес, как будто боялась, что заблудится, а затем, когда они наконец нашли повозку с волшебным шаром, не отлипала от окна. Катарина не лезла к ней с расспросами, хотя очень хотелось поговорить наконец вдалеке от обитателей особняка и от Лиса, чтобы никто не лез и не заставлял думать, что сбалтывается тайна и это понесет за собой какое-то наказание. Но если Делия не хотела и даже не смотрела на нее… нужно было смириться. По настойчивой просьбе Натаниэля они бросили повозку за пару улиц до аптеки, прошлись мимо высоких зданий, сворачивая то в одну, то в другую сторону, создавая видимость, что они просто гуляют. Можно было еще зайти в кофейню, которая была совсем недалеко от места их высадки, но Делия и так нервничала, и Катарина не решилась вести ее еще и туда. На двери аптеки все так же болталась табличка «Закрыто». Делия посмотрела с тоской на эту табличку, но Катарина покачала головой и решительно открыла дверь. Они использовали все те же способы часть суток отвлекать от себя внимание. Благодаря табличке в зале не было ни единого посетителя. Оборотни Лепуры, отец и сын, прикрывали в это время окна, оставляя только пару светильников, что создавало немного жуткую атмосферу, но Катарина-то была здесь не первый раз. За шкафом с поблескивающими в полумраке стеклянными сосудами мелькнули знакомые светлые кудряшки, и Катарина поспешила подать голос: — Гаррет? Все в порядке, это всего лишь я. — Значит, мне не показалось, — послышался облегченный вздох, и Гаррет появился из проема между шкафами. — Но вы… не с ним сегодня? Стоило ему шагнуть вперед, и к двум слабо светящимся лампам добавились еще две, рассеивая полумрак. — Немного щекотливая ситуация, — Катарина улыбнулась неловко, вспоминая, что практически подставила его, выдав Натаниэлю и Гвену информацию, что Гаррет тайком от отца торгует капсулами с наркотиком. На его месте стоило бы обидеться и не пускать ее, но тем не менее Гаррет смотрел без капли враждебности. — Вы… о чем-то не хотите ему говорить? — выдавил он, снова избегая называть Натаниэля по имени. Катарина могла его понять, при чужом человеке раскрывать свои связи никому бы не хотелось. — Учтите, я не смогу держать все в секрете, если он придет узнать что-нибудь. Что с вами случилось такого, что понадобилась моя помощь? Неужели… — Со мной все в порядке, — перебила его Катарина. — Извини. Хотя скоро полнолуние, но я вроде как нашла способ с ним бороться. Мы больше… насчет ингредиентов. — Все материалы и зелья у нас достаточного качества, — Гаррет нахмурился. — Что вас смущает? Катарина вздохнула. Она не уточняла, какую звериную форму имели Лепуры, но Аэлла назвала его тогда барашком. И, пожалуй, догадка была близка к истине, если в нем было так много упрямства. — Моя подруга тяжело больна физически и не может выехать за материалами самостоятельно, — Делия вышла вперед, и ее рыжие волосы сверкнули в свете ламп. — У нас застрял научный эксперимент, поэтому она послала меня собрать все необходимое. Но я в городе недавно и мест закупки местных зельеваров не знаю. Вы сможете нам помочь? Целых несколько секунд Гаррет молча внимательно смотрел на нее. — Простите, но… из какой вы общины? — поинтересовался он наконец. — Мне кажется, я вас знаю, но не могу вспомнить. — Мы не знакомы, — Делия качнула головой, взметнув рыжими локонами. Глаза ее, казалось, погрустнели. — Но возможно, вы знаете моего брата. Ивейн Глеамин. Гаррет снова застыл, глядя в одну точку, и на его симпатичном лице прямо-таки отражался тяжелый мыслительный процесс, как будто он пытался сопоставить новую информацию с тем, о чем знал. — О. Ну разумеется, — вежливо сказал он наконец. — К сожалению, я не могу выдать вам адреса поставщиков из-за особенностей нашей работы. «Подпол, ага» — подумала Катарина, — «и наркотики по клубам». Но промолчала. — Тем не менее, мне хотелось бы вам помочь как коллеге по цеху, — максимально вежливо продолжал Гаррет, — поэтому за определенную плату предложу вам воспользоваться нашим хранилищем. Я правильно понимаю, что вас интересуют только минеральные и животные материалы? Делия неуверенно кивнула и, шагнув еще ближе, протянула ему список. Гаррет завис в молчаливой паузе в третий раз. — Вы… понимаете, что определенные составы с такими ингредиентами запрещены вообще к любому распространению? — произнес он тихо и так вкрадчиво, что даже у Катарины пробежали мурашки по спине. — И на черном рынке… вас даже семейные связи могут не спасти. Но Делия оставалась спокойной. — Это единственный экспериментальный образец, — повторила она то же, что обещала Катарине. — Ни у меня, ни у моей подруги нет намерения создать сейчас что-то на продажу. — Что ж, я вас предупредил, — со вздохом ответил Гаррет. — Нитта Катарина, я могу попросить вас помочь мне с хранилищем? Теперь была очередь Катарины медленно соображать, чего от нее хотят. В просьбе не было на первый взгляд никаких подводных камней. По идее, пустить в хранилище было бы логичнее ведьму, не разбирающуюся в составах, чем неопытного, но все же зельевара, тем более, совершенно незнакомого. И скрывшись вместе с ней в подвале, Гаррет подтвердил догадку. — Наверху шкафы защищены от взлома и кражи, — сказал он негромко, проходя между рабочими столами. — Даже если ваша подруга выйдет, ничего не случится. Но пустить ее на склад я не могу. — А меня можно, потому что за мной Натаниэль? — высказала Катарина, и он вздрогнул. — Увы, между неприятностями от него и неприятностями от Лиса я все-таки выберу Лиса. Был ли связан этот страх Гаррета с тем, что Натаниэль рассказывал об «особенных», тех, кто не может причинить друг другу вред, да и самим себе тоже, пока не повредят инстинкт самосохранения чем-то вроде наркотика? — А можно личный вопрос? — поинтересовалась Катарина, принимая у Гаррета небольшую коробку с непонятной надписью. Он смущенно посмотрел куда-то в сторону. — Если вы считаете, что это допустимо… спрашивайте. О чем же он подумал, удивилась Катарина. — Кто ты? Я имею в виду… ну, второй ты. — Всего лишь кролик, нитта, — не глядя на нее, отозвался Гаррет. В голосе его звучала крайняя неловкость. — Поэтому… от меня мало толку, кроме как здесь. И если вы позволите дать вам совет… не задавайте такие вопросы другим оборотням. Это очень личное, и спрашивать самому… не слишком прилично, особенно на людях. Торопливо извинившись, Катарина заставила себя замолчать, но думать о чем-то другом не получалось. В мыслях так и мелькала картинка с маленьким кроликом с кудрявой белой шерсткой и цветистым бантиком на шее — как татуировки на жилистых предплечьях его человеческого тела. Когда все наконец было собрано, и Гаррет вручал Делии плотный бумажный пакет с ингредиентами, озвученная им итоговая сумма заставила Катарину застыть в осмыслении еще раз. Но Делия не дрогнула ни единой черточкой лица, выложила на прилавок аккуратной стопочкой золотые монеты, как будто сумма была совершенно незначительной, и это спокойствие, с которым она расставалась с деньгами ради какого-то эксперимента, очень пугало. — А для остального, боюсь, мне все же придется вернуться домой, — сказала Делия, когда они распрощались с Гарретом. На лице ее было не слишком понятное, но явно не радостное выражение. — Почему «боюсь»? — спросила Катарина. — Думаешь… брат тебя прогонит? — Боюсь увидеть что-нибудь плохое, — ответила Делия, крепче прижимая к себе пакет. — Он же… болеет из-за меня. Вдруг ему опять станет хуже? Я помню, ты говорила, что может и наоборот, ему плохо без меня, только вдруг… и правда снова? — Как ты думаешь, он тебя любит? — после пары секунд размышления выдала Катарина, отвлекаясь на поиск повозки. Но так было даже удобнее, не было так неловко смотреть друг на друга. Если Делия не пользовалась возможностью побыть с ней, с полной знаний о зельях Эйрен, там, где было безопасно, и не могла сказать с уверенностью, что не вернется к брату, значит, она хоть частичкой себя, но хотела вернуться. «Иногда любовь — это наша добровольная жертва» — вспоминалось Катарине этой ночью, когда она думала, что же делать и как быть с Делией. И если она приносила себя в жертву, тоскуя без брата, но покорно отстраняясь, чтобы не навредить, то это означало только одно. — Любит, — хоть и неуверенно, но ответила наконец Делия. — Может, как-то неправильно, но ведь он же не виноват… что тоже не умеет нормально. — Значит, вам вместе надо учиться, как надо, — заключила Катарина, улыбнувшись немного натянуто, но сейчас ситуация требовала именно этого. Делия почти испуганно посмотрела на нее. — Ты думаешь, что… я должна вернуться совсем? — Решать тебе, — Катарина кивнула, проглатывая невысказанное. — А я в любом случае тебя поддержу. Надо будет — и с экспериментами придумаем как быть. Сама-то ты хочешь вернуться? — Хочу, — едва слышно ответила Делия, и этот почти шепот звучал отчаяннее самого громкого крика о помощи. — Значит, отвозим тебя домой, — бодро ответила Катарина, хотя самой было почти больно от этих слов. Прошло достаточно много времени, чтобы хотя б найти поблизости повозку. Погода радовала, пасмурно не было и дождя не обещали, но все же на улицах встречалось довольно мало людей, но тем не менее найти, на чем уехать из этого квартала, получилось не сразу. Позволив себя усадить в наконец отыскавшуюся повозку, Делия смотрела с толикой испуга в глазах, как будто спрашивала, не шутит ли подруга, не обманет ли? Но раз решившись, Катарина не имела права обманывать ее ожидания, и путь до зеленого квартала, хоть и безумно долгий, завершился в той же точке, где она высадилась с пару недель назад по наводке Гаррета. — Мне пойти с тобой? — спросила Катарина, выглядывая в окно следом за Делией. Вокруг было ужасающе тихо, и выпускать ее куда-то, даже в приобретенный родной дом, очень не хотелось. Но раз она так хотела вернуться, то что оставалось делать? — Ты сильно обидишься, если я пойду одна? — поинтересовалась тихим голосом Делия, опустив взгляд в пакет с ингредиентами, точно там было что-то ужасно увлекательное. — Ну почему же обижусь, — Катарина вздохнула. — Иди, конечно. Ты же будешь приезжать, чтобы ваши эксперименты получились? Делия вскинула на нее взгляд, моментально просветлевший. — Ты права. Знаю, мне бы надо было предупредить Эйрен, но… я не могу так больше, — призналась она едва слышно. — Мое место здесь. Но это же не значит, что я… — Не значит, — согласилась Катарина. — Иногда когда мы что-то делаем просто так по порыву, а не по расчетам, получается даже удачнее. Так что беги домой, а потом приедешь со всеми материалами варить ваш эксперимент. Сама она не слишком хотела видеть Лиса, даже если его действительно подкосила болезнь, а значит, он не мог помешать им. Да и вообще стоило бы сомневаться, что вообще нужно возвращать Делию к нему, но… если она так этого хотела, и если ей было хуже без него, то, возможно, надо было постараться посмотреть на Лиса как-то иначе. К тому же, кто-нибудь, кто был с ним знаком, предупредил бы в случае чего, подумала Катарина, старательно отгоняя дурные мысли. Когда Делия распрощалась с ней и, придерживая пакет с ингредиентами, заторопилась по направлению к дому, Катарина еще стояла несколько минут на том же месте, глядя в окно повозки, как удаляется и исчезает за углом маленькая фигурка. Только убедив себя, что Делия не сбегает из дома снова, а значит, ничего страшного не произойдет, она наконец подала в шар сигнал о новом маршруте. Повозка ехала довольно медленно, и можно было по дороге перевести взгляд за окно. Почему-то показалось странным видеть все еще так мало людей на улицах. Катарина не знала, почему это наблюдение так обращало на себя внимание, хотя необычным и не было. Мало ли, чем люди занимаются здесь ближе к вечеру, думала она, сворачивая в очередной переулок. Шар в ее ладонях начал нагреваться. Катарина посмотрела на него, но не заметила ничего странного, однако в следующий момент шар завибрировал в ее ладонях и треснул, раскалываясь на несколько кусков. Потерявшая управление повозка тут же вздрогнула и остановилась. Катарина выглянула из окна еще раз, убеждаясь, что этот район города не был ей знаком. Она вздохнула, с трудом подавив в себе желание всплакнуть от несправедливости происходящего, помотала головой и сложила осколки на сиденье напротив. На сломавшуюся повозку должны были обратить внимание, решила она, а значит, скоро могли прийти на поломку, и тогда нужно было подождать, чтобы рассказать, что случилось. Но помощь не пришла ни через полчаса по внутренним расчетам, ни через час. На город спускались сумерки, и мысль о том, что скоро совсем стемнеет, а она в городе одна, Катарине совсем не понравилась. Она могла попробовать выйти к окраинам и пешком, но идея идти по лесу ночью была еще менее приятной. А с другой стороны, можно было и вернуться к зеленому кварталу, но кто знал, примет ли ее Лис? Первым делом нужно было выбраться из повозки. Катарина с сожалением захлопнула за собой дверь и оглянулась еще раз, но это не добавило ясности, куда стоит идти. Людей вокруг почти не было, только где-то вдалеке изредка мелькали светлые силуэты, скорее всего, высших. А что высшие в форме забыли в таких местах, подумала вдруг Катарина, и ей стало не по себе. Она одернула на себе плащ и развернулась в сторону, где, предположительно, и был лес. Приходилось торопиться, и нежелание оставаться одной в темную безлюдную ночь только подхлестывало. Но улочка за улочкой, квартал за кварталом оставались позади, а хоть как-то знакомых мест не обнаруживалось. — Эй, барышня! — послышался не так далеко незнакомый мужской голос. Катарина обернулась. К ней приближались двое в форме: тоже высшие, рослые и беловолосые, один едва ли ее ровесник, второй куда постарше. — Что вы в такое время делаете одна на улице? — потребовал тот, что моложе, глядя на нее как-то странно. — Только что объявляли, чтобы все по домам сидели, вам что, какие-то особые условия нужны? — Я… по рабочим вопросам, — с трудом нашлась Катарина. Куда эти двое могли ее отвести, она не могла предположить, а признаваться, что живет в лесу и чего-то не знает, страшно не хотелось. А если Натаниэль пропадал ночами в городе, то и она могла. — Повозка сломалась, тут не так далеко осталось. Спасибо за беспокойство, — торопливо добавила она, надеясь, что этого хватит, чтобы от нее отстали. — Так может вы и со мной поработаете? — предложил молодой, делая к ней еще шаг, и его взгляд Катарине совсем не понравился. — У нас тоже рабочие вопросы. — Никак не могу, — пискнула она, отступая. — Тороплюсь. — Да не ломайся ты, — молодой протянул руку, цепко хватая за предплечье, — мы сообщим твоим, что из-за нас задержалась, никто не будет ругаться. Нам не так много надо. — Отпустите меня, — попросила Катарина, пытаясь вырваться. Но тщетно, мужчина был сильнее ее и отказываться от этого неизвестного «не так много» все равно не собирался. — Оставь ее, — потребовал тот, что старше, до этого не вмешивавшийся. — Не захочет — не заставишь, так еще и проклянут. Пошли. — Все это суеверия ваши, — отозвался молодой, повернув голову к нему, —у нас свой долг, у них свой, пусть тоже выполняет. Вмешательство второго высшего было не таким значительным, но зато оно хоть немного отвлекло молодого, и Катарина дернулась со всей силы, одновременно вспоминая злосчастное защитное заклинание. Ее тут же с силой оттолкнуло на несколько шагов. Равновесие удержать не удалось, и Катарина грохнулась на землю. Вот теперь убежать совсем не получилось бы. А в следующий момент темнота ближайшего переулка соткалась густой черной тенью, метнувшейся наперерез молодому высшему. Катарина зажмурилась от страха, все тело оцепенело, и раздавшийся крик и приглушенное ругательство высшего заставили зажмуриться только сильнее. Старший что-то сказал — Катарина не разобрала, что именно — и возмущенный громкий голос наконец замолк. На улице снова стало тихо, но она не спешила открывать глаза. Ее оставили наедине с черной жуткой тенью, напавшей на них, а сами сбежали. И что теперь тень могла сделать с ней самой? Не дождавшись боли — ведь тот высший почему-то кричал? — Катарина приоткрыла один глаз. На человека черная тень была не похожа, скорее — на какое-то огромное четвероногое животное. Желтые глаза смотрели на нее почти в упор, но тень больше не приближалась, точно чего-то ждала. Тогда Катарина осмелилась наконец посмотреть на это создание как следует, и оказалось, что сверхъестественного в этом черном силуэте не было. Не призрак, не клубы какого-то странного дыма — это был всего лишь черный волк, хотя и куда больше тех, что Катарина видела на картинках. И этот черный волк стоял и смотрел на нее так пристально, в ожидании, как будто мог думать по-человечески. Или это и был человек?.. Катарина с трудом поднялась на ноги, отряхивая плащ от дорожной грязи. Волк все еще не отрывал от нее пристального взгляда, и ей даже показалось, что он смотрит на нее с упреком, но нападать, как на схватившего ее высшего, не торопился. Чем же она отличалась от тех двоих? Подойти ближе было страшно, но казалось почему-то естественным и даже нужным. Катарина неуверенно протянула ладонь к нему, и шершавый нос тут же ткнулся в ее пальцы. А потом над городом тревожно завыли сирены.