Изумруд. Пересекая грань

Ради брата можно пожертвовать многим, думала Делия, прикидывая в мыслях, как скрыть от остальных исчезновение человека. Но каждый раз, когда несчастная Ханиур попадалась ей на глаза, и тем более, когда они оставались наедине, что-то внутри обрывалось от мысли, что кто-то невинный должен умереть просто потому, что не хватает силы усмирить какого-то поселившегося внутри духа. «Вы знаете, мастер меня даже хвалит» — почти с гордостью говорила эта светловолосая несуразная девочка. Подумать только, похвала учительницы — и жизнь стала прекрасна, думала Делия с неким раздражением и продолжала перебирать вместе с Эйрен невесть откуда взявшиеся книги о зельеварении. Впрочем, эта странная высшая с манерой говорить о себе как о мужчине и запахом точь-в-точь таким же, как у Гвенаэля, хоть и вызывала неясное чувство тревоги, была определенно ценным союзником, и Делия делала все, чтобы в короткий промежуток своего пребывания в чужом доме выжать эту возможность досуха. Тяжелее приходилось, когда Гвенаэль никак не оставлял их наедине с книгами, и терпкий запах скошенной травы преследовал с двух сторон, точно зажимал между двух мощных потоков, противопоставить которым Делия не могла ничего. Известие о его отъезде стало вроде и хорошей новостью, но в то же время с таким горьким привкусом, что Делия чувствовала себя неважно. — Есть у меня одна мысль, — сказала тем вечером Эйрен после того, как минут десять смотрела на желтую страницу какого-то древнего пыльного тома, который даже Делии брать в руки не очень хотелось. Они несколько часов просидели в библиотеке, но без толку, и это расстраивало. — Но надо будет экспериментировать. И скорее всего на тебе. Делии мысль не очень понравилась, но она догадывалась, что не по злобе душевной Эйрен предлагает ей пить непроверенные зелья. — Само собой, первой помощи при отравлениях я обучен, — продолжала Эйрен. — Да и наркотический элемент нейтрализовать каким способом, тоже придумаю. Но если мы ищем ментальный эффект, то нельзя провести эксперимент на подопытных животных. Сама понимаешь, почему. Что ж, нельзя было рассчитывать, что все сложится само собой без лишних усилий и жертв, и у Делии не было варианта отступить теперь. — Только смотрите, если вы решите меня отравить специально, об этом узнает мой брат и вам не поздоровится, — сказала она, выпрямив спину, чтобы выглядеть убедительнее, и сама испугалась того, насколько легко вырывались с этой пугающей странной женщиной слишком смелые слова. — Если я решу тебя отравить специально, об этом узнает мой брат, — спокойно отозвалась Эйрен, и от сердца немного отлегло, — и мне не поздоровится еще раньше. Так что сама решай, нужно ли оно тебе. Спорить с этими аргументами Делия не стала, хотя и задалась вопросом: зачем ее брату вступаться за чужого человека? Иногда логику Эйрен было крайне сложно проследить, но это не делало ее менее ценным союзником в предстоящих планах, и Делия нехотя поддавалась, продолжала приходить. Каждый такой вечер был похож на все остальные. Под конец она выслушивала какое-нибудь язвительное замечание — к тону можно было привыкнуть, а пользы в словах было как правило гораздо больше, чем яда — и молча кивала, потом наконец могла удалиться и закрыть за собой дверь. Откуда-нибудь неподалеку тут же возникал знакомый силуэт и, пока Делия шла к комнате, держался на пару шагов позади, ужасно действуя на нервы. Дайлан так и не смирился, что она не простила его за ту гневную вспышку в адрес Катарины. Приняла извинения за обидные слова в свой адрес — да, извинилась за собственную вспышку — тоже да, но разговаривать с ним стало ужасно тяжело. Вместо того, чтобы повторять слова или все же пойти поправить как-то ситуацию, Дайлан все-таки решил показать себя этаким защитником, и вечерами караулил ее под дверью Эйрен, чтобы потом отконвоировать к двери спальни. Вот и этим вечером Дайлан снова стоял у стены неподалеку. Заметив ее, он наконец отлепился молча от нагретого участка, сделал всего шаг навстречу, оставляя между ними более чем приличное расстояние и замер в ожидании. Знал бы он, что она пыталась сделать совсем недавно. — Ты сегодня совсем мрачная, — все же произнес Дайлан вдруг. — Кто тебя обидел? Весь он как-то сразу подобрался, точно этот придуманный им обидчик уже стоял за углом, и нужно было скорее дать сдачи. Делия вздохнула и покачала головой, зашагав по коридору. — Никто меня не обижал. Твоя паранойя отвратительна, ты в курсе? Дайлан сердито посмотрел на нее, едва не вспыхнув. — Я за тебя отвечаю, если ты не в курсе. Что мне Ив скажет, когда ты вернешься хуже, чем уезжала, хотя тебя вывозили сюда вроде как спасать? — Куда уже хуже, — пробормотала Делия. — Ну в чем дело, лисенок? Что с тобой творится такое, почему ты так? — простонал он наконец, сдался практически, и она почувствовала какое-то мрачное торжество. Но лучше не стало. — Все со мной творится не так, — буркнула Делия. — Природа отыгралась, создала урода. Достаточно тебе этого? — Может, и брату еще это скажешь? — Дайлан нехорошо прищурился, и от этой гримасы на душе стало еще мрачнее. — Ты все об одном. Ивейн знал все с самого начала, с горечью вспомнила Делия. Он привел ее в дом, зная, что этот дом всегда был и ее тоже. Пытался оградить от глупостей, но не сказал, что с ней творится. Сердце, точно почувствовав себя живым в родном мире, рвалось надвое от грустного осознания, что ей врали, и какого-то другого непонятного чувства, которое звало вернуться домой, плюнув на все обещания. Этот беспорядок внутри делал ситуацию только хуже. — Что ты сделаешь, если я скажу тебе, что убила человека? — сказала Делия вполголоса — сил произнести громче не было. — По своей прихоти. — Скажу, что ты не могла этого сделать, — уверенно произнес Дайлан, но взгляд у него все еще был неприятным. Хотелось скрыться за ближайшей дверью. Как же он был прав. Не могла. Крохотная бутылочка в ладони почти обжигала. Другого удачного момента могло не выдаться больше, но пальцы не послушались, не дрогнули над чашкой, принадлежащей Ханиур, а потом девчонка обернулась, и последний шанс растаял. К счастью, не заметила нехорошего жеста, продолжила болтать, не замечая, как Делию бросило в мелкую дрожь. — А собиралась, — сдавленно сказала она, избегая смотреть на Дайлана. — Ты слишком хорошо обо мне думаешь. — А ты — слишком плохо, — парировал он. — Ты не сделаешь такую мерзость, я знаю. И Ивейн бы тебе не позволил такое вытворить. То есть… я не имею в виду, что заставил бы что-то делать, я про то, что он бы придумал, как сделать по-другому. Забавно, подумалось Делии сквозь тоскливый туман в голове, неужели он все же запомнил ту ее гневную вспышку, раз поправился? — Он и так слишком многое делал, чтобы меня тут снова устроить, — она покачала головой. — Я не могу на него все проблемы сбросить. — Ну сбрось на меня, если его жалко, — простодушно предложил Дайлан, постепенно возвращаясь к прежнему тону. — У меня на плечах тоже приличная голова есть, а не кастрюлька дырявая. Тем более, что я тоже кое-чего интересного о тебе знаю. От его слов Делия вздрогнула. — О чем это ты? — Имя Фион тебе знакомо? — поинтересовался Дайлан, хотя, видимо, уже знал ответ. Где, где же она умудрилась выдать себя? До комнаты было совсем немного, лихорадочно соображая, прикинула Делия, она могла рвануть вперед и запереться, спрятаться, но не говорить о Фион и тем более — не ждать, пока ее выдадут за ненормальность, и вскроется все-все. — А должно быть? — стараясь не показать, как ее перепугала его осведомленность, произнесла Делия. Вот теперь точно нельзя было смотреть в глаза. Но в следующий момент осознание едва ли не выбило из груди воздух. Дайлан знал про Фион. Знал о том, что она тянет силы из людей, едва прикоснувшись. Но про эту отвратительную особенность рассказал ей Ивейн. А значит… Ивейн тоже знал о Фион. Как можно было позволить себе быть такой глупой? — Эй, лисенок, — Дайлан подступил к ней почти вплотную, — Ты чего? Звуки его голоса если не отогнали подступившую панику, то хотя бы заставили чуть отойти. — Почему вы все это время молчали? — прошептала Делия. — Смотрели, как я с этим сама справлюсь, или что? — Справишься с чем? — Дайлан непонимающе посмотрел на нее. — Здорово же, когда есть хранитель, с которым можно посоветоваться. Или… с ней что-то не так? Что ж, раз он сам предлагал переложить на него эту проблему, Делия не видела причины пожалеть его и молчать дальше. — Не здесь, — сказала она, хотя в коридоре никого не было, и зашагала дальше к комнате, надеясь, что Дайлан поймет и без лишних приглашений пойдет следом. К ее счастью, он оказался догадливее, чем можно было заподозрить. Только когда за ними закрылась дверь комнаты, где когда-то обитала Катарина, в ограниченном спокойном пространстве Делия смогла заговорить. — Фион придумала я, — сказала она наконец, глядя на свои ноги, — когда была еще маленькой. Меня дразнили, потому что я выглядела не такой, как все, и я придумала, что у меня есть невидимый друг. Даже… я бы скорее сказала, что она придумалась сама. Я решила, что это будет человек старше, и что у него будут такие же волосы, чтобы он меня понимал, а потом как по волшебству она сама возникла у меня в мыслях. Я в тот момент пряталась в домике, ну, если ты помнишь, ты меня там караулил. А там была фигурка, какая-то совсем странная, ну я и решила, что самой с собой разговаривать будет плохо, буду говорить с фигуркой. Я маленькая была, не подумай, — Делия наконец подняла взгляд и увидела, что Дайлан смотрит на нее без улыбки, но с каким-то едким сочувствием. Это было совсем не приятно, но зато не дало окончательно распустить сопли. — И ты привязала ее к фигурке в… сколько тебе тогда лет было? — Да откуда же я помню, — Делия вздохнула. — Лет шесть-семь, может. А потом у меня перестало получаться говорить с ней просто так, и я могла только приходить к ней туда жаловаться. Дайлан присвистнул. — А потом одна ведьма, когда ее отправили в командировку за грань, наткнулась на странную зону и неизвестного, но уже привязанного духа. И максимум, что смогла — определить имя, но этого для реестра хватило, — продолжил мысль он, усаживаясь на край ее кровати с таким видом, будто был у себя дома. — А потом этот реестр передали, чтобы медиаторы периодически проверяли, что там творится. — Значит, из-за меня посчитали, что в том мире стало одним духом больше? — уточнила Делия. — А потом… стало твориться что-то странное. Фион смогла вырваться и вернулась ко мне, забрала сюда, сказала, что найдет моих родных. — И ведь привела сюда, — заметил Дайлан. — Как она могла знать о тебе то, что не знала ты сама? — Я прогнала ее в фигурку, — напомнила Делия. — Конечно, она существовала отдельно от меня, но… она все же знала. Дайлан хрустнул пальцами рук, сложенными в замок, и ее передернуло от звука. — Значит, она все же как-то относится к твоей семье. Ну а я тебе со своей стороны скажу, что мы знали, что надо искать Фион. Ивейн был уверен, что она находится где-то неподалеку от тебя. Человека там найти практически невозможно, но вот всяких свободных духов ведьмы могут вычислить. Опять же, хотя бы имя узнать. — Значит, вы искали меня по Фион. И ты нашел тот домик, — Делия без особого удовольствия наконец сложила два и два. — А там подкараулил меня. Но ему пришлось отступить из-за проклятья, вспомнила она и не стала продолжать фразу. — Она должна была помогать тебе. А ты говоришь, что тебе из-за нее плохо? — не унимался Дайлан. — Что она сделала? — Ей хочется свое тело, — почти беззвучно шепнула Делия. — Ей хочется жить самой, а не в моем теле, она прочувствовала, что этот мир совсем другой, когда ты имеешь плоть, и не хочет зависеть ни от кого. — Поэтому ты решила, что дашь ей тело и она от тебя отстанет? И что, это проще, чем посоветоваться с кем-нибудь? — Дайлан фыркнул с неприязнью то ли к ней, то ли к собственным словам. — А человек-то перед тобой чем провинился, что ты засунула язык поглубже и боишься слово лишнее сказать? Еще несколько таких фраз, догадывалась Делия, и они снова расплюются. Но как было сложно теперь не реагировать на обидные слова. — Да как я могу кого-то еще в это вмешивать, — она помотала головой. Дайлан мог не понять, но хотя бы попытаться объяснить стоило. — Даже если получится, я останусь обязанной. А если не получится… еще хуже, потому что это зря потраченное время и силы. — Ой, вот давай не будем решать за других, на что кто-то свое время или силы потратит, — бросил Дайлан почти небрежно. — Слушай, лисенок, ты тут не отшельницей в пещере живешь, от людей вокруг избавиться не получается. А некоторым людям ты еще и родная кровь. Мне что, тебя уговаривать надо? — И зачем тебе из-за меня ввязываться непонятно во что? — А что, у меня должны быть какие-нибудь веские причины, чтобы тебе помочь? Не усложняй, лисенок. — Но… — растерялась Делия, взглянув в бесстыжие зеленые глаза, и снова уставилась в пол, — должно же быть что-то, почему… — А все просто, — отозвался Дайлан, — нравишься ты мне, вот и все твои «почему». И это мои проблемы, если я что-то делаю, потому что мне этого хочется. Так что выкладывай, что нужно. Как могло так получиться, что он добровольно шел ей помогать, зная, что одно неправильно оброненное ей слово могло заставить его пойти против собственной воли? А с другой стороны, вдруг подумалось Делии, и она сама сначала испугалась этой мысли, в ее силах остановить Дайлана, если его геройство зайдет слишком далеко. — Что ж, — со вздохом сдалась Делия. — Если тебе настолько нечего делать, что ты ввязываешься во всякие неприятности… с чего мне тебя останавливать. — Вот и умница, — голос Дайлана был таким довольным, что становилось не по себе от принятого решения. Но отступать и снова метаться в попытках придумать выход не хотелось еще больше. — Тогда послушай, — Делия постаралась, чтобы голос звучал как можно мягче, чтобы магия не приняла ее слова за приказ. — Когда вы меня забрали из дома, Фион отказалась со мной говорить. Я перестала ее слышать, как бы ни старалась. Я… подумала даже, вдруг она проснется в нужный момент, потому что она требовала свое тело, а тут тело появится, и значит, она заговорит, но… у меня не вышло. Потом я решила, может, она хотя бы скажет мне, какая я глупая, раз не сделала этого для нее, но и этого не случилось. Так что теперь я искала способ как-то с ней поговорить. — Искала или еще ищешь? — Дайлан тут же прицепился к словам, и в принципе, правильно сделал. — Есть какое-то экспериментальное зелье, — призналась она. — Мы с Эйрен хотим попробовать его сделать. Я не знаю, чем ты можешь помочь… но ты хотя бы знаешь теперь, что происходит. — Уверена, что я не могу помочь сейчас? — уточнил он. На самом деле была одна вещь, о которой Делии очень хотелось попросить, но… Дайлан вряд ли бы пошел на это. Что-то мерзкое внутри подстегивало сказать это вслух, посмотреть из чистого любопытства, а пойдет ли, а сделает ли, а правда ли, что он ради нее согласится, только вот Делия не хотела позволять этому чувству брать над собой верх. — Не можешь, — сказала она. — Но я бы очень хотела, чтобы ты сделал кое-что другое. Глаза его сразу загорелись, и Делии стало немного стыдно за то, что она наверняка обманывает его ожидания. — Ну же, — поторопил Дайлан с ответом, — говори, я все сделаю. Сам виноват, заключила она мысленно, оправдывая себя, и ответила: — Я хотела бы, чтобы ты перестал цепляться к Катарине и ее… взаимоотношениям. Дайлан скривился, помолчал немного, уставившись в стену, и через пару долгих мгновений неохотно подал голос. — Ты не понимаешь, — сказал он, — я не могу принять, что она легла под урода, который загрыз мою Калли. Он же оборотень, ты знаешь? А если она заодно с ним… Делия вздрогнула. Это было неожиданно, и звучало так абсурдно, что она не могла поверить, что юноша с серьезным светлым взглядом, которому доверял сам звездный принц, действительно был такой тварью… почти как она сама. За Катарину стоило опасаться, да, однако она не выглядела обиженной, да и убеждала, что с ним ей спокойно и хорошо, а это означало, что все не так просто, чтобы клеймить человека, не разобравшись. Наверняка все было не так, решила для себя Делия. — Тогда ты и меня должен не принимать, потому что этот урод, как ты выражаешься, вытащил меня из подворотни, куда меня занесло из-за Фион, — собравшись с мыслями, жестко сказала она. — Я понимаю, что он тебе враг, но… мне он помог. И я не требую с ним помириться, я просто тебя прошу к ней не лезть. Неужели это так сложно, просто промолчать в определенный момент? Она понимала, что не должна была так себя вести, давить и настаивать на своем, но слишком уж отвратительной была та сцена, чтобы просто так забыть сказанное и сделанное. Может быть, у нее получилось бы переубедить Дайлана, знай он все то же, что и она, но… а если нет? — Жестоко ты, — с мрачным видом произнес Дайлан и поднялся. — Не могу обещать, но попробую. И имей в виду, исключительно ради тебя. Дверь за ним закрылась с таким противным хлопком, что Делия снова вздрогнула. Оставалось только гадать, опять обидится или что-то все же изменится? Почему все, что она пыталась сделать, выходило боком? Хотела так долго и жадно найти родных — нашла, только подсадила себе духа с желанием захватить тело. Хотела помочь брату, уговорив не травиться лекарством — сделала только хуже, довела до приступа, после которого сама же его и ударила. Хотела вмешаться, чтобы Катарину перестали травить за ее же выбор — рассорилась несколько раз с человеком, которому нравилась. Как будто судьба говорила ей — не дергайся. Точно подтверждая эту мысль, уже утром все валилось из рук, и это ужасно действовало на нервы. Но нужно было что-то посильнее, чтобы заставить ее, упрямую, передумать, хотя отчаянный план и обещал очередное разочарование. Будь что будет, думала Делия, туже, чем обычно, заплетая две косички. Надо было как-то выкручиваться из сложившейся ситуации, и хотелось бы, чтобы получилось сделать это самостоятельно, а мысль, что придется быть кому-то должной, едва ли не обжигала разум. И пусть Ивейн ей столько врал, но… он был ее родным братом и пытался защитить, пусть и такими невыносимыми методами. Либо ее гордость оставалась при ней, либо единственному действительно родному человеку, которому не было на нее плевать, стало бы лучше. Однако момент, чтобы подойти к Эйрен, Делия оттягивала сколько могла. Что если вдруг, думала она со страхом, отчаяние ее станет настолько заметным и властным над ней, что и Гвенаэля, постоянно находящегося при Эйрен, она сама упросит помочь? Вот уж кому точно нельзя было доверять. Когда времени прошло столько, что отсиживаться стало уже совсем невмоготу, в обнимку с книгой и вложенной в нее брошюркой Делия наконец выбралась в коридор. Однако идти она все не спешила, медленно делала небольшие шажочки, перебирая в мыслях варианты того, что могла бы сказать, встреть она Гвенаэля на самом деле. Единственное, в чем Делии повезло за это утро — что Эйрен она действительно застала в одиночестве, но меньше чем за минуту Делия умудрилась поймать себя на мысли, что лучше бы Гвенаэль все же оставался. Он как-то смягчал настроение своей подруги, хотя скорее побуждал держать при себе все нехорошее, а вот Делию-то жалеть ей было незачем. Нет, Эйрен не кричала и не ругалась, только вот руки ее были заняты ворохом сероватых обрывков бумаги, и каждый из них попадал в ее пальцы для того, чтобы разорваться надвое. Оставаясь на пороге, Делия долго наблюдала за тем, как она продолжает это занятие с каменным лицом, пока звук разрываемой бумаги, видимо, не надоел и Эйрен окончательно. Тогда она сгребла обрывки и с силой сжала в один неопрятный ком, подпитывая это все такой порцией силы, что Делии, едва привыкшей к шлейфу от высших, снова стало дурно. — Что-то случилось? — осторожно спросила она, продышавшись, но подходить все еще не рисковала. — А, это ты, кнопка, — пробормотала Эйрен и отшвырнула бумажный комок в угол, где он снова распался на кучку мелких обрывков. — Что это ты там застряла? — Думаю, стоит ли к вам вообще подходить, — честно призналась Делия, но все же шагнула инстинктивно, ловя отступающий шлейф. Подпитаться хотелось сильнее, чем пугаться. — Вот и спрашиваю, что случилось. — Из того, что имеет к тебе отношение — ничего, — Эйрен покачала головой. — Иди уже, я не настолько тварь, чтобы на ребенке отыгрываться. И правда, она сдержала слово. Ворчала постоянно, но не более того, на это Делия уже не обращала внимания, важнее было другое. — Я подумала насчет эксперимента, — сказала она, садясь на край кровати поближе к Эйрен. — И все правильно, надо пробовать. Надеюсь, вы действительно знаете, что делать. — Что, братом угрожать передумала? — та посмотрела на нее с вызовом в усталых глазах. — Настолько все плохо? Делия не ответила на эту подначку. Не слишком-то и хотелось откровенничать по поводу собственного самочувствия, тем более, что это наверняка был всего лишь вопрос из любопытства, не из сочувствия. Хотя на ее молчание Эйрен вовсе не обиделась, только посмотрела снова насмешливо, как на глупого маленького ребенка, но это уже было такой мелочью, что и обращать внимание не стоило. Зато Эйрен позволила сесть поближе к себе, откуда было удобнее впитывать обрывки шлейфа, пахнущего скошенной травой, и это примиряло с обстоятельствами. Вдруг тяжелая гулкая волна прокатилась по комнате, едва не встряхнув, и Делия почувствовала, как голову на пару секунд стиснуло точно обручем. Краткая давящая боль прокатилась от головы к груди и растаяла так же внезапно, как появилась. Делия повернула голову к Эйрен — и та держалась за виски, прикрыв глаза. Пахнущий травой шлейф дрогнул, исчезая, и только через несколько секунд снова робко замерцал присутствием. — Что это было? Эйрен качнула головой, так и не открыв глаза: — Ничего хорошего. Не трогай пока меня. Делия и так не собиралась позволять себе к кому-то прикасаться без жизненной на то необходимости, и поэтому она промолчала, терпеливо выжидая. — А что, ты что-то почувствовала? — наконец поинтересовалась Эйрен вполголоса, и вопреки своему же указанию, чуть накренилась, касаясь Делии плечом. — Голова заболела, — послушно призналась Делия. Дискомфорта попытка Эйрен опереться не доставляла, и она продолжала смирно сидеть на своем месте. — Может, вам нужно что-то? — Да что ты можешь, — проворчала Эйрен и протянулась за брошюркой, которую Делия держала в руках. — Показывай уже, с чем ты там сегодня решила разбираться. Отойду — решим, что с твоим зельем делать. Насколько же ей было плохо, что даже поучить чему-то Делию было для нее способом отвлечься теперь? Но это был ее собственный выбор, и терять выпавшую в кои-то веки возможность Делия не хотела, а потому все же прицепилась с вопросами. Но прежде чем она успела выяснить все, что хотела в этот раз, внимание отвлекло появление в комнате еще одного человека. Делия неохотно подняла взгляд от страницы брошюрки, замечая на пороге комнаты Катарину — подозрительно бледную и, казалось, расстроенную. — К вам можно или лучше не беспокоить? — спросила она, поняв, что на нее наконец обратили внимание. — Я просто посижу с вами. — Да кто же тебе запретит, — буркнула Эйрен. Наверное, это было не самое подходящее время, но прогонять человека просто из-за повышенного желания поворчать уж точно не стоило. Делия надеялась, что до такого не дойдет. — Ну и отлично, — слишком бодро, чтобы ей поверить, отозвалась Катарина, взглянула на Эйрен почему-то с сочувствием и добавила, — Только вот… тебе ничего странного не показалось? — Если тебе покажется странным, что у меня страшно болит голова, то может быть, — безжалостно продолжала ворчать Эйрен, снова скосила взгляд в брошюрку, как будто ничего интереснее для нее не было. Но Делия-то догадывалась. Но вот почему Катарина спрашивала про что-то странное, неужели и сама почувствовала эту странную волну, из-за которой даже энергия тела колебалась? Что она знала такого, чего не знали они… или только сама Делия. — С ней это буквально последние четверть часа, — не выдержав, сказала она, рассчитывая, что на информацию и Катарина чем-то поделится, а потому картинка станет яснее. — Что такого мы могли почувствовать? Катарина посмотрела на нее настороженно, почти испуганно, и этот взгляд Делии не понравился. Неужели ответ на вопрос был настолько ужасным? — Гвен сейчас покинул дом не совсем по своей воле, — все же отозвалась Катарина, но взгляд нервно отвела, скосила куда-то на брошюрку у Эйрен. — И… в этом доме много своей магии, поэтому я подумала, что на вас эта встряска могла тоже сказаться. Значит, что-то из-за Гвенаэля, и следовало ожидать, что его волнения могут как-то передаться связанной с ним женщине. А думать о нем, и тем более продолжать разговор, Делия совсем не хотела, и потому пожала плечами, мол, так, значит так. Как ни странно, больше Катарина приставать не стала, подтянула ближе к кровати коврик и уселась прямо на него, оперевшись спиной рядом с коленями Делии, а потом и вовсе задремала, как будто успела вымотаться за это утро. Но и эта тишина была почти благословенной. — Почему он ушел, а вас не забрал с собой? — вполголоса поинтересовалась Делия после очередной страницы. — Остаетесь тут в одиночестве теперь, некому за вами смотреть. — Что мы тебе, птички-неразлучники? — фыркнула Эйрен — но тоже не производя лишнего шума. — У него тоже свои дела есть, а я и без лишней заботы прекрасно проживу. На ноги поднял, на том спасибо, и хватит. А она смогла бы отказаться от Ивейна? Нет, теперь уже нет. Оттого в словах Эйрен для Делии звучало что-то неправильное и горькое. Неужели Гвенаэль не любит свою женщину настолько, чтобы быть с ней? И вообще, способен ли он любить? — Разве плохо, что он о вас заботился? — вместо этого спросила Делия. Эйрен хмуро посмотрела на нее. — Не плохо. Ты не понимаешь? Время, которое он мог бы задействовать на что-то полезное для себя, он бессмысленно тратил, пока кружился около меня. Это что, должно радовать? И вообще, что это вдруг ты полезла не в свое дело? — Я просто пытаюсь понять, что он такое, — Делия дернула плечами. — У меня свои, личные счеты. — Вот и подумай о своих личных счетах, — повторила ее интонации Эйрен. — И не лезь, куда не надо. Я не умирающая барышня кисейная, и постельного режима с меня хватит. Она чуть повысила хрипловатый голос, и Катарина зашевелилась, посмотрела на них сонно и потянулась потереть глаза. — Ну и правильно, — сказала Делия, покосившись на Эйрен. — Если будет нужно, я готова помочь. — Я тоже помогу, — подхватила Катарина, влет поднимаясь и садясь рядом с Делией — но чуть на расстоянии. — Все, что скажешь. Ой, ну зачем же так обещать, подумала Делия, и Эйрен озвучила ее мысли. — Прямо-таки все? — язвительно протянула она, приподняв бровь, и тон ее был таким… намекающим, что Делии стало не по себе. Катарина неловко отвела взгляд, видимо, уловив намек в интонации, и пробормотала: — Все, что позволит тебе совесть и ближайшие родственники. Вот же сцепились, подумала Делия с огорчением, закрывая брошюрку. И ведь не было ничего злобного в этих словесных перепалках, казалось, что обе они пытаются друг друга зачем-то уколоть, а вот зачем, Делия не понимала, и это ей не нравилось. — Кыш отсюда обе. Мне надо подумать одному, — бросила вдруг Эйрен, и Делия посмотрела на нее, гадая — не почудилось ли? Не почудилось. — А как же… — пробормотала Делия, вспоминая ее обещание поговорить про зелье, и осеклась, не зная, стоит ли озвучивать это при Катарине. — Мне надо подумать, — повторила Эйрен максимально терпеливым тоном. Ну хотя бы голова у нее больше не болела, и то хорошо, но все же так хотелось хоть немного продвинуться с решением проблемы. — Ты слово «один» понимаешь, кнопка? А потом я тебе распишу все, что надо. Распишет. Сердце остановилось на мгновение и радостным частым ритмом застучало в груди. Это означало, что дело только за ингредиентами? Но все же теперь надо было их как-то раздобыть, и здесь уже опять нужна была чужая помощь. — А вы, я смотрю, поладили. Неужели только из-за зелий? — спросила Катарина, закрыв за ними дверь. Эйрен оставалась в блаженном тихом одиночестве. Дайлан сказал, что нельзя решать за других, что им делать, и теплая добрая Катарина тоже могла это сделать самостоятельно, но так не хотелось взваливать на нее всю эту мерзость с духом. Но разве был кто-то другой, кому можно было бы так довериться?.. Делия чувствовала себя абсолютно жалкой, но все же заставила горло протолкнуть наружу нужные звуки. — Да, зелья очень интересная наука, — сказала она с трудом. — А у нее даже с учетом долгого сна столько знаний, что не воспользоваться возможностью… почти преступление. — Только не вижу, чтобы это делало тебя счастливой, — прикосновение Катарины к локтю — максимально безопасное и осторожное — только сделало еще хуже. — Я… на всякий случай тебе скажу еще раз. Если что-то случилось, ты можешь мне рассказать, что угодно. Вдруг я чем-то смогу помочь? Или даже если не смогу, то хотя бы выслушаю и постараюсь понять. За что судьба подарила ее такую? — Что угодно? — повторила Делия, оттягивая неизбежное на лишнее мгновение. — Даже если я делаю большую глупость и вполне может быть, что тебе это не понравится? — Ну, я не узнаю, как к этому отнестись, пока не услышу, — не уступала Катарина. Глупая, подумала Делия, ей бы бежать прочь под надежное крылышко своего защитника со светлыми глазами. С каждым словом сил держаться гордо и независимо становилось все меньше, каждая фраза источала соблазн выдохнуть, обмякнуть и упасть в чужие руки, позволяя им помочь и сделать, что нужно, вместо нее. Делия пока сопротивлялась, но уже с огромным трудом. — Что бы ты ни натворила, ты не станешь для меня кем-то другим, — добавила — и добила — Катарина. — Даже если тебе важнее быть не со мной, а где-то еще. Неужели ей настолько запала в память та оброненная в момент слабости фраза? Катарина знала, как она хочет домой. Так чего было мучиться и скрывать? Но… стоило ли пытаться? — Думаешь… мне надо быть где-то еще? — чувствуя, как рушатся последние бастионы в душе, произнесла Делия. — А если я там только сделаю плохо? Или… я там не нужна? И теплая, добрая Катарина уговаривала ее, что быть нужной это не так сложно, и убеждала принять помощь, и даже обещала вступиться за нее физически, если кто-то обижает. Нет, нужно было прекратить все эти мучения и вернуться. Сколько можно было спихивать заботу о брате на какую-то девчонку и вообще позволять, чтобы в доме был чужой человек? В голове как будто подул теплый ветер, разметавший мысли в каком-то странном, но уже куда более правильном порядке. Да, так было верно. Найти другой способ, не калечить никого, а самой выцарапать дрянь из собственной души, и пусть придется расплатиться собственной гордостью, думала Делия с мрачной, почти торжественной решимостью. Эйрен не обманула. Уже тем же вечером, не произнеся ни слова, она протянула Делии длинный список из нескольких десятков названий, каждое из которых было продублировано старым руническим письмом, с черточкой в углу каждого символа. На нем читать Делия не умела совсем, а Ивейн мог только уловить общий смысл цепочки, и для магической работы символов, а не для записей. Откуда же Эйрен знала это письмо? — Зачем вторые надписи? — чувствуя себя глупой, спросила Делия. — Я… не совсем понимаю. — Выглядит серьезнее, — Эйрен уткнулась куда-то в свои записи, — а не как будто ты вышла купить зелени к обеду. Соответственно и отношение другое. Не уверен, что кто-то вообще читает на старом, но вряд ли будут позориться и признаваться, что не понимают. — Это как у нас с названиями простыми и по классификаторам, — согласилась Делия, чтобы не терять совсем лицо, — совсем другое дело, если человек ориентируется хотя бы в общем. — А ты что же, и не общий знаешь? — поддела Эйрен, подняв на нее глаза. Всего лишь на мгновение отвлеклась, и тут же снова вернулась к своему занятию. — Не знаю, — неохотно призналась Делия. — В справочнике смотреть приходилось. Как будто наяву, перед глазами вставали ряды жестяных баночек и тоненькие листочки, которые надо было расклеить по глянцевитым бокам, всплывал в памяти тонкий пряный запах травяного многообразия и дерева уютных полок. Домой захотелось еще сильнее. — Я все обязательно достану, — пообещала Делия. — Как можно скорее. — Доставай, — Эйрен равнодушно пожала плечами, но больше ничего не сказала, и Делия решила больше не беспокоить ее понапрасну. А вот Катарина, вспомнилось ей перед сном, говорила что-то об аптекаре, который знал, кто такой Лис, и раз так, то как бы ни хотелось ее не вовлекать, пришлось на следующий день просить о помощи. Катарина предсказуемо не отказала, и вот Делия уже вместе с ней тряслась в повозке, уносящей ее прочь от старого особняка. Где-то впереди были не только лавки и будущие составные части зелья, но и родной дом. Оставалось совсем немного, сделать совсем чуть-чуть, докричаться до вредной Фион и наконец сказать ей, чтобы перестала и думать о том, чтобы завладеть телом. А потом… наконец признаться брату в происходящем, и будь что будет. Всю дорогу Делия высматривала знакомые зеленые крыши квартала фениксов, не находила, но не сдавалась. На душе отчего-то было совсем тревожно, как будто что-то неведомое приближалось, текло от горизонта, как призрачный туман. Катарина, может, и посочувствовала бы, но сказала бы она, почему так тревожно? Да вряд ли, понимала Делия и молчала, позволяя привести себя в мрачного вида подвальную аптеку. А потом светловолосый кудрявый мальчик, который был бы похож на ангелочка с гравюр, не будь его руки исколоты по локоть цветистыми узорами татуировок, покрывавшими кожу точно холст, внезапно посмотрел так внимательно-внимательно, почти с опаской, и сначала спросил, из чьей она семьи. А потом и вовсе добил, тонко намекнув, что они подбивают его на преступления, и никакие связи не спасут. Какие же такие связи были у Ивейна? Что же она еще не знала о брате? За пакет с ингредиентами пришлось отдать все деньги, что у нее оставались, но Делия постаралась и взглядом не выдать, что это какая-то проблема — уж больно не хотелось выглядеть неловко перед аптекарем. Но ради всей затеи ничего было не жалко. Теперь оставались травы, и единственно правильным решением казалось воспользоваться домашним складом. — А для остального, боюсь, мне все же придется вернуться домой, — призналась она Катарине по пути обратно к повозке, брошенной в паре кварталов от аптеки. Было так боязно вернуться домой, чтобы снова что-то сделать не так. — Почему «боюсь»? — уточнила Катарина. — Думаешь… брат тебя прогонит? Да как будто мог Ивейн поступить с ней вот так. Как же Катарина ошибалась, думая о ее брате. — Боюсь увидеть что-нибудь плохое, — все же честно ответила Делия, надеясь, что и на этот раз подберутся слова, чтобы ее утешить и дать понять, что она на верном пути. — Он же… болеет из-за меня. Вдруг ему опять станет хуже? Я помню, ты говорила, что может и наоборот, ему плохо без меня, только вдруг… и правда снова? Но Катарина огорошила неожиданным вопросом. — Как ты думаешь, он тебя любит? Любил ли ее Ивейн? Да, он где-то обижал ее, где-то слишком давил и обижался на ровном месте, но… как же он пытался ее сберечь. Вспоминались теплые руки, исчерченные шрамами, которые переплетали ей косы и поправляли плед уютным тихим вечером, и в их прикосновении не было ничего чужеродного. Как бы могло быть иначе? — Любит, — выдохнула Делия, то ли отвечая Катарине, то ли убеждая саму себя не трусить. — Может, как-то неправильно, но ведь он же не виноват… что тоже не умеет нормально. — Значит, вам вместе надо учиться, как надо, — сказала Катарина уверенно, с теплой улыбкой, как того Делии и хотелось. Точно это она заставляла реальность измениться. — Ты думаешь, что… я должна вернуться совсем? Неужели, думалось ей, Катарина не станет уговаривать остаться с ними, или сейчас передумает и все же заберет обратно? Но вместо этого Делия услышала совсем другое. — Решать тебе. А я в любом случае тебя поддержу. Надо будет — и с экспериментами придумаем как быть. Сама-то ты хочешь вернуться? Так редко кто-то спрашивал о ее желаниях… но не Ивейн. Он всегда интересовался этим. — Хочу, — почти шепнула Делия, выпуская наружу вместе с голосом, казалось, и кусочек души. Только бы не испортить ничего очередным желанием. — Значит, отвозим тебя домой, — заключила Катарина, и сердце запело. Первые несколько минут Делия все ждала, а не передумает ли она, а не скажет ли, что ей не стоит возвращаться? Но Катарина молчала, и вот наконец замелькали впереди зеленые крыши. — Мне пойти с тобой? — только и спросила Катарина, остановив повозку. Теперь предстояло не менее важное — подобрать слова так, чтобы и не обидеть, и убедить не сопровождать до самого порога. Совестно было бросать Катарину, конечно, но все же, не придумав ничего лучше, Делия решила сказать как есть: — Ты сильно обидишься, если я пойду одна? — Ну почему же обижусь, — голос у Катарины был далек от бодрого, но она хотя бы не настаивала. — Иди, конечно. Ты же будешь приезжать, чтобы ваши эксперименты получились? А ведь и в самом деле, можно же было ездить к ним, чтобы навестить, а не жить в неприветливом доме? От этой мысли точно свалилась с души часть груза. — Ты права. Знаю, мне бы надо было предупредить Эйрен, но… я не могу так больше, — выдавила Делия из последних сил. Почему же так трудно было признаваться и говорить о чувствах? — Мое место здесь. Но это же не значит, что я… — Не значит, — отозвалась Катарина, улыбнулась едва заметно — но Делия от этой улыбки почувствовала себя виноватой — и с напутствием открыла дверь. Ноги сами несли к дому. Все знакомые уголки мелькали, проносясь мимо, точно и не было этих дней в лесном особняке, точно всего лишь утром Делия отправилась в гости, и теперь возвращалась к ужину. Оранжереи встречали ее торжественным молчанием. Глянцевые прозрачные стенки их не мерцали от вложенной энергии, и тишина эта казалась мрачной. Делия старалась ступать как можно тише, как будто ее шаги могли что-то нарушить. В доме, разувшись и сгрузив пакет около порога, красться, точно воровка, было еще проще, и Делия осматривалась вокруг, высматривая — не изменилось ли еще что-нибудь? Но все оставалось по-прежнему, все находилось на своих местах. — Кто здесь? — зашипел женский голос откуда-то сбоку, и Делия вздрогнула от неожиданности. — А, это ты… Крадясь вот так глупо, она совсем забыла о том, что за братом присматривает Лира. Делия шумно вздохнула. Все те же босые пятки, те же цветные пряди в рыжих волосах — Лира казалась здесь такой же неуместной, как тропическая птичка в снежном лесу. — Я вернулась домой, — сообщила Делия и тут же отругала себя — это почему она обязана отчитываться перед всякими? Но Лира как-то так по-доброму на нее смотрела, что желание ругаться пропало. — Это хорошо, что ты вернулась, — Лира кивнула. — По тебе скучали. Делия даже опешила сначала. Она-то ожидала, что будут отгонять, забыв совсем, что Лира так и не узнала о ее дефекте в тот вечер. Значит, ее не выдали? — Он… как? — выдавила Делия, посмотрев в добрые светло-карие глаза, и неизвестно, что сейчас было страшнее — услышать ложь или узнать, что все плохо. Но Лира едва заметно качнула головой и улыбнулась, кивнув на лестницу наверх. — Может, сама у него узнаешь? Ты, наверно, тоже соскучилась. Сердце нетерпеливо стукнулось о ребра, и Делия, сообразив только кивнуть ей в ответ, уже неслась на второй этаж. Перед знакомой дверью она затормозила, резко растеряв всю решимость, и с трудом заставила себя поднять руку и постучать в дверь. Получилось едва слышно, но из комнаты все же раздался родной голос, и сердце снова затрепыхалось. А в следующий момент Делия уже прижималась щекой к угловатому плечу и была готова вынести все, что угодно, лишь бы это не оказалось лишь сном. — Ну что же ты, — шептал Ивейн, и голос его дрожал, — все хорошо, сестричка. Совершенно согласиться Делия не могла, но все беды, казалось, отступали, когда он обхватывал ее руками и коротко, едва касаясь, целовал куда-то в макушку. Она была дома. От Ивейна пахло лекарствами и немного терпким мылом — но ни капли не дымом, и Делия догадалась, что курить ему Лира все-таки запретила. Эта мысль оказалась почти забавной. — Как же ты вернулась? — спросил Ивейн, когда первый порыв схлынул, и Делия опустила макушку ему на колени, позволяя гладить себя по волосам. — Неужели сама сбежала? — Почти, — согласилась Делия. — Повод у меня был, я просто решила не возвращаться. Я… скучала. Было тихо и спокойно, Лира их не трогала, и маленькая теплая комнатка казалась лучшей на свете. — Я тоже по тебе скучал, маленькая моя, — шепнул Ивейн, снова проводя ладонью по ее волосам. — Только не думал, что ты все-таки вернешься. — Ты забыл, что обещал мне рассказать, как так получилось, что меня унесло из дома, — напомнила Делия. — Так что все равно вернулась бы, хотя бы за этим. — Расскажу, — покорно отозвался Ивейн. — Обязательно. — Но это можно и потом, — поспешила добавить Делия. — Я уже никуда не денусь. Ты мне лучше скажи, как тут все было, пока я в гостях сидела. Ивейн облегченно вздохнул — он явно не был сейчас готов к тяжелому разговору — и заговорил, хотя и раны его, и Лира, и закрытая на все это время лавка тоже не были особенно приятной темой. Но еще и сам он должен был узнать про библиотеку старого особняка и ехидную Эйрен, к которой Гвенаэль питал какую-то тягостную привязанность. Оттягивая момент собственных признаний, Делия отправилась вниз, чтобы принести им чаю. Проходя мимо гостиной, она заметила задремавшую на диванчике Лиру, собравшуюся в комочек, как будто в поисках безопасности. Что же они натворили, подумалось Делии, что беда завлекла столько людей. Эту девушку она и не знала почти, но понимала, что стоит быть благодарной за помощь — а вместо этого, вспомнились вдруг горькие слова Эйрен, можно было и для себя что-нибудь полезное сделать, а не возиться с ними. Делия разливала чай в чашки, когда за окном вдруг протяжно завопили сирены. Руки дрогнули, и чай в один момент оказался везде — на столешнице, на полу, даже немного на ее юбке. В соседней комнате, проснувшись, громко выругалась Лира, и голос ее был испуганным. — Что это? — спросила Делия, торопливо выскочив к ней. — Что случилось? — Ты… а, ну да. Тени это, — на симпатичном веснушчатом личике Лиры появилось суровое выражение, похожее на то, когда она лечила Ивейна. — Просочились через барьер, объявили тревогу. На улицу нельзя. У вас же защита на доме стоит? — Стоит, — после паузы кивнула Делия, вспомнив объяснения Ивейна в первые же дни ее возвращения. Только вот о неких Тенях она не знала, но судя по тону Лиры, это было не просто ругательное слово, а что-то на самом деле ужасное. Видимо, Ивейн задолжал ей еще одно объяснение, которого не хватило в те же первые дни. Делия убралась на кухне, чтобы отвлечься, но то и дело поглядывала в окно, так удачно показывавшее перекресток. Люди торопливо исчезали с улиц, мелькнули несколько высших в военной форме, и мрачная тишина добавляла ощущения, что происходит нечто совсем страшное. Так что когда на перекрестке мелькнул темный силуэт, Делия едва не взвизгнула, как маленькая девочка, торопливо присела, чтобы ее не было видно в окно и спряталась за столешницей. А когда на весь дом раздался звонок, тело точно оцепенело. Но вдруг запахло промерзшей хвоей и снегом — хотя на дворе была все еще осень. Запах был слабым, но терпким, и уже отчего-то знакомым. Только на третьем звонке Делия отмерла, наконец поняв, что это вовсе не запах, а ее странное шестое чувство, и сопоставила запах со своими воспоминаниями. — Все хорошо, я знаю, кто это! — крикнула она настороженно выглядывающей в окно коридора Лире, и кинулась ко второму выходу, у оранжерей. Знал бы Дайлан, кто появляется поздним вечером на пороге ее дома. — Она с тобой? — не размениваясь на приветствия, потребовал ответа Натаниэль, и прозрачные глаза его казались совсем ледяными. От этого холода и Делии стало не по себе. — Она уже час как поехала домой, — пробормотала она, догадываясь, что он о Катарине. — А что… не вернулась? — Не вернулась, — мрачно подтвердил он. — Закрывайтесь, я пойду ее искать. Где последний раз тут была? Делия высунулась за дверь, вспоминая, где же Катарина разворачивала повозку. Она не понимала, зачем ему это, но времени рассуждать не было. — На углу, где вон тот цветочный с кружевной вывеской, — указала она. — Стояла там, а потом уехала. Натаниэль тихо выругался и вздохнул. — Спасибо, — скупо выдал он и метнулся к указанному углу, растворяясь темным бесформенным силуэтом в тенях от домов. Он ведь оборотень, вспомнила она вдруг, и почему-то не почувствовала от этого страха. Вот за Катарину, потерявшуюся в городе — да. И из-за неведомых Теней тоже. В эти осенние дни, когда осень перетекала в зиму, в городе что-то менялось, и эти перемены Делии совсем не нравились.