Кто, если не ты

Жёлтый свет кофейни сочится сквозь стекло и приглашает внутрь. Открываю двери и пропускаю вперёд даму. Маленький круглый столик, за которым Она принимает закрытую позу, сцепив ладони на столе и словно сканирует меня взглядом. - Ви не жалкуете, що проводите день ось так, зі мною? - спрашиваю я, чтобы отвлечься от пристального изучения сероголубых глаз. - Зовсім ні, навіть не можу уявити іншого розвитку подорожі без вашої сором'язливої допитливості. Це в мене це питання не виходить з голови: А Ви не жалкуєте, що з Вами усюди ваштається жіночка середнього віку? Лана, невже Вам не хотілось погуляти з іншими студентами? - Ваша присутність у подорожі мене не абияк здивувала, але і..., - запинаюсь, пытаясь перевести с русского, - очень обрадовала. Мне всегда было интереснее с людьми старшего поколения, поэтому увидев Вас троих - поблагодарила судьбу, что мне не пришлось провести свои выходные во Львове с компанией подростков. Она смеётся, будто я пошутила. - Все таки Ви дивовижна, Лана, - говорит Она. - Вам казали? - Ви жартуєте так? Принесли кофе. - Ні, те, як Ви намагаєтесь говорити зі мною моєю мовою - дуже мило, але якщо Вам не комфортно - не треба, я розумію Вас, навіть без слів. - Мені не зручно, коли Ви до мене українською, а я - русским. По крайней мере, я стараюсь, а Ви смеетесь. - Ви так кумедно вагаєтесь, коли говорите українською, Вам ця мова личить, Ви тоді ниби квітка на вітру, невпевнена, але така тиндітна. А коли говорите російською, Ви ніби інша людина - впевнена, рішуча, эмоційна - така, якою я Вас побачила вперше. Ваші очі палали рішучістю, жагою до знань, Ви взяли в полон мій погляд своїми очами, що ніби зазивали "Поглянь, росскажи". С течением этих слова Она спускалась взглядом с моего лица все ниже, переходя на наши руки на столе, и на последних словах снова посмотрела в глаза, пронзительно, словно желала увидеть во мне ту самую девушку с первого занятия. Я оцепенела. Все эти слова были мне как бальзам на душу и в то же время, я не переставала думать, что это лишь комплимент моей трудоспособности, моему вниманию, да, возможно, я особенная для нее ученица, но лишь ученица. - Вы помните это? - Я помню все, - Она перешла со мной на русский и надпила кофе. - Я тоже, - зависла неловкая пауза, - сначала меня радовало, что Вы говорили все только мне, а затем стало неловко. - Как сейчас? - Она казалась такой решительной в этот момент, что я уж подумала, что сейчас пойдут откровения. - Сейчас все иначе. Ее взгляд просто пожирал меня, так не привычно когда женщина, что является твоим желанием последние два месяца рассматривает твое лицо, твои губы, волосы, шею и пальцы, которые я так нервно перебираю на столе. - Вы снова изучаете меня? - Не хвилюйтесь, рослабьтесь, мы лише говоримо, - Она накрывает своими руками мои пальцы на столе. Глубоко и шумно вдыхаю от неожиданности, в уголках ее губ играет довольная улыбка. "І крила так важко розправити пташці, коли бідолшну погубить любов..." - Я не люблю расслабляться, у меня с этим проблемы. В плане, во мне это тесно связано с понятием слабости. - Нельзя же все время держать себя в руках, нужно иногда следовать своим желаниям,- Она сильнее сжимает мои пальцы. Черт, я сейчас в обморок грохнусь, и даже не хочу предпологать - от того, что не ела сутки или от этих утонченных рук, что словно тиски сжимают не только руки, но сердце. - Всегда боюсь потерять контроль и проявить слабость, а как известно - люди становятся такими слабыми, когда поддаются чувству, в том числе и удовлетворения желаний. Не думаю, что уместно будет сообщить - как важен контроль для людей с диссоциативным расстройством личности. - Нет, так решительно нельзя жить. Это же очень тяжело, мало того, что это огромная нагрузка на сердце, так Вы ещё измождаете себя морально. Вы же рано или поздно не выдержите, и тогда... - Лучше поздно, - прервала я. - Чувствовать - это единственное, что у нас остаётся в наше время, ловите момент Лана, не закрывайтесь... - Это просто защита. - От чего же? - От разочарований. - От этого никто не застрахован. Если не будете чувствовать разочорований - не будет и счастье. - С вашим температном идти на встречу приключениям намного проще, - говорю я, стараясь перевести беседу на неё, - Вы так хорошо скрываете эмоции, особенно хорошие, как хрупкую вазу, чтобы никто не смог её разбить. Мне кажется, Вы очень эмоциональный и даже страстный человек, но иногда сдерживаетесь, чувствуя, что люди могут не вынести весь ураган ваших чувств. Это очаровательно, и прекрасно только для тех, кому Вы эти улыбки не боитесь дарить. Настоящее сокровище. - Лана, я..., - начинает Она говорить, как у нее звонит телефон. - вибачте. Наши руки расцепляются, сразу же начинаю по ним скучать. Впервые надпиваю кофе, который стал уже холодным. Наверноe, это сын решил поинтересоваться "как дела?" или тот, к кому Она бегала сегодня утром. Но по разговору понятно - сын, любимый сын и мой одногодка, боже, зачем я это вспомнила. Она заканчивает разговор, я облизываю пенку с губ. - Вы хорошо меня узнали за это время, я же постоянно вижу перед собой двух разных девушек, они обе прекрасны, умны, но такие разные в своей палитре эмоций, не могу Вас раскусить. Надо же, женщина что сама того не зная, вызвала моего старого альтера из тьмы, к тому же заметила ее появление. - Не надо меня кусать, - шуточно цитирую фразу из Служебноого романа, в то время как совсем не против, чтобы Она искусала меня. - Особенно занимательным я нахожу, как Вы мастерски сдерживаете порывы эмоций, и это видно по тому, как уголки ваших губ уже готовы расплыться в улыбке, но какой это талант - потому что за долю секунды, даже не успеваешь понять куда делась мысль о ней. Улыбаюсь и прячу лицо в руках, но быстро исправляюсь. Хватит смущаться, Мила, будь той, кто ты есть. Опускаю руки и смотрю прямо в любимые глаза. В глаза, которые могут спасти меня, а могут погубить. "І погляд твій, він вартий більше ніж мильйони слів..." Я люблю её, да, это невозможно, не правильно, безнадежно, но я ЛЮБЛЮ её. Каждую морщинку, которых не так уж и много, даже следы от бессоных ночей - я люблю в ней все: от её плохого настроения, что больно бьёт по сердцу, до её молодёжных выражений и шутливых возмущений. Как можно не любить её откровенности, в которых Она показывает истинную себя - ранимую, нежную девушку, что живёт в женщине, которая на своём опыте прочувствовала человеческую глупость, жестокость и безолаберность. Я снова и снова кинолнетой буду крутить у себя в памяти как Она может улыбнуться открыто, и как может прятать смех за сомкнутыми губами, которые изгибаются в такую ехидную улыбку, что мне становится тяжело дышать.