одна лишь буква твоего имени

Лиам.

Его зовут Лиам.

      Парень все еще что-то рассказывает, пока Тео следует за ним через террасу и газон, за угол и к грузовику с логотипом местной службы общественного питания на боку. Лиам останавливается и строго смотрит на юношу, всем видом показывая, что именно он будет полностью ответственен за то, что Малия может проблеваться в салоне, но все, что видит Тео, — это голубые глаза, и все, что он может слышать, — это имя собеседника, которое эхом пронзает его голову.       — Чувак, ты уверен, что сам не пьян? — спрашивает Лиам, склонив голову в сторону, подозрительно глядя на того.       — Нет! — восклицает Тео, может быть, слишком громко. — Да. Я уверен. Сегодня вечером не выпил ни одного напитка. На самом деле, я только что пришел сюда.       Лиам открывает дверь и жестом показывает Тео, чтобы тот посадил Малию внутрь. Она стонет, когда он поднимает её и сажает в одно из трех сидений спереди.       — О, нет, нет, — Лиам неодобрительно качает головой, — она сидит у окна.       Рэйкен садится и молча проклинает Данбара за то, что он заставил его двигаться в таком неловком, маленьком пространстве, задаваясь вопросом, насколько большой его задница выглядит в этот момент. Это странно. Тео был бы убежден, что он только что встретил человека своей мечты, если бы не явная неловкость всей ситуации. Лиам предложил отвезти Малию домой, да, но он не слишком обмолвился об этом, и тут все еще есть крошечная трудность: он понятия не имеет, где она живет. Видите ли, в романах всегда есть этот волшебный момент, когда встречаются двое, которые предназначены друг другу, где летят искры и мир некоторое время вращается в замедленном темпе.       Тео знает, что глупо верить в такие вещи, но нынешняя реальность настолько чертовски далека, что это больно.       Лиам запускает двигатель. Тейт пускает слюни на рубашку Тео, пока тот сидит посередине, пытаясь сделать свои проклятые плечи чуть менее заметными, не желая занимать все пространство в машине незнакомца. Первые две минуты тратятся на выяснение адреса Малии, и Рэйкен вздыхает с облегчением, когда Лиам объявляет, что знает, где находится эта улица, но затем наступает тишина, и, честно говоря, уровень неловкости Тео пронзает крышу.        Парню нужно столько времени и покоя в одиночестве для счастья, но он ненавидит, когда все молчат. Ненависть — даже неправильное слово, она делает его беспокойным, заставляет его бояться, заставляет его мозг думать о всех возможных причинах: почему другие люди не любят с ним разговаривать. Он выглядит глупо? У Лиама было ужасное первое впечатление о нем? Разве он не кажется интересным? Или, что еще хуже, он не заинтересован?       Тео не может этого вынести. Он даже не попросил бы Лиама остановиться для него, он просто исчез бы, выбирая страдание в одиночестве вместо страданий вокруг других в любое время. Он не осмеливается смотреть на Лиама, но ему не нужно смотреть куда-либо, кроме как прямо, чтобы поймать руку Данбара краем глаза. Он должен присмотреться. Это просто его хобби — всегда обращать внимание на руки людей. Он обращает столько же внимания на руки, сколько и на лица. На самом деле, это имеет смысл только с учетом того, что руки — это часть человека, которая, скорее всего, когда-нибудь коснется вас, и, кроме того, руки говорят о многом.       Руки Лиама, например, большие и сильные, кожа растягивается на костяшках пальцев, голубые вены бледны, пальцы длинные и изящные, ногти короткие и чистые. Они выглядят мягкими и осторожными, они показывают совершенно другую сторону Лиама. Они выглядят так, будто знают что делают, когда Лиам водит машину. Тео хочет дотронуться до них, хочет взять того, кто опирается на механизм переключения передач, и почувствовать тепло его ладони, хочет потереть большим пальцем тыльную сторону ладони и сплести их пальцы в следствии. По какой-то причине он чувствует себя более виноватым за подобные мысли, чем когда он воображает кого-то обнаженным. Потому что то, о чем он мечтает на данный момент в грузовике, — это совсем другая форма близости.       — Колледж, хах? — наконец начинает Лиам. — Что ты изучаешь?       Тео молча благодарит всех богов, в которых он не верит, и Лиама за то, что он заговорил.       — Современная литература, — гордо отвечает Тео, — и французский.       — О, ля ля, — отвечает Лиам с улыбкой. — французский?       — Самый красивый язык мира, — отвечает Тео, — однажды я смогу говорить так же невероятно, как и французы. — он не может помочь, хорошо? Он ботаник.       — Тогда ты можешь звонить мне, — ухмыляется Данбар. — Думаю, мне бы хотелось услышать, как ты говоришь на самом прекрасном языке мира.       Всего одно предложение, и Тео полностью сломался. Во-первых, Лиам понял его. Во-вторых, эта ухмылка на его лице всё, что нужно для смерти. Кроме того, Лиам чертовски флиртует с ним? Или это просто желаемое в действительности? А может и нет? Что случилось с ним? Лиам действительно хочет, чтобы Тео когда-нибудь позвонил ему? О Боже, он собирается дать Тео свой номер? Это действительно происходит?       Тео хочет, чтобы его дыхание и сердцебиение успокоились, потирает потные ладони о джинсы перед тем, как ответить, стараясь изо всех сил звучать небрежно и, скорее всего, это не получится.       — Ты много читаешь? — он хочет знать. Обычно это — хороший вопрос, который приводит к приятному разговору о любимой книге или авторе человека, возможно, к рекомендациям для произведений, которые Тео еще не знает. Да, это хороший, безвредный вопрос. В конце концов, он не так уж плох в разговоре.       — На самом деле совсем нет, — пожимает плечами Лиам.         У него этого нет.       — Хорошо, но ты ведь говоришь по-французски? — такой неожиданный ответ настолько важен, чтобы полностью разочаровать Тео, но он еще не готов сдаться. Да, но он все еще в ловушке, внутри грузовика, и, кроме того, Лиам по-прежнему самый красивый человек под солнцем. Юноша набирается смелости, чтобы наблюдать за ним через зеркало. Учитывая его список дел, весьма вероятно, что он никогда больше не увидит этого мужчину, так почему бы не запомнить каждую деталь его ангельского лица?       — Не совсем, — снова качает головой тот. — Я понимаю больше, чем могу сказать. Я работаю в историческом музее, поэтому я знаю совсем немного.       — О, — Тео издает тупой, удивленный звук. Итак, у Лиама есть интересы, которыми он готов поделиться с ним. — Так вы один из тех людей, которые проводят туры и объясняют вещи?        Он обдумывает посещение музея в ближайшем будущем. Его волнует мысль о том, что Лиам говорит о чем-то, чем он увлечен.       — Нет, — снова говорит Лиам. — Я работаю на кухне музея. Я один из тех, кто моет твою посуду.       Еще одно ошарашенное «О» покидает губы Тео. Он не знает, как ответить на это. Почему-то он чувствует, что до сих пор задавал все неправильные вопросы. Тишина снова поглощает всё вокруг. Честно говоря, это должно быть так неловко, когда вы встречаете свою половинку?       Тео смотрит еще раз. Он просто не может отвести глаз. Их разговор точно говорит о том, что они не созданы друг для друга, но, черт возьми, Лиам выглядит так мило. Белая тьма светится в темноте ночи, он кусает губы во время вождения, что совершенно несправедливо по отношению к Тео. Пухлые, розовые губы и всё его внимание, обращенное к ним, а затем щетина, и волосы, которые выглядят немного грязными, но, как будто это должно быть сделано именно так, и затем эти глаза. Эти проклятые глаза и тонкая черная линия, окружающая их, делают состояние парня настолько ужасным, что Тео становится трудно дышать.       — Малия, — жалуется Тео, откидывая её, когда что-то мокрое касается его шеи. Он был в порядке, когда пришел на эту глупую вечеринку, чтобы через пять минут уйти. Он был в порядке, взяв на себя ответственность за её вялое тело и любую потенциальную рвоту. Он был в порядке с её лицом на его плече и косметическими пятнами на его рубашке. Он очень стеснительный человек, и он не думает, что ему кто-нибудь когда-нибудь облизывал шею.       — Что она делает? Пожалуйста, скажи мне, что она не блюет, — скулит Лиам.       Тео смотрит в окно с мучительным выражением лица.       — Нет, — говорит он, — я думаю, что это её язык. — отлично, потому что поездка домой уже не была достаточно странной.       — О, — смеется Лиам, — так это не подруга. — Тео явно смущён и обижен. — Кудряшка Сью, — строго говорит тот, — прекрати. Сидеть. Хорошая девочка.       — Что? Что? — Тео заикается. Он что-то упустил?       Лиам вздыхает.       — Познакомься с моей собакой. Тео, это Керли Сью, Сьюзи, это Тео.         — Заткнись, — бесится Тео, — оставь Малию в покое.       Влажная, маленькая морда внезапно заглядывает и помещается между головой Лиама и Тео, подталкивая малого в плечо, пока он не поворачивает голову, чтобы посмотреть в большие, красивые, карие глаза золотистого ретривера.       — Боже мой! — восклицает Тео. — он не виноват, что он превращается в пятилетнего ребенка каждый раз, когда видит собаку, он просто так сильно их любит. — Она великолепна! — собака, похоже, очень довольна, когда тот начинает чесать её голову.         — Я знаю, — бормочет Лиам, уголок его рта изогнулся в гордой, маленькой улыбке. — Единственная женщина в моей жизни навсегда, верно, Сьюзи?       Из-за этой ситуации сердце Тео так сильно бьётся, мягкость, которую Лиам внезапно проявляет по отношению к своей собаке, и тот факт, что он не против, чтобы Тео стал свидетелем этого. Это делает Рэйкена настолько слабым и для собаки, и для мальчика, что он почти не понимает, что Лиам, возможно, только что дал ему намек на то, что он гей.       — Ух ты, — говорит Тео, блестящий мех собаки щекочет кончики его пальцев, — и ты берешь ее с собой, пока работаешь?       — О Боже, пожалуйста, не говори это никому. Я доставляю еду в этом грузовике. Уверен, что это нарушает несколько санитарных норм. Ты не видел её здесь, хорошо?       — Нет, нет, конечно, нет, — обещает Тео. Он ведь не тот человек, который выдал бы Лиама за то, что он взял с собой свою собаку, не так ли? Черт, а если он это сделает?       — Просто она не привыкла быть одинокой, знаешь, — уточняет Лиам, — и ей это не нравится. Мейсон заботился о ней большую часть времени, когда я на работе, но не сегодня, и я не мог оставить ее в его доме одну. Очевидно, я собирался, но потом она посмотрела на меня, она выглядела такой грустной, когда я ушел, и я действительно очень слабею от этих щенячьих глаз.       Ну, конечно, Тео не будет против этого. Один взгляд в зеркало, и он понимает, что он так же слаб, как утверждает Лиам. И это поражает его. Заботиться о ней. Дом Мэйсона.... Мейсон.       Есть парень. Конечно, есть парень. Чего ожидал Тео? Парень, похожий на Лиама? В какой вселенной у него не было бы парня. И не только это, по-видимому, они жили вместе. Они поделились собакой. Собака! Они — семья!       — Итак, ты собираешься вести её к двери, или я должен просто позволить ей выпасть на улицу, прежде чем я повезу тебя домой? — спрашивает Лиам. Только тогда Тео осознает, что они стоят на дороге в течение минуты.       — О, да, конечно, подожди, я собираюсь... — вытащить Малию из грузовика в одного даже сложнее, чем заполучить ее, тем более что Тео может чувствовать глаза Лиама на своей спине, как он двигается, делая его невероятно застенчивым.       — Спасибо, ТтттТТтттЕеееЕеооооООО, — шепчет ему на ухо Малия. — Ты охуенный, — говорит она, прежде чем исчезнуть с улыбкой.       И тут Тео задумывается и задается вопросом: они сидели рядом лишь на одной лекции и ехали на машине домой... КОГДА ОНА УСПЕЛА ПОНЯТЬ, ЧТО ОН ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ?? Видимо, утром, у неё будет совсем другое мнение и другой взгляд на вещи.       — Спокойной ночи, — говорит он, хотя дверь уже закрыта, возможно, это потому, что он боится повернуться, не понимая, что он делает в грузовике прекрасного незнакомца и собаки.       — Куда дальше? — спрашивает Лиам, нарушая ход мыслей Тео, когда он садится на сиденье у окна, оставляя одно посередине пустым, то, в котором плечо неизбежно коснется плеча водителя.       — Хм, я живу в кампусе, — тихо говорит ему Тео.        Почему-то кажется, что они почти приехали. Тео не хочет этого, он не хочет уходить и, возможно, никогда больше не увидит Лиама. Это не значит, что это должен быть конец, даже если все это странно. Но Малия дома, и это все, для чего они вместе сели в машину, в любом случае, а с Лиамом, который абсолютно недоступен, что делать? Тео вздыхает. Конечно, так и будет. Это просто его удача. Он просто мечтатель, его ум настолько потерян во всех романах, которые он прочитал, что он всегда возрождает свои надежды и в реальной жизни. Как будто такой парень, как Лиам, был бы когда-нибудь достижим для такого, как он. В конце концов, дело даже не в парне. Просто Тео скучный одинокий ботаник, просто слишком неуклюжий в социальном отношении, слишком пухлый и слишком самоуверенный, чтобы его можно было рассматривать как вариант.       Впрочем, все хорошо, — говорит себе Тео, выпрыгивая из грузовика и прощаясь, не оглядываясь назад, спасая себя, потому что он знает, улыбка Лиама оставит след в его сердце.       — Пока, Тео, — говорит Лиам прежде, чем уехать.       Пока, Лиам, — думает про себя Тео.       И это так. Как это было всегда. Да, мальчик может мечтать, но если мальчик настолько глуп, чтобы поверить, что его мечты могут сбыться, то мальчика ждет огромное разочарование. Тео хочет просто лечь в постель и спать, пока не забудет Лиама, хотя он знает, что это будет не так просто. Это займет у него недели бессонных ночей.       Он кидает свои кроссовки и пиджак, на этот раз не заботясь о том, чтобы убирать их аккуратно. Поскольку парень не пытается включить свет, он почти не видит, как маленький кусочек бумаги падает на пол. Он замечает только когда возвращается из ванной после того, как почистил зубы.       Часть его говорит, что может подождать до завтра.       Часть побуждает его взглянуть немедленно.       Тео колеблется, но берет бумагу и разворачивает ее. Почерк настолько хаотичен, что ему требуется время, чтобы понять, на что он смотрит.       Числа...       Номер телефона...       Твою мать...