Затерянные в Серро Кастор

— Святая Мадонна! За что?! Что я сделал не так?! — комиссар Фуэнтес ударил кулаком по списку, лежащему на столе, и возвёл очи к небу. — Ну что им в Айресе не сиделось? Свалились на мою голову! Он опять глянул на злополучный список, и его худое смуглое лицо сморщилось. Его заместитель, инспектор* Гонсалес, подтянутый моложавый блондин с военной выправкой молча наблюдал за беснующимся начальником. — Нет, вы только гляньте: Бустаманте, Эскурра, Агилар, Колуччи — Матерь Божья! Это, блин, не отдыхающие, а справочник «Кто есть кто в Аргентине»! Тут же — Линарес — звезда недоделанная. Андраде — ну хоть одна человеческая фамилия… Что? — оглянулся он на смущенно кашлянувшего капитана. — Вообще-то, сеньорита Андраде — дочь Сони Рей… Комиссар выругался непечатными выражениями и опять несколько раз ударил по злополучному списку и столу. Казалось, еще мгновение, и он начнет биться уже головой. — Чертовы мажоры! Ну зачем они явились в наш город, что, других курортов в Аргентине нет? — он горестно тряхнул головой, а Гонсалес решил тактично промолчать и не напоминать шефу, что буквально пару дней назад тот с гордостью заявлял, что их горнолыжный курорт — лучший в стране, и только здесь должны отдыхать все звезды и богатеи. — Ну почему, почему все богатенькие детишки отдыхают по-человечески: катаются на лыжах, ходят по ночным клубам, пьют, употребляют наркотики, бьют друг другу физиономии — этим что так не отдыхалось-то? Инспектору, честно говоря, уже поднадоела эта патетическая истерика в исполнении комиссара, и он уже хотел напомнить тому, что пора бы заняться делом, но тут в комнату вбежала секретарша и дрожащим голосом сообщила, что комиссару Фуэнтесу звонят из Буэнос-Айреса. — Кто? — рявкнул шеф полиции Серро Кастор. — Г-ге-ге… — замямлила девушка, чьи глаза по размеру уже едва помещались на лице. — Кто?! — Генеральный комиссар**, — пропищала секретарь. Фуэнтес и Гонсалес переглянулись, а комиссар выдохнул и, с видом идущего на Голгофу, взял трубку телефона.

***

За день до этого Я окинул взглядом уютную гостиную — три дня отдыха на этом райском курорте вдали от всех забот закончились, пора возвращаться домой. Встреча в Буэнос-Айресе прошла успешно, без всяких эксцессов, так что я решил немного задержаться и отдохнуть. По просьбе гостеприимного хозяина я должен встретить следующих гостей и уехать. За окном шел снегопад, вся улица сверкала, как на рождественской открытке — куда ни глянь — только снег. Чемодан давно уже собран и, пожалуй, у меня осталась буквально пара часов уединения и покоя, прежде чем я вернусь к своей суетной, стрессовой, но любимой работе. Входная дверь хлопнула, и холл тут же заполнился гомоном и грохотом. Слышались сдавленные ругательства, вопли, вздохи, женские причитания — идиллия тишины и покоя была варварским образом разрушена. — Чертова погода… — Мои ноги… — Я отморозила все, что можно… — Это апокалипсис какой-то! — Нам срочно необходимо согреться горячительным! — Боже, моя кожа! Она потрескается! Мне нужно срочно сделать маску! Мануэль, где мой чемодан? Я решил выйти и поприветствовать новых гостей. В холле я увидел большую толпу молодых людей, лет двадцати, которые с шумом, гамом и стенаниями пытались раздеться и стряхнуть с себя снег — им был уже завален весь пол, словно они решили перенести все сугробы внутрь. — Доброе утро, молодые люди, — поприветствовал я. — А вы кто? — спросил кудрявый носатый парень, уставившись на меня. Да, манеры этой компании впечатляли. — Не хами, Гвидо, — осадил его другой брюнет и, сделав шаг ко мне, искренне улыбнулся и протянул руку. — Здравствуйте, я — Томас. Мы сняли эту виллу с друзьями, но не знали, что здесь будет кто-то еще. Простите, если помешали. Я пожал руку Томасу, порадовавшись, что не все в этой толпе — неотесанные дикари. — Меня зовут Густаво Эрнесто, и я уже уезжаю. Просто хозяин виллы попросил меня встретить вас и отдать ключи. — А что? Здесь нет никакой прислуги? — удивленно спросила блондинка с точеным личиком и ясным взглядом голубых глаз, не омраченных какой-либо мыслительной деятельностью. — Прислуга здесь есть — муж с женой, но у них был выходной, так что они будут к обеду. — Mon dieu! *** — что ж, эта «барби» хотя бы знает иностранные языки. — И что мы будем делать? — Сами управимся, — философски отметил еще один брюнет и, протянув мне руку, тоже представился, — Мануэль. Но боюсь, сеньор Эрнесто, вы не сможете уехать, потому что на улице снежная буря. Нас даже не смогли довезти до виллы, и нам пришлось немного пройтись. — Немного! — завопила опять «барби» и вместе с ней еще одна. — Да нам пришлось полчаса брести в этом снежном аду! От самого края этой деревни! — Ах, бедные овечки! Ваши ножки сломались, от того что вам пришлось немного ими пройтись, — язвительно парировала рыжая девчонка. Вот кто явно не страдал ни от снега, ни от нехватки мозгов. Я внимательно оглядел ее — яркая, бойкая, с характером. — Так вы говорите, что я не смогу выехать? — обратился я к Томасу и Мануэлю, как к самым адекватным (и воспитанным) ребятам. — Нет, сеньор, вам придется остаться здесь, пока снегопад не закончится, и дороги хоть чуть-чуть не расчистят, — ответил за них блондин, глядящий на мир с таким превосходством, будто он — как минимум — президент страны. — Ну что ж, молодые люди, — сказал я после минутной паузы, — придется вам терпеть мое общество. К счастью, вилла очень большая — комнат хватит на всех, так что располагайтесь, а я, пока не пришли супруги Суарес, попробую организовать вам чай, как гостеприимный хозяин. — О, это будет очень мило с вашей стороны, — кокетливо произнесла брюнетка с хитрыми бегающими глазками. — Я, кстати, Пилар. Вежливо кивнув девушке, я прошел в столовую. Быстро созвонился и предупредил, что в связи со снегопадом, я буду позже. В конце концов, мой законный отпуск еще не закончен, а такое буйство погоды никто не ожидал, так что больших проблем я не предвидел. И вообще, что ни случается — случается к лучшему. Отключившись, я задумался: приехавшая компания была довольно интересная. И разномастная. Десять человек. Часть ребят явно относились к элите: их кричаще-дорогая одежда и аксессуары, небрежность, с которой они их носили, их выражения лиц — все говорило о том, что они выросли в богатых семьях. В то же время, часть ребят относились к противоположному социальному классу. Похоже, они приехали парочками. Судя по всему, они давно друг друга знают, но не все друг с другом дружат. И делилась эта компания не по классовому признаку. Да ладно, зачем мне эта компания, которую я вижу в первый и, скорее всего, в последний раз. Просто профессиональная привычка оценивать. Приготовив чай, я позвал всех в столовую. — Вы простите, что мы, ввалившись с таким шумом, наверное, смутили вас. И не представились. Я — Марисса, — сказала рыжая девчонка. — Это Пабло, Маркос и Лухан, Лаура и Гвидо, дальше Мия, Пилар, ну, с Томасом и Мануэлем вы уже знакомы. — Очень приятно. Как я говорил, меня зовут Густаво Эрнесто. — А вы откуда? По произношению вы — явно не аргентинец, — продолжила Марисса, проницательная девушка, однако. — Вы правы, сеньорита, я из Испании, — вот здесь они не подкопаются, мое испанское произношение безупречно. — А чем вы занимаетесь? — это уже Пилар задала вопрос. — Я искусствовед, консультирую частные коллекции. — Ох, как интересно! — девушка явно пыталась кокетничать, что очень не понравилось Томасу, чьей девушкой, судя по всему она была. — И вы приехали в Аргентину на консультацию? Здесь, в Серро Кастор? — Давайте лучше выпьем! Мы так замерзли, что нам необходимо согреться изнутри. — Боже мой, Гвидо, ты предлагаешь пить с самого утра? Прекрати, — брезгливо поморщилась Пилар и повернулась ко мне, явно ожидая ответа на свой вопрос. — Нет, консультировал я в Буэнос-Айресе, а сюда заехал отдохнуть немного, покататься на лыжах. — А кого вы консультировали, я многих знаю, — высокомерно протянул блондин, Пабло, кажется (а Марисса ткнула его в бок, явно недовольная снобизмом парня). — Простите, — улыбнулся я самой очаровательной из своих улыбок, — но я не могу раскрывать имена своих клиентов. — А как склон? Хороший? — Томас поспешил исправить неловкость; мне все больше и больше нравился этот парень. — Великолепный. Надеюсь, погода исправится, и вы сможете насладиться, катаясь на лыжах или сноуборде. — А я не умею кататься, — смущенно пробормотала симпатичная девушка спортивного сложения. — Не дрейфь, Лухи, — мы тебя научим. Правда Маркос? — Конечно научим, и я и Марисса с удовольствием будем твоими учителями, — ласково сказал тихий парень интеллигентного вида и улыбнулся своей девушке. — Кроме того, ты — прекрасная спортсменка, что тебе стоит освоить еще один вид? — добавил он, явно гордясь ею. Этих звали Маркос и Лухан. Уверен, они были парой — еще одной парой из противоположных классов. Лухан, несмотря на дорогую одежду, явно выросла в другом мире, чем Маркос, но смотрелись они, надо сказать, довольно гармонично. Тут раздался звонок в холле, и я на правах хозяина пошел открывать дверь, сопровождаемый фразами «кого еще принесло в такую погоду» и «о, надеюсь, это прислуга» (даже не поворачиваясь, я был уверен, кто сказал последнюю фразу). За дверью однако был молодой человек. Лет двадцати пяти, припорошенный снегом, он явно замерз. Поэтому я сразу предложил зайти внутрь. — Прошу прощения за вторжение, сеньор, — пробормотал он замерзшими губами, — но моя машина застряла точно напротив вашей виллы, и я не могу двинуться дальше. Я могу рассчитывать на ваше великодушие и гостеприимство? Иначе я просто замерзну. — Без сомнений. Проходите пожалуйста. — Благодарю. Простите, я не представился. Меня зовут Блас Эредия, — сказал брюнет с ярко-голубыми глазами. Представившись, я пожал ему руку и предложил пройти в столовую. Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Таких ошарашенных лиц я давно не видел. — Блас! — хором выдохнули ребята, кто с удивлением и шоком, а кто-то даже с каким-то страхом. Больше всего появление этого брюнета смутило Лухан, Маркоса, Мануэля и «барби» (надо будет вспомнить ее имя). Наш неожиданный гость тоже был изумлен, хотя не уверен, что удивление не было разыграно. — Всем привет, — ухмыльнулся он. — Не ожидал, если честно. — Что ты здесь делаешь? — грозно спросила Марисса. — Вообще-то я приехал кататься на лыжах, и застрял в буре. Но, очевидно, сегодня не мой день, ведь единственный дом, оказавшийся поблизости, занят вами. Деваться мне некуда, так что придется нам терпеть друг друга, пока не стихнет буря, — с этими словами, он невозмутимо уселся в свободное кресло и расслабленно начал осматривать комнату. Хотя расслабленность была нарочитой. Я видел, как напряжен парень, впрочем, остальные участники действа были в не меньшем стрессе. А я наблюдал и развлекался: ох уж эта молодежь и их бушующие страсти. Наверняка этих ребят связывала какая-нибудь история, полная детских обид, страстей, любовных треугольников и прочей суеты. Однако пора мне брать в свои руки управление этим детсадом, пока страсти не накалились. — Блас, думаю вам надо согреться. Не хотите ли вы чаю, — самым светским образом осведомился я у гостя. — Лаура, — обратился я к девушке, меньше других встревоженной визитером (вроде я правильно запомнил ее имя), — будьте добры, налейте гостю чай. — По-моему Гвидо прав, и нам надо выпить, — пробормотал кто-то. — Он здесь не останется! — воскликнула Марисса — похоже я поторопился с оценкой ее мозгов — и остальные согласно что-то пробурчали. — Сеньорита, и остальные господа, — резко повернулся я к молодежи и смерил всех жестким взглядом, — никто никуда не уйдет, и все останутся тут. Я не хочу, чтобы кто-то умер, оставшись на улице. Однако, если кто-то крайне не желает разделить наше общество, тот может уйти сам, предварительно написав завещание и прощальную записку о добровольном уходе из жизни. Как и ожидалось, они не выдержали моего взгляда и, стушевавшись, замолчали, опустив глаза. В комнате повисла тяжелая тишина, но я не собирался ее нарушать. Очевидно, мне придется показать свою «неджентельменскую» сторону, чтобы держать в узде эту толпу. Я молча подошел к столику с чаем и не спеша налил себе в чашку ароматный напиток. — Я думаю, надо решить, кто в каких комнатах будет жить, — уронил Мануэль. — Ну, надеюсь, вы оставите мне мою комнату, — я снова вернул улыбку и, как ни в чем ни бывало, начал рассказывать, — на вилле есть девять спален, по четыре на втором и третьем этаже, а также одна на первом, которую я и занял. Возможно, кто-то из вас согласен поселиться по двое? — О, без проблем, — это сказал Пабло, довольно фривольно обняв Мариссу и подмигнув другим, — мы поселимся по двое. Остальные тоже кивнули. — Мне нужна отдельная спальня, — услышал я тихий голос. — Лаурита, ну зачем такие сложности, — засуетился Гвидо. — Мне. Нужна. Отдельная. Спальня, — отчеканила Лаура ледяным голосом и посмотрела на своего собеседника с презрением. Гвидо вздохнул, а остальные ребята поежились — еще одна история разбитых сердец. Неудивительно, я в их возрасте тоже только об этом думал. — Итак, нам нужны четыре парные спальни и три одинарные, — резюмировала Марисса. — Пойдемте заселяться и выбирать? — Я выберу любую, какую оставите, — лениво протянул Блас. — Иначе и невозможно, — фыркнула Марисса, выходя из комнаты. Все вышли, и в столовой остались лишь мы с Бласом. — Прошу прощения за эту сцену, — спокойно сказал он, глядя мне в глаза. — Меня с этими ребятами объединяет долгая и не очень приятная история, но мне жаль, что вы стали свидетелем этого. Я кивнул и улыбнулся, всем видом показывая, что извинения приняты. Меня не покидало ощущение, что я смотрю какой-то сериал, со всеми этими страстями и раздутыми проблемами. Что ж, когда-нибудь они все повзрослеют и с улыбкой будут вспоминать все свои переживания. А может и нет. Что-то моя любовная история у меня улыбку не вызывает. До сих пор. — Вы иностранец? — Блас прервал мои размышления. — Да, я из Испании. Хотя в последнее время я редко бываю дома в силу специфики работы. — И кто вы, если не секрет? — Консультант. В основном специализируюсь на живописи эпохи Возрождения. — У вас наверное очень интересная работа, — улыбнулся он, и увидев немой вопрос в моих глазах, поспешил ответить, — я сам работаю консультантом, но в сфере охранных служб. — Ну, тогда мы почти коллеги, так как владение произведениями искусства, в силу их стоимости, всегда сопряжено с заботой об их сохранности. — Черт возьми, вы правы! — засмеялся Блас и, поднявшись, улыбнулся. — Я, пожалуй, пойду, размещусь в комнате. Еще раз благодарю вас за то, что не оставили меня на улице. — Право, не стоит. Увидимся за обедом.

***

Остаток дня до обеда прошел довольно спокойно. Пришли супруги Суарес — Артуро и Фернанда — приятная пожилая пара, работающая на вилле и живущая, к счастью, совсем рядом. Пока они готовили обед, я сидел в своей комнате и читал. — Лаура, подожди, — послышался голос за дверью. — Что ты хочешь от меня? — голос, очевидно Лауры, был какой-то грустный и усталый. — Я… просто… — Что? — Я ведь все ещё твой друг? Я не переживу, если ты будешь ненавидеть меня. — Почему я должна тебя ненавидеть? За то что ты выбрал другую? За то что любишь ее? — Нет, — голос звучал глухо, — я люблю тебя, но я не могу поступить иначе. — Ну и отлично, — по голосу казалось, она вот-вот заплачет, — мы все выяснили. Прощай. Я услышал звук затихающих шагов. Я мог поклясться, что это был не Гвидо. Но, в конце концов, мне-то какая разница? За обедом атмосфера была заметно теплее, очевидно, все всё решили и успокоились, поэтому в столовой было довольно мирно. — А теперь, я предлагаю выпить! Что, Марисса, уже не утро, за окном жуткий мороз, из дома выйти мы не можем — думаю, можно начинать согреваться, — Гвидо явно был главный затейник в этой компании. Хотя мне этот парень не нравился — уж больно он был скользкий и хитрый. Я немало встречал таких на своем пути, и спиной к нему уж точно не стал бы поворачиваться. Странно, что его девушкой, хоть и бывшей, была Лаура — чистая и скромная девушка, ему из всей компании, на мой взгляд, больше всего подходила Пилар. Хотя, судя по подслушанному разговору, возможно, Лаура — тоже не невинная овечка, с другой стороны, у меня не было какой-то дополнительной информации, а мое чутье говорило, что она — хорошая девочка. Тем временем, Гвидо уже подошел к бару начал наливать всем напитки. Он явно знал вкусы друзей, потому что, не спрашивая, наливал и подавал фужеры и бокалы присутствующим. — Сеньор Эрнесто, Блас, а вы что будете? Виски? — спросил Гвидо, и, получив наше согласие, налил нам скотч в бокалы с толстым дном. — А ты, Гвидо, опять свой Амаретто пьешь, — капризным тоном спросила «барби», — не понимаю, что ты в нем находишь. — Душа моя, Мия, Амаретто — это напиток итальянских аристократов, — с пафосом произнес парень, хотя в нем явно не было и капли аристократизма, а я отметил про себя имя блондинки — теперь я знал по именам всю компанию. — Честно, приятель, я тоже не понимаю твоей пылкой любви к этому приторному и слишком пахучему напитку, — засмеялся Пабло, — ты бы девушкам был так верен, как ему, — и смолк под укоризненным взглядом Мариссы, виновато глянув в сторону Лауры, хотя последняя, судя по всему, не обратила на эту реплику никакого внимания. — Итак, за что пьем? — Томас поднял бокал с виски. — За прекрасный отдых! — За лучших друзей! — За то, чтобы буря прекратилась! — Прекрасно, друзья мои, — Гвидо все также стоял у бара со своим бокалом, — а еще я предлагаю выпить за сегодняшний вечер. Думаю, он будет незабываемым. — Да! Потому что мы наконец собрались все вместе! — радостно прокричала Марисса. — И потому что сегодня откроются все тайны, — засмеялся любитель Амаретто. На секунду в комнате повисла тишина, тут же сменившаяся смехом, разговорами и звоном бокалов. Но меня не обмануть — атмосфера в комнате изменилась кардинально. Это был уже искусственный смех и фальшивое веселье. Я осторожно всматривался в лица этих, по сути, еще детей, а моя интуиция вопила, как сирена. Долгие годы работы научили меня тому, что чутье редко обманывает, особенно, если уметь его слушать. А мой внутренний голос твердил, что произойдет что-то плохое. Но что я могу сделать? В чужой стране, в непонятном статусе… Обратиться в полицию? Представляю, что они мне скажут, когда я приду к ним со словами, что моей интуиции не нравится атмосфера на вилле. Кроме того, боюсь, полиция к нам сейчас не подберется из-за снежной бури. Но какое мне дело до толпы аргентинских мажоров, даже если они что-то натворят? С такими раздумьями я решил остаться в гостиной и постараться хоть чуть-чуть проконтролировать ситуацию. Вилла была довольно просторной и удобно спроектированной. Сразу после холла начиналась большая и уютная гостиная с французскими окнами на всю стену, с большим камином, диваном в центре и глубокими креслами, расположенными у камина. Небольшие кресла и пуфы были расставлены по всей комнате. Из гостиной были выходы в столовую и в коридор с широкой лестницей к спальням наверх. Вся вилла была выстроена в стиле шале, только очень дорогого и очень большого, вместе с тем, было действительно уютно. Хотя коллекция холодного оружия в гостиной и столовой явно не вписывалась в стилистику. Как объяснила Фернанда Суарес, хозяин виллы был буквально помешан на оружии, поэтому вешал клинки и шпаги на стенах в каждом своем доме. Я удобно устроился в глубоком кресле с высокой спинкой у самого камина и, налив себе скотча с большим количеством льда, просто наблюдал за танцем огня. — Лухан, постой, — стремительные шаги — кто-то быстро зашел в гостиную и остановился. — Что тебе надо, Блас? — Как ты? — Что? Ты вдруг заинтересовался как у меня дела? — я явно услышал язвительные нотки. — С каких пор для тебя это что-то значит? — Ты не права, я… — голос был полон горечи. — Почему? По-моему ты очень ясно выразился два года назад и четко обозначил, что я для тебя значу! Хватит, — девушка перевела дух и добавила уже спокойнее: — Мне понадобилось много времени, чтобы восстановиться и опять поверить в людей. Я счастлива и выхожу замуж. Оставь меня в покое, — последние слова она произнесла почти с мольбой. Послышались быстрые удаляющиеся шаги. Второй постоял немного и также стремительно вышел прочь из гостиной. Эта парочка явно не заметила меня за большой спинкой кресла, и я решил не демонстрировать свое присутствие. В конце концов, не хотелось смущать их. Что ж, сериал «Аргентинские страсти» продолжается. Впрочем неудивительно — с их эмоциональностью и несдержанностью. Я давно привык, что многие южные народы склонны излишне живо на все реагировать и бурно демонстрировать свои эмоции, даже представителям их аристократии, на мой взгляд, иногда стоило быть выдержаннее, что тут ожидать от молодых латиноамериканцев? Однако, наверное мне стоит подвинуть кресло так, чтобы иметь больший обзор и, по возможности, понаблюдать, чтобы эти дети чего-нибудь не сотворили. Не успел я развернуться, как в комнату вошла Мия. Оглядевшись, она подошла ко мне, и присев в кресло напротив (заняв позу, словно она на фотосессии) заговорила заговорщицким тоном: — Вам наверное очень скучно в нашем обществе. — Отнюдь, сеньорита, иногда приятно оказаться среди молодежи и поностальгировать, — я улыбнулся и отпил скотча. — Ну, не такой уж вы и старый, — кокетливо протянула она, — вам небось чуть за тридцать? — Спасибо за комплимент, — я вежливо кивнул, конечно, я могу поддерживать разговор с представителем почти любого класса, но, если честно, беседы с такими куклами меня утомляли больше всего. — А в Испании, вы где живете? — В Мадриде. — А в каком районе? — продолжила она свой допрос (интересно, ей действительно любопытно, или она просто для поддержания разговора?) — В Chamberi. — Ой, я знаю, — радостно захлопала ладошками она, — это очень хороший район. И стадион рядом. А вы за какой клуб болеете? — Реал Мадрид, — ну за какой еще клуб может болеть испанец, живущий в Мадриде — только Реал или Атлетико. — А кто ваш самый любимый футболист? — Альфредо Ди Стефано, — мстительно улыбаясь, ответил я. Она смешно сморщила свой точеный носик — да, дорогая, таких ты не знаешь. В этот момент в гостиную вошли Томас и Гвидо, о чем-то весело болтая и смеясь. Не обращая на нас внимания, они прошли в столовую, где, судя по звону, тоже решили выпить. — Да брось ты эту сладкую гадость, выпей со мной виски! — донеслось до нас. — Ну ладно, только ради тебя, друг. Выпьем! Пабло, Марисса, где вы застряли? Идите сюда! Блин, где они? — Ну, наверное, им не до нас, — хмыкнул Томас, а у меня вдруг закралось подозрение. — Ах, я так люблю Мадрид! Такая красота! А какие там магазины, — защебетала кукла, и мысль, так и не оформившись, ускользнула от меня. Я досадливо взглянул на свою собеседницу. Очевидно, что кокетничала она со мной чисто автоматически — насколько я заметил, она была девушкой (или невестой, судя по кольцу) Мануэля, и у них были серьезные отношения. Я, конечно, не ангел, и когда мне нечего делать на отдыхе, я могу соблазнить какую-нибудь девицу, иногда даже ее возраста, но пары я не разбиваю. Никогда. Так что, если бы я и решил развлечься (если буря затянется), то только с Лаурой, тем более, она была именно в моем вкусе. Черт, о чем это я? У девочки, судя по всему, разбито сердце, и ей сейчас нужна поддержка и утешение, а не короткий роман с незнакомцем, который быстро и навсегда исчезнет из ее жизни. Мысленно обругав себя и порадовавшись собственной порядочности, я вернулся к ничего не значащему разговору с Мией. Вскоре из гостиной вышел Томас с бокалом виски и подошел к нам. Спросив разрешения, он присел в соседнее кресло. — О чем болтаете? — спросил он весело. — О Баленсиаге и Маноло Бланике, — радостно ответила Мия. — Да. И не спрашивайте меня, как мы смогли перейти от Ди Стефано к модным дизайнерам, — пробормотал я, сам огорошенный нашей темой разговора. — Обожаю Ди Стефано! — с энтузиазмом откликнулся Томас, а Мия поморщилась. — Вы знаете, мой дед был на одном матче Ривера и видел его вживую — представляете? Наша беседа плавно перешла на футбольную тему. Тем временем к нам подошли Маркос, Мануэль и Пабло. Сходив за выпивкой, они подтянули кресла и пуфы и присели к нам, а спустя какое-то время все увлеченно спорили. Мия, несколько раз зевнув, с недовольным видом удалилась. — Все-таки, мы будем чемпионами! Тем более следующий чемпионат будет в Бразилии, а в прошлый раз мы выйграли в Мексике, — восторженно махал руками, едва не облив нас из своего бокала, Пабло, — Месси сделает нас чемпионами. Сто процентов! Это было досадное недоразумение, что мы не стали ими в ЮАР. — Разумеется, — я снисходительно улыбнулся, заставив Пабло дернуться****. — Да конечно мы выиграем, — поддержал Маркос, — в этом даже сомневаться не приходится. У нас и соперников особо нет — бразильцы совсем разобранные. А кто еще — немцы что ли? — А у нас есть Лео, — это уже Томас вставил. — Он — величайший футболист нашего времени. — Да что там нашего времени! — горячился Пабло. — Он играет как Он, и, по-моему, он даже круче. Да! Круче Него! — Ну ты загнул, друг. — Почему, Томас? Я действительно так считаю. — Нет, я с тобой не согласен. Он — бог, а Лео… — Да, Пабло, здесь я с Томасом. Я обожаю и боготворю Лео, но с Ним сравнивать нельзя никого. В общем, начался самый стандартный аргентинский спор, который ведется здесь везде — на каналах и в газетах, в гостиных и на приемах, в кулинарных передачах и деловых встречах. Я не вмешивался, чтобы не выдать свою точку зрения, за которую здесь меня скорее всего поколотят (ну хотя бы попытаются, со мной они, конечно, вряд ли справятся, даже все вместе, но устраивать побоище тут я не собирался). Время тянулось довольно медленно. Все приходили, толпились в гостиной, ненадолго присаживались у камина, наливали себе выпить, заходили в столовую, откуда периодически слышался голос и смех Гвидо, и уходили. В гостиную зашла Лаура. Заглянула в столовую, впрочем, она быстро вышла оттуда, очевидно, увидев там Гвидо. Свои волосы она распустила, что ей очень шло. Она подошла к креслам у камина, но не села, а стала внимательно смотреть на огонь. Я не вмешивался, очевидно, ей не нужна была компания. — Простите, я нарушила ваше уединение, — словно очнувшись, она улыбнулась мне чуть виноватой улыбкой. — Ну что вы. Во-первых, в гостиной постоянно кто-то находится, во-вторых, столь прекрасная девушка может лишь украсить собой общество, а не испортить, — в конце концов, комплименты мне не запрещено говорить, пусть и такие банальные. Она мягко улыбнулась и встряхнула волосами, а я замер. Боже, я только сейчас понял, как она похожа на Нее: те же белокурые волосы, те же бездонные голубые глаза, мягкие черты лица и нежная улыбка. Не знаю, сколько времени я провел в прострации, уставившись на девушку словно подросток (или озабоченный придурок, как ей наверняка показалось), когда из столовой раздался шум. — Черт, Гвидо, ты совсем пьян. — Да ладно, бро, а чем тут вообще заниматься? — Иди проспись до ужина, ладно? В проходе показался Пабло, крепко держащий своего пошатывающегося друга. — Лаурита, а ты что там делаешь? — заплетающимся языком спросил Гвидо. — Решила охомутать этого старпёра? Честное слово, мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не подойти и не размазать этого сопляка по стенке. Лаура вздрогнула, но тут же отвернулась. — Сеньор Пабло, думаю вам нужно срочно отвести вашего друга, пока ему не стало хуже, — произнес я ледяным тоном, четко давая понять, что меня лучше послушаться. Парень вздрогнул и быстро вывел пьяницу в коридор. — Прошу прощения, сеньор Эрнесто, Гвидо — неплохой человек, даже когда пьяный, но выражается он иногда убийственно, — сказала она тихим голосом, а я любовался румянцем на ее щеках. — Я пожалуй пойду. Она вышла, и я решительно сбросил с себя это наваждение. Почему я опять вспоминаю эту давно забытую историю? Все время до ужина я так и не встал со своего кресла, а молодежь ходила туда-сюда, подходила к камину и заговаривала со мной на разные темы. В принципе, они мне скорее нравились, чем нет — приятные ребята. Большинство из них. Ближе к ужину, выяснилось, что Суаресы отпросились сразу после обеда, боясь, что не смогут иначе добраться до дому. Действительно снег закончил идти лишь ближе к вечеру, и сугробов намело почти до половины окон. Впрочем, еды они приготовили достаточно, так что осталось лишь ее разогреть. Девушки без проблем справились с этим и накрыли на стол. Правда, Мия начала возмущаться, но Марисса ее быстро заткнула. Когда начался ужин, я заметил, что все явно нервничают. Гвидо еще не было, но наверняка он отсыпался. — Вам не кажется, что стоит сходить за Гвидо? — спросила Марисса. — Пусть спит, — мрачно и даже как-то жестко сказал Томас. — Да, а потом он проснется и начнет просить его покормить, — пропищала Мия, — я не собираюсь опять горбатиться на кухне, словно какая-то… — Господи, Мия, ты только расставила тарелки на столе, может хватит причитать, — не выдержала Лухан. Я не вмешивался в эту дискуссию, но вспомнив свои неприятные ощущения, решил, что лучше иметь их всех перед глазами. — Думаю, вашему другу все-таки стоит поесть, иначе он не скоро протрезвеет. — Вот видите, сеньор Эрнесто со мной согласен, — торжествующе проговорила Мия. — Вот ты и иди, — вставил Блас. — А может ты сходишь? Ты же привык по спальням шастать. — Следи за языком, Миита, — прошипел Блас. — А то что? Пожалуешься моему папе? Ты такой грозный, я прямо дрожу от страха. И как тебя Лухан терпела-то? При этих словах Маркос подавился, а Лухан начала подниматься, явно собираясь сделать что-то не очень приятное этой кукле. — Боже, хватит собачиться, я схожу, — сказала с обреченным вздохом Лаура и встала из-за стола. После ее ухода напряжение в столовой стало буквально осязаемым. Через какое-то время Томас решительно встал: — Думаю нам надо немного выпить за ужином, в конце кон… Договорить не дал ему дикий визг раздавшийся сверху, перешедший в плач. Все замерли, а я, не теряя ни секунды, помчался вверх по лестнице, ориентируясь на слух. На втором этаже за распахнутой дверью я увидел Лауру, а на кровати перед ней лежал Гвидо, под которым темнело пятно крови. Быстро склонившись над телом, я попытался нащупать пульс и по возможности оказать помощь. Но было поздно — парень был мертв. А огромный кинжал, торчащий из его груди, демонстрировал, что смерть бедолаги никак не была несчастным случаем. _________________________________________ *В связи с полным отсутствием знаний об аргентинской полиции, звания взяты из Википедии, если кто знает и поправит — буду благодарна. ** Генеральный комиссар — глава полиции Аргентины. *** Mon dieu — фр. Боже мой. **** Просто на всякий случай напомню — Чемпионат мира 2010 года в ЮАР выиграла сборная Испании