Записки перелётного Сурка

Ну так вот. Дело было в далеком уже 1998 году, в день финала чемпионата мира по футболу. Стало быть, это было 12 июля и происходило в окрестностях города Коньяк департамента Шаранта, регион Новая Аквитания. Так получилось, что в тот раз Франция вышла в финал чемпионата мира. Это само по себе было сенсацией, и тихая французская провинция по этому поводу очень возбудилась. У нас была забронирована комната в замке шестнадцатого века, название которого у меня нет охоты припоминать. Замок этот с течением времени благородные хозяева превратили в гостиницу. Я уже не вспомню, откуда мы прибыли в город Коньяк и куда отправились после. Кажется, путь наш лежал от замков Луары на юг, к атлантическому побережью, в Биарриц. Но это не точно и к истории отношения не имеет. Важно то, что весь день проведя в пути, мы отобедали в городе Коньяк, осмотрели его припыленные и довольно облезлые достопримечательности, посетили виноградники Реми Мартен (с дегустацией, разумеется) и после всего этого отправились на ночевку в замок. Который предстояло еще найти среди кукурузных полей и сельских дорог, обсаженных тополями. Это было время дорожных карт. Навигаторов еще и в помине не было, а если и были, то мы про них не знали. Уже немного знакомые с великолепной французской глухоманью и подогретые янтарной продукцией благородного Реми, мы проявили завидную предусмотрительность и запаслись провиантом на ужин. У нас с собой было: багет, большой кусок сыровяленой ветчины и круглая дынька, похожая на канталупу. И вино, разумеется, вино — бутылка розового Анжу. Вы во Франции, господа! Мы ехали по узкой дороге, сворачивали туда, выруливали сюда… И страшно гордились своей предусмотрительностью — ужин обеспечен, жизнь прекрасна, замок ждет… Где он, кстати? Черт поймет эти французские круговые развязки! То, что бензин у нас на исходе, мы поняли, кинув случайный затуманенный коньяком взгляд на приборную панель. Ну, ничего страшного, сейчас мы найдем заправку… Кстати, тогда они, кажется, еще назывались бензоколонками. Стрелка дрожала почти на нуле, но у немецких машин всегда есть запас хода, так что мы и не подумали волноваться. Меж тем солнце упорно склонялось к горизонту. Замок все никак не появлялся среди полей и тополей, и, что хуже, не у кого было спросить дорогу. Заправки вдруг перестали попадаться, словно вымерли. Наверное, это случилось гораздо раньше, когда мы только-только съехали с автострады Дю Солей. Но заметили мы их отсутствие только сейчас. В общем, до гостиницы мы дорулили — на закате и на последних каплях бензина. Нам повезло: я вовремя заметила на развилке дорожный знак, обещающий в окрестностях историческую достопримечательность. Это и был наш замок. Если быть точным, это было старинное поместье с постройками разных времен. Постояльцев селили в отеле шестнадцатого века, там же обитали хозяева, завтрак накрывали в средневековом донжоне, а где жил остальной персонал — я не знаю. Нам любезно показали открытые для посещения комнаты: просторный вестибюль, сохранившуюся с былых времен парадную лестницу на второй этаж, хозяйскую гостиную с телевизором. Телевизор был маленький и древний, хотя, конечно, гораздо младше замка и серванта, на котором он стоял. Гостей, кроме нас, было немного. И все они почему-то толклись во дворе. Мы выгрузили из багажника свои сумки. Розовое Анжу задорно булькнуло сквозь совершенно неуместную здесь, в Аквитании, плетеную сетку российской авоськи. Тут мы поняли, что все, кроме нас, явно чего-то ждут. Но усталость брала свое, хотелось в душ, хотелось сесть в кресло времен Директории, откупорить анжуйского бутылку… Кстати, не забыть попросить у хозяев штопор! Штопор нам выдали беспрекословно — большой, тяжелый тир-бушон* с какими-то, видимо, фамильными завитушками и чуть ли не с гербом. И спросили тут же: «А вы что же, не поедете?» «Куда?» «Ну как же! Сегодня Франция играет с Бразилией! Мы все едем в город смотреть финал — господин граф сейчас подаст авто. Гости тоже едут. Хотите с нами? Места хватит!» К парадному подъезду подкатил старенький маленький автобус (уж не знаю, как называлась такая машина в минувшие девяностые). Ну так что, медам? Едем! Финал! Футбол! Медам переглянулись и отказались. Тут мне показалось, что лишь воспитанная веками вежливость помешала господину графу повертеть пальцем у виска: как можно не хотеть посмотреть финал чемпионата мира по футболу, да еще когда там играет Франция? И чтобы немного сгладить ситуацию, мы сказали, что ужасно устали, что ехали без остановки чуть ли не от самого Лиона и лишь это обстоятельство мешает нам присоединиться к обществу. И, кстати, где они собираются смотреть финал? «В Коньяке, в спортбаре. По телевизору.» Но ведь у вас тут есть телевизор, разве нельзя?.. Посмотреть на месте?.. Я не знаю, какими глазами взирали средневековые схоласты на еретика, дерзнувшего сказать, что Земля — вертится. Но по ощущениям — примерно такими же, как смотрели современные французы на нас, не понимающих, почему нужно непременно ехать в спортбар, если телевизор есть дома. — Ну ладно, мы поехали, — сказал господин граф, и все загрузились в автобусик. — Но вы, если хотите, можете посмотреть телевизор у нас в гостиной, — сказала, опустив стекло, мадам графиня. Душ в башне шестнадцатого века был вполне себе современный. Солнце село, наступил очень тихий вечер. Фамильный штопор чудесно справился со своей задачей. Дынька, нарезанная на ровные дольки, немного толстоватые ломтики ветчины, порванный на куски багет… Ужин удался на славу! Вот только розовое анжуйское кончилось как-то слишком быстро. Очень быстро. Практически мгновенно. — И как теперь быть? — спросила я. Копченая ветчина категорически отказывалась быть съеденной всухую. — Не знаю, — сказала подруга, печально рассматривая пустой бокал (кажется, тоже шестнадцатого века, но уверенности у меня нет). — Надо было две бутылки брать! — Да, а теперь мы даже смотаться никуда не можем! Бензин-то на нуле, а завтра еще до заправки добраться нужно. — И что мы будем делать? Так и останемся, как дуры, практически трезвыми? — Погоди! — сказала опытная подруга. Она прожила в Европе уже больше года, и знала, что антикварные серванты пустыми не бывают. Даже если на них стоят анахроничные телевизоры. Вы когда-нибудь пробовали бесшумно ходить по каменному полу, не важно, какого века, во вьетнамках? Так вот, заявляю с полной ответственностью — это невозможно! Да, все уехали в Коньяк. Да, замок был совершенно пуст. И ужасно гулок. А вьетнамки — это шлепанцы. А шлепанцы — это то, что шлепает. Под оглушающе громкое эхо, разносящееся по всем старинным коридорам и закоулкам. Вскрывать хозяйский сервант я отказалась наотрез. Потому что помнила печальный опыт школьного дежурства: еще в четвертом классе я умудрилась сломать ключ прямо в замочной скважине кабинета пения на пятом этаже родной десятилетки. И это при том, что я в тот момент никуда не спешила и действовала совершенно легально. А еще мне было страшно жалко ковырять сервант шпилькой. Из чего он был сделан, я не знаю, но наверняка из чего-то ценного и благородного. Так что на мою долю досталась участь караульного. — Иди и сторожи! — сказала подруга. — А если кто-нибудь появится… — Петь «Боже, царя храни»? — Это тоже можно! И я ходила. И я сторожила. И шлепала вьетнамками по каменному полу, пугая аквитанское эхо. Из гостиной доносилось ожесточенное пыхтение и какие-то совсем не женственные высказывания на русском. Думаю, старинный замок впервые слышал подобное в своих стенах. Усердие зачастую вознаграждается успехом. — Что ты там шлепаешь? — крикнула подруга из гостиной. — Иди сюда! Открытый сервант поражал воображение ассортиментом — иной бар позавидует. Всевозможные коньяки (регион проживания обязывает!), какие-то ликеры, знакомые и незнакомые, множество склянок с прозрачной, но даже на вид очень алкогольной жидкостью — не иначе, аква вита разных сортов… Все без исключения бутылки были початы. Вина стояли отдельно, в левой части серванта, и было там всего три или четыре бутылки — естественно, основной запас вина хранился в погребе, как и полагается. — Ну, и что теперь? — спросила я. Затея с самого начала не отличалась благородством замысла, к тому же хозяева наверняка заметят потраву. Жаль, что мы не подумали об этом до того, как пошли на дело. А теперь — не бросать же дело на полпути? Взять бутылку вина целиком было бы слишком заметно. Да и любую другую бутылку — тоже. — Погоди-ка, — спохватилась я. — Там в коридоре вроде бы кулер был. Наверное, вам тоже доводилось пить арманьяк из пластиковых стаканчиков. Но чего вы точно никогда не делали, так это не курсировали по винтовой лестнице вверх-вниз, перенося за раз по четыре пластиковых стаканчика, наполненный каждый не больше, чем на треть каким-то неизвестным, но крепким алкоголем. А что делать? Отливать из бутылочек нужно было понемногу, но так, чтобы хватило на два глотка — по глотку каждой. Помню, что больше всего мне понравилась прозрачная крепчайшая водка (прошу прощения, аква вита, а если уж совсем быть точной, то l’eau-de-vie) с отчетливым сливовым вкусом. Наверное, потому, что ее я пила первую. А все остальные трофеи слились в один терпковато-сладкий неразличимый глоток. В этот раз ветчина и выпивка закончились одновременно. — Ну, теперь можно и телик посмотреть, — сказала подруга. Так нас и застали вернувшиеся в замок, подчеркнуто чинно сидящими в креслах перед еще темным экраном — старенький ламповый телевизор еще не успел разгореться, мы только-только его включили. Но этого никто не заметил — все вернувшиеся были пьяны, как говорится, в зюзю, включая господина графа. Они кричали, хлопали в ладоши, прыгали и целовались без остановки. Хозяйка кинулась к серванту, достала какую-то бутылку — на понижение уровня жидкости в сосудах никто внимания не обратил. — Медам, медам! — верещала графиня. — Кель домаж**, что вы не поехали с нами! — АААА! — орали все хором. — АААААААА! Вив ля Франс!*** Вперед, сыны Отчизны! Вив ля Франс! Франция выиграла финал. ____________ * Tire-bouchon (фр.) — штопор ** Quel dommage! (фр.) — Как жаль! *** Vive la France! (фр.) - Да здравствует Франция!