Записки перелётного Сурка

Название той маленькой гостиницы я уже, конечно, не помню. Я даже не уверена, что она сохранилась до сих пор, а не была поглощена какой-нибудь сетью. Жаль, если так, потому что была она милая, совершенно не шикарная и очень французская. Главным преимуществом для нас было то, что стояла она на самом берегу Атлантического океана. Ла-Манша, на самом деле. Но мы с подругой только-только приехали из глубин материка на побережье, только-только вдохнули соленый запах морской воды, и так хотелось думать, что это — именно океан. Именно океан бьет волной прямо за окном, подбираясь во время прилива так близко, что брызги залетают к нам на террасу, и шумит, шумит прибоем… Сначала этот шум казался очень романтичным. Потом настал вечер. А за ним и ночь. А океан все шумит… Шумит… И мешает спать. Еще как мешает! И ведь не выключишь. Ничего не поделаешь, пришлось привыкать. Романтика вообще дело хлопотное, если присмотреться к ней поближе. Так вот, гостиница была, как уже сказано, маленькая, номер наш — тоже… небольшой. Мягко говоря. От входной двери — крошечный коридорчик, в нем слева — дверь в ванную и тут же, в одном шаге, комната. Которую полностью занимает широченная кровать. Кроватища! Одна на двоих (я же говорю — очень французская гостиница). Между кроватью и стенами оставлены узенькие пространства, в правой стене — дверца в стенной шкаф без полок, только со штангой, а в левой окно и дверь на террасу. Огромную. Больше комнаты. С видом на море. Даже не так. Терраса выходила прямо в море. И это искупало всё — тесноту комнаты, одну кровать на две персоны, какие-то кулинарные запахи и влажное постельное белье. А, да, еще был небольшой столик и при нем небольшой стулик. Но мы не собирались долго сидеть в гостинице, потому что нас ждал Сен-Мало, а потом еще Сен-Мишель со своим аббатством, потом еще какой-то Сен, в общем, в Бретани есть, на что посмотреть, что выпить и чем закусить. Надо сказать, что быть на побережье и не есть морских гадов — это значит делать одну из самых больших глупостей на свете. С ней, пожалуй, сравнится только глупость быть у моря — и не купаться. Правда, это работает больше при условии, что море теплое. Мы себя считали девушками неглупыми и вовсю лопали любых гадов, попавшихся под руку, знакомых и не очень, таких, которым даже имени русского не придумали, не говоря уже про разных-всяких креветок, розовых и серых, которые на фоне всяческих бюло*, бигорно* и палурдов* казались совсем уже обычными. С этими бюло я умудрилась опростоволоситься. Бюло — это такие морские улиточки в ракушках-завитушках. В первый раз они мне попались в составе ассорти, так называемой тарелки рыбака, лежали серой невзрачной кучкой среди розовой прелести креветок и лангустинов, а рядышком, воткнутая в свернутую бумажную салфетку, почему-то находилась булавка, обычная, портновская, какой накалывают выкройки на ткань. Только очень длинная. Еще там были уложены какие-то водоросли, явно для украшения. Ну, я и решила, что ракушечки эти крошечные — тоже часть декорации. И уже собрались мы позвать официанта и попросить забрать тарелку. Но почему-то я озадачилась: а зачем это к еде булавка прилагается? Подруга моя, уже опытный европейский житель, с таким способом сервировки еще не встречалась и помочь советом не могла. Наудачу ковырнула я булавкой одну ракушечку и обнаружила внутри ее содержимое, наколовшееся на острие, невзрачное, но очень вкусное. А мы, крысы сухопутные, чуть его не выбросили! В общем, с тех пор мы с видом знатоков с удовольствием уплетали все бюло до единого. Но не будем отвлекаться. Так вот, мы лопали морских гадов каждый день своего путешествия по Бретани, так что моя подруга начала порой ворчать над очередной тарелкой с чем-то ракообразным: — Опять хитин! — Хитин полезен! — бурчала я в ответ и щурилась от попавших в глаз брызг лимонного сока. Запивалось все это роскошество вином, разумеется, белым. Я уж не помню, почему, но в тот день мы не успели поесть в городе. Скорее всего, просто забыли. У меня, кроме достопримечательностей, была еще одна забота. Город корсаров и флибустьеров настаивал: я должна была привезти папе в подарок тельняшку. Искали мы ее долго, потому что продавались тельняшки в основном в сувенирных лавках, а значит, на каждой была какая-нибудь совершенно ненужная деталь, вроде якоря во все пузо, вышитой надписи «Привет из Сен-Мало», «Я люблю Бретань», а то и чего похлеще, типа «Морячки моя любовь». А папа мой служил на Балтийском флоте и в тельняшках толк знает, уж будьте уверены. Так что вся эта туристическая чепуха не годилась. Но в конце концов лавку с нормальными тельняшками мы нашли. Правда, я не знала размера, поэтому пришлось прикинуть тельняшку на себя. Прямо тут, в торговом зале, поверх своей футболки. — О! В самый раз! Тельняшка была мне по колено, рукава свисали сантиметров на десять. Но это была правильная тельняшка. Мягкая, уютная, с широким вырезом лодочкой (у наших, кстати, он другой, круглый, обработанный бейкой), с приглушенно-голубыми полосками. Сразу захотелось сделать что-нибудь морское, если не палубу драить, то хотя бы свистать всех наверх. Невысокий упитанный хозяин лавочки смотрел с сомнением: — Мадам, у меня есть и другие размеры. Более… подходящие! — Да нет, что вы. Это именно то, что нужно! Я беру! Честное слово, я с трудом удержалась, чтобы не запеть «Эх, яблочко». Хозяину явно очень хотелось спросить, не болит ли у меня голова. Но спорить с покупателем он не стал. Как я подозреваю, его мнение о здравомыслии русских, если оно у него было, сильно пошатнулось. Ну да неважно. Думаю, именно поэтому мы пропустили священный для французов час обеда, и все рестораны оказались закрыты. До вечера. И мы остались ни с чем. — Гофров хочешь? — спросила меня ехидная подруга. Тут надо сказать, что и в городе, и в окрестностях, повсюду стояли тележки наподобие морожениц, но с надписью «Les gaufres». Это были бретонские вафли, довольно известный местный специалитет. Нам было бы любопытно попробовать, потому что ни я, ни моя подруга до этой поездки о них и понятия не имели. Но каждый раз, когда мы собирались поесть, неутолимая страсть к морским гадам пересиливала, и вафли оставались «на потом». Кажется, это самое «потом» и настало. — Гофров хочешь? Самое время! И мы съели «гофров». Кажется, со взбитыми сливками, но точно я не помню. Помню, что после них ужасно захотелось чего-нибудь… еще. И не такого сладкого. Поэтому зарулили в первый попавшийся супермаркет и прикупили съестного и, само собой разумеется, бутылку вина. А как же! Это Франция, медам! Закупленные припасы давали нам возможность спокойно дождаться вечера, когда снова откроются кухни ресторанов. Мы решили провести пару часов на нашей замечательной террасе с видом на море, попивая вино и представляя себя героинями авантюрных романов. Вот только надо будет у портье штопор попросить. Портье, пожилой дядечка с усами, такой же кругленький и невысокий, как продавец тельняшек, был немного занят. В гостиницу как раз заселялась группа вновь прибывших, но он обещал, как только освободится, занести штопор к нам в номер — первая дверь за его конторкой направо по коридору. Ну, мы отведали гофров, значит, как-нибудь продержимся без еды еще немного. Так что да, мы были готовы ждать. А заодно можно успеть принять душ. Портье постучал в нашу дверь именно в тот момент, когда я вышла из ванной — в одном полотенце. Можно было бы сказать: подождите, пожалуйста! Но я, расслабленная душем, как-то не сообразила. А подруга, входя в комнату с террасы, машинально крикнула: — Войдите! И что мне оставалось делать? В одном полотенчике, я шагнула в стенной шкаф и прикрыла за собой дверцу. Ну, в конце концов, он же только отдаст штопор и тут же уйдет. Дел на три секунды. Все-таки это был очень маленький номер. И шкаф стенной тоже был очень маленький, не больше сорок восьмого размера, если брать российскую шкалу. По крайней мере, оба моих свежевымытых плеча упирались в стенки, а голову пришлось наклонить из-за штанги. Не знаю, как это любовники из анекдотов умудряются просиживать в шкафах чуть ли не сутками? Полотенце сползло и упало на пол. Наклониться и поднять его я не могла — габариты не позволяли. В комнате меж тем шел оживленный разговор. О чем моя подруга и любезный портье беседовали, я сказать не могу. Говорили они по-французски и очень быстро, так что я в шкафу понимала дай бог два слова из десяти. Я стояла, стараясь не шевелиться, и только слышала, как портье восклицал то и дело: — N’est pas? N’est pas? ** — Oui, — соглашалась моя подруга. — Oui, monsieur…*** И разговор неразборчиво продолжался. А потом опять: — N’est pas? — Oui, — я слышала, что подругу распирает смех, но она держалась стойко. Чего не скажешь обо мне. Я тут стою, пардон, голая, как младенчик, в очень замкнутом пространстве. Черт их дери, О ЧЁМ можно так долго болтать? Шкаф начинал мне жать. К тому же там становилось душно. А портье заливался соловьем и уходить, судя по всему, и не собирался. Согнутая шея ощутимо ныла. А потом я вдруг подумала, что в стенном шкафу могут водиться тараканы! Ай! И с воплем (разумеется, по-русски): «Я больше не могу!» я вывалилась из шкафа прямо на кровать. Жаль, я не видела лица нашего бедного портье. Зато я слышала его крик: — PARDON! Думаю, этот крик слышали многие в окрестностях Сен-Мало. Когда мы смогли перестать смеяться, подруга моя, с трудом поднимаясь с пола, сказала: — Чудовище! Что ты наделала? Штопор-то он с перепугу утащил с собой… Идти просить штопор еще раз мы не решились. Так бы и просидели до вечера на террасе, глядя на море, как две вдовствующие герцогини в изгнании, но портье пришел сам. С извинениями и объяснениями. Оказывается, он нарочно не уходил так долго. Он все это время пытался понять — куда я могла подеваться? В номер вошли двое, а он увидел только одну. Дверь в ванную была открыта, там никого. Дверь на террасу была открыта — там тоже никого. Куда я могла деться? Вот он и поддерживал разговор как только мог, стараясь разрешить мое загадочное исчезновение. И какому нормальному человеку придет в голову, что можно залезть в шкаф шириной не больше водонагревательной колонки? N’est pas? — Oui, oui! — хором соглашались мы. — Нормальному — точно не придет. Мсье, выпейте с нами вина! Вы ведь захватили штопор? Короче говоря, бутылку мы прикончили на троих. Потом мсье портье вернулся к своим служебным обязанностям, а мы — отправились ужинать. — Интересно, до чего бы он додумался, если бы не твое эффектное появление? — спросила подруга. — Но вообще ты сегодня отличилась на славу, так что кухню выбираю я. Идем в пиццерию. Надо хоть иногда есть что-нибудь — без хитина. _____________________ * Bulots, bigorneaux, palourdes — различные виды морских моллюсков. **N’est pas? — Не так ли? (фр.) ***Oui, monsieur… — Да, мсье (фр.)