Глава 12. Дела сердечные.
20 апреля 2019 г., 19:33
POV Марго
Когда я выбежала из дома Адама, то тут же увидела Катю, лежащую на лужайке. Увиденное так противоречило одно другому: зеленая трава и мертвенная бледность девушки, закусившей губу от боли настолько сильно, что струйка крови медленно текла на подбородок. Катя держалась за левую сторону груди, стараясь надавить как можно сильнее.
Сердце.
— Катя! — я буквально вскрикнула, пытаясь сделать хоть что-то полезное, однако чертова крышка бутылки никак не поддавалась, оставаясь, будто приклеенная, на том же месте.
— Больно… Сильно больно… — Катя едва ли не плакала; ее руки дрожали. — Сжимает, давит.
Я попыталась расстегнуть Катин лифчик, предварительно сняв с девушки футболку: к черту правила приличия и этикет!
— Боль отдает в плечо. Жжет. — Катя едва ли шевелила пересохшими губами, как видно, мои манипуляции не оказали ровным счетом никакого воздействия.
Я не знала, что делать. Нести в больницу, которая находится невесть где? Позвонить в скорую? Позвать кого-то? Поднять Катю, или оставить в том же положении?.. Слишком сложно помочь, если не знаешь, что именно происходит. Очень сложно помочь, не имея квалификации.
Я попробовала посчитать Катин пульс. Раз, два, три… Удар за ударом. Почти незаметный.
— Всё кружится… — Катя почти шептала, пока я, суетясь, пыталась объяснить что-то подошедшей Ане, стараясь с её помощью вызвать скорую.
Я пыталась сделать то, чему нас обучали на уроках ОБЖ: обеспечить пострадавшему максимальный покой, уложить так, чтобы верхняя часть туловища была выше, тогда нагрузка на его сердце будет меньше; успокоить. Пыталась сделать всё правильно. Пыталась считать пульс, который таял с каждой секундой.
Пульс пропал.
Чертова скорая так и не приехала, а и без того слабый пульс полностью пропал!
Катя была похожа на восковую куклу: столь же бледная и бесчувственная. Столь же слабая и беззащитная. Неживая.
Теория говорит, что после каждых пятнадцати «качков» сердца нужно делать два вдоха и выдоха и проверять пульс, если он не появился, то нужно еще раз повторить спасательные действия.
Теория — фуфло! Практика доказывает, что это не дает никаких гарантий. Кажется, я повторила эти действия сотни раз, не добившись абсолютно ничего.
«Если через 5-7 минут пострадавший не придет в сознание, то ему больше ничем не поможешь», — говорил Сергей Гемуев — кардиореаниматолог. Прошло уже гораздо больше: целая вечность.
Приехавшая скорая оглушила меня сиреной. Медики бросились к телу, но уже через несколько минут, мрачно взглянув на часы, лишь сухо сказали: «одиннадцать пятьдесят одна».
Звук будто выключили, а в груди стало так больно, будто это я умираю, а не Катя. Нет, Катя ведь у ж е мертва, потому что я не успела, я не помогла.
Я проснулась оттого, что кто-то неистово дергал меня за плечо. Прогнав дрёму, я огляделась по сторонам: судя по всему, я заснула в кафе, куда мы пошли сразу после инцидента. Катя сидела как ни в чем ни бывало напротив меня и, судя по всему, пила свой любимый зеленый чай. Аня, сидящая рядом, указывала мне на принесенный, как я понимаю, заказ, состоящий из крепкого кофе и пирожного.
— Не спи, ланч принесли.
Девушка говорила столь беззаботно, что на первый взгляд подобная идиллия чересчур смахивала на фарс. Ровно до той поры, пока Катя не потянулась к моему кофе. Крепкому заварному кофе, который сердечникам строго-настрого запрещен.
Катя не хотела сам кофе, а лишь сделала вид, что отбирает чашку: вот же неугомонная!
— Пей, а то остынет, — только и произнесла девушка, продолжая наслаждаться своим чаем.
***
Я понятия не имела, куда мы все дружно идём. Вот серьезно. Аня шла впереди всех, Катя — посередине, причем-то и дело восклицая какие-то несуразные вещи, типа: «Ух ты, как в сериале! Ух ты, та самая машина! Тот самый дом! Точь-в-точь такие же часы на главной башне, причем идут, а не стоят!» Наверное, я невольно пыталась запомнить всё, сказанное ею, ведь, уж поверьте, далеко не каждый день Катя настолько проявляет свои эмоции. Обычно как раз наоборот, от этой девчонки с ее каменным лицом можно добиться лишь аутопищания интроверта, звук, который я пару раз улавливала. Аня, рассматривая достопримечательности с не меньшим интересом, пару-тройку раз спрашивала Катю о том или ином домике или же памятнике архитектуры, на что Катя, с восторгом, тут же откликалась рассказом с едва ли не столетней историей. Интересно, сколько раз Катя вообще смотрела «Однажды в сказке»? В целом, как я поняла, сейчас мы все дружно шли к той самой Белоснежке, у которой сейчас должны, по идее, быть какие-то предположения насчет дальнейших планов. Пару раз Эмма упоминала имя какой-то королевы, как, впрочем, и те милые люди в полицейском участке, желающие, чтоб мы с Аней чистосердечно признались, что нас связывает с какой-то непонятной Реджиной. Смех да и только: ничего толком объяснить не могут! — Мы не знали друг друга до этого лета, Мы болтались по свету в земле и воде… Похоже, Катя, уставшая описывать всё вокруг, начала петь. Нет, постойте-ка. Катя начала петь! Катя, которая до этого то и дело говорила мне, что петь не умеет от слова «совсем». Не скажу, что поёт прямо-таки идеально, конечно, но и не ужасно. — И совершенно случайно мы взяли билеты На соседние кресла на большой высоте… Аня подпевала, пока я судорожно пыталась понять, отчего это вдруг Кате пришло подобное в голову. «Сплин» — отличная группа, но почему именно сейчас? Ответ не заставил себя долго ждать. Припев. Всё дело было именно в нём. В припеве, заставляющем меня вновь думать о грустном, о кошмарном… — И мое сердце остановилось, Мое сердце замерло. Мое сердце остановилось, Мое сердце замерло… Я невольно поёжилась, стараясь привести собственные мысли в порядок. Пыталась убедить себя, что все в порядке, типа: «Хэй, она живая, дышит, поёт. Может и не ровно, но все же. Как говорила сама Катя, от ее проблем с сердцем не умирают, хоть абсолютных гарантий, конечно же, нет.» Судя по всему, Катя ждала, когда я вступлю. Когда мой голос сольется с их голосами. Наверное, таким образом подруга хотела показать, что для нее это в порядке вещей. Как говорила Катя: «Я уже привыкла. Привыкла к боли». Катя хотела показать, что всё в порядке, пока я саморефлексирую, предполагая далеко не радужные развязки события. Может, в чем-то Катя все-таки права?.. — И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе, Даже если уснули в разных местах. Мы идем ставить кофе под Элвиса Пресли, Кофе сбежал про Propellerheads, ах! Явная отсылка к попаданству в целом, и кофе в частности. Хорошую песенку выбрала, нечего сказать. — Я наяву вижу то, что многим даже не снилось, Не являлось под кайфом, Не стучалось в стекло. Обычно подобные сериальные глюки испытывают те, кто телевизор не выключает ни днём, ни ночью. — Мое сердце остановилось, Отдышалось немного, И снова пошло… Катя пела эти строки с явным ажиотажем. Может, у нее подобное и раньше было? В любом случае жутко, конечно, но ведь хоть какой-то опыт, которые девочки так и норовят обозвать апперцепцией, положительно влияет, правда ведь? Лучше ведь иметь опыт, чем падать на пол, не зная, что происходит. Интересно, а как Катя почувствовала эту боль впервые? Сильно ли она испугалась? Пыталась ли скрыть эмоции, когда не понимала, что происходит? Наверное, я никогда не узнаю ответы, ведь спрашивать о подобном будет неловко.***
В целом, городок у них, конечно, очень даже ничего. Чистенько, уютно. Говорят, правда, катаклизмов много происходит, ну, а кому сейчас легко? Как я поняла, даже в сказке всё далеко не столь сказочно, если каждые пару лет кто-то то и дело пытается кого-то убить. Это мне Эмма рассказала, пока мы шли на общее собрание жителей Сторибрука. Странные эти люди: чуть что— сразу собрания. Пленники меж двумя мирами, те, кто отчаянно хочет домой, но никак не в состоянии туда попасть. В каком-то роде мы с девчонками пока что на тех же позициях: попасть домой нет ни единой возможности. Различие лишь в том, что я домой и не хочу пока что. Наверное, я именно об этом мечтала, сидя на скучной алгебре, — о приключениях, кружащих голову и заставляющих выдумывать что-то новое и совершать что-то невразумительное. — Марго, планы меняются! — Аня говорит об этом столь восторженно, что я даже не удосуживаюсь её спросить, с чего вдруг и откуда вообще подобная информация. — Собрания не будет. Эмме только что звонила Мэри-Маргарет, да, у них тут тоже есть мобильники, поэтому сейчас мы все дружно идем к Мэри-Маргарет делать тако, а вечером будет грандиозная вечеринка, в честь возвращения. Тако — это какое-то блюдо, сама толком не знаю, как делать, но Эмма знает. — Сперва нужно встретиться с Генри, — немного притормозила юношеский пыл Спасительница, — потом зайти в магазин, купить ингредиенты. Готовы научиться готовить тако? Катя кивнула. Аня воскликнула «да!», а я, только вспомнив о своих кулинарных способностях, едва ли не сползла на землю от смущения: готовка — явно не моя сфера. У Шерлока на кухне, помнится, я обожглась, опалила волосы и просыпала заварку, и всё это за какие-то пять минут. Страшно представить, что будет, если я буду на кухне около часа… Как и говорила Эмма, Генри подошёл к магазину вовремя. Генри — маленький мальчик лет десяти. Одет весьма опрятно, причесан, пусть и слегка растрепал волосы: бежал, как видно. К матери не жмется — смелый мальчик, пускай и маленький. Интересно, в школу он ходит, или у них сейчас каникулы в связи со сложными обстоятельствами в городе? — Генри, познакомься. Это Энн, Марго и Кейт, — Эмма указала поочередно на каждую из девушек, невольно почувствовавших себя не в меру взрослыми. — Они из другого мира, перенеслись благодаря какому-то проклятию, но очень хотят помочь нам в сложившейся ситуации. — Очень приятно, — вежливо ответил парень, в глазах которого загорелся огонёк интереса. — Меня зовут Генри. Скажите, а вы ведь останетесь готовить с нами тако? — Только если научишь нас. — Ответила Аня, улыбаясь. Из нее вышел бы хороший психолог, судя по всему. — О, нет. — Эмма, усмехнулась, заходя в магазин и подходя к крайней полке. — Я подразумевала под готовкой лишь разогрев в микроволновке. Готовка, уж простите, явно не моё. Я выдохнула с облегчением. Никаких нарезаний овощей и борьбы с тестом в ближайшее время не предстоит! — А мама любит готовить, — Генри сказал это столь непринужденно, что даже не заметил, как Эмма прикусила губу от волнения, на словах, когда мамой сын назвал не ее, а Реджину. Впрочем, две мамы, порою, круто: всегда можно выпросить что-то и уговорить лечь спать попозже. — Но покупные тако тоже вкусные. Я люблю с морепродуктами, а вы? — А мы никогда такого не ели, но с радостью попробуем, — ответила Катя. — Что ж, раз мама любит готовить, то и мы справимся. Нам нужно накупить уйму всего! — Эмма будто хотела взять реванш у незримой соперницы. Это означает, что готовить всё же придется. Дети хороши своей непосредственностью, чуткостью и искренностью. Именно дети ходят без извечных эмоциональных масок, не скрывая собственных чувств. Именно дети искренне улыбаются или же грустят. Порою, конечно, это же шутит с ними злые шутки. Например, сейчас, когда мы только-только, накупив пару пакетов всякой всячины, зашли в квартиру, где живут Эмма и Мэри-Маргарет, то сцена, увиденная нами, потрясла нас настолько, что лично я понятия не имела, как на это всё реагировать. Всё дело было в том, что на кровати, прикрытые лишь одеялом, лежали Белоснежка и Прекрасный принц, совершенно позабывшие о том, что к ним должны прийти. Лежали они, разумеется, не просто так, а с весьма конкретной целью, которую мы, судя по всему, нарушили. Эмма покраснела: еще бы, там ведь не просто ее друзья, а родители! Ровесники, правда, но вряд ли это отменяет факт семейственности. Вот вам и НЦ-17, дамы и господа… Я смотрела на Катю, вдруг подруга уже бывала в подобных ситуациях и знает, как реагировать? Катя делала вид, что впервые видит собственную обувь, внимательно ее рассматривая. — А вы почему в постели? Еще даже не вечер. — столь же беззаботно спросил Генри, недоумевая от ситуации совершенно по иным причинам. — Путь домой был долгим. Я отдыхаю. — Белоснежка не знала, куда деться от неловкости, уж ей-то подобные сцены точно в новинку, ведь ранее в королевские покои вторгаться без предупреждения уж точно не смели. — А я это… помогаю отдыхать. — со столь же смущенным выражением лица ответил Дэвид. И этот человек устраивал нам допрос… Интересно, а они когда-нибудь пробовали ролевые игры? Объяснять подобное внуку, находясь прикованной к кровати наручниками, было бы куда более интересно. — Идём готовить тако, — наконец совладав с собой, сказала Эмма, направляя Генри к кухне. — Наготовить надо целую гору. Ты только представь, сколько народу соберется. Генри ушел выкладывать продукты из сумок, как, впрочем, и мы. Протирая стол, я услышала тихие семейные разговоры, от которых моя буйная фантазия разбушевалась еще больше: — Мы вас не ждали так скоро. — будто оправдываясь, прошептала Белоснежка, наверняка заливаясь краской. — Да, ну извините. — шикнула Эмма. — Может в другой раз повесите носок на дверь, или черкнете смс? — на повышенных тонах — вероятно, возмущена. — В общем, в общем я пошла делать тако. — не находя слов, закончила женщина, направляясь на кухню. — Ты представляешь, мы ещё вполне успеваем травмировать нежную психику нашей дочери, — донеслось из гостиной. Ох уж этот Дэвид, из-за которого мы все теперь почетные гости клуба вуайеристов. — Разложили продукты? Молодцы. Пора готовить. — как можно спокойнее постаралась произнести Эмма, ища в интернете рецепт. — Прошу прощения, что вам пришлось увидеть… это. Наверняка, Эмма заботилась и о нашей подростковой психике, давным-давно растленной всеми жанрами литературного порно. — Всё в порядке. — ответила Аня. — Ну что, Генри, как это всё готовить? Вооружившись ножами и мисками, мы начали читать рецепт.***
Огромный корабль пришвартовался в гавани под покровом ночи. Капитан, наконец отошедший от штурвала, подал даме руку, хитро ухмыляясь. — Что ж, моя дорогая Кора, вот наши пути и разошлись. За помощь спасибо. Пойду сдеру шкуру с Крокодила, — как ни в чем ни бывало сказал Крюк, подразумевая, разумеется, убийство мистера Голда, того самого темного волшебника, своими контрактами многим поломавшего судьбы. Крюк было уж собирался уйти восвояси, как Кора, вновь представ перед капитаном, заявила, что его решение весьма опрометчиво. — Магия уже здесь, в этом мире. Понимаешь, чем грозит тебе встреча с магом Румпельштильцхенем? — Крюк поморщился. — Понимаешь, хорошо. Одним движением руки Кора заставила корабль стать невидимым, решив, что лучше будет не привлекать лишнего внимания. — Мой корабль! — вскрикнул Крюк, не веря, что вот так просто можно убрать подобную громаду. Как бы сильно не был знаком с магией и её правилами — терять дорогую тебе вещь всегда болезненно. — Лишь спрятала от досужих глаз, — только и ответила Кора, пожимая плечами. — Прогуляемся по Сторибруку?..
