Devil's Twins

Скиннеры 35 лет, Оливер Мур 20 лет На кухне кафетерия сонная официантка домывала посуду. Оливер разговаривал по телефону, держа в одной руке трубку, а в другой — корзину булочек. Он почти не слушал, только иногда вставлял «да, шеф», так как полностью игнорировать голос начальника не мог. — Меня не будет всего пару-тройку часов, пригляди за всем, Оливер. Ты же сможешь хоть в этот раз не облажаться? — Я справлюсь, мистер Грин, — процедил сквозь стиснутые зубы Оливер. — И принимай заказы без этих своих закидонов, а то вместо того, чтобы работать, только и делаешь, что флиртуешь с посетителями. Мне на тебя уже жалуются! — Я стараюсь быть любезным! — возмутился Оливер. — Как девка в подворотне, ага, — брезгливо фыркнул начальник. — Просто принимай заказы, как нормальный человек. И на кухне пусть работает Эстер, еще не хватало, чтобы ты что-нибудь спалил. — Вас понял, сэр, — с облегчением выдохнул Оливер и, повесив трубку, кинул взгляд на Эстер, которая как раз закончила мыть посуду и смотрела на него со смесью обреченности и желания утопиться в мойке. — Просил тебя поработать на кухне, — пояснил Оливер и переложил булочки на широкую столешницу. В общем зале тихо звякнул входной колокольчик. — Ты идешь? — с нажимом спросила Эстер, но Оливер только махнул рукой. — Там Лили, пусть примет заказ, ей надо учиться, а мне нужен кофе, — пробормотал он, не собираясь тратить драгоценные часы свободы впустую. — Ну-ну, «работник года». Оливер уже хотел съязвить ей в ответ, но к ним на кухню ворвалась Лили, бледная, с перепуганными глазами, словно только что увидела саму смерть. Оливер и Эстер тут же забыли о своем споре и уставились на молодую официантку. — Что такое? — Там… У них оружие, — прошептала Лили. — Я сказала, что принесу меню, но я… Прошу, не заставляйте меня туда выходить, я слышала, что на прошлой неделе в «Беллами» бандиты перестреляли целый ресторан, я не хочу умирать! — сдавленно пискнула она. — Только не шуми. И успокойся. Все будет хорошо, — постаралась успокоить ее Эстер. — Будет, если мы принесем им меню, — тут же сказал Оливер, хотя руки его предательски задрожали, но заставлять девушек это делать он не мог и, храбрясь изо всех сил, схватил сразу с десяток брошюр. — Успокойтесь, может, они просто пришли позавтракать, — попытался он подбодрить. Выйдя в почти пустой зал кафетерия, он сразу понял, кого так испугалась малышка Лили. За дальним столиком у стены, в самом углу, устроилась целая компания из пяти мужчин в дорогих костюмах. Они удобно расположились, о чем-то переговариваясь, и казались бы бодрыми ранними клиентами, если бы Оливер не узнал одного из них. Тот сидел во главе стола и выделялся среди своих подопечных, как огромный холеный волкодав среди дворовых шавок. Крупный мужчина держал в зубах сигару и закатывал рукава на мощных сильных руках, под которыми виднелись напряженные мышцы. Это лицо Оливер видел, и не раз. Трудно найти человека в Чикаго, который ничего не слышал о Скиннерах. И пистолет, который лежал на столе, явно принадлежал именно этому мужчине. — Добрый день, прошу прощения за ожидание, господа. Ваше меню, — как можно любезнее сказал Оливер, передавая по брошюре каждому и стараясь унять дрожь в руках, когда отдал ее главарю, пытаясь не сильно пялиться на его лицо. Скиннер взял брошюру и окинул Оливера коротким взглядом. От него исходила такая энергия и сила, что у Оливера перехватило дыхание и сердце сжалось в груди, но страх лишь отчасти был тому причиной. — Я слышал, у вас тут отличные завтраки. Что посоветуешь? — хмуро спросил Скиннер, разглядывая меню и сжимая дымящую сигару между пальцев. Оливер нервно сглотнул. — Яйца, — коротко сказал он. Кто-то из свиты мерзко хихикнул. Скиннер посмотрел на Оливера с легким интересом. — Омлет, всмятку, яичница с беконом, пашот, вкрутую или запеченные, — выпалил Оливер. — Для вас все, что угодно, — добавил он, не отрывая взгляда от Скиннера, а тот сделал затяжку, и дым скрыл часть его лица. — Ну лети, жаворонок. Сделай на свой вкус. Вижу, в яйцах ты разбираешься, — сказал он так серьезно, что Оливер не понял, издеваются над ним или нет. — Да, сэр, — выдохнул он и только после этого начал записывать заказы остальных, хотя все время косился только на Скиннера и его пистолет на столе. На кухню Оливер вернулся на негнущихся ногах, чувствуя, как страх перерастает в возбуждение. — Что?! — тут же зашептала Эстер, и Оливер передал ей список заказов. — Кто там? Лили едва говорить может. — Гребаный Соломон Скиннер, — сказал Оливер, стараясь скрыть свой восторг. И чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, бросился к плите. — Что ты делаешь? — взволнованно спросила Эстер. — Омлет, — нервно ответил Оливер. — Это единственное, что я, черт возьми, умею готовить хорошо. Расправляясь с яйцами, он бросил взгляд на газету, которая лежала у них вот уже вторую неделю. С первой полосы на него смотрел их ранний гость, а сверху крупными буквами был напечатан заголовок: «Прокурор принес публичные извинения Соломону Скиннеру». Прокурор принес публичные извинения Соломону Скиннеру за доставленные неудобства в рамках расследования жестокого тройного убийства. «Я сожалею, что наша работа так негативно сказалась на репутации этого достойного члена общества. Сотрудник, который вел это дело, отстранен. Мы признаем, что детектив Шепард рассматривал мистера Скиннера в качестве основного и единственного подозреваемого в деле о тройном убийстве, которое произошло в прошлом месяце. В ходе внутренней проверки были обнаружены недопустимые нарушения в процедуре расследования. На данный момент с мистера Скиннера сняты все подозрения. Это все, что я могу сказать», — сообщил прокурор Мастерс. Однако общественность все еще в недоумении, особенно после многих подробностей расследования, которые были сообщены прессе… — Он ведь… Он убил их, верно? Всю семью, — тихо сказала Лили, глядя на старших коллег и нервно теребя уголок газеты. — Тише, черт, и выкинь ее! — приказала Эстер перепуганной девушке. — И не показывайся в зале, если не хочешь, чтобы он и тебя убил. Он гангстер, весь Чикаго об этом знает, одна только полиция да газеты играют в эти… — Замолчите обе, — приказал Оливер, который уже закончил с омлетом, постаравшись уложить все более-менее красиво. Он приготовил приправы и свежий кофе. — И доделай заказ, я пока это вынесу, — сказал он, но прежде, чем взять поднос, начал разглаживать форму и приводить в порядок волосы. — Ты, блядь, серьезно? — с отвращением сказала Эстер. — Да пошла ты, — фыркнул на нее Оливер и, подхватив поднос, выплыл в зал и направился к единственному занятому столику. — …И что он? Открывает новый бар? — спросил один из гангстеров. — Роджер считает, так будет лучше для бизнеса, — ответил Соломон и поморщился. — Думает, так будет приличнее. Красивее. Он вечно строит эти ширмы, прячется за ними. Но он никогда не станет одним из этих ублюдков. — Ваш заказ, мистер Скиннер, — сказал Оливер, чувствуя, что сейчас сердце выскочит из груди — пока он ставил еду, приблизился слишком близко к Соломону. Тот, заметив это, поднял на него взгляд, и Оливеру захотелось замереть, так все сжалось внутри. Ему хотелось кричать. Стонать. — За наш счет, — сказал он, не сводя взгляда с гостя и придвигая к нему кофе. — Прошу прощения, что вам пришлось ждать. — Не переживай. Я терпеливый, — размеренно сказал Скиннер. Один из его прихвостней зашелся кашлем, чтобы скрыть вырвавшийся нервный смешок. А Соломон, взяв пистолет, лениво наставил его на своего помощника, и тот обомлел от страха. — Тебя не учили манерам? Я разговариваю с жаворонком, а ты ржешь, как гребаный осел на скотобойне. Выбрались в новое место, и так ты хочешь себя подать? Позорище, — поморщился он, и Оливер застыл, забыв, как дышать. — Прошу прощения, мистер Скиннер, — выпалил подчиненный. — Не передо мной, перед ним, — сказал он и махнул дулом на Оливера, отчего у того чуть сердце не отказало. — Серье… — поразился еще один из мужчин за столом, но благоразумно примолк. — Простите за мою бестактность, — выдавил из себя первый и натянул улыбку. — Так лучше. У нас серьезное дело с серьезными людьми. Клоуны. В костюмы обрядились, а как были крысами помойными, так ничего и не поменялось, — брезгливо сказал Скиннер и посмотрел на Оливера, отложив пистолет обратно на стол. — Спасибо, — сказал он и приступил к еде. Оливер не мог сдвинуться с места, хотя и понимал, что стоит уйти. Но ноги отказывали. — Хм, неплохо. Правда. Кто готовил? — спросил Скиннер. Все остальные притихли. — Я, мистер Скиннер, — выдохнул Оливер, любуясь им почти в открытую. — Ты хорош в этом, — сказал Скиннер и потушил сигару в пепельнице, растерев ее по прозрачному дну горкой пепла, чтобы освободить руку и отпить кофе. — Еще в чем-то хорош? — спросил он напрямую, но казалось, что подобные вопросы для него — что-то обыденное, да и его компания начала немного расслабляться. — Возможно, — кивнул Оливер. — Я могу быть очень… старательным. Тем временем из кухни вышла Эстер с двумя подносами для остальных, на ходу извиняясь за задержку. — Ну наконец-то, красотка, — с облегчением выдохнул кто-то из свиты Скиннера. — Хорошее качество, — одобрил Скиннер и напрягся так, что рубашка на его плечах натянулась, словно на барабане. — Но весь зажат. Хочешь сбежать? У тебя наверняка есть другие дела, — спросил он, и Оливер мотнул головой. — Только вы, — честно сказал он. Соломон издал что-то отдаленно похожее на смешок, а затем раздался грохот и сдавленный вскрик. Один из мужчин отскочил от стола, матерясь, а Эстер в панике запричитала. — Сука криворукая, поднос удержать не можешь?! — зарычал на нее мужчина, но другие уже принялись его успокаивать. — Прошу прощения, сэр, я… я не хотела, я все исправлю… — начала паниковать Эстер. — Уж не сомневайся… — Сядь, — приказал Соломон. — Мне нужно в туалет, пока пятно еще можно отстирать, — возразил его подчиненный, отряхивая пиджак. — Возьми соль, помогает от свежих пятен, — спокойно посоветовал ему Соломон, но переведя взгляд на пол, тихо рыкнул. Оливер тоже посмотрел вниз. Эстер наверняка решила, что умерла в тот момент. Пол был залит кофе, а кусочки яичницы разлетелись так, что запачкали штанину и ботинок Скиннера. Видимо, терпеть подобное он был готов, только если испачкан его помощник, но не он сам. Словно что-то поменялось в воздухе. Как перед грозой, когда небо еще ясное, но дышать сложно, будто вот-вот грянет гром и весь мир поглотит стихия. Оливер рухнул на колени, доставая из нагрудного кармана платок, и принялся оттирать лакированный носок ботинка Скиннера. При этом он наполовину скрылся под столом, оказавшись прямо между его расставленных ног. Он мягко касался руками дорогой кожи и думал, что сил встать у него не останется. А еще он чувствовал на себе взгляд Скиннера и, медленно выдохнув, посмотрел в ответ и даже улыбнулся так приветливо, как только мог. — Позвольте обслужить вас, — прошептал он срывающимся голосом, понимая, что Скиннер смотрит на него не мигая, словно бык, готовый снести матадора. — У нас, может, и маленькое заведение, но сервис отличный, — продолжил Оливер, вдруг ощутив прилив сил и какой-то непонятной ему свободы. — Долго ты там под столом сидеть будешь? — спросил один из гангстеров. Оливер, едва заметно коснувшись щиколотки Соломона, выбрался из-под стола. Эстер уже успела собрать осколки посуды и даже выбежала со шваброй, чтобы помыть пол. — Я все мигом заменю, не волнуйтесь, господа, — улыбнулся им Оливер, окончательно избавляясь от страха. Он торопливо пошел на кухню, чувствуя, что летит. Восторг переполнял его настолько сильно, что хотелось улыбаться. Он едва помнил, как собрал заказ и вернулся, разминувшись с перепуганной Эстер, которая юркнула на кухню в поисках спасения. Оливер же принес еду и, оставив гостей, встал за стойку, не желая снова от них убегать. Кроме того, делая вид, что протирает столешницу, он мог поглядывать на Скиннера, с ужасом понимая, что не может отвести от него взгляда. Скиннер ощутил это. Точно ощутил! Пока Оливер стоял перед ним на коленях, это было в его взгляде. Это было их общим чувством. И Оливер не мог упустить этот шанс, никогда бы не простил себе, если бы не попробовал. Что ему терять? Работу на полставки в дешевом кафе? Или койку в том бомжатнике, где он жил? Он был уверен, что Скиннер его не пристрелит. Почти на все сто. — Доброго дня вам, спасибо, что зашли, — подоспел Оливер, когда посетители закончили со своими делами. Почти все его проигнорировали, но Скиннер бросил на него взгляд, в котором читалось одобрение. — Заходите, мистер Скиннер, — тихо сказал Оливер, подходя к нему у самых дверей. Тот замер и вопросительно посмотрел на него, но не с осуждением, а с интересом. Оливер, привалившись к двери, усмехнулся, стараясь быть таким соблазнительным, каким только мог. — Я работаю до самой ночи. Оставлю открытой для вас заднюю дверь, — сказал он и нервно выдохнул. — Смотрю, тебе тесно в этой клетке, верно, жаворонок? — усмехнулся Соломон. — Только в клетке хотя бы безопасно. Не думал о том, что птицы чаще всего погибают в небе? Пуля охотника или когти коршуна. Думай, куда ты хочешь лететь, — проговорил он с таким серьезным видом, что Оливеру осталось лишь притвориться, что он все понял, и проводить Скиннера взглядом. Остаток дня уже не имел для него значения, но он чувствовал, словно заново родился в этот день.

***

Он и правда остался до самой ночи. Отрабатывал и прибирался. Едва мистер Грин узнал, что произошло, пока его не было, устроил то еще истерическое шоу и даже вызывал полицию, словно те могли сделать хоть что-то, кроме как развести руками. Но наказание не казалось Оливеру сложным. Он даже был рад остаться в кафе после закрытия и все хорошенько вымыть, чтобы потом вместе со шваброй сесть на то самое место, где утром сидел Скиннер. — Салли Скиннер, — мечтательно произнес Оливер, глядя на газету, которую Лили так и не выкинула. Теперь Олли таскал ее с собой. …Однако общественность все еще в недоумении, особенно после многих подробностей расследования, которые были сообщены прессе. Не говоря уже о предыдущих случаях, когда мистер Скиннер вызывал интерес полиции, и слухах, которые, хоть и регулярно опровергались, все же надежно закрепились за мистером Скиннером. И как бы любезен ни был прокурор, для общественности Скиннер так и остается идеальным образцом безнаказанности преступности. Оливер хмыкнул смелому тексту статьи и посмотрел на инициалы журналиста. «Г.С. Бишоп». — Что ж, мистер Бишоп, как скоро мы будем читать ваш некролог? — спросил он у статьи, тихо рассмеявшись, и услышал звон колокольчика. Оливер вскочил с места и, вцепившись в швабру, замер, увидев одного из компаньонов Скиннера, который был здесь утром. — Здравствуйте. Я могу вам помочь? — насторожился Оливер, не спеша подходить близко. Гангстер смотрел на него со смесью сожаления и жалости. — Мне жаль, приятель, — искренне сказал он, и на мгновение Оливер подумал, что его пришли пристрелить, но не мог понять, что он сделал не так. — Идем, машина снаружи, — сказал гангстер и кивнул на дверь. — Машина? Куда мы едем? — тут же спросил Оливер, все еще стоя на месте. — Едешь ты. Тебе не повезло, — сказал гангстер и покачал головой. — Ты ему понравился.